Пятница на неделю.

Глаза открываться не хотят, потому что веки ощущаются как наполненные водой грелки водоизмещением в несколько тонн. Но яркий солнечный свет пробивается сквозь кожу и толщу воды под ней, раздражая зрачки и намекая, что уже далеко не раннее утро. Скорее полдень. Мысли как улитки лениво расползаются во все стороны, но собирать их в кучу нет никакого желания. Тошнит. Шум волн совсем близко, а значит он сейчас на пляже. Хуевенько. Ему в полдень на пляж ну никак нельзя, иначе пиздец. Веки удается поднять лишь с помощью бровей и огромного усилия воли. Больше ни одна мышца на призыв к движению не откликается. Прямо над ним колышутся пальмовые листья, через которые пробиваются солнечные лучи и прицельно бьют по глазам. Глаза – то херня, главное – шкурка цела и бела. Пока еще. Надо валить отсюда побыстрее. Ох, как же его мутит… Откуда-то слева раздается мычание, переходящее в тягучий стон. Все, что Юнги может сделать – это скосить в эту сторону глаза. Многотонные веки перевешивают, и голова заваливается в нужную сторону. Накатывает чувство дежа-вю. Мордой в песок – его любимая поза, что-ли? Прям как в день знакомства. Только в этот раз у него на голове веселенькая шапочка для душа, зелененькая с ярко-желтыми уточками, и красные кружевные трусы. Ну как, трусы… Кружевная полоска на пояснице и исчезающая между половинок тоненькая веревочка. Сука, вот ведь ебобошенька… - Ха… ха… ха-ха – смеяться сил нет, звуки выходят, как у умирающего на последнем издыхании, но остановить их Юнги не может. Они прекращаются сами, когда он переводит взгляд вниз и видит ажурную резинку черного чулка на своей ноге. Воспоминания о вчерашнем дне пролетают в голове, словно фильм на скоростной перемотке. Блядь, он сейчас бы половину жизни отдал, чтобы ничего не помнить. А вторую половину, чтобы и Тэхён тоже. Насколько он помнит, отправной точкой в цепочке событий, приведших к этому пиздецу, стало появление второго чемодана. Еще одного подарочка моря, блять.

***

- Пятница, смотри, смотри туда! – Тэхён тычет пальцем вперед и скачет вокруг него восторженным щенком – Ты видишь? Видишь?! Крупная раковина рапана выпадает из рук Юнги, когда он видит колышущийся на волнах предмет. Чемодан? Да ну нахер… За два года он не видел ни одного, даже издалека, а сегодня – сразу два? - Тоже твой? – Юнги прикидывает расстояние до объекта. Опять ему плыть. - Тоже НЕ мой! Это же просто замечательно! Юнги, ты понимаешь, что это значит? – Тэхён улыбается во всю пасть, как психический, и трясет его за руку. - Что начался сезон миграции чемоданов, и они, как лемминги, выбрасываются из круизников и ищут себе тихое уютное место для спаривания? - Это значит, что он его не выбрасывал, понимаешь?! Это просто какая-то авария, может сбой какой случился… или шторм! Видишь, в море полным полно чемоданов, не только мой! Нас скоро найдут, вот увидишь! Братик меня не бросит… - Мдауш. Чемоданов полно. Аж два... – бормочет Юнги себе под нос, не желая сбивать щенячью радость палкой – Не заходи дальше, там сразу глубина. Жди здесь. Этот чемодан – брат-близнец тэхёньего, только кодовый замок не закрыт. Судя по содержимому, владелец – женщина средних лет. Кроме вороха одежды, косметики и баночек-скляночек-тюбиков с разными примочками, в чемодане обнаруживается множество полезных вещей. Самыми полезными находками Юнги считает новенькую зажигалку «Zippo» в фирменном пакете, с ремкомплектом и бутылочкой с бензином, карманный фонарик и катушку белых ниток с воткнутой в нее тонкой иглой. Тэхён радостно прижимает к груди пластиковые баночки с шампунем, гелем для душа и еще какой-то непонятной фигней. Большую литровую бутылку коньяка в подарочной упаковке оба поначалу оставляют без внимания. Гораздо большую радость у Юнги вызывает коробка шоколадных конфет, а Тэхён откапывает несколько упаковок какой-то диетической херни, похожей на засохшие козьи какашки. Розовый пауэрбанк с котиками он со вздохом бросает обратно в чемодан. Что от него толку, если телефона нет? В общем и целом – улов очень даже неплохой. Если бы такие стабильные поставки, да раз в месяц, да Юнги бы вообще горя не знал. Балбес с нетерпением всматривается в горизонт и наотрез отказывается покидать пляж. Находит тысячу нелепых отмазок, нервно шутит, лохматит и без того всклокоченные от грязи и соленой воды волосы и все смотрит то на безоблачное небо, то на бескрайнюю морскую гладь. Юнги уже израсходовал весь запас аргументов, и не понимает, почему до сих пор не бросил его здесь и не ушел сам. А ведь солнце припекает, и стоило бы. Даже напялив на себя обновки, но не чувствовал себя достаточно защищенным от палящего солнца, да и добычу надо бы отнести домой. В результате, Юнги уходит, волоча за собой добро Тэхёна, а сам Тэхён остается на пляже, якобы, чтобы стеречь оставшийся чемодан, да и «просто погулять охота». Так себе отмазка, но Юнги уже заебался бороться со злом. Пусть сидит гуляет, раз ему так приспичило. Разбирая дома вещи и аккуратно раскладывая их стопками, Юн подумывает о постройке небольшого шкафа. Ну, или, хотя-бы, полочек. И стол бы не помешал. А вот вторую постель в небольшой пещерке разместить негде. Вот и хрен с ним, с балбесом этим, пусть на пляже спит. Зато спасательную экспедицию в свою честь не пропустит. Блядь, ну что за дурак, ну? Даже ебаной мартышке понятно, что никто его искать, а тем более спасать, не будет. Избавился от него брат, и концы в воду. Вернее, чемоданы. Но если бы Тэхён сейчас бесился и проклинал брата на чем свет стоит, Юнги было бы намного легче. А от того, что тот сейчас сидит, как Хатико, на пляже и пялится на горизонт, под ребрами что-то зудит и противно ноет. Кроме распаковки вещей, ничего толкового сделать так и не удается. Все валится из рук, а беспокойство обгладывает кости. И почему он чувствует себя виноватым? Словно он оставил на вокзале беспомощного ребенка, а сам уехал. Дурацкое чувство ужасно раздражает. Сейчас он пойдет и силой притащит этого ребенка-переростка домой, вместе с блядским чемоданом! Балбес слепил себе из песка подобие кресла и гордо восседает на нем. На него отбрасывает тень распятый на четырех длинных палках, наподобие тента, женский атласный халат. Рядом валяется пустой пакет от сушеных козьих какашек. Хорошо устроился. - Ну что, нагулялся? Голодный? Пойдем домой, рапанов приготовим – как бы невзначай бросает Юнги, запихивая разбросанные вещи обратно в чемодан – Зачем ты все вещи разбросал? - Так мокрые же были. Я высушил. Пятница, посмотри вон туда. Тебе не кажется, что это корабль? - Нет. - Может, лодка? - Тэхён, нет там ничего. Пойдем, скоро темнеть начнет. - Я, пожалуй, еще немного посижу. Так хорошо здесь, прям уходить не хочется. – улыбается во весь рот, потягивается, почесывая красный обгоревший нос – Вдруг еще пару чемоданов найду. Ты меня не жди, я, может быть, ночевать тут останусь. Только оставь мне парочку этих… как их… рапанов! – Тэхён растерянно вертит в руках раковину, не понимая, что с ней делать - Как их оттуда достать? Их сырыми можно есть? - Не уверен. Но я бы на это посмотрел. – Юнги задумчиво смотрит на упертого балбеса, и вдруг понимает, что дома ему, в общем-то, делать нечего. – Знаешь, а посижу-ка я с тобой, раз тут так хорошо. - Здорово! Я сейчас и тебе кресло сделаю! Будем, как два спасателя Малибу! – рапан летит в сторону, а Тэхён падает на колени и начинает сгребать вокруг себя песок. - Тогда мне повыше сделай, а то твое низковато – командует Юнги. - Обойдешься, будет такое-же, я уже руку набил – пыхтит Тэхён, утрамбовывая кучу. - Ну уж нет, на правах первого Робинзона, я требую кресло повыше! – веселится Юнги – Я планирую сидеть на нем долго, а, возможно, придется и вовсе его потом в кровать переделать. Давай, Робинзон Второй, не жалей материалов! - Помогай давай, раз такой умный – Тэхён вдруг хватает Юнги за щиколотку и тянет на себя. Тот, не ожидая атаки, изворачивается, шлепается плашмя лицом в песок и замирает, не двигаясь. Тэхён растерянно поднимается, подходит к неподвижно лежащему телу и осторожно трогает его за плечо. - Ну все, пиздец тебе, - шипит Юнги, сплевывая набившийся в рот песок – Сейчас ты увидишь закат солнца вручную! – он набрасывается на Тэхёна и они вместе валятся на песок, хохоча, как ненормальные. Вот сейчас, слыша счастливый смех Тэ, Юнги наконец-то чувствует, как давящее чувство в груди исчезает. Расслабленный и хохочущий балбес намного лучше, чем напряженно ждущий чего-то и нервно кусающий губы. Ради такого не жалко и в песке изваляться.

***

Идея расслабить Тэхёна с помощью спиртного приходит в голову именно Юнги. И он готов поклясться, что это единственная тупая идея, которая принадлежала ему. Генератором всех остальных тупых идей выступил уже Тэхён.

***

- Почему это ты не пьешь, Тэхён? Аллергия? - Нет. Просто, когда я выпью, то становлюсь на всю голову ебанутым. - Еще более ебанутым? То есть, это еще не предел? - Очевидцы говорят, что нет. - Но мы только по чуть-чуть, для блеску глаз. Мне тоже много нельзя, я ведь уже два года не пил. Можно сказать, квалификацию потерял. Ну, давай. Будем сидеть на пляже в креслах и потягивать коньяк, как престарелые спасатели Малибу. - Ну, хорошо. Но только по чуть-чуть.

***

- … отрезал себе ухо! Великий человек! Я тоже хочу стать великим. Отрежь мне, пожалуйста, ухо. Нет, подожди, я сам! Дай мне нож! - У меня нет… ик… ножа. Но у меня есть маник...ИК!...юрные ножыцы из твоего… ИК!.. чемодана. Но они аж дома. - Тогда идем за ними немедленно! - Пойдем, конечно. У меня и фонарик есть, но он тоже…ик!... дома. Давай только выпьем на дорожку. Ик!

***

- У тебя что, телефон есть? - Ага, спутниковый. Ловит в любой части мира. Невеста моя.. ик!...позаботилась. Чтобы даже из гроба меня достать. Не отвлекайся…ик!...посвети сюда. - Ага. А что мы ищем? - Ухо, вроде… - Чье? - Да Ван Гога же твоего…ик!...блядского. - Ага… А можно я телефон себе возьму? Пжлста. - Бери... пжлста. Только он выключен и совсем…ик!... разряжен. А знаешь, ты мне нравишься! ИК! Давай выпьем? За знакомство, тассказать… - Давай. Только бутылка на пляже осталась. - Тогда пошли обратно. Ну его…ик! Ван Гога твоего… Идем, пока он все наше бухло не выпил!

***

- Юнги, сколько можно ссать? Иди сюда, я твой телефон на зарядку поставил! Нихера себе! Ты знаешь, сколько у тебя пропущенных?! Юнги! Телефон звонит!! Алё? Ким Тэ… Ох тыж ёпт… -…бессовестный! Ты от меня не спрячешься, слышишь?! Мин Юнги! Немедленно ответь матери! - Простите… это не Мин Юнги, это Ким Тэхён у аппарата… - И что?! Тебя тоже не собака рожала! Сейчас же дай ему трубку! - Простите, он сейчас писяет, но как только он… Эй! Поаккуратнее! Ты чуть руку мне не оторвал! Бляаааать!!! Юнги! Ты что наделал?!!! Ты зачем телефон в костер бросил? Как мы его теперь починим?! Эй! Ты и так уже полбутылки выжрал, мне оставь!

***

- А теперь фешн-шоу от дома высокой моды Кима Тэхёна! Коллекция белья… ай, блять, ёбаные ракушки.. коллекция белья «весна-зима»! Давай, Юнги! Ю кэнт стоп ми ловинг майселф! О-о-уо, о-о-уо-уо-у… Юнги, ты где? Я тебя не вижу! - Ты уверен, что мне идут чулки? - Ты в них просто охуенен, бро! Давай я тебе губы подкрашу, и вперед – на подиум! О-о-уо, о-о-уо-уо-у… На, допивай!

***

- А ты слышал про «руку незнакомки»? Ну, это когда ты сидишь на своей руке, пока она не потеряет чувствительность, а потом, когда дрочишь ею, то кажется, что это чужая рука? Ты что, правда никогда не пробовал? Давай, садись на свою руку. Нет, подожди, я сам сяду. Ой, не придирайся! Я не без трусов, я в стрингах. Ну что? Все еще чувствуешь руку? - Чувствую в своей руке твои яйца. - Ага. Значит, чувствительность еще не пропала. А теперь? - Уже, кажется, не чувствую. - Отлично! Теперь давай дрочи! Ну как? - Пока не понял. - Ты как-то неправильно дрочишь. Давай я. - А мне что теперь делать с этой незнакомой рукой? - Ну не знаю… можешь мне подрочить. А ты когда-нибудь делал минет?

***

Юнги позволяет тяжелым векам схлопнуться обратно. Боже, молю тебя, сжалься! Пусть хоть Тэхён ничего не помнит!!!