Изобретая чудеса

      Ларе не спалось. Она сидела на окне и, тупо глядя в одну точку, грызла ноготь на большом пальце. Рядом с ней назойливо валялись жемчужные бусики. Легко ненавидеть инженера, когда эти треклятые жемчужины валяются в сумке, а вот когда инженер валяется в соседней комнате, контролировать чувства безгранично тяжело. Хотелось куда-то уйти, пока невыносимо любимый инженер не исчезнет из ее жизни. Лара поджала губы. Нудяще тлело желание ворваться к нему в спальню, прижаться всем телом и никогда не отпускать.       Тихий уверенный стук.       Лара вздрогнула:       — Войдите… — Она молилась, чтобы там был кто угодно, чтобы ему хватило милосердия не приходить к ней.       — Я должен был с вами объясниться, Лариса… — Николай прикрыл дверь и прямо встал у стены.       — Зачем? — устало прошептала она.       — Я был несправедлив к вам… Нет слов, которыми я мог бы объяснить, что нашло на меня в тот вечер…       — На вас нашла ваша детская эмоциональная травмированность, скверный характер… — отозвалась Лара. — Все мои беды от вашей вседозволенности и безнаказанности. — Она спустила ноги на пол. — Вы ведь не думали обо мне, когда ехали сюда. Вы думали о себе.       — Я буду век вымаливать прощение! — безнадежно воскликнул он и сделал шаг вперед.       — С любым иным я бы и говорить не стала. Мне стоило выгнать вас в грозу, хотя бы не пускать в свою спальню… Но, может, мне станет легче, если я это скажу.       Она выпрямилась и пригласила его подойти ближе.       Николай Павлович не смел сказать что-то еще.       — Я видела это с нашей первой встречи, — начала Лара поразительно монотонным голосом, — вы меня погубите. Я умею любить, растворяясь в человеке, я так любила прежде. Но мне не шестнадцать, даже не девятнадцать. Я хочу простить вам все, забыть, что вы мне лгали, что оскорбили, унизили… Но не могу. Меня это погубит.       — Лариса! Лара… — Он схватил ее за руки. — Не прогоняй меня!       — Я не смею тебя прогнать, мой милый инженер… — На миг ее голос дрогнул, а в глазах промелькнула ласковость. — Я прошу тебя о милосердии… Оставь меня… Я меняюсь рядом с тобой, а так быть не может боле.       Взгляд Лары устремлялся в его глаза, но точно не видел лица Николая вовсе. Она молилась, чтобы инженер не посмел прижать ее к себе, потому что, посмей он это сделать, девушка простила бы ему все. Лара знала о больных отношениях слишком много, чтобы простодушно верить в счастливый исход событий.       — Я хочу вас ненавидеть, — вздохнула Лара и отстранилась. — Действительно хочу. Хочу орать на вас, ударить, причинить вам такую же боль, такое же унижение, какие причинили вы мне. Но я не так жестока, как вы. Я вас люблю. Я не смею ранить вас. Если в вас есть хоть капля уважения ко мне… Нет… — она болезненно свела брови и мотнула головой. — Если в вас осталась хоть капля уважения ко мне после того, что я отдалась вам, я прошу, Николай Павлович, заклинаю, отпустите меня.       — Я вас понял. Прошу простить за доставленные неудобства. Завтра я покину ваш дом, — холодно, как обычно бесстрастно, отозвался он, будто не проскакал полдня ради нее, точно не сходил с ума, срываясь на каждом.       Дверь тихо скрипнула, и комната вновь погрузилась в тишину. Лара вытаращила глаза, точно пережила невероятное потрясение. Все ее тело сотряслось. Она беззвучно разрыдалась.

***

      — Доброго утра, господа! — бодро сбежала на первый этаж графиня. — Все готово? У нас сегодня грандиозный день! Столько знатных гостей здесь давно не бывало!       Пелагея покосилась на Лизавету, безмолвно спрашивая: «Как думаешь, она окончательно сбрендила?» Александру же не волновало эмоциональное состояние Ларисы Константиновны, ее волновала свобода, а главное, знакомство с петербургской знатью. Девушка нарядилась в лучшее платье, заставила Кириллушку украсить ей волосы бутоньерками, да и вообще едва ли могла стоять на одном месте.       — И погода сегодня чудная! — продолжала отгонять вчерашний вечер Лара.       — Лариса Константиновна, не хочу показаться грубой и уж тем более не хочу испортить вам настроение… — начала издалека Пелагея.       — Барыня, Валюха с кухни справляется, готовить ли на вашего вечернего гостя? — выскочил из-под лестницы Кириллушка.       — Какой гость? — побледнела Лара.       — Он про Николая Павловича, — заговорила Пелагея.              Лизавета одарила мальчишку таким взглядом, что тот тут же вспомнил о Валюхе с кухни, которая ждет его скорейшего возвращения.       — Хотите сказать, он все еще здесь? — Щека Лары дернулась, сведенная гневной судорогой.       — Да, Лариса Константиновна, и это очень не кстати… Комнат может не хватить… На гостей ваших…       Лара ничего не сказала. Как разъяренный вихрь, рванула она обратно на второй этаж. Какого черта он делает в спальне, когда часы упрямо показывают второй час дня? Вчера сказали, что могли, он даже не соизволил нормально извиниться. Решили разойтись как взрослые люди! Конечно, все это — позиция Лары, Николай Павлович просто никак не мог взять в толк, зачем нужна вся эта драма, если его графиня открытым текстом говорит о том, что хочет быть с ним.       Девушка резко постучала и, не дожидаясь ответа, ворвалась в спальню:       — Николай Павлович, ради всего святого, я же…       Она замерла, не в силах договорить.       Инженер ворочался в судорожном бреду. Лара, имевшая сложные отношения с зонтами, мокла настолько часто, что, казалось, подхватить простуду уже не могла. Лара не могла, а инженер — вполне. Его лицо заливал пот, а все тело сотрясал озноб, казалось, что с него стерли всю краску жизни.       — Николай… — Лара подбежала к нему и приложила руку к раскаленному лбу. — Ты что же специально мне жизнь портишь?..       Она отошла, пытаясь понять, что делать, окинула изумленных домашних нервным взглядом, потерла переносицу, закрыла глаза, вздохнула и наконец произнесла:       — Значит так. Быстро перенесите его в мою спальню, разденьте, оботрите и наложите уксусные компрессы на руки и на ноги. Лизавета, умеешь обращаться с больными? Александра прижалась к стене, словно хотела раствориться в ней.       — Что же мы будем делать, если он… — Девушка осеклась, не смея вымолвить страшное слово.       — А, между прочим, вопрос отличный! — разозлилась Лара. — Похороним безымянного солдата и подпишем: «Ты был хреновым мужем и бесчувственным любовником!» Господи, кому сообщить-то…       Пока Кириллушка и еще два лакея перетаскивали бренное тело, Лиза нерешительно подошла к графине и осторожно спросила:       — Лариса Константиновна, я могу ошибаться, и, скорее всего, это вовсе не мое дело…       — Лара! Едут! Едут! — завизжал Федя, который очень надеялся, что Каташа привезет ему какую-нибудь мелочь.       — Что ты хочешь сказать? — поморщилась Лара, рассеянно поправляя прическу.       — Вы знаете, что он Великий князь? — выпалила девушка.       Лара внимательно вгляделась в зеленоватые глаза, прикусила губу, точно пробовала на вкус полученную информацию:       — Если это правда, то я редкостная дура… — Она помедлила и добавила: — Надеюсь, мне не нужно объяснять, что никто из моих гостей не должен знать о том, что у меня в постели умирает будущий император всероссийский?       Лизавета быстро кивнула.       — Отлично, я поприветствую гостей и поднимусь. Распорядись хорошо проветрить эту комнату и сменить белье.

***

      — Генерал! Мое почтение! — воскликнула Лара, поспешно спускаясь с крыльца.       — Лариса Константиновна, как всегда, прекрасны! — Из открытой повозки вышел статный седовласый военный. Та старая гвардия, которая била Наполеона не с юношеской горячностью, а с истинно патриотичным чувством. — Надеюсь, моя дорогая, вы простите старику вольность, но я привез вам сюрприз!       Из-за спины Генерала вышел Булгари. Бровь Лары нервно дернулась, едва ли в ней были силы, чтобы улыбнуться.       — Марк Николаевич, и верно, невероятный сюрприз. — Она наклонила голову, стараясь придать лицу мягкости, а движениям — непринужденности.       — Лариса Константиновна, не смогу устоять пред соблазном вновь видеть вас.       — Что ж! — проигнорировала вкрадчивость голоса Лара. — Прошу, вас проводят в спальни, а через час подадут чай в беседке.       — Постараюсь чувствовать себя как дома! — расхохотался Генерал собственной же иронии.       Выждав, когда первые гости скроются в комнатах, Лара поспешила воротиться к злосчастному инженеру. Лучше ему становилось едва ли, а что будет ночью?

***

      В ожидании ужина расположились в беседке. Булгари с интересом следил за дерганостью Ларисы Константиновны. Он слышал сплетню, что и без того странная аристократка окончательно лишилась рассудка по какому-то очередному скандальному поводу. Марк Николаевич искренне тревожился за вольную возлюбленную. Он один из немногих, кто действительно понимал, отчего графиня могла помутиться рассудком.       Но больной она не выглядела: румяная, непривычно загорелая, фигура ее точно окрепла, а светлые волосы успели выгореть. Булгари невольно отметил, что подобное описание более подошло бы отроку, но не благородной барышне на выданье. Однако свободные и обычно непринужденные движения точно усекались. Не ускользнуло от его внимания и то, что девушка борется с желанием грызть ногти, а нога ее то и дело начинает отбивать бешеный ритм. Он был неглуп и тут же понял, что все мысли возлюбленной заняты проклятым Николаем. Марк Николаевич не знал, насколько это злободневная проблема для Лары, а потому излишне огорчился.       — Что же, Лариса Константиновна, давно не видели мы работ под вашей фамилией, — внезапно вырвал ее из тяжелых размышлений Трубецкой.       — О… — как-то рассеяно протянула Лара. — Хотела бы я найти этому веское оправдание, но боюсь, что причина всему — праздная лень.       Взгляд ее внезапно прояснился, а нервозность сменилась растерянностью.       — Да, любезная Лара, ты и друзей совсем позабыла, — пропела Екатерина Трубецкая. — А нынче, кажется, точно ты нам все еще не рада…       — Милая Каташа, — Лара медленно моргнула, собирая все мысли воедино, — сегодня я наткнулась на одно невероятно глупое упущение! — Голос ее внезапно сделался веселым. — Я ведь понятия не имею об имени наследника престола…       Сергей Петрович приподнял бровь.       — Понимаете, я точно знаю, что на престоле у нас Александр Павлович, но кто будет после него? Должно быть, Николай Александрович? — Она неопределенно взмахнула кистью и невольно коснулась пальцами губ.       — Ох, душа моя, сразу видно, что росла ты в Штатах Американских! — дружески хихикнула Каташа. — У нашего императора нет детей.       — Но вы совершенно правы, у него и в самом деле имеется брат Николай, — кивнул Трубецкой и зло добавил: — Но и здесь вы допускаете ошибку, графиня, наследником будет Константин Павлович.       — О, боюсь, что здесь уже вы ошибаетесь, — поджала губы Лара. — Но поразительная шутка выходит!.. — Она усмехнулась чему-то неясному.       На деле шутка и правда выходила забавная: во-первых, еще ни один декабрист не был так близок к убийству самодержца, как Лара, а во-вторых, сама ситуация, когда Николай I проводит выходные с будущим диктатором на шашлыках…       — Вот поэтому я и говорю, что прелестным барышням ни к чему забивать головку политическим вздором! — сообщил Генерал, закуривая трубку.       Делать так, конечно, было нельзя, но казалось, что в доме у графини Вовк добрая половина правил действовать переставала.       — А знаете, Генерал, даже спорить не стану! Покуда каждый хорош в своей области, — пожала плечами Лара, — кто-то в политике, а кто-то в картах. — Она усмехнулась.       — Ваша правда, моя дорогая, ваша правда, — рассмеялся Генерал. — А в чем же ваш талант, Александра Дмитриевна?       Саша, ждавшая гостей как манны небесной, совсем растерялась, попав в окружение знати. Разумеется, и прежде ее показывали гостям, но не как равную, а как милого питомца.       — О, наша очаровательная Александра талантлива необычайно, — как хороший продавец, начала Лара, всеми силами пытаясь отвлечься от происходящего в доме, — и языкам обучена, и музыке…       — И на чем же ты играешь, милое дитя? — ласково обратилась к ней Каташа.       — Я немного играю на скрипке, Екатерина Ивановна, но не слушайте Ларисы Константиновны, играю я весьма посредственно… — дрожащим голосом отозвалась она.       — Скромность — одна из важнейших добродетелей молодой барышни, — одобрительно кивнул Генерал.       — Как странно, что, имея подобное мнение, вы предпочитаете мое общество, — заметила Лара.       — Ох, графиня, простите старика… — снова благосклонно засмеялся Генерал.       — Однако я бы с радостью послушала вашу игру, дорогая, — мягко улыбнулась Трубецкая.       — В таком случае, пока вы наслаждаетесь игрой Саши, я схожу справлюсь, все ли готово.       Лара быстро встала и удалилась в сторону дома.       Подхватив юбки, она снова взбежала по лестнице, и поспешила к Николаю.       — Как он? — нервно спросила графиня.       — Я дала ему отвар малины, но пока это едва ли действует… — Лизавета моляще сплела пальцы в замок. — Лариса Константиновна, миленькая, давайте пошлем за доктором, он сам не выкарабкается, сгинет…       — Знаешь, как сейчас лечат? — скорбно покачала головой Лара. — Кровь пустят, пиявок поставят, может, ртути дадут…       Лара задумалась. По-хорошему нужно гнать всех гостей к черту, но что-то ее останавливало. Не то гордость, не то страх. В конце концов, если все выйдет из-под контроля, ей было так страшно остаться за главного.       — Послушай, а у нас в деревне нет ли какой врачевательницы?       — Не знаю, можно ли… Есть одна, но слухи о ней разные…       — Знаешь, я охотней поверю ведьме, чем современному медику! — отчаянно воскликнула она. — Распорядись послать за ней, а мне идти нужно.       Ясный вечер сползал на Рождествено. Лара устало уселась на крыльце, в вечернее платье она нарядилась быстро и теперь ждала, когда Кириллушка воротится со зловещей целительницей. Да и Рылеевы ожидались в скором времени.       — Лариса Константиновна, вы сегодня сама не своя. — На улицу вышел Булгари.              — Милый друг, неужели вы не затаили на меня обиды? — Она прислонилась к шершавой колонне и печально покосилась на гостя.       — Я уважаю ваши чувства, и однажды вы поймете, что я говорю искренне.       Лара улыбнулась и указала ему, что он может сесть рядом.       — Я не заслуживаю вашей любви, милый… — Она нежно заглянула ему в глаза.       — Вы не понимаете, Лариса Константиновна. Мне важно не мое счастье, а ваше. — Марк позволил себе легко коснуться ее руки.       — Я ведь, наверное, воплощение женской глупости, раз отказываю вам?       — Я верю в вашу мудрость, — усмехнулся он.       Лара обернулась на какое-то мельтешение у парадного входа: Кириллушка всеми силами старался привлечь ее внимание.       — Позвольте все же узнать, что так тревожит вас. Не могу поверить, что подобная ваша нервозность — следствие того инцидента на моих именинах.       Лара печально вздохнула и не посмела признаться влюбленному дипломату, что причина всех ее горестей — Николай.       — Мой брат приехал накануне… — начала она сплетать очевидную ложь. — Попал под страшный ливень и теперь сгорает в жару… Не смею тревожить гостей своими бедами, но и оставаться одна боюсь…       И Марк сделал то, что было необходимо Ларе и на что он никак не мог решиться прежде: он обнял ее, прижал к груди и ничего не сказал. Ларе не было нужно, чтобы кто-то решал ее проблемы, ей было нужно сострадание, и Булгари наконец разгадал это.       — Прошу меня простить, прибыл доктор, я должна идти, мой милый Марк. — Едва уловимая улыбка скользнула по ее лицу.

***

      Лара обхватила себя руками, впиваясь в тонкую кожу ледяными пальцами. Старуха пугала своей знакомостью. Графине казалось, что они уже когда-то сталкивались с этой иссохшей женщиной.       — Кровь пускать не буду, не тревожьтесь, барышня, — проскрипела она.       — Вы ему поможете? — холодно отозвалась Лара.       — Ему поможет только чудо, барышня. Не привыкла лукавить, но, ежели не сбить лихорадку, сомневаюсь, что сам он…       — Так сбейте жар! — нервно воскликнула графиня, не дослушав целительницу. — Он должен жить!       — А взаправду ли вам жизнь его нужно спасать? — вновь подала голос старуха.       Холодок пробежал по спине Лизаветы. Вопрос казался таким неуместным, как веселый смех Саши с первого этажа. Аксинью в деревне боялись, считали сбрендившей старухой, но еще ни разу ее лечение не давало осечки. Для Лизаветы этот вопрос показался неуместным, а в голову Ларе прокралась слабодушная мыслишка: она живо представила, что, не спасай она инженера сейчас, с Кондрашей точно ничего дурного не стрясется, не будет восстания, не будет крови. А главное, никто больше не посмеет терзать ее сердце.       — Не так вы, барышня, и добры, — проницательно заметила Аксинья.       — Не так вы и хороши в лечении, Аксинья, как говорят, — огрызнулась Лара.       — Господи, почему наука так бессильна?.. — пробормотала Лиза, протирая больному лоб. — Почему же не может быть чудесной пилюли, которая и жар, и голову, и все исцелит?..       Лара быстро скользнула взглядом по больному, зацепилась за ленту в волосах Лизы и вновь устремила взгляд в глаза врачевательницы.       — Что же вы, Лариса Константиновна, столько путешествовали, путь такой проделали, а магии и крупинки не привезли? — точно насмехалась Аксинья.       — Не привезла… — неопределенно повторила Лара, жалея, что не таскала в вуз аптечки.       И тут внезапно лицо ее озарилось, но ведь она притащила не крупицу магии, а целый пакетик. Она рухнула около шкафа на колени, просунула руку под низ и вытащила диковинную сумку, которая всегда казалась излишне большой. Лара откинула мятые брюки, свитер и вытряхнула на пол тысячу мелких чудных безделушек. Лизавета обеспокоенно наблюдала за безумием госпожи.       — Лиза, бегом, тащи теплую воду, будет вам магия! — Она триумфально трясла в руках два пакетика терафлю.       И истинное чудо свершилось: организм, не знающий антибиотиков и анальгина, принял химозное спасение.