Изобретая чудеса

      Дурное настроение опустилось на плечи Лары, как пасмурная мартовская погода на Петербург: внезапно и не понятно на сколько. Самое страшное случилось практически сразу после разговора Ларисы Константиновны с Рылеевым — ее перестали печатать совсем. Нет, роман, конечно, продолжили публиковать, но с меньшей охотой, а мелкие тексты брать в печать перестали и вовсе. Цензура положила свою холодную руку на нарисованное плечо Максимки. Лара никогда ни на кого не надеялась, то есть надеяться надеялась, но не переставала барахтаться. Не она первая, не она последняя.       Дня два-три Лара сокрушалась из-за несправедливости жизни, рыдала, как проклятая (нервишки-то у нее пошаливали, а глицина в местные аптеки не завезли), выпила весь алкоголь, который нашла в доме, а к пятнице, протрезвев и избавившись от похмелья, начала думать, откуда брать деньги. Вопрос замужества она конечно же все еще рассматривала, но деньги были нужны вот прям сейчас, а мужа, даже если она выберет Георгия Михайловича, еще минимум полгода не видать.       Лара вздохнула и пошла к Кондратию Федоровичу за советом. Если говорить совсем уж откровенно, то Рылеева Лара частенько использовала как продвинутый Гугл. Аня тоже неплохо справлялась с этой функцией, но она больше напоминала ютуб-канал «Девушки мотора», где основной контент — как понравиться парню и что делать в обществе.       В гости она ходила теперь не в поздний час, боясь за свою шкурку. Придя в квартиру литератора, Лара узнала от прислуги, что «Кондратий Федорович отъехали по делам и ждать велели только к ужину». Лара вздохнула и спросила разрешения подождать друга, на случай, ежели он вернется раньше обещанного, к тому же за окном разворачивалась та самая чудная погода, когда снег мешается с чем-то схожим с дождем. В доме Рылеева Ларису Константиновну знали хорошо, а потому, вопреки отсутствию хозяев, позволили задержаться.       Лара сидела в гостиной, неспешно листая какую-то книжонку. Читать Ларе приходилось много: учить новую грамматику представлялось делом мучительным и кропотливым. Девушка подтянула ноги под себя, раз уж в комнате была одна, как вдруг дверь приоткрылась и на пороге возникла миловидная девчушка. Лара оторвалась от неинтересного чтения и смерила ребенка оценивающим взглядом:       — Добрый день, любезная барышня.       — Добрый день, — неуверенно протянула девочка.       Лара знала, что у Кондратия Федоровича есть дочь, но еще ни разу девушка с ней не сталкивалась.       — Вы, я полагаю, Настасья Кондратьевна? — Лара окончательно закрыла книгу, радуясь новому занятию.       — Да, — кивнула девочка, — а вы кто?       — Ох, как грубо с моей стороны, — всплеснула руками Лара, — разрешите представиться, Лариса Константиновна Вовк, близкий друг вашего отца.       Девочка помолчала, раздумывая, что бы еще сказать, а затем заявила:       — Маменька говорит, что воспитанные девочки так не сидят. — Она ткнула пальцем в поджатые ноги Лары.       — А моя маменька говорит, что воспитанные девочки не тыкают в своих собеседников пальцами, — улыбнулась гостья.       Сильный ветер заставлял стекла в окнах слегка позвякивать. Настасья Кондратьевна еще помялась, а затем вошла в гостиную, прикрыв за собой дверь. Она деловито подошла к Ларе и молча встала напротив нее.       — Я делаю еще что-то не так? — Лара приподняла бровь.       — Маменька говорит, что вы очень скверно воспитаны, — поделилась Настасья.       — А вы, я погляжу, весьма прямолинейны, милый ребенок, — фыркнула Лара и демонстративно открыла книжку.       — Но почему тогда вы всем нравитесь? — прицепилась Настасья.       — Это сомнительная информация. Я нравлюсь далеко не всем, вот, например, князь              Трубецкой меня на дух не переносит. — Лара сделала вид, что увлеченно читает.       — А маменька говорит, что это очень нечестно, что вас с вашими выходками, — Настасья явно передразнивала мать, — все еще принимают в приличных домах.       — Я погляжу, Наталья Михайловна невысокого обо мне мнения, — подытожила Лара.       Девочка забралась в кресло напротив Лары и, подперев голову руками, стала чего-то ждать. Лариса Константиновна, имевшая привычку игнорировать провокации, все так же изображала увлеченное чтение. Но книга была настолько скучна, что в конце концов Лара сдалась и внезапно приподняла глаза на ребенка:       — И какую гадость вы еще желаете мне сказать?       — А могу я у вас спросить? — стала внезапно ласковой Настасья.       — Могу ли я запретить?       — Я слышала, как папенька называл вас талантливым писателем, а маменька…       Лара прервала ее:       — Позвольте угадать, его восторгов не разделяла.       Девочка лишь пожала плечиками.       — Но задам вам встречный вопрос, неужели ваша гувернантка бросила вас одну?       Настасья насупилась и уставилась куда-то на ножку кресла.       — Фройлен Мэрит уснула, и мне она ни капельки не нравится! — воскликнула девчушка.       — Отчего же?       — С ней тоже хочется уснуть… — протянула она.       — Вот как? — изобразила удивление Лара. — И что же, намерены составить мне компанию, покуда взрослые не воротятся?       Девочка застенчиво кивнула.       — Что ж, — продолжила Лара, — о чем будем вести беседу?       Девочка воодушевилась, фройлен явно не разнообразила ее досуг.       — А вы бывали в Европе? Можете рассказать что-нибудь занимательное?       Лара призадумалась, выглянула в окно: погода лучше не становилась, а значит, спешить ей было некуда.       — Позвольте, есть у меня одна преинтереснейшая история про двух принцесс, живших в королевстве Эренделл, что на границе с Норвегией. Вам же известно, где располагается Норвегия?       Настасье было это неизвестно, но, чтобы не показаться глупой, она кивнула.       — История эта имела место быть несколько лет назад, когда у короля Агнарра родились две дочери. Младшую назвали Анна, и волосы ее были рыжими, как осенняя листва, а старшую — Эльза. С самого рождения в Эльзе скрывался тайный дар, ей были подвластны мороз и холод…       За окном начало смеркаться, Лара зажгла одинокую свечу, казалось, что все забыли про гостью, прятавшуюся в гостиной.       — И вот, Ханс занес над ней меч и приготовился нанести последний удар… — Лара, вооружившись палочкой, до этого поддерживавшей какой-то фикус в углу, устрашающе замахнулась на Настасью. — Но в последний момент Анна, превозмогая боль, преградила путь негодяю, и в тот миг, когда меч коснулся ее тела, Анна обратилась в лед!       — Мамочки! — завизжала восторженная Настасья.       И тут дверь вновь распахнулась — на пороге стоял Рылеев. Сказать, что он был удивлен, — ничего не сказать. Литератор пытался найти хоть одно разумное объяснение, но, оставив бесполезную затею, строго спросил:       — Что здесь творится, барышни?       — Папенька! Лариса Константиновна рассказывала мне о жизни в Норвегии! Злой принц Ханс хочет убить королеву Эльзу, но ее сестра… — тараторила девочка.       — Настасья! — прикрикнул на нее Кондратий Федорович. — Будь тише!       — Да что же вы, Кондратий Федорович, — вступилась Лара, — присоединяйтесь к нам! — Довольно, — прервал ее Рылеев. — Душа моя, иди в детскую, у нас с Ларисой Константиновной важное дело.       Девочка вздохнула, хотела возразить, но отчего-то не решилась. Она чмокнула отца и убежала в другую часть квартиры.       — У нас с вами дела? — удивилась Лара, которой в такую погоду не хотелось иметь никаких дел.       — Да, я заходил к вам, но ваша горничная сообщила, что вы, Лариса Константиновна, еще днем уехали ко мне. Я был бесконечно поражен, но решил испытать удачу… — Он осекся. — Но, впрочем, к делу: у Сергея Петровича сегодня вечер, Екатерина Ивановна настаивала на вашем присутствии.       — Ежели она так настаивала, то где мое приглашение? — покачала головой Лара, которой куда больше хотелось играть с Настасьей, чем ехать к Трубецким.       — Этого я знать не могу, но прошу составить нам компанию.       — И как много у меня времени? Не могу же я идти в тот благородный дом, — Лара поморщилась, — в этом.       — Вас ждут к восьми, надеюсь, вам хватит времени?       Лара выглянула в окно, ненастье вроде как стихло, она пожала плечами и, сказав: «Тогда нечего боле тянуть», устремилась к себе домой.

***

      В половине восьмого Лара уже стояла у выхода. Идти до дома Трубецких от силы минут пятнадцать, Рылеев предлагал заехать за ней, но девушке совсем не хотелось ехать в сопровождении Натальи Михайловны. Лариса Константиновна вышла на морозный воздух, сразу поняв, что ехать на чем-то было бы весьма недурно. Вдоль набережной и к строящемуся Исаакию Лара практически бежала, боясь нарваться еще на какого-нибудь негодяя. И вдруг:       — Лариса Константиновна?       Лара вздрогнула и замерла. Она совсем не ожидала встретить кого бы то ни было в тот мартовский вечер.       — Я напугал вас? — Перед Ларой возник инженер, девушка не подала руки, ограничившись сухим кивком.       — Николай Павлович, какой невероятный сюрприз! — холодно отозвалась она.       — Вы не рады нашей встрече? Я хотел справиться о вашем здоровье… — точно оправдывался инженер.       — Три недели, — дала исчерпывающие объяснения Лара.       — Простите? — не понял тот.       — Три недели назад мы виделись в последний раз, — вздохнула она, точно общалась с умственно отсталым. — Еще двумя неделями ранее я наивно полагала, что все наши встречи могут что-то значить.       Он не решался ответить, ища подходящие слова, а главное, — реакцию. Тусклый свет фонаря отбрасывал глубокие тени на ее и без того резкое лицо. Казалось, что прошли годы с момента их последней встречи.       — Я искренне молю о прощении, — примирительно улыбнулся инженер. — Но у меня были дела государственной важности.       — Вот как? — хмыкнула она, собираясь продолжить путь дальше. В конечном счете и Лара без дела не сидела, но была бы у нее возможность — непременно бы ему написала.       — Лариса Константиновна! — слишком быстро сорвался мужчина. — Я вас не понимаю. Пытаюсь понять, но не могу. Отчего вы так жестоки со мной?       — Я жестока? — ахнула Лара. — Да я себе места не нахожу из-за вас! — Щеки вспыхнули, будто это было ее первое объяснение в чувствах. — Вы то отчитываете меня, как какую-то институтку, то жизнь спасаете, а затем исчезаете практически на месяц! Что я, по-вашему, должна думать?!       Ларе очень хотелось издать звук, похожий на рык, но она сдерживала себя из последних сил, стараясь сохранить остатки самообладания.              — А как вас можно не отчитывать? Вы все делаете вопреки здравому смыслу!       — Да что вы говорите, Николай Павлович! — Лара никак не могла взять в толк, почему даже когда вся ее гордость требовала от нее обидеться и уйти прочь, внутри все трепетало. Повисла пауза, казалось, что время замерло. Если бы это мгновение было вырезано из фильма, благодарный зритель смахнул бы слезу: «Как романтично». Но для Лары все это происходило наяву, сердце бешено стучало, хотелось провалиться сквозь землю. У нее не было достаточного опыта в подобном виде межличностной коммуникации, в вопросах любви Лара всегда была сдержанна, отгоняла саму мысль о ней. И сейчас была больше похожа на испуганного котенка.       Она сделала глубокий вдох, собрала все последние силы и медленно потянулась вперед, беря руку мужчины в свою:       — Прошу, — прошептала она, — ничего не говорите… Словами мы все портим…       Самыми кончиками пальцев Лара провела по его ладони, стараясь сохранить в памяти это тепло. Инженер не сопротивлялся, а лишь внимательно следил за легкими движениями. В какой-то момент, когда казалось, что ее ледяные пальцы вырвутся из его обжигающей ладони, он поймал ее руку, не давая отстраниться. Лара моляще заглянула в его холодные глаза. Дыхание ее было сбито так, словно она пылко целовалась, но едва ли сторонний наблюдатель посмел назвать эти касания близостью. Странно было бы представить, что их чувство — любовь, но чем же это тогда было?       Не в силах объяснить своих эмоций, Лара почувствовала, как к глазам подступили слезы. Девушка была готова стоять так вечность, но внезапно, словно выйдя из невероятного транса, мотнула головой, с такой мольбой подняла глаза к небу и горько произнесла:       — Я так не могу… Я не выдержу этого…       И Лара говорила чистую правду: впервые за всю жизнь она столкнулась со столь чистой эмоцией. Ее мозг, зашлакованный массмедиа, порнографией и рекламой, пережил детокс безынтернетного пространства. Девушка была готова поклясться, что чувствует каждую молекулу окружающего мира. И все это не доставляло ей радости: привычные ощущения и чувства с силой били ее, как бьет душ Шарко, точно и беспощадно.       — Лариса Константиновна, — вмешался в череду ее мыслей инженер, — позвольте вас проводить…       — Пожалуйста… Не нужно… Вы ведь затем снова уйдете… — глотала слезы Лара. — Не заставляйте меня чувствовать себя нужной…       И, вопреки здравому смыслу, вопреки желаниям сердца, подобрав юбки, она бросилась бежать. Раньше мама часто говорила о том, что Лара убегает от ответственности и проблем. Что ж, в последнее время она и правда стала бегать от них.       Он еще долго смотрел ей вслед. Даже когда девушка свернула на набережную Невы, он продолжал всматриваться в туманный вечер, улавливая отголоски ее присутствия. Чем больше Николай Павлович силился понять, что именно творится в ее голове, какие из слухов правда, тем больше путался в ее личности. Возвращаясь домой, инженер пытался сопоставить образ главной кутилы и обольстительницы с тем нежным и ранимым ребенком, который стоял перед ним в свете фонаря.       Самое страшное в тех душевных терзаниях, которые переживала Лара, — они в очередной раз ощущались одной лишь Ларой.

***

      Лучезарно улыбаясь, Лара поднялась в гостиную дома на Английской набережной. Девушка обладала невероятной особенностью — плакать без отеков на лице, к тому же у нее все еще не закончились капли для глаз, которые она по привычке таскала с собой.       — Лариса Константиновна, голубушка, а мы начали переживать, что вы нас не посетите сегодня вечером! — выпорхнула жизнерадостная Трубецкая.       — Что же вы такое говорите, Екатерина Ивановна? Как я могла проигнорировать ваше приглашение? — все так же горько улыбнулась она.       — Конечно же вы не могли, ведь этот праздник в вашу честь!       Просторный зал был щедро украшен цветами и лентами. Лара озадаченно озиралась, входя в помещение под бурные аплодисменты.       — Поверить в это не могу… — Лара прикрыла лицо руками. — Но как вы узнали?              — Нет большого секрета, — кокетливо улыбнулась княгиня, — Кондратий Федорович рассказал, что в Американских Штатах, как вы ему поведали, принято устраивать такие милые сюрпризы по случаю именин. Мы считаем себя семьей прогрессивных взглядов, поэтому решили попробовать новую забаву!       — Это невероятно! — Все, что могла выдавить из себя Лара, которой еще никогда не устраивали таких праздников.       По правде говоря, и друзей-то у Лары никогда особо не было. Всегда только знакомые, но тех, кто мог бы так расстараться, — никогда!       — Кондратий Федорович, я так благодарна, поверить не могу, что вы запомнили дату моих именин!       И не важно, что это неверная дата, ведь Лара продолжала жить по иному календарю. Вечер был настолько удивителен, что даже Трубецкой ограничился лаконичным пожеланием долгих лет жизни и богатого жениха. Лара была действительно счастлива, ей практически удалось отделаться от навязчивой мысли о той роковой встрече. Шампанское здесь было приятным, а музыка веселой. Сели играть в карты, игра эта, конечно, была непристойной, а главное, противозаконной, но когда это кого-то останавливало?       В тот вечер играли в штосс, что, к Лариному удивлению, оказалось банальной игрой в сто одно. А в сто одно до XIX века Лара отлично рубилась по сети с бывшей одноклассницей. В тот вечер девушке явно везло: она уже успела выиграть тысячу и готовилась идти ва-банк. Можно сказать, что азарт был одним из самых страшных Лариных пороков. Она не боялась делать большие ставки и, как правило, выигрывала. Скучна жизнь без риска.       — Лариса Константиновна, дорогая, это платье так вам к лицу! — к столу подошла Наталья Михайловна Рылеева.       — Благодарю, — скромно откликнулась Лара, старательно прикидывавшая, какие карты есть у ее оппонентов. — Присоединитесь к нам на следующей партии? — учтиво поинтересовалась она.       — Нет-нет, карты меня мало прельщают… — Рылеева поджала губки.       — Какая жалость, — заметил муж одной из подруг Екатерины Ивановны, имени которого Лара не выучила.       — Но что же вы, Лариса Константиновна, жениха своего не привели?       — Наверное, потому что не имею такового, — невинно покачала головой Лара, разговоры о вымышленном суженом ее изрядно раздражали.       — Как же не имеете? — наигранно поразилась Рылеева, державшая чисто женскую обиду на Ларису Константиновну. — Буквально несколькими часами ранее мы имели удовольствие наблюдать, как вы беседуете с неким молодым офицером. Вы — девушка вольных взглядов, поэтому лично меня не сильно удивило то, что вы были без сопровождения, но ежели весь город только и говорит, что о вашей скорой помолвке с князем…       Наталья Михайловна запнулась, не в силах припомнить фамилию человека, которого нет. Проблема этой сплетни была в том, что ее изобрела не сама Лара, а оттого и деталей в ней было мало.       — Смею вас заверить, что с тем самым офицером, о котором вы изволили говорить… к слову, не знаю я, какой он там офицер, в чинах плохо разбираюсь, — она поморщилась, — у меня отношения точно такие же, как и с вашим супругом. А теперь прошу меня простить, потакать досужим россказням я не намерена.       Лара вновь перевела взгляд на карты, выкинула восьмерку пик и две шестерки, усмехнулась, собрала деньги в сумочку и удалилась пить шампанское в обществе нетоксичной Екатерины Ивановны. Внутри графини все клокотало, слезы вновь подступили к глазам, хорошо, что «слезки на колесках» считались последним писком моды. Хотелось убежать домой, но это бы расценили полнейшим неуважением. Как запасной план Лара рассматривала публичное падение в обморок. Но подобное проявление слабости было уж слишком не в ее стиле, поэтому Лара снова напряглась и продолжила делать вид, что все в порядке.       В заключение вечера вывезли именинный торт: Лара прикрыла глаза, собрала всю свою веру в Провидение, высшие силы, в которые она, к слову, никак не хотела верить, хотя все говорило о том, что роль мистического в ее жизни весьма велика, Лара задула свечи. Несложно догадаться, о чем она просила, хоть и желание ее было посредственным.       Но вечер ее не закончился так же душевно — увы! Стоило Ларе переступить порог дома, как в гостиной что-то рухнуло. Лара насторожилась: по ее расчетам, все уже должны были мирно спать. В доме Вовк был вполне нормированный рабочий день и никто не дожидался разгульную графиню в потемках. Девушка аккуратно взяла одинокий канделябр и направилась на звук. Лара всегда проверяла все на своей шкуре.       — Вы соизволили прийти, любезная Лариса Константиновна! — Абсолютно пьяный Георгий Михайлович опрокинул кофейный столик.       — Ради всего святого! — ахнула Лара. — Какого черта тут происходит?!       — А у вас ведь сегодня именины, а меня отчего-то не позвали, а я думал, что вас… — Он запутался в сложном предложении. — А я думал, что я ваш верный друг!       — Побойтесь бога! Что за претензии в такой час, что подумают люди?!       К слову, Ларе было плевать, что там подумают люди, потому что сплетни вокруг нее и ее дома обрели вселенские масштабы и уже мало кто мог разобрать, чему вообще можно верить.       — Я вас люблю! Ответьте мне взаимностью! — Он направился на девушку.       Поручик был молод и силой обладал недюжинной, Лара покрепче вцепилась в подсвечник.       — А я вас, Георгий Михайлович, нет, и видит бог, если вы приблизитесь ко мне, я проломлю вам череп и избавлюсь от тела, поверьте, ваши жандармы никогда вас не найдут! — Страх затуманил разум. — Кто вас вообще сюда пустил?!       — Анна Матвеевна пустила, между тем вы и ее оскорбили, не позвав на вечер. — Он надвигался медленно, но решительно.       — А с хрена ли я должна была вас звать?! Вам я не раз говорила, что видеть вас не желаю, а Аня презирает меня и всячески это демонстрирует! Какого хера вам здесь нужно? — повысила голос Лара, стараясь разбудить хоть кого-то.       — Ругаетесь, как извозчик, даром что благородная дама! — сплюнул поручик.       — Вы что, издеваетесь? — Лара попятилась в холл. — Прошу вас найти силы покинуть извозчичий дом!       На лестнице раздались шаги, по ступенькам сбежали заспанные Аня и Пелагея.       — Я никуда не уйду! Я пришел за вами! — нахально заявил юнец.       — И что? Трахнете меня на глазах у изумленной публики?!       — Я… — На миг его сознание прояснилось, он замялся, пытаясь понять, что значит диковинное слово. — Ничем таким вас бить я и не думал…       — Значит так, — взяла инициативу Лара, — вы сейчас же вымететесь из моего дома и я никому не доложу о вашем ночном визите. Поверьте, позора я не боюсь, поэтому с радостью…       — Ах ты! — Он пошатнулся и начал падать прямиком на Лару.       Она не была уверена, прямой ли это акт агрессии или пьяный вестибулярный аппарат расшалился. Не было времени рассуждать. Она замахнулась на него свечами, не учтя того, что у нее в руках огонь, и подожгла камзол Георгия Михайловича. Пелагея сработала молниеносно, распахнула парадные двери и вытолкала тлеющего офицера в тающий сугроб. Убедившись, что его жизни больше ничто не угрожает, Пелагея спокойно сказала:       — Доброй ночи, барин. — И закрыла дверь на засов.       Воцарилась тишина.       — Твою мать, Аня, ты решила, что две попытки изнасилования за месяц — это то, что мне нужно?       Лара присела на ступени, для эпичности хотелось закурить, но она не курила.       — Мы думали, что он ушел… — промямлила Аня, изрядно перепугавшись подобного пассажа.       — Он влез через окно в гостиной! — сообщил Федя, которому жить у Ларисы Константиновны нравилось именно из-за подобного.       — Чудесный юноша… — протянула Лара. — Пелагея, сработано чисто, мое уважение.       — Ваша похвала — высшая награда для меня, — усмехнулась женщина.       — Ну что, Анна Матвеевна, все еще хочешь взаимности от этого урода?       И внезапно для самих себя все дружно рассмеялись, настолько комичной была сложившаяся ситуация.