Семь самоубийств

      Булочка всю ночь спала на Майке, свернувшись клубком на груди, и он, привыкший вставать по будильнику, был разбужен утром требовательным мявом — животное хотело питаться. Почесав макушку, Майк отыскал в холодильнике остатки мясного рагу, отобрал пару кусков мяса и положил в миску. Животное питалось без претензий, вполне удовлетворившись потом налитыми в блюдце сливками, которыми Майк пожертвовал, отказавшись от кофе.       Нужно было ехать в приют, чтобы успеть потом на работу. Но Булочка, взобравшись к нему на колени, посмотрела такими жалостливыми глазами, что Майк сдался — ему, в конце-то концов, и правда было одиноко. Друзья приходили нечасто, обзаведясь собственными семьями, родители жили далеко, младший брат, работая страховщиком, постоянно пребывал в командировках, а старшего он завтра похоронит. Тони никто не любил, но иногда Майку его не хватало. Теперь уж точно будет не хватать. О собственной личной жизни оставалось только горестно вздыхать — парня у него не было больше года. И весь день, развозя заказы — Майк работал в мебельном, — даже вызываясь иногда помочь грузчикам, он думал над тем, что без Тони станет совсем тоскливо. Каким бы дерьмом тот ни стал, повзрослев, но детство у них было общее, со своими горестями и радостями.       А еще Майк уговаривал себя заехать в первый попавшийся зоомагазин после работы, чтобы купить все необходимое для нового жильца, но все равно свернул в Чайна-таун. Кому, как не Бао, знать все о Булочке? Врать себе не получалось, поэтому он мысленно проклял себя сотню раз, вспоминая в подробностях стройную фигуру в переливающемся шелке и безупречную осанку метиса с оливковой кожей и лиловыми глазами. По поводу своей внешности Майк всегда комплексовал — кому он нужен, такой лось? Мужчины вроде Бао выбирали партнеров себе под стать, элегантных, учтивых, с кем не стыдно пойти на ужин в ресторан. А Майк… С Майком только пиво пить дома и смотреть ток-шоу.       Помявшись у порога, Майк развернулся, собираясь уйти.       — Вы решили купить для Булочки когтеточку и лоток? — улыбнулся Бао, стоящий в шаге от него с пакетом из супермаркета. — К сожалению, магазин уже закрыт. Но вы можете пройти как гость.       — Да я… Решил купить, ага. — Майк поморщился от досады на собственное косноязычие. — Вы тут живете?       — Обитаю. — Глаза у Бао были раскосые. — Проходите, только не наступите на…       Майк чертыхнулся, едва успев поднять ногу, и большой серый кролик шмыгнул под стеллаж с книгами по животноводству.       — Это ничего, что они у вас так гуляют? — спросил Майк, проходя в знакомый уже будуар.       — Они все воспитанные звери. Не шкодят, ведут себя достойно. Присаживайтесь, я заварю чай. Только не сядьте на…       Майк торопливо отсел от пробежавшей рядом с его бедром ящерицы. Пока чаинки разбухали в кипятке, Бао сходил в одну из дальних комнат, принеся с собой все, что могло понадобиться котовладельцу.       — Лоток, миски, наполнитель для туалета, сухой корм, когтеточка. Все прививки Булочка получила, можете быть уверены. Она любит, когда ее вычесывают, — вот вам чесалка. И витамины в виде рыбок, можно по две за раз. Вы ведь не собираетесь отдавать ее обратно племяннику после похорон?       — Нет, — сказал Майк, вспоминая, когда успел рассказать ему детали. — Патриция, его мать, попросила меня избавиться от животного. Так что все очень просто.       Он слегка отклонился назад, когда Бао подошел, чтобы налить в его чашку терпко пахнущего чая. Темные пряди закрыли лицо, обнажая верхушку маленького изящного уха. Майк, покосившись на свои мозолистые руки, лежащие на коленях, торопливо сложил их на груди. Бао в своем темно-фиолетовом облачении сегодня был похож на распустившуюся горделивую хризантему на тонком твердом стебле.       — Это вам, — Бао положил на блюдце «ушки» — печенье с предсказанием. — Традиция.       — Там какая-нибудь ерунда, — хмыкнул Майк. — Вроде «следуй за мечтой» или что побредовее.       — Возможно. — Бао, отломив одно из «ушек», достал свернутую в трубочку бумажку. — У меня сегодня: «Скоро ты впустишь в свой дом свежий ветер».       Майк, поддавшись уговорам, тоже вынул предсказание.       — «Прислушайся к шепоту сердца». — Он закатил глаза. — Говорю же! Романтическая чепуха.       Усевшись напротив, Бао щелчком расправил бумажный веер, отмахиваясь от приземлившегося на его плечо попугая. Майк засмотрелся на изогнувшиеся капризно брови.       — Они такие дотошные иногда, не засыпают, пока не погасишь свет, — пояснил Бао.       Майк, онемев под его гипнотизирующим взглядом, все же выдал спустя минуту:       — У вас тут так… интересно. Как аттракцион или контактный зоопарк.       — Это самое малое. То, что можно показывать всем. Есть редкие виды, они содержатся в специальных условиях и вспоминаются только при необходимости.       — Мне, конечно, вы не станете их показывать.       — Одно из них сидит перед вами, — проговорил Бао, возвращая чашку на блюдце и закидывая ногу на ногу. — Самое редкое из всех видов, таких больше нет. Последний экземпляр.       В разрезе кимоно мелькнуло бедро с украшающей его татуировкой в виде разноцветного свернувшегося клубком змееподобного дракона. Майк, чувствуя, как кровь заливает щеки и шею, отвернуться не смог, а Бао, от которого его реакция не укрылась, приподнял край разреза выше, демонстрируя окончание узора и то, что белья под одеждой точно не имелось.       — Хвост, — сказал он, будто Майк этого не заметил. — Как у золотой рыбки. Прихоть мастера, но вышло красиво.       — Потрясающе, — кивнул Майк.       Любоваться на округлость и изящность бедра ему не позволил звякнувший дверной колокольчик. Бао, поднявшись, прошел к выходу.       — Простите, но мы закрыты, — сказал он, глядя на входящих парней-азиатов. — Приходите завтра.       — До завтра мы не доживем, — уныло протянул более упитанный. — У вас есть многоножки?       Услышав это, Майк с отвращением отложил половинку печенья и вышел к собравшимся у входа. Бао, взмахнув рукой вправо, толкнул дверь в уставленную террариумами комнату. Следуя за ним и стараясь не смотреть на копошащиеся за стеклом комки и пятна, Майк вместе с азиатами приблизился к ящику, из которого Бао извлек нечто, напомнившего сначала огромного дождевого червя. Но когда включилась подсветка и азиаты отшатнулись, с трудом сдержался от очередного возгласа.       — Archispirostreptus gigas, африканский кивсяк, королева многоножек, у нее конечностей может насчитываться до пятисот. — Бао любовно погладил черное блестящее тельце. — Она великолепна, взгляните на ее голову, на ножки — они как бахрома. Может вырасти до тридцати сантиметров в длину. В данном случае это мальчик, потому что на седьмом сегменте его тела ножек нет, а есть только то, что помогает ему размножаться. Показать поближе?       — Господи, уберите эту дрянь! — скривился пухляш, и Майк увидел, каким безэмоциональным и холодным сделалось лицо Бао. — Нам обычные нужны, домашние, которые от сырости заводятся!       — Ах, сказали бы сразу, — произнес Бао. — Тараканы одолели?       — Замучили, сил нет!       — Сейчас отсыплю вам. Штук семь, думаю, хватит для маленького помещения.       Вернув кивсяка на место, Бао снял с верхней полки контейнер, еще один поменьше и пересадил туда из большого юрких, размером с половину его мизинца многоножек. Азиаты, поклонившись, ушли, и Майк сказал:       — Вы за них денег не взяли. Почему?       — О, это мелочи… Вы все равно не поверите мне.       — Поверю.       — Сегодня ко мне пришел друг вот этого милого толстячка, который умрет завтрашним утром, — произнес Бао, поправляя носком туфли сбившийся коврик под дверью. — Толстячок увел его девушку. Они вроде бы все решили, даже начали дружить снова, но… Но разбитое сердце порой кровоточит ядом, и друг не смог успокоиться. Пришел ко мне. Я пообещал ему, что если он вечером приведет товарища, посоветовав тому верное средство от тараканов — многоножки, как вы знаете, их поедают, — то я сделаю так, что разлучник умрет мучительной смертью. Все это, как всегда, спишут на самоубийство.       — Вы шутите?       — Утром его найдут выбросившимся из окна. Если захотите узнать подробности — приходите. Я расскажу.       Бао, запирая за ним дверь, улыбался.       По пути домой Майк никак не мог отделаться от мысли, что хозяин магазинчика его разыгрывает. Есть же такие люди, которым нравится вводить в заблуждение других людей, чувствуя себя великим кукловодом. Зачем-то Бао позволял, поощрял даже любование собой, отслеживая перемены в Майковых и без того нехитрых эмоциях. Тоже, видимо, играл, забавляясь, только вот Майк все равно повелся бы и вторично, разглядывая красочного дракона на точеном бедре и уложенные на ручку веера пальцы с лиловыми ногтями. Эксцентричный хозяин магазинчика был прав, называя себя самым редким из существ — Майк таких не встречал и никогда не встретит похожих, это ясно было с первого взгляда.       Только зачем ему Майк?       Голодная Булочка накинулась на сухой корм с жадностью, с такой же, какой сам Майк набросился на разогретые в микроволновке куриные ножки из супермаркета. После чаепития с Бао он снова чувствовал непреодолимый голод и расслабление, которое только усиливалось, стоило добраться до дивана.       Все происходящее напоминало фантасмагорию, в ней трудно было зацепиться за какую-то логическую кроху и прийти к не менее логическому выводу. Майк не мог найти ни причин, ни связей — ничего. Единственное, что он знал, так это то, что Бао над ним насмехается, ожидая веры в детские россказни.       Мысли об этом ушли на второй план на пару дней, Майк вплотную занялся похоронами брата, общением с родственниками, решением мелких бытовых и деловых дрязг. То, что Патриция не плакала, бросая ком земли на крышку гроба, его не удивило. Как и заметное облегчение на лицах родителей и брата, ведь одной глобальной проблемой стало меньше — никто больше не будет терроризировать семью больными выходками, как это делал Тони. Похоже, кроме Майка, его ненавидели все.       Вечером субботы Майк, проснувшись после вылаканной бутылки виски, включил новости и попал на сюжет местного телевидения, в котором рассказывалось о выбросившемся из окна общежития студенте-третьекурснике. Причиной суицида называли прямое давление преподавательского состава — парень не сдал экзамен с третьего раза и готовился к отчислению. И Майк поверил бы в это, не увидь фото того самого азиата, приходившего за многоножками.       Насыпав Булочке полную миску корма, Майк запрыгнул в машину и в зоомагазин ворвался преисполненный негодования.       — Это вы подсказали неудачнику, как расправиться с конкурентом?       Бао, поливающий цветы из лейки, выпрямился.       — Вы прочитали статью в газете? Я же говорил вам, что парень выпадет из окна. Только никто его не выбрасывал, комната была заперта изнутри, это вы можете узнать из интернета.       — Кто же тогда?       — Он сам. Многоножки любят укромные места и иногда заползают в уши.       Майка передернуло. Не помог даже открывшийся вид на обтянутый черным шелком зад наклонившегося Бао.       — В ту ночь, вернее уже под утро, многоножка забралась несчастному в ухо. Представляете, какие страдания тот испытывал, когда ее конечности царапали перепонку? Наверняка он кричал, но его никто не услышал, поскольку в тот вечер все были на студенческой вечеринке, те немногие, что не разъехались по домам на каникулы. Наш страдалец принялся искать в коробке на окне пинцет, чтобы вытащить причиняющий жуткую боль предмет, наступил на край шторы, запутался, агонизируя в муках, и случайно самоубился, вывалившись в открытое окно. Глупо, скажете вы? Поверьте, это не самая глупая смерть — есть же премия Дарвина. Кто-то умирает, стукнувшись виском о раковину в туалете, кто-то пьет уксус, перепутав его с водой. Всякое случается.       — Вы пособничаете убийцам? — спросил Майк.       — Я исполняю желания подобного рода в обмен на годы жизни, прибавляя их к своим. Достаточно лишь решения их отдать. Считайте меня своего рода Жнецом, заключившим контракт со смертью и помогающим ей собирать урожай в обмен на собственное благополучие… Хотите чаю, Майк?       Бао, оказывается, давно стоял, обняв себя руками, и смотрел на него, ожидая ответа.       — Боже, что же это. — Майк провел ладонью по взмокшему лбу. — Давайте свой чертов чай.