Семь самоубийств

      Тофу Майку понравился, и он потом еще не раз просил положить ему порцию побольше. А вот Бао оказался сладкоежкой. Однажды, когда Майк случайно пролил из вазочки мед на пальцы, глаза у него загорелись другим интересом.       — Подожди, дай мне, — сказал Бао, проводя по фаланге языком.       Выяснилось, что подушечки пальцев были так же чувствительны, как и губы, которые плотно обхватывали его, наводя на известные ассоциации. Майк вздохнул прерывисто, притянул к себе на колени гибкое тело в черно-красном кимоно.       — Ты меня с того раза совсем не балуешь, — сказал Майк, вынимая пальцы и проводя языком по раскрасневшимся губам Бао.       — Я не могу оставить магазин, — ответил тот, потираясь бедром о его стояк.       — Я могу остаться у тебя. Обещаю никуда не выходить и ничего не трогать.       Бао хотел, чтобы он остался, это было видно, поэтому Майк решил поднажать, целуя его шею под ухом и обещая то, что только что придумал:       — Купим взбитые сливки и молочный шоколад. Он быстро тает.       — У меня есть сливки…       На горячей, распаренной после душа коже Майка шоколад действительно таял, скатываясь с живота ниже, к пене взбитых сливок, в которой скользили пальцы Бао. Майк лежал на широкой, застеленной узорчатым покрывалом кровати, теряясь в ощущениях и не открывая глаз, потому что Бао сказал:       — Откроешь — и закончатся наши встречи. Пообещай.       Майк пообещал. И не пожалел, поскольку те впечатления, что дарил ему неестественно длинный, нечеловеческий язык, того стоили. А тот искусно дразнил, проникая самым кончиком в уретру, пока член был пережат у основания кольцом пальцев, следовал по дорожкам шоколада, собирал сливки. Когда кожа была вылизана и от сладостей не осталось и следа, Майк протяжно, громко застонал, поскольку член его наконец оказался тоже награжден желаемым. Бао, опустившись на него до конца, завел руки Майка ему за голову, прижимая за запястья, поцеловал в напрягшийся бицепс, в пульсирующую венку на виске, наклонился к его лицу и сказал:       — Открывай.       Майк задохнулся от его пугающего, черного, но вместе с тем завораживающего взгляда.       — Хочешь быть моим? — спросил Бао, двигаясь медленно и одновременно с его бедрами. — Не только в постели. Мы могли бы попробовать любить друг друга.       — Да, — сказал Майк, не раздумывая. — Я хочу тебя любить.       Бао, показалось, впаялся в него всем телом, прилипая кожей к коже, впечатываясь в губы поцелуем. Потом, уронив голову ему на грудь, приподнялся немного, развел руками ягодицы, впиваясь ногтями, а Майк, обняв его за талию, задвигался резче и жестче, чувствуя себя орком, насилующим нежного эльфа. От этого контраста — стройное хрупкое тело на его горе мыщц, тут и там исполосованных белесыми шрамами, — возбуждение нахлестывало все больше и больше, ярче, сильнее. Перед самой разрядкой Бао вырвался, впился ногтями в его бедра, откинувшись назад, и Майк сообразил, что тот трахает себя его членом, как игрушкой. Майк смотрел, сжав челюсти, как по плоскому животу Бао скатываются белые капли. Когда Бао опустился снова, до упора, он дернулся еще раз, заливая уже и Майка.       — И поужинали, и потрахались, — прокомментировал Майк потом, когда ему тоже удалось кончить.       Бао, лежа рядом, перекатился на бок, укладывая голову ему на плечо.       — В следующий раз облизываешь ты, — сказал он. — Не хочу лишать тебя удовольствия.       Отключился Майк сразу после душа и спал поначалу тревожно, вздрагивая от мелькающих за дверью теней и шорохов, но потом привык, обнимая Бао и наслаждаясь забытым чувством близости. Тем, что можно лежать рядом с обнаженным, пахнущим эфирным мандариновым маслом молодым мужчиной и целовать его, когда вздумается. Взбесившееся либидо толкало на подвиги, и спустя пару часов, возбудившись от обычного соприкосновения во сне, Майк очнулся оттого, что прикусывал шею Бао, скользя членом между его ягодиц.       — Ох, Майк…       Расслабленное, не до конца разбуженное тело приняло его легко и охотно, только в этот раз Майк нежничал, вымучивая круговыми движения бедер и неспешными поцелуями в плечи. Бао стонал негромко, с полюбившейся хрипотцой, а на самой кульминации затих и вжался в его пах ягодицами, снова дрожа всем телом.       — Спокойной ночи, — сказал он перед тем, как поцеловать Майка и откинуться на подушки.       Момент, когда Бао проснулся, Майк, как обычно, пропустил, застав того уже разливающим ароматный чай по чашкам. Потягиваясь, он вышел на запах свежей выпечки и застал в будуаре помимо Бао девочку лет шести, сидящую в кресле.       — Ой, — произнес Майк, поспешно сдергивая с другого кресла накидку и прикрывая бедра. — Я не знал, что у тебя посетители.       — Маленькую мисс зовут Лиззи, она пришла за подарком для своей сестренки, — покосившись на немедленно скрывшегося в спальне Майка, сказал Бао громче. — Пока папа на работе.       — Как же маленькую мисс отпустили одну? — спросил Майк, появляясь уже одетым в футболку и штаны.       — Бабуля выбирает скатерти, тут, через дорогу, — пояснила девочка, болтая ногами в желтых ботинках, и Майк догадался, что ее просто отправили сюда, чтобы она не мешала процессу выбора. — Кейт стала такая грустная.       — И ты готова отдать три года своей жизни, чтобы ей стало чуточку веселей? — уточнил Бао.       Лиззи пожала худыми плечами:       — Мне всего шесть. До старости долго.       Вздохнув, Бао вышел на минуту, оставив Майка разглядывать развязавшиеся шнурки на желтых ботинках, и вернулся с большим коричневым кроликом на руках. Девочка запищала, вскакивая и с радостью принимая питомца.       — Это Роджер, он очень любит огурцы, — сказал Бао, опускаясь на корточки и поглаживая длинные кроличьи уши вместе с девочкой. — Клетка готова, корм тоже, а твоей бабушке скажем, что ты купила его за свои сбережения. Договорились? Если ты расскажешь кому-нибудь о нашей сделке, то кролик погибнет.       — Никому не расскажу! — пообещала девочка с горячностью.       Бабушка Лиззи на приобретение внучки лишь покивала головой, поохала, но подхватила клетку и погрузила в приехавшее такси. Майк, насупившись, взял из рук Бао чайную чашку и сказал, что он учит детей врать.       — Это необходимость, — музыкально отозвался тот. — Кейт, ее сестре, исполняется скоро пятнадцать, а ровно с двенадцати ее домогается отец. Не насилует, нет, но заставляет делать некоторые неприятные вещи, которые девочкам ее возраста знать не нужно.       — Ты мог заявить в полицию! — возмутился Майк.       — Священник может заявить в полицию? Это такая же исповедь, Майк, у меня нет права вмешиваться в их жизни. Единственное, что может сделать счастливой Кейт, — самоубийство, оно прервет ее страдания. Она хочет, но боится. А я лишь помогу.       — Одно дело — взрослые, но она ребенок! Как ты можешь…       Бао, усевшись рядом, положил руку на его плечо, и Майк затих, всматриваясь в переливы его глаз.       — Я сам не хочу этим заниматься, я устал, — признался Бао. — Годы идут, а я по-прежнему здесь, в этом мире, только места меняю и имена. Я так хочу уйти, Майк, если бы ты только знал…       — Так давай, — сглотнул Майк. — Давай уйдем.       — Не могу. Нужно хотя бы дождаться окончания контракта, еще полгода. А потом…       Майк заткнул его поцелуем. Погладил щеку мозолистым пальцем, сказал:       — А потом мы куда-нибудь уедем. Да?       — Да, — кивнул Бао, сцепил пальцы на его шее и лег щекой на плечо. — Кейт умрет быстро, не переживай — потянется за кроликом, который залезет в стык между колонной и лестницей, чтобы полакомиться растением в горшке, не удержится и упадет вниз, сломав шею.       Дома Лиззи дождалась, спрятавшись за шторой, когда сестра вернется с занятий теннисом. Кейт, ставшая в последние полгода угрюмой и замкнутой, младшую все равно любила больше всех. Больше умершей мамы, теток, бабули, отца. Его Кейт, как казалось Лиззи, почему-то даже ненавидела, но сама Кейт о нем говорить не желала.       — Господи! — воскликнула Кейт, когда сестра выпрыгнула из-за шторы с криком «Сюрпри-и-из». — Ты чего тут делаешь?       — Я принесла тебе Роджера, — сказала Лиззи. — Мы с бабулей ходили сегодня гулять, и я выбрала тебе подарок. Вот. Красивый, правда?       — Очень, — Кейт погладила мордочку с глазами-бусинами, улыбнулась. — Спасибо, Лиззи, я тебя очень люблю!       — И я тебя! — завопила та, с хохотом прыгая на ее кровати.       Кролик оказался очень дружелюбным, сам шел на руки, гулял по дому, и любимым занятием Лиззи стало кормить его нарезанными овощами. Отец, правда, питомца невзлюбил, сказав девочкам, чтобы своего кролика они держали в своей комнате, поскольку один раз он споткнулся о него и чуть не упал.       — Роджер не нарочно, — захныкала тогда Лиззи.       Кейт только покосилась со злостью на отца, который тем вечером снова позвал ее в комнату, приказав раздеться и трогать его. Там. Кейт, сдерживая рвотные позывы, выполняла все его требования, поскольку он пообещал, что если она расскажет кому-то об этом, то их с сестрой разлучат — они окажутся в разных детских домах, потому что никто из родственников не возьмет их под опеку. Он постарается. После произошедшего Кейт, стоя в ванной, долго смотрела на бритву, но вновь положила ее на полку и отправилась в свою комнату.       Лиззи об этом, конечно, не знала.       — Роджер! — звала она пропавшего кролика, поднимаясь по лестнице. — Иди ко мне! Скоро папа придет, будет нас ругать!       Из комнаты отца донесся шум, и Лиззи побежала туда, с ужасом наблюдая, как катятся по паркету таблетки из папиной «пилюльницы», как она называла маленькую, похожую на форму для льда с крышкой коробочку, которую папа в начале месяца наполнял, раскладывая по углублениям таблетки, чтобы не забыть выпить их в определенное время. Оглядываясь на дверь, Лиззи подняла коробочку и принялась собирать таблетки:       — Роджер! Папа нас убьет!       Кролик, взобравшийся на тумбочку, выглядел спокойным, а у Лиззи дрожали руки. Собрав все таблетки, она положила коробку на место как раз в тот момент, когда внизу хлопнула дверь и раздался голос отца:       — Лиззи, детка, ты дома?       Подхватив кролика, она юркнула в комнату сестры и вздохнула — не заметили.       На следующее утро папа не проснулся.       — Спасибо, принцесса, — проговорил Бао, удерживая в руках коробку с эклерами. — Но по какому поводу?       — Кейт стало лучше, — сказала Лиззи, поправляя шляпку. — Это вам. А мы уезжаем, будем жить у бабули.       Бао перевел растерянный взгляд на стоящую рядом с девочкой пожилую леди в черном, в голове промелькнуло: алкоголь, перепутанные таблетки, снотворное и сердечные, похороны…       — Счастливого пути, — улыбнулся Бао. — Передавайте привет Роджеру. Он такой непредсказуемый.