Злая-злая Василиса

Дверь с громким стуком отворилась. Настолько громким, что повесившая часы на стену Кира чуть не свалилась с табуретки, так что подстраховывающей её Василисе пришлось как-то её удержать. Обе девушки широко распахнув глаза смотрели на гостя — с ног до головы испачканного в грязи Филиппа. — Ни слова, — хмуро бросил мальчик и скинул с ног обувь. Кира ошалело смотрела на брата. — Тебя куда мокнули? — спросила она то ли в шутку, то ли серьёзно. Филипп только махнул рукой. Однако его сестра была настроена решительно. Василиса настороженно поглядывала на молоток в её руке. — Ну, упал я, упал! — сдался Филипп. — Попытался встать и… Ну, поскользнулся и упал снова. Ребята ржали, как кони…

***

Со словами «Горе ты моё» Кира пыталась отстирать одежду брата. Отчасти у неё получилось. — Да ладно тебе! — добродушно сказал Витольд внуку. Хотя, мысленно Василиса всё ещё продолжала звать его дедом. — Да они забудут про это через пару дней! Ну, упал и упал, с кем не бывает? — У меня тоже подружка однажды опростоволосилась, — сказала Кира. — И тоже упала. Мы, как порядочные люди, культурно посмеялись, а потом и забыли!.. — Но ты же это до сих пор помнишь? — внесла свою лепту Василиса. Кира задумчиво почесала затылок и поставила на стол обед. — Тогда просто подожди, когда кто-нибудь другой грохнется. И о тебе моментально забудут!.. Да, где ты там упал? Филипп прокашлялся и отложил ложку. Потом с невероятным интересом стал смотреть на часы прямо в вырезанные глаза кота. — Так, я не поняла… Ты ещё что-то натворил? Мальчик прокашлялся снова. Вряд ли это связано с простудой. — Помнишь свинарню старого Бэка?.. — тихо начал он. Этого хватило, чтобы Кира подавилась супом. — Ты ходил… Нет, не так, — Кира встала из-за стола. — Какого хрена ты ходил на эту свинарню?! — Ну интересно было, что там! — начал оправдывать Филипп. — Ну, на свинок там посмотреть… Кто ж знал, что старый Бэк такой чут… — он прикрыл рот себе рукой и вытаращил глаза. Кира плюхнулась на стол. Правый глаз девушки начал дергаться. — Кир, он меня не видел, — поспешил Филя успокоить сестру. — Ну, почти… От этой реплики лучше не стало — Кира молча положила голову на стол и, судя по звукам, заплакала. У Василисы складывалось впечатление, что она застряла в идиотском анекдоте. То тут что-то произойдёт, то там… Или она просто не привыкла к такой семейной обстановке. Вернее, она вообще о ней ничего не знала. Из всех обедающих доели только она и дед. Филипп всё ещё пытался оправдаться и успокоить сестру. И всё ещё это было безуспешно. — Ну чё ты переживаешь! — наконец сказал Витольд, когда закончил с супом. — Да, если его заметили, то нам прилетит… Так ведь не в первой же! — Вот это утешение! — закатила глаза Василиса и перевела взгляд на Киру. Либо этот Бэк очень неприятный тип, либо её уже все достали. Или оба варианта… — Так, ладно! — Кира подняла голову. Выглядела она хоть и не очень, но зато не такой подавленной. Да и голос был довольно уверенным. — Пока никто не пришёл, штраф не выписал и ничего прочего не сделал… Значит, всё отлично, да? Дед хмыкнул. — Помню, как-то раз… — протянул он. — Началось… — пробормотал Филипп и закатил глаза. Выходку внука Витольд не заметил и продолжил. — Папаня ваш, прохвост этакий, приходит домой. Ему тогда было… Да вот как Филе сейчас! Приходит взъерошенный, глаза на пол лица, взмокший!.. Мать его, значит, всполошилась и давай расспрашивать: где был, почему вспотел, почему в перьях… Короче спрашивала-спрашивала, а я смотрю на него внимательно так, серьёзно! То ли он стеснялся, то ли меня испугался, но ответить внятно не мог, только мямлил чего-то… И тут стучат в дверь. Мы с матерью переглянулись, а я ещё заметил, что уж очень занервничал сынок-то мой… Открываем дверь, а там хозяин нашего курятника!.. Его рассказ прервал стук в дверь. Филипп с Кирой одновременно выдохнули. Дед почесал бороду и сказал: — Вот тогда стук был такой же. — Не нагнетай, — сурово сказала Кира и, встав из-за стола, отправилась открывать дверь. Учитывая, как побледнел Филипп при виде обычного весьма немолодого мужчины на пороге, это был тот самый старый Бэк. — Здравствуйте, — поздоровалась Кира. Хоть она и старалась выглядеть спокойной, получалось плохо. — Вам чего? — Войти можно? — последовал вопрос. Кира прокашлялась, но гостя внутрь пропустила. Уже седой мужчина внимательно осмотрел комнату, кивнул Витольду и остановил свой взгляд на Филиппе, демонстративно смотрящим на часы. «Блин, а ведь мне спрятаться нужно было! — от этой мысли Василиса хотела побиться головой о столешницу. — Тупица…» Нет, но если так подумать, то зачем её сдавать какому-то свинопасу? А с другой стороны, это вполне мог прийти человек от Фольфина или, что ещё хуже, сам Фольфин. Хоть бы он её тогда не запомнил… Но гость, вроде как, особого внимания на неё не обращал. — Значит так, Кира, — начал он и прервал жестом руки попытавшуюся что-то сказать девушку. — Я не буду ничего такого говорить и винить твоего брата, сам в молодости таким был… Но я очень надеюсь, что больше он на мою свинарню ни ногой. — Обещаем… Да, Филя? — кивнула Кира и выразительно посмотрела на брата. Тот быстро закивал головой. Старый Бэк кивнул и уже собирался уйти, как вдруг остановился. — Я, собственно, чего зашёл… — он полез в карман своей жилетки и вытащил оттуда знакомую Василисе птичку-свистульку. — Ваше? — Наше, — Филипп забрал свою свистульку. Выглядел он весьма довольным, раз не получил наказания. — Ну, до свидания, — решив закончить на этом, сказал Бэк. Как только он ушёл, Кира, чуть ли не сияя от счастья, сложила руки в молитвенный жест и посмотрела наверх. — О Великое Время, спасибо, что уберегло меня от бед! Однако, после этого Кира повернулась к брату и уже не выглядела такой счастливой. Скорее злой. — Значит так, — начала она. — Если ты хоть посмотришь в сторону этой дурацкой свинарни!.. — она пригрозила Филе кулаком. — Понял? — Ага, — кивнул мальчик и, довольный, принялся за свой обед. Дед, молчавший до этого, всё-таки подал голос: — Вот с папой вашим тоже самое было! Хозяйка курятника его пожурила, а потом ушла восвояси… Почему после этого разговора с хозяином свинарни настроение стало ещё хуже, Василиса не могла понять. Правда, в какой-то момент её осенило — она чувствует себя здесь, в этом небольшом доме среди этих троих, мебелью. Стоит себе мирно на одном месте, внимания мало кто обращает… Лишняя. А лишней Василиса не любила себя чувствовать, хотя… Стоит признать, она всегда ощущала себя лишней: в доме Марты Михайловны она была не нужна, в школе со сверстниками не ладила, в спортивной секции ситуация была не лучше… Казалось бы, в обретенной семье она сможет почувствовать себя нужной и любимой… Но нет. Как бы не противно было себя жалеть, остановится Василиса не могла. Именно в эти моменты девиз «Ты никому не нужна — никто не нужен тебе» казался глупым и пустым. «А ведь так оно и есть». Да, она никому не нужна. Но ей уж точно нужен был хоть кто-то, кто даст поддержку, кто не высмеет, с кем можно не бояться нарваться на неприятности… Хоть кто-нибудь… Что же, кроме параноика она стала ещё и плаксой. Блестящие результаты.

***

Мытьё посуды доверили Василисе. Всё-таки раз она пребывала в этом доме, следовало хоть как-то помочь. Правда, тут не было губки, моющего средства, смесителя, водопровода… — Да чё тут непонятного?! — возмущалась Кира, указывая в сторону умывальника. — Полощешь под ним посуду, при необходимости моешь в корыте, вытираешь тряпкой, ей же смываешь остатки еды… — А остатки еды куда? — спросила Василиса, разглядывая всученную ей тряпку. Мыть ею посуду без мыла будет проблематично… Кира на её вопрос страдальчески застонала под смех деда и Филиппа. — Остатки бросаешь в корыто. Потом воду оттуда выльешь на улицу вместе с остатками, — терпеливо пояснила она. Затем Кира открыла висевший рядом с умывальником шкафчик, достала оттуда что-то небольшое и коричневое, после чего протянула это нечто Василисе. — Это мыло. При необходимости три им. Василиса взяла мыло в руки и удивлённо на него посмотрела. Оно чем-то напоминало знакомое ей хозяйственное мыло, но по форме и запаху всё же немного отличалось. Ну, пока что она всё поняла. Сложностей быть не должно…

***

Под звуки хохота Василиса, матерясь себе под нос, пыталась хоть как-то помыть посуду. Мылом, что ей дали, отскрести можно было только остатки терпения девушки. И мало того, что оно практически ничего не мылило, так ещё и всё время выскальзывало из рук! И пока Василиса пыталась его поймать, она то и дело задевала стоящее на полу корыто, из-за чего вода выплёскивалась наружу. А отскрести тряпкой у Василисы практически ничего не получалось. «Ничего сейчас всё получится, — пообещала себе Огнева. Идею поймать мыло она уже бросила, так что то потонула в корыте. — Если хорошенько тереть, то и так можно помыть. Надо только старательнее…» Послышался треск. Василиса удивлённо посмотрела на маленькую тряпочку… Вернее, на две маленьких тряпочки в своей руке. — Что такое? — заметив её странное поведения, Филя подбежал к ней и посмотрел на тряпки. Стоит отдать ему должное, он честно старался не засмеяться. Но при виде разорванной тряпки и шокировано смотрящей на это Василисы хохота он всё-таки не сдержал. Не выдержав, Василиса сжала тряпки в руке и швырнула их в воду, отчего та снова расплескалась. Но Огнева уже не обращала на это внимания. Да уж, ей доверили такое простое дело — помыть посуду. И она не справилась. — Ладно, горемычная, — Кира со вздохом встала и подошла к умывальнику. — Я помою посуду. А ты лучше вытри пол. Вся грусть мигом слетела. Пол можно было просто протереть тряпкой, не мучаясь с мылом и прочими неудобствами. А уж ведро и швабру найти было не сложно. Во время мытья полов дед и Филипп, видя, что тут смотреть уже не на что, разошлись по своим делам: дед решил расставить вещи в шкафчиках, а Филя лежал на печи и ничего не делал. Василиса старательно натирала пол, как вдруг заметила, как Кира моет посуду. Удивлению её не было предела. Мыло не выскользнуло ни разу, грязь оттиралась без тихой брани… А точно ли Кира — человек? — Как тебе это удаётся? — спросила Василиса, всё ещё удивлённая. Кира не сразу поняла, что вопрос был адресован ей. Но, заметив направленный на неё взгляд Огневой, ответила: — Тут привыкнуть просто надо, — она махнула рукой. — Не переживай, тебя тоже научим. — Ага, будешь вместо меня мыть посуду, — послышалось с печки. Василиса подозревала, что всё-таки посуду мыть Филиппу придётся. С такой сестрой он без работы точно не останется. — А чего это ты разлёгся? — заметила безделье брата Кира. — Делать нечего, что ли? — А что мне делать? Посуда за тобой, пол за Василисой, у меня сегодня выходной, школу я закончил… Так что мне и делать нечего. Василиса бы закатила глаза, но кое-что в словах Фили её смутило. — Как это, закончил школу? — спросила она. — В десять лет? — Ну да, — пожала Кира плечами. — В нашей школе бесплатны только первые четыре класса, а дальше всё: либо деньги, либо прощайте… А вообще мы копим, — сказала она и посмотрела на брата. — Чтобы этот прохвост не гонял балду, а получил нормальное образование. Филипп тут же возмутился: — Я не гоняю балду! Я, между прочим, деньги зарабатываю! — Ага, — кивнула Кира. — И прямо сейчас твоё лежание приносит нам миллионы. — Имею право — у меня выходной. — Хорошо, тогда в свои рабочие дни ты чем занят? Часа три отработаешь, а потом что? Раньше учился, а теперь слоняешься невесть где, зайцев идиотских шьёшь… — Не три часа, — возразил Филипп снова. — И вообще, я ребёнок! — Ты в его возрасте, кстати, не работала, — заступился за внука Витольд, оторвавшись от книги. — Я училась, — Кира также оторвалась от мытья посуды и повернулась к семье. — А вот он не учится. — Да я виноват, что ли, что у нас денег нет? — отпарировал Филя. — Кто нам лишний штраф заработал? — Сейчас я твои долги вспомню… — Да хватит уже! Василиса не выдержала. Может, ей и следовало промолчать, но почему-то она решила прекратить этот спор. Почему — она сама не могла сказать. — Вы все в долгах, так что помирились и за работу, — практически приказным и немного злым голосом сказала она и принялась мыть полы. Кира и Филя молчали. Однако, Витольд нарушил тишину: — Спасибо, сам хотел уже их разнимать, — он благодарно кивнул. — Слышали? Тебя, Филя, это тоже касается: протри пыль. Мальчик закатил глаза, но всё-таки спрыгнул с печки и взял половинку от некогда единой тряпки, после чего принялся вытирать пыль с полок. Василиса не знала, что сказать. Может, всё-таки извиниться? — Ладно, — вдруг сказала Кира. — Иди сюда, работяга. Предлагаю мир, — она протянула брату руку. Тот вздохнул, но пожал её. — А ты, миротворец… — Василиса даже не обратила внимания на новую кличку и приготовилась к отчитыванию. — …Молодцом, — чего-чего, а похвалы она не ожидала. — Нас надо останавливать, а то мы вечно как начнём гавкаться-я-я… — Кира махнула рукой. — Даже дед иной раз не остановит. — Это правда, — подтвердил Витольд. Но пусть даже они и ругаются… это определённо не то, что было в семье Василисы. Там были ненависть и злоба, а здесь просто мелкие бытовые ссоры. А может, даже хорошо, что она встретила этих людей? Ведь если так подумать, то это была просто ОГРОМНЕЙШАЯ удача. Во-первых, мало знакомые люди впустили её в свой дом. Во-вторых, они оказались не психопатами или маньяками, а нормальными людьми. В-третьих, они спасли её от городничего и поверили ей, хотя могли сами пострадать из-за этого. В-четвёртых, эти люди приютили её, совершенно незнакомого человека с улицы и подозреваемую в краже, дали кров и еду. Шанс, что это всё произойдёт, был один на миллион. И тем не менее, это произошло. Хотя возникал вопрос: на наивных простаков никто здесь похож не был. Так почему они пустили малознакомого человека в дом? Неужели у неё был настолько жалкий вид? — Знаешь, что, — прервала её мысли Кира. — Надо бы тебе расчесаться, а то вон, уже какая-то ерунда в волосах застряла, — она вытащила из волос Огневой невесть как попавшую туда щепку. — Того гляди вороны заведутся. В последнее время происходило столько всего, что Василиса не думала ни об уходе за собой, ни даже о гигиене. Так что спутанные волосы — это ещё цветочки. Вот вонь изо рта и грязное тело… Как бы у неё вши не завелись с такой жизнью. — У меня нет расчёски, — пожала плечами Василиса. Как бы не хотелось распутать колтуны, с этим обстоятельством она не могла ничего поделать. — Вообще не проблема, — сказав это, Кира сунула ей в руки деревянный гребень. И когда она успела его взять? До этого Василиса пользовалась массажной расчёской, поскольку только она могла справиться с её волосами. С их нынешним состоянием у гребня не было и шанса… но альтернативы не было. Пол был вымыт и вымыт хорошо, так Василиса могла с чистой совестью заняться собой. И как она и ожидала, гребень никак не желал проходить сквозь космы. В какой-то момент, когда Василиса всеми силами тянула его вниз, он просто застрял в волосах. Огнева зарычала от злости. — Вообще никак не выходит? — спросила Кира, всё время наблюдавшая за ней. Василиса хмуро кивнула. Вздохнув, Кира подошла к ней и вытащила гребень из волос. — Давай я попробую? Василису предложение удивило. Она хотела было отказаться, но сама она точно не сможет справиться с этим гнездом… — Попробуй, — ответила она. — Но это дело безнадёжное. Кира в ответ только фыркнула. — Ничего, справимся, — уверенно заявила она. — Так, садись пока сюда, — Василиса послушно села на стул. Кира встала за ней. — Предупреждаю: могу больно дёрнуть. — Главное не вырви мне клок. В следующее мгновение Василиса ойкнула от боли. — Извини, — сказала Кира. Иной раз ей требовалось приложить немало усилий, чтобы пробраться сквозь колтун. Василиса чувствовала это, так как её голова вдруг резко и сильно отклонялась назад против воли Огневой. И, хотя Кира всякий раз извинялась, боль меньше от этого не становилась. — Прости-прости, я случайно! — в который раз повторяла она. — Слушай, раз уж дед пока спит, расскажешь что-нибудь о себе? А то я только твоё имя и родину знаю. Василиса задумалась. В разговорах о себе она была дилетантом, а в свете последних событий даже идей не было… Что ей о себе сказать? Что её отец — влиятельный часодей Огнев, которого она в глаза не видела шестнадцать лет? При своей неприязни к часодеям, Кире навряд ли бы пришлась эта информация по душе. Или, что ещё лучше, рассказать, что её временами затягивает в странное место с говорящими животными? Тогда её точно выгонят. Прямиком в дурдом. — Я родилась седьмого июля, — единственное, что ей пришло в голову подходящее. Больше идей особо не было. — Я запомню, — сказала Кира, прокашлявшись. Так как Василиса продолжать разговор не собиралась, она взяла инициативу в свои руки. — А сколько тебе исполняется? — Семнадцать. — Что, серьёзно? — Василиса не совсем понимала, что так удивляет Киру. Выглядела она вполне на свой возраст, так что ничего необычного тут нет. — Я-то думала, что тебе лет двадцать, раз ты уже одна по между планетами странствуешь… — Как видишь, это можно делать и в шестнадцать, — Василиса поморщилась от боли — Кира пыталась распутать один особо строптивый колтун. — Знаешь, — сказала между делом Кира. — Ты не сочти за наглость, просто я никак в толк не возьму — это ж каким ветром тебя занесло с Осталы на Эфлару в шестнадцать лет, да ещё и одну? Только разговор начал развиваться, как после этого вопроса повисла напряжённая тишина, прерываемая лишь тиканьем часов. Василиса сама толком не понимала, как это произошло. Вроде бы она была в доме, жила своей привычной жизнью, ходила в школу… Как раз, и всё пошло кувырком. «Нет, — вдруг подумала она. — Кувырком пошло всё раньше: когда за мной приехал Эрн». Именно с тех пор она познакомилась с той чокнутой семейкой. И именно с тех пор ей стали сниться кошмары. «И Кота я тоже увидела только тогда». Не приедь она в тот дом, может, не сидела бы здесь… А кто его знает? Мир со зверями, закидывающий её во все дебри Эфлары, никто не отменял. А может, это всё началось с её побега? Василиса уже сама запуталась во всём этом. Но на вопрос Киры ответить что-то надо. — На Остале были проблемы, — сказала она. — Вот я и бежала, куда глаза глядят. Попала сюда. — А что за проблемы? — полюбопытствовала Кира. «И что ей сказать?» — Дома проблемы. Огнева сама не ожидала, что ответит честно. Но в какой-то момент поняла, что кривить душой перед Кирой у неё просто не было сил. Придумывать что-то, юлить, врать… Конечно, не в её привычках было вот так открыто заявлять о своих проблемах. Но ведь она же никаких подробностей не сказала? Другое дело, что она подпустила Киру настолько близко, что в принципе рассказывает ей о своих проблемах… Её размышления прервал голос Киры: — Что-то мне подсказывает, что подробностей от тебя я не услышу. Но не хочешь, не говори, — Василиса была рада воспользоваться предложением. — Я тебе как-нибудь свою историю расскажу, ты рыдать будешь в три ручья. — Как скажешь, — пожала плечами Василиса. Она сомневалась, что будет рыдать, но расстраивать Киру… — Ай-ай-ай! — Прости-прости, но я уже почти всё! Дёрнув напоследок волосы Василисы как можно сильнее, Кира прекратила. Василиса, почувствовав свободу, провела рукой между волосами. К её великому удивлению, рука прошла свободно. Да, волосы были грязными, но факт оставался фактом — они были причёсаны! — Не зря я тебя мучала, — довольно сказала Кира. — Дай заплету тебя, а то через пять минут опять взъерошенная будешь ходить. Обернувшись, Василиса увидела у неё в руке чёрную ленту. Но её голову тут же повернули в исходное положение. — Не вертись, — пробурчала Кира. — Так… Готово. Огнева дотронулась до своих волос. На затылке их перехватывала лента, завязанная простым, но крепким узлом. Василиса совершенно не знала, что сказать. В этот момент к ней пришло осознание, что вообще происходит. Совершенно незнакомые люди приютили её, накормили, спрятали от напастей и даже причесали. И осознать, что о ней так заботятся, было выше её сил. А потому она просто застыла. — С… спасибо, — выдавила она. — Да пожалуйста, — бодро сказала Кира. — Ленту оставь себе, у меня ещё есть, — она зевнула и потянулась. — Пойду-ка я отдохну, а то вымоталась сегодня… Зевая, она направилась в свою комнату, оставив Василису сидеть на стуле и пытаться принять происходящее. Она бомжует на другой планете. Периодически её затаскивает в странную пародию на Страну Чудес. Резко появившийся будто из ниоткуда отец как-то в этом замешан. «И всё-таки что-то хорошее в моей жизни есть», — подумала Василиса, сама удивляясь этой мысли.

***

— Завтра мы тебя вымоем, — строила планы Кира за ужином. — Лохань только надо достать и воды набрать. А потом мы тебя чистенькую нарядим и будем искать работу на дому. Последнее, конечно, быстро я не обещаю, но что-нибудь придумаем. Василиса слушала планы об устройстве своей дальнейшей судьбы с какой-то странной радостью. Каким-то странным чудом у неё появился дом, завтра или послезавтра может появиться работа, а что самое главное и странное — люди, которым она не безразлична. Обычно она считала себя невезучей, но в этот раз удача улыбнулась ей очень широко. — Деду тоже работу надо искать, — продолжала Кира. Витольд на это возмутился: — Что ж ты не даёшь моим дряблым костям покоя?! — Раз ты пилишь меня мужем, то я — работой. Всё честно. — Василиса, вот скажи, — обратился дед к Огневой. — Куда может пойти работать немощный старик? — Эмм… Никуда? — предположила та и повернулась к Кире. — А правда, что ты его гонишь? — Вот, уже два человека задаются этим вопросом. Это раньше я хоть из дерева там птичку мог сделать, аль фигурку какую. А сейчас я уже не вижу ничего, только на ощупь!.. — А свистулька? — вспомнила Василиса ту деревянную птичку. Услышав вопрос, Витольд хмуро на неё посмотрел, будто на предателя. — А свистулька была уже готовая, — сказал он. — Я её ещё при живом сыне делал, и то уже зрение было ни к чёрту. Просто там Филька что-то натворил с ней, вот и пришлось её маленько подлатать. — Пожалуйста, латай игрушки, — вмешалась Кира. — Раз новое сделать не можешь в силу возраста, занимайся ремонтом старого… — спор снова возобновился. — А они так долго будут? — спросила Василиса тихо у сидевшего рядом Фили, не отрывая взгляд от спорящих Киры и Витольда. — Да не, — ответил тот. — Ещё пару минут они поспорят, а потом им надоест. Они ж упрямые. — Это точно, — согласилась Василиса, вспоминая их недавний спор о замужестве. Впрочем, в этот раз она была на стороне Витольда. — Кстати, а ты завтра со мной не сходишь в часовой квартал? — вдруг сменил мальчик тему. — Мы с ребятами хотели к Саре в гости зайти, у неё как раз родителей почти целый день дома не будет. — Навряд ли получится, — честно ответила Василиса. — Завтра куча дел. Да и мне соваться в часовой квартал тоже как-то небезопасно… — добавила она. — Я даже с Кирой вместе работать не могу, хотя там есть место. — И что, ты так всё время будешь сидеть дома? — Пока Фольфин куда-нибудь не денется, — ответила Василиса. Да уж, кроме прочих проблем на ней ещё и статус преступника, хотя она даже преступлений не совершала. Из-за какой-то глупости ей придётся теперь прятаться чёрт знает сколько времени. Мельком глянув на Филю, она вдруг заметила, что тот смотрит на неё задумчиво и даже жалостливо. «Точно, у меня жалкий вид», — подумала Василиса и постаралась выглядеть чуть более довольной жизнью. Чутьё подсказывало, что вышло плохо, поэтому она решила просто продолжить есть. Филипп тем временем залез в карман своих штанов и вытащил оттуда ту самую птичку-свистульку, о которой сейчас спорили дед и Кира. Посмотрев на неё, он ткнул пальцем Василису и протянул ей птичку. Огнева ответила недоумённым взглядом. — На, дарю, — сказал Филя. Василиса удивлённо подняла брови. — Кхм, спасибо, конечно, — ответил она медленно. — Но я не могу её взять. Дед её тебе подарил, не мне. — Да он ругаться не будет, — парировал мальчик. — Да и тебе она нужнее. Я-то хоть на улицу могу выйти, с друзьями поиграть, а тебе только целыми днями в доме сидеть. Так что бери. Василиса невольно подметила, что у Фили какая-то мания раздаривать вещи родственников. С другой стороны, делал это он, вроде бы, из чистых побуждений… — Ты же не отстанешь? — с толикой обречённости спросила она. Филя покачал головой. Вздохнув, Огнева протянула руку и, взяв свистульку, незаметно убрала её в карман куртки. — Спасибо, — поблагодарила она. Подарков сегодня было много: и лента, и свистулька… Невольно Василиса начинала искать во всём этом подвох. Может же быть, что эти люди окажутся маньяками и, задобрив и откормив, убьют её? А может быть, что ей попались просто неравнодушные добрые люди. Всё может быть… Но хотелось верить, что правдив второй вариант. Кира и Витольд тем временем не слышали их разговора, так они увлеклись спором. Но, судя по мрачному лицу Киры и чуть более довольному — Витольда, последний вышел победителем. — И не надо дуться, если я прав, — сказал Витольд. Отвернувшись, Кира молча передразнила его. — Не передразнивай деда! — Ладно, ясно всё с тобой, — махнула Кира на него рукой. — Ничего, у меня теперь новый работник есть, — она кивнула на Василису. — А с тобой мы ещё поговорим, — пообещала она деду. Тот цокнул языком на это. — Вот упрямая, — пробормотал он. — Вся в тебя, — отпарировала Кира. Витольд махнул на неё рукой. — Ладно, мальчики и девочка, если поели, то давайте на боковую — я уже вымоталась, а завтра тяжёлый день. Пока посуду складывали в корыто, Филя в шутку попросил Василису помыть её. За эту шутку Кира уже серьёзно распорядилась, что завтра он будет всё это мыть. — Как раз займёшься делом, — сказала она приунывшему брату. Василиса вспомнила, что он собирался пойти с друзьями в гости… Но посуду же не три часа мыть… если уметь, конечно. Кира тем временем глянула на скамейку, на которой до этого спала Огнева. — Василис, — позвала она девушку. — Ответь честно: тебе удобно на ней вообще спать? «Нет», — подумала Василиса. Скамейка была жёсткая, холодная и узкая. Спать так таком ложе ей точно не хотелось. — Удобно, — сказала она вслух. Раз прошлую ночь она провела здесь, позапрошлую вообще на холодной земле, то и эту выдержит. Услышав её ответ, Кира тяжело вздохнула. — Это я вчера развивать тему не стала, — начала она. — Ибо уставшая была. Но сегодня скажу: не страдай ерундой и иди спать на кровать. — Да мне правда удобно, — снова соврала Василиса. Но если вчера она точно не хотела спать на кровати малознакомых людей, то сегодня это нежелание стало как-то меньше, к удивлению самой Василисы. — Не неси чепухи! На деревянной скамейке ей спать удобно… — Скамейка не земля, — ответила Василиса, вспомнив, как ей приходилось спать на сырой земле. — Но не перина, — тут же возразила Кира. — В конце концов, мне уже неудобно, что мой гость спит на какой-то скамье, пока я нежусь в кровати. Василиса бросила взгляд на скамью, а затем перевела его на приоткрытую дверь в комнату Киры и Филиппа. Спину свело как-то само собой. Она ведь несколько дней не спала на пружинистой, мягкой кровати под тёплым одеялом на чистой простыне… И почему-то захотелось последовать словам Киры. Почему, если раньше Василиса не любила следовать чужим словам? Может, это в ней усталость говорит? А может, ей просто не хочется спорить с этой семьёй, причём вовсе не из-за усталости? — Ладно, я согласна.

***

Комната Филиппа и Киры была небольшой. Напротив двери — окно, возле окна — тумбочка, на тумбочке — лампа. Никакой роскоши, разве что где-то в уголке валялись деревянные игрушки. Вдоль стен стояли две старенькие, но пружинистые одноместные кровати. Василиса села на ту, что стояла слева от окна. Правую уже заняли Кира и Филипп. — Одежду на стул поло-о-ожишь, — широко зевнув, наставляла её Кира, указывая на стул возле одной из кроватей кроватей. Филипп уже мирно спал, развалившись на другой. — Ночнушку тебе дать? Просто у нас только одна… — Не надо, — тут же отказалась Василиса. — Я не люблю ночнушки. — Как знаешь, — пожала Кира плечами и взяла со стула тут самую единственную ночнушку. Та была кружевная и длинной доходила практически до пола. К местной моде надо ещё привыкнуть. То хиджабы, то кружева… И она, лохматая рыжая девчонка в джинсах и кроссовках. Впрочем, уже не лохматая. — Тебе лампу оставить включённой? — спросила уже переодевшаяся Кира, подвинув Филиппа к стенке и залезая под одеяло. — Выключай, — ответила Василиса. — Иначе я там сломаю что-нибудь. — Ты мне потом расскажи, что у вас там за место такое, что даже лампы потушить не можете, — не смотря на усталость, язвительность Киры никуда не делась. — Завтра расскажу, — с этими словами Кира затушила свет. — Я запомню, — уже сонно пробормотала Кира. — Спокойной ночи… — послышалось сопение. — Спокойной ночи, — ответила Василиса, хотя понимала, что её вряд ли сейчас слушают. Сняв кроссовки и зажав их в руках, Василиса опустила босые ступни на ковёр, — единственный в этом доме. «А здесь неплохо», — подумалось ей. С этой мыслью она откинулась на спину. Ещё неделю назад она бы даже не думала она том, что будет чуть ли не мурлыкать, просто лёжа на кровати, причём даже не своей. И, не исключено, что с клопами, но думать об этом не хотелось. Впервые за долгое время Василисе вообще не хотелось думать пессимистично. Хотелось просто радоваться предоставленной возможности. Пускай у неё статус преступника, пускай у неё нет собственного дома, пускай семья её не любит… Сейчас это не имело значение. Ей дали крышу над головой, еду, работу… И что самое удивительное, в её жизни появились люди, которым она не безразлична. Всё это слишком нереалистично, слишком идеально… Но Василиса не видела в этом проблемы. Её жизнь наконец-то стала налаживаться: дом, работа… и новые люди, которых она подпустила чуть ближе, чем всех остальных. Можно начать всё с чистого листа… Василиса прикрыла глаза, представляя эту новую жизнь. Не такую, какой она могла бы быть на Земле, но и не такую уж плохую. В этой жизни не будет злых родственников, не будет ненависти и злобы, не будет мрачности… «Ведь всё не так уж плохо, верно?» — подумалось Василисе, и она невольно приподняла уголки губ в улыбке. …Но кое-что вдруг отвлекло её от мечтаний и радостных мыслей. Даже сквозь сжатые веки Василиса поняла, что вокруг сделалось как-то светлее, чем было в тёмной комнате без света. Да и сопение Киры вдруг почему-то стихло. И Василиса всем сердцем надеялась, что это просто Кира проснулась и зажгла лампу. Она открыла глаза и проморгалась, дабы привыкнуть к свету. Над ней — жёлтое небо, в котором летают различные предметы. Оперевшись на руки, Василиса приподнялась. Вместо Киры и Филиппа — полуразрушенная башня. Вместо мягкого ковра — клетчатый пол. И вместо деревянных стен — небо. Осмотрев всё это, Василиса снова легла на спину и закрыла глаза. Сейчас преобладающим чувством был не страх, не злость, не раздражение, нет. Это была обида. В тот самый момент, когда у неё появился шанс на счастливое будущее, она осталась одна. В этом осточертевшем мире. «Надежда лишь на то, что я вернусь обратно», — подумала Василиса, засыпая. Было бы здорово, если бы, проснувшись, она обнаружила вокруг себя комнату Киры и хозяев дома вместо этого. Но будет ли всё так просто?..