My uncle and my ex-boyfriend

Энтони замер, ощутимо сглотнув. Его руки все ещё сковывала приспущенная рубашка, которую он так и не успел скинуть. Азирафель тихонько провел пальцами по ширинке, раз, другой. Потом решительно потянул язычок зиппера вниз. Энтони оживился и в секунду выпутался из рубашки, продолжая стоять на коленях над лежащим перед ним Азирафелем. Тот застенчиво улыбнулся в ответ. — Что, вот так сразу? — Ты против, мой дорогой? — Энтони не понимал, как можно сохранять столь невинный вид, шуруя рукой в чьих-то брюках. Впрочем, он мог и ошибиться в темноте — фонарь с улицы давал слишком мало света. Пальцы у Азирафеля оказались необыкновенно мягкими и осторожными. Он всё гладил и гладил, словно не мог остановиться. Потом скользнул ладонью выше, по напрягшемуся прессу. — Нет, но… — Энтони накрыл его руку своей. Он был в смятении, хотя старался вести себя спокойно и уверенно. — Я никогда прежде… И не знаю, с чего лучше начать. Что сделать, чтобы тебе было хорошо. Азирафель тихонько рассмеялся. — Конечно, ты никогда прежде. Ведь ты же не гей. — Энтони сердито задышал в ответ, и пришлось протянуть вторую руку и погладить острое колено. — Но могу тебя уверить, ты справляешься. Более чем, — проговорил Азирафель, красноречиво оглядев себя. Энтони проследил за его взглядом и чуть слышно выдохнул. Судя по всему, Азирафелю действительно всё нравилось. Пока что. Его потряхивало от смущения и возбуждения одновременно. Наверное, Азирафель думает, что попал в руки опытного любовника и ждёт чего-то особенного. А он… Будь его ангел женщиной, то тут, конечно, Энтони не терял бы времени даром. Но Азирафель все ещё оставался мужчиной, и Энтони чувствовал себя по меньшей мере естествоиспытателем, ступившим на ранее никем не изведанные земли. Иными словами, он жутко мандражировал. Азирафель, видимо, ощутил его состояние. Он приподнялся на локтях, заглядывая Энтони в глаза. — Тони. Ты чудесный. Я тебя люблю. И очень хочу. Это всё, что тебе следует знать. Энтони кивнул и, наклонившись, быстро поцеловал его. После чего взялся за пряжку ремня, стягивая свои невозможные узкие брюки. — Если тебе это поможет, то у меня тоже не ахти какой опыт с мужчинами, — пробормотал Азирафель, глядя на него огромными блестящими глазами. — Давно это было. — Хочешь сказать, если секс будет ужасный, ты всё равно не поймёшь? — Энтони решительным жестом снял и белье тоже. Азирафель со свистом втянул в себя воздух. — Не мотивирует, если честно. Ну всё, я готов. — Вижу, — дрожащим голосом пробормотал Азирафель и протянул руку, однако замер, когда Энтони напрягся в ответ. — Могу я?.. Тот кивнул, кляня себя за нерешительность. Он был порядком возбуждён — и это тоже смущало, учитывая, что раньше секс с мужчинами не входил в число его интересов. — Извини. Можешь, конечно. Просто я не привык, чтобы мужчины трогали мой член и… — он осекся, задохнувшись от нахлынувших ощущений, когда Азирафель накрыл член рукой и так хорошо сжал, что захотелось быстренько сорвать с ангела одежду и трахнуть так, чтобы неделю сидеть не мог. Энтони даже немного испугался своих мыслей. Какие-то они были странные для не-гея, пусть даже и бывшего. Азирафель тяжело дышал, представляя, как они смотрятся со стороны. Он сам, пока ещё полностью одетый, лежащий ничком перед обнаженным Энтони и осторожно двигающий рукой вверх и вниз, — и Тони, вцепившийся в покрывало и глядящий на него округлившимися глазами. — Что, и даже медики все были женщины? Ведь ты же проходишь осмотры, я надеюсь? — заботливо поинтересовался он, а сам подумал, что несёт какую-то чушь, и Энтони сейчас совсем не это нужно. — Прохожу. Это не считается. — Энтони навис над ним, опираясь на вытянутых дрожащих руках, и Азирафель тут же положил вторую ладонь ему на грудь, проводя по редким темным волоскам. — О боже… Лаская Энтони в две руки, Азирафель внезапно вспомнил старую шутку о том, что невозможно одновременно тереть себе макушку по часовой стрелке, а живот — против, и при этом не запутаться. Смех начал рваться из него, когда он подумал, что вот у него все прекрасно получается, и пришлось закусить губу, чтобы не прыснуть Тони в лицо и не спугнуть, не дай бог. Тот покачивался над ним и старался дышать ровно, но ничего не выходило. Азирафель с сожалением отнял руку от груди и дотронулся до дернувшегося кадыка, потом, не отрывая ладонь от влажной кожи, с силой провел по шее, скуле и коснулся виска. Энтони тут же наклонил голову, прижавшись щекой, и Азирафель словно бы баюкал его, и был ужасно горд тем, что сумел довести возлюбленного до такого состояния. Совсем неплохо для того, кто из конспирации спит с девицами и боится подкатить к парню в гей-клубе! Он думал о том, как Энтони выкручивал пробки, а потом сидел здесь в темноте и поджидал его, Азирафеля, чтобы схватить и поцеловать, а потом прижать к себе… Азирафеля обдало жаром, а в паху стало недвусмысленно потягивать. Пора было переходить к более решительным действиям, и тут ему в голову пришла интересная мысль. Азирафель практически заставил себя опустить руки. Одна ладонь уже была испачкана смазкой, и он чуть было машинально не вытер её об одежду, лишь в последнюю секунду испуганно глянув на Тони. Но тот вряд ли что-то заметил и только разочарованно застонал в ответ.  — Это нормально, что мне так нравится? — Энтони казался порядком опьяневшим. — То есть, я, пока готовился, думал о нас и представлял, как все будет, но это даже сравнить нельзя. — Наверное, нормально, раз нас с тобой все устраивает, — пожал плечами Азирафель. — Меня-то уж точно. Энтони улыбнулся, радостно и открыто, и наконец-то расслабился, потянувшись за поцелуем. Азирафель с удовольствием подставил приоткрытые губы и сделал то, о чем мечтал с той секунды, как Энтони подстерег его в коридоре: запустил пальцы в рыжую шевелюру, дёргая, массируя и пропуская пряди между пальцами. Всегда аккуратная прическа тут же превратилась в черти что, и Азирафель все же не смог сдержать смех, когда Энтони оторвался от него. Когда ещё придется увидеть его таким: голым, очень возбуждённым и с вороньим гнездом на голове. — Кажется, я уже на всё готов. Ты плохо на меня влияешь, — Энтони чмокнул его куда-то шею, отчего Азирафель покрылся гусиной кожей. — Раздевайся. Азирафель покосился на него с хитрым видом. — Нет. Я не буду раздеваться. Меня разденешь ты. Энтони замер. Лицо его стало привычно-непроницаемым. — Это что, какие-то ролевые игры? Не уверен, что готов к этому… — Нет, дорогой мой, это всего лишь просьба снять одежду с того, кто желает заняться с тобой любовью. А в процессе ты поймёшь, что нравится мне, что нравится тебе. И все получится само собой, — Азирафель взял его руку и положил себе на грудь, приглашая расстегнуть пуговицы. — И не делай вид, что не знаешь, что ролевые игры представляют из себя на самом деле. — Впрочем, — лукаво добавил он, любуясь наконец-то смутившимся Энтони, — возможно, мы дойдем и до них. Роль поджидающего в засаде насильника тебе определенно удалась. Энтони бессильно застонал и дёрнул первую пуговицу.

***

— Тони, посмотри на меня. Энтони упрямо качнул головой. Он сидел, сгорбившись, на краю постели, спиной к расстроенному Азирафелю. Пол неприятно холодил босые ноги, но это было даже хорошо. Это хоть как-то отвлекало. Азирафель гладил его по спине, дотрагиваясь до выступающих позвонков. — Мой хороший, ну при чем тут ты. Просто был тяжёлый день, мы все устали… — Да? Вот настолько тяжёлый? — Энтони стиснул зубы, стараясь не обращать внимания на бережные касания. Он злился, и даже больше на себя, хотя это тоже было глупо. — Ты был великолепен, Тони, честное слово. — Ты издеваешься?! — он знал, что Азирафель, конечно, пожелает его утешить, но это было уже слишком. — Слушай, я не претендую на звание Казановы, но факты говорят сами за себя. Азирафель ничуть не испугался этой вспышки, наоборот, обнял со спины и прильнул всем телом. Энтони был такой сердитый и несчастный, что он готов был всю ночь просить у него прощения. — Ни капли не издеваюсь. Мне было хорошо. Очень хорошо, — подумав, добавил он, целуя рыжий затылок. Тот тоже выглядел рассерженным. Энтони попытался отцепить от себя его руки, но Азирафель в ответ прижался к нему ещё сильнее. Энтони сдался и бессильно откинулся назад. Ангел только этого и ждал, покачивая его в объятиях и щекоча шею дыханием. — Я видел, как тебе хорошо. — Даже не сомневайся, — Азирафеля душило чувство вины и потому он немного душил своего Энтони. Тот даже закряхтел от такого проявления заботы. — Фигурально выражаясь, я был на седьмом небе и… немного задумался. — Так вот как это теперь называется. — Буквально на пару мгновений, Тони. — Между прочим, это был первый минет в моей жизни. Я лишь старался действовать осторожно. — И ты был очень нежен, — Азирафель покраснел, прижимаясь горячей щекой к жилистому плечу. — Вероятно, даже слишком. Азирафель вздохнул. Идея с раздеванием сработала на ура: ошалевший от новых ощущений Энтони трясущимися пальцами расстегивал пуговицу за пуговицей, выцеловывая каждый сантиметр обнажившейся кожи, и сдернул с него брюки так, что Азирафель даже немного проехал по постели. Он стонал, уже не стесняясь, а Энтони навалился на него сверху, и они целовались как ненормальные, и хватали друг друга за задницы, и тёрлись друг о друга самым пошлым образом. Азирафель не узнавал своего обычно сдержанного Энтони, но ему очень нравилась эта его новая сторона. И он совсем не ожидал, что тот решится на более смелые действия. То ли Энтони был создан для этого, то ли насмотрелся обучающего порно, тренируясь на бананах, но Азирафелю и правда давно не было так хорошо. Удовольствие накатывало тёплыми волнами, и Энтони так аккуратно и размеренно двигал головой, что Азирафель просто закрыл глаза, расслабился и впервые за долгое время ни о чем не думал, отдавшись ощущениям. И умудрился задремать. — Хоть понимаешь, что я теперь чувствую? Мой партнер уснул во время секса, — Энтони был безутешен. — Я вообще подумал, что тебе стало плохо! Азирафель тихонько целовал его за пылающим от возмущения ухом. — Исключительно хорошо. Ну правда же! Стал бы я тебя обманывать. — Нет, не стал бы, — Энтони набрал воздуха в грудь и медленно выдохнул, пытаясь успокоиться. — Иногда ты просто до тошноты честный. А неприятные темы предпочитаешь замалчивать.  — Обижусь на тебя потом, — пообещал Азирафель, водя руками по его груди и провокационно задевая напрягшиеся соски. — Или не обижусь. Зависит от того, смогу ли я вообще думать после того, как ты меня… ну… Даже в темноте было видно, как загорелось худое лицо. — Все ещё хочешь этого? Уверен, что не уснёшь в процессе и не начнёшь храпеть? Такого моя самооценка точно не выдержит. Я ведь только начинающий гей, — едко заметил Энтони. Азирафель решил не реагировать на подначки и лишь потерся об него всем телом, показывая, что да, очень хочет и хватит уже нести всякие глупости. — Принципиальных отличий не так уж и много. — Но они есть. — Если хочешь, лягу на живот. И можно будет не беспокоиться, сплю я или нет, — хихикнул он, представив эту картину в красках. — Азирафель. Ты не помогаешь. — Прости, — Азирафель поцеловал его, нежно и любяще. — У тебя все получится. У нас, — поправился он и с неохотой отлепился от судорожно вздохнувшего Энтони. — Я в душ. Не возражаю, кстати, если ты ворвешься туда ко мне. У тебя к этому талант. — Нет уж. Лучше подожду тебя тут, — Энтони так мило смущался, теряя свою привычную невозмутимость. Желание накатывало с новой силой от одной только мысли о готовящем себя для него Азирафеле. Его якобы невинный ангел соскочил с кровати, подмигнул и со словами «Все необходимое найдешь в тумбочке, мой дорогой» исчез за дверью. Энтони перевел дух и сцепил в замок трясущиеся руки. Кажется, с этой стороной обманчиво скучного и педантичного Азирафеля он ещё не был знаком, — но был полон решимости изучить её. Как можно глубже.