Темные навсегда

Эурон провел много времени, ища способ подчинить себе этих колдунов, чтобы получить безмерную власть, и нашел упоминание то ли меча, то ли кинжала с волнистым лезвием и причудливыми узорами на нем. Владея ими, можно отдавать приказы, и маг будет обязан подчиняться. Это уже хорошо, теперь он знает, что искать. И находит его только перед самой атакой Дейнерис. Эурон теряет флот, но с этим кинжалом он получит все. И когда Джейме уже наносит решающий удар, пират призывает Темного, правда, вовсе не того, какого рассчитывал, но разница была не особо существенна. Эта чешуйчатая рептилия даже победить калеку не смогла. Но, возможно, маг знает, где находится меч, чтобы управлять этой девкой. Тогда она ответит за все, и за его неудачу, и за то, что посмела отвергнуть его и много раз давала ощутить собственное бессилие и ничтожность. — Говори, где меч? — прорычал Грейджой, сжимая рукоять кинжала. — Вон, лежит, — Темный указал куда-то в бок, обнажая зубы в оскале. Он не переносит этого человека, и если бы Эурон не был им нужен, давно бы канул в Лету, и Румпельштильцхен бы помог бы ему в этом с превеликим удовольствием. — Не этот, а тот, что управляет твоей подружкой. — А он вон там, — издевательски замечает маг. Этот спектакль они разыгрывают не раз. Его эта ситуация несколько веселит и в то же время тревожит, как бывает, когда его кинжал в руках чужаков. Сзади в темноте пещеры стояла колдунья с мечом в руке, на нем зловеще играли блики, сверкая на причудливых узорах и витиеватой вязи каких-то слов. Мужчина словно завороженный смотрел на клинок, а потом перевел взгляд на кинжал. Было ясно, что они из одного комплекта, хотя он бы сказал, что последний — продолжение меча, если бы тот был цел. Раны дают о себе знать. И вот, перед ним двое магов, и только одним Эурон может управлять. А что делать с этой девкой? Хотя, ему необходимо лишь добыть меч, и он будет всесилен. Мужчина не понимает, что кинжал кружит ему голову, подчиняясь воли своего истинного хозяина, вытаскивая все темное, что в нем есть, наружу, усиливает пагубные черты, все больше отравляя душу, и без того погрязшую во тьме. И когда сзади к нему подходит колдунья, он не боится. Пират уверен в том, что ему ничего не сделают. — Не хочешь ли ты стать Темным? Получить власть, бессмертие? — она стоит сзади и нашептывает, вводя и без того затуманенный разум в еще большую ловушку. Возможно, потеря крови мутит взор, а может и излишняя самоуверенность и гордыня. Ему достаточно приказать исцелить себя, но он видит только одну цель перед собой. Совершенно уродливое существо, которому, по его мнению, незаслуженно досталось такое могущество. — Всего-то убей его. Грейджой приходит в себя только тогда, когда ему заламывают руку, и раздается хруст. Король Железных островов вскрикивает и осознает себя уже лежащим на земле. Над ним склонился колдун, скалясь в хищной и злой улыбке, после чего Эурон получил чувствительный пинок в бок. Как вообще такое могло произойти? — Знаешь, в этом мире контроль кинжала весьма ослаб, а точнее, главная его функция в том, что Темный не может навредить хозяину кинжала. Как замечательно, — в руках мага блеснул клинок. Темный вернул свое, и это пьянит не хуже вина, как и то, что он наконец-то покончит с этим отродьем и закончит это тягостное сотрудничество. А еще есть и более скрытый мотив. Эмма не раз отправлялась в морские походы, после чего часто вспоминала своего пирата. Ему было неприятно видеть печаль и терзания. Не хотелось, чтобы она страдала по его давнему врагу, образ которого пусть со временем и померк, но воскрешал боль в памяти близкого ему человека. Да и сам Крюк причинил ему столько бед и страданий. Интересно, как бы сложилась их судьба, если бы он не погиб. Тогда они не оказались бы здесь? Не остались бы Темными? Все было бы иначе? Это было эгоистично, но почему Румпельштильцхен должен отказываться от удовольствия избавиться от Грейджоя, семью которого просто не переносят. Сколько неприятностей они им устроили в свое время. — Ты не прошел испытания, в тебе же одна алчность и безумие. Это наша любимая забава — смотреть, как подобные тебе думают, что чего-то достойны. А я, знаешь ли, не люблю, когда на мое покушаются, так что оцени, как я долго терпел эти поползновения. А теперь, я тебя развлеку. Ты несколько раз расстраивал наши планы, а это непростительно. Эурон смотрел на жуткий оскал на искаженном от злости лице и, наверное, впервые за долгое время чувствовал страх. «Они играли со мной с самого начала», — вдруг подумалось ему. Почему же он не замечал, и почему именно сейчас к нему пришло осознание того, в какие неприятности он попал? Мужчина сжал зубы и попытался сесть. С трудом он сделал это, чтобы в следующий момент захлебнуться в собственных криках. Затуманенным взглядом он видел свое заколдованное сердце, которое вырвали у него из груди. Они были одни, блондинка исчезла почти сразу, но ее взгляд напомнил ему его собственный. И он не предвещал ничего хорошего. Темный вдруг аккуратно отложил сердце в сторону и поднял меч, возникший у него в руках. Это, пожалуй, был жест доверия, который трудно переоценить, доступ к кинжалу и мечу. — Это особенный меч, у него есть занимательная особенность. Раны, нанесенные этим клинком, не заживают, их невозможно вылечить. Так как ты предпочтешь умереть — сразу или помучаться? — с нескрываемым интересом спросил Голд. Он бы предпочел второй вариант, и не скрывал этого. — Ты подумай пока, — и испарился, скрывшись, правда, материализовался недалеко. Грейджой с трудом, но преодолел расстояние к своему сердцу, которое осталось лежать рядом с ним. Взяв его в руки, он почувствовал себя гораздо лучше. Даже смог встать и побрел куда-то, опираясь на стену пещеры, но сделал только несколько шагов, когда спину пронзила резкая боль, а из груди показался кончик меча. Того самого, что он видел сегодня. Румпель выдернул клинок из тела мертвого пирата и взмахнул им, чтобы очистить лезвие. Все это время он представлял, что на его месте был Крюк, несмотря на то, что они вроде как отказались от мести. Но и этот человек вызвал у него только презрение. Жаль, что расправа была слишком быстрой, ему ведь надо спешить. Но, пожалуй, хватит о Грейджое, у него еще есть дела. Надо вернуть меч Эмме и посмотреть, что эта ненормальная натворила в Гавани. А ведь он предупреждал, и не раз, но, видимо, тщетно. Главное, чтобы столько лет их упорной работы не были напрасными. Забрав несколько волосков у близнецов Ланнистеров, он с сожалением отметил, что никто из них не пошел в отца. Вот с Тайвином всегда было приятно работать. Одно загляденье, какие сделки он проворачивал. А близнецы, к великому сожалению, ничего такого не унаследовали, хотя младший, карлик, вполне себе ничего. С королевой он ни разу не заключал контрактов. Щелкнув пальцами, Голд переместился в город, где творилось что-то невообразимое. Несмотря на то, что Румпельштильцхен был Темным магом уже очень давно, такие бессмысленные разрушения его вовсе не радовали. Это в планы не входило, но, по правде говоря, когда все шло по задуманному? А когда все получалось, как им хотелось? Послышались взмахи могучих крыльев, и впереди показался огонь. Румпель исчез за миг до того, как пламя начало сжигать все вокруг, и переместился в другое место, так как на него едва не рухнула одна из здешних построек. Пришлось выставить щит, чтобы не попасть под обвал. Он поначалу и не обратил внимание, что не один. Маг с раздражением посмотрел в небо. Когда же эта безумная остановится? Зачем такие, на его взгляд, бессмысленные жертвы? Она вообще, чем управлять собирается? Если не остановится, то дальше у Дейнерис только один путь — бесконечной войны, потому что армию надо содержать и кормить, а как это возможно сделать на пепелище? А еще эти дотракийцы — неуправляемые дикари, которые создают большую проблему. Дейнерис все больше сливает свой разум с драконьим, живет его инстинктами и порывами. И что прикажете делать, Темным ведь нужен этот дракон. Сверху опять раздался рев, и на строение неподалеку приземлился ящер. Взяв кинжал в руку, Румпельштильцхен парализовал его, и, вновь телепортируясь, на этот раз уже к Дейнерис, почувствовал рядом присутствие Свон. Вместе они привели в чувство Драконью королеву, вливая в нее специальное зелье, которое было приготовлено на такой вот случай. Хотя это временная мера. Девушке самой надо будет искать баланс между собой и драконом. Темный удерживал дракона, а колдунья добралась до Дейнерис. Наконец-то хотя бы они успокоились, но остались еще северяне, которые со всей яростью и жестокостью мстили Королевской Гавани за беды и предательства. Кроме того, были дотракийцы, которые занялись своими обычными делами — грабежами и убийствами. В городе царил хаос. Вот чего Темные не учли, так это того, что возле них соберутся люди, и вскоре родится новый миф о паре магов с Севера. Волшебники должны были оставаться в столице, но так вышло, что они защитили невольно еще и жителей Красной Гавани. До этого многие видели, как Эмма не давала погибнуть Арье, которая тогда им была нужна.

***

Арья Старк всегда помнила слова колдуньи насчет меча и очень берегла его. Она не знала, была ли в нем какая-то магия, или просто напоминание, что это подарок дорогого ей человека, напоминание о том, кто она есть на самом деле. Ведь без него она бы наверняка была бы безликой девочкой, и только клинок, как частица прошлого не давал свершиться этому. Арья и представить не могла, что встретит кого-то из своей семьи, а уж тем более Джона. Какое счастье это было, пусть у нее и были разногласия с сестрой и расстройство по поводу Брана. Хотя она его в чем-то понимала — проводя подолгу время в шкурах животных, чувствуешь себя спокойнее. Ее не терзали боль и тени прошлого, которые преследовали здесь. Ей все труднее было называть Винтерфелл своим домом. Старк становилось все холоднее, словно стены вытягивали из нее жизнь. Только в Богороще было хорошо; мечущаяся душа вновь обретала подобие покоя. Часто девушку можно было увидеть в компании Брана, сидящего у чардрева. — Ты тоже заключила с ними сделку? — однажды спросил древовидец, держа Иглу в руках. — Да, — не стала отпираться Арья и внимательно посмотрела на брата. Он только с ней и разговаривал, если не прибывал где-то в своих видениях. — И ты тоже? — Ты права, — без всяких эмоций ответил он. — Этот клинок… береги его. Плата за их услуги всегда высока, будь осторожнее, сестра. — Я знаю, платила не раз. Ты тоже, брат? Могу я так тебя назвать?.. — «…пусть даже ты им не являешься», — это то, что не прозвучало, но повисло в воздухе. Всё-таки способности Варга были у нее развиты слишком хорошо, и, похоже, не только они. — Конечно, разве я могу отказать столь очаровательной даме? — усмехнулся юноша, сменив речь. — Тогда заключим сделку. Ты говоришь, как погиб Бран, а я молчу об этом. — Однако, ты переобщалась с Темными. Но в чем твоя выгода? — Мне нужна будет помощь, чтобы расплатиться. Так как? — Тогда ты не спрашивай моего имени. Но отвечу сразу, душа Брана не исчезала окончательно, — вздохнул неСтарк и начал рассказывать без подробностей, что произошло. Почему-то он решил довериться этой девочке, решив использовать ее в своих целях, ведь она одна из ключевых фигур этой части плана. И черт бы побрал ее некстати возникшую проницательность. Он отдает ей кинжал из валирийской стали — оружие, которое переломит ход войны. Кажется, что их отношения не изменились, но она стала чаще проводить время в библиотеке, очень старой и очень большой, где есть много информации. Именно здесь северянка, наконец-то находит то, что искала, то, что поможет в ее мести. Разве это не смысл ее жизни? Она, конечно, может видеть волчьи сны, но ее видения слишком фрагментарны, чтобы однозначно трактовать их и строить планы. Поэтому если она останется жива, то заключит еще одну сделку…

***

Она крадется и натыкается на Темную в одном из тупиков. Старк прекрасно знает, кого надо убить, только, как это сделать? Подобраться к Королю Ночи непросто, особенно если за тобой гонятся воскрешенные мертвецы, явно не собирающиеся отставать. На губах колдуньи играет слабая улыбка, и она знает, что девочка уже все поняла. Наконец-то эта часть их трудов будет окончена после стольких лет. Один взмах руки, и перед ними возникает щит, который не позволяет этой падали пройти дальше. Это дает возможность северянке отдышаться и пару минут отдохнуть. Она сползла по стене, собираясь с силами, и посмотрела на колдунью. Та кивнула и вновь взмахнула рукой, перемещая в Богорощу, где находился Король ночи. Уже с трудом осознавая, Арья ударила иного, зачем-то глядя ему в глаза, невозможно синие, холодные, промораживающие до глубины души. Казалось, мир замер в этой морозной атмосфере, а в синеве промелькнули какие-то отголоски эмоций. Она услышала шелест ветра и скрежет ледяных глыб, но не распознала, что ей было прошептано. Девушка лишь догадывалась, что это язык ходоков, не более. Возможно, ей просто чудится, ведь холодные пальцы сжимают горло, не оставляя никаких следов, что казалось довольно необычным и странным. И все меньше воздуха в легких, цветные пятна перед глазами. Вдруг налетает ветер, и Король Ночи разлетается на миллиарды осколков, которые больно впиваются в кожу, раня саму душу. За волшебство всегда нужно платить, так что же с нее взыщут за это чудо? Несколько мгновений, и она остается наедине с Браном. Нельзя понять, что же именно он чувствует, его лицо с безразличием наблюдает за ней, а на губах играет легкая улыбка. Остатки огней отбрасывают тени на лицах, делая их другими, придавая нечеловеческие черты. В глазах одного пляшут красные искры пламени, а у нее холодные блики неистаявших льдов. Начинает идти снег, но это уже не тот неистовый ураган, а легкий, маленький порошок в виде кружащихся в воздухе снежинок. Ветер слабо колышет ветви, а его дыхание словно материнские объятья. В снегу тускло поблескивает позабытый кинжал. Его лезвие покрыто морозными узорами. Лишь двое живых смотрят друг другу в глаза… — Это ещё не конец… — Никогда не конец…