Темные навсегда

Прошло еще некоторое время после того выступления, когда Дейнерис пообещала освобождение всему Вестеросу. Джон со скорбью наблюдал за тем, что происходит в столице. Хорошо еще, что не все сгорело, но некоторые районы пострадали довольно серьёзно. Серый Червь продолжал казни, уже даже не солдат, а простых жителей. Доходило даже до стычек с союзниками, то есть с северянами и одичалыми, коих приняли менее прохладно на фоне Безупречных и дотракийцев. Хотя некоторые из вольного народа и орды неплохо сошлись. Джон пытался донести до королевы, что это безумие — сжигать все, пытаясь найти в ее глазах ту Дени, которую он знал прежде, но теперь почти не мог отыскать. Ему не хотелось больше войны, либо необходимы были еще союзники, ибо его земли больше не потянут участия в разорительных сражениях. Северное королевство лежало в руинах, как и почти весь Вестерос. Но карлик, как десница королевы, объявил о свадьбе между Джоном и Дейнерис, из-за чего Сноу был готов убить его. Бывшему дозорному надо было возвращаться домой — вот чего он действительно хотел. Но оставить тысячи жителей города на растерзание чужакам он не мог. Что ему делать, как поступить с тем безумием, которое медленно снедало Драконью королеву изнутри? Сноу все пытался отловить Арью, которая где-то пропадала, являясь только к вечеру. На одном из советов Дейнерис потребовала клятву от сестры, и та ее принесла с совершенно каменным лицом, под тяжелыми взглядами присутствующих. И это, казалось, было такое облегчение, но надолго ли? Только до тех пор, пока Таргариен вдруг не объявила, что раз Сноу скоро станет королем и не сможет править Винтерфеллом, то надо бы рассмотреть, кому отойдет Север. —... Бран, если я помню, отрекся от титула в пользу Джона, леди Санса замужняя дама. Она ведь ваша жена, Тирион. Септон говорил, что второй ее брак был недействительным к тому же, к счастью, тот садист уже мертв. Но если она против, то, возможно, ей стоит стать молчаливой сестрой? — спросила Таргариен, упиваясь моментом. За все то, что сделала Санса, за ее неуважение, пожалуй, стоило бы без раздумий отправить в этот орден. Кхалиси специально упомянула о таком ненавистном когда-то для северянки браке. Чем не отличное наказание, для этой непокорной девицы возомнившей себя невесть кем. — Из всех Старков остаетесь только вы, леди Арья. Вы преклонили колено, несмотря на ваши чувства, да и народ Севера вас любит. Поэтому вы согласны стать наследницей своего сводного брата? — Да, Ваша милость, — ошеломленно ответила девушка, совершенно не ожидавшая такого поворота. Спорить с королевой на совете, да еще и в присутствии ее доверенных лиц, просто необдуманно. — Тогда подайте прошение об узаконивании бастарда вашего отца. Мужем королевы не может быть Сноу. Эти слова больно ранят кузенов, ведь они же знают, как было на самом деле. Но, похоже, Дейнерис не остановится, пока не уберет все препятствия со своего пути к власти. К тому же, она оскорбила по сути единственных союзников, ибо именно за ними пошли рыцари Арренов и должны следовать люди Талли, учитывая их родство. Они оказали поддержку королеве благодаря влиянию Хранителей севера, но так и не присягали Дейнерис. А ей крайне нужны эти лорды, учитывая, что большая часть королевства все еще непонятно в каком состоянии и вряд ли признает просто так ее притязания на трон. Да и выбор Хранителя севера казался странным. Ну, какая из волчицы правительница, ее никто и никогда этому не учил. Почему не Бран, законный сын? Ведь официально он так и не отрекся, просто уступил Джону место лорда, по праву старшинства. Или Санса, которая хоть как-то в этом разбирается, имеет опыт. Арья помотала головой и выпила зелье, одно из многих, которые ей приходилось принимать, чтобы поправить здоровье после отравления угарным газом и множества других повреждений, которые она получила при атаке на столицу. Хорошо еще, что предыдущее ранение живота вылечил колдун. Кстати об этом, именно их настойки она пила. Нового мейстера пока не было, хотя стоит поискать.

***

Сноу опасался, того что будет дальше. Они останутся в столице или дальше продолжат завоевания? Хотя сейчас, пока ждут ответов и присяги других домов, они залечивают раны и восстановляют силы, пополняют запасы. Только надо было что-то решать, пока не началось брожение в войсках, дезертирство и прочие прелести военного времени. Сегодня бывший дозорный отправил солдат на разборы завалов и наконец-то прибывшего мейстера направил осмотреть его сестру на предмет оказания лечения. Все еще продолжались бесконечные казни и все кровожаднее становились планы по завоеванию оставшихся земель, как-то не сильно спешащих присягнуть королеве. Грозил начаться голод, но это как-то не сильно заботило ее, она уже была далеко отсюда. Как и религиозные проблемы, хотя стоит отметить, что святого воинства больше не существовало. Пожалуй, никогда еще так не были едины северяне и дотракийцы, когда эти фанатики пришли покарать еретиков и сжечь Богорощу. Все случившееся постепенно отдаляло Джона от его возлюбленной. Красное безумие — вот что он видел в глазах Дейнерис, и это все довлело над ним. А когда она приказала явиться Сансе в столицу по непонятной ему причине, то в душе неприятно шевельнулось. Сноу направился в комнату, где содержали Вариса. — ... И это та королева, которая будет заботиться о народе? — зло спросил Джон. Ему не нравился этот человек. Как же верно его прозвище. — Все люди ошибаются. Она ведь не была такой, — Варис отвернулся, он не хотел говорить на эту тему. Мужчина все пытался убедить Джона, что он лучший король. Но тот лишь мрачно молчал и качал головой. — Вы - Дракон, ваше место здесь. — Нет! Ваша, так называемая, ошибка, стояла слишком многих жизней. — Вскричал Джон, вскочив с места. — У меня установилась связь с Рейгалем, но он погиб, и теперь во мне нет огня, и никогда не будет. Я северянин, и мое место там, рядом с Призраком среди снегов. — Но Винтерфелл уже не ваш, а Арьи Старк, — вкрадчиво произнес Паук. — А сколько было спасено на Севере? — Пташки поют даже здесь? — Джон почему-то даже не удивился такой ситуации. — Не понимаю, о чем вы, милорд, — уклончиво ответил заключенный. — Вы лучше спросите тех, с кем заключили сделку, что они скажут насчет королевы. — Ваша неприязнь к ним так велика, но вы забываете, что обязаны им жизнью. Ведь если бы не они, то вы, лорд, сгорели бы в огне, — резко ответил Сноу. Его разозлили речи и козни этого человека. — Ваша привязанность застлала вам глаза, и вы не видите очевидного, — совершенно спокойно заметил Варис. — Как и вам, ваша ненависть к магии... — Возможно. Но вы не видите, что вас использовали, сделали королем, потом низложили, заставили приклонить колено, и все это для того, чтобы ... — паук сделал многозначительную паузу, чтобы собеседник сам додумал продолжение. Но тихий смех удивил его. — Вы не считаете корону товаром, который можно обменять по хорошей цене, например, за войска и драконов? Как вы считаете, каков был наш план? — лорд встал и уже направился к двери. — До свидания, лорд Варис. Надеюсь, что мы еще свидимся... — попрощался бывший Лорд-командующий, оставив задумчивого мастера над шептунами одного. Как оказалось, он много чего не знал и, видимо, упустил нечто важное. Потеря дракона выжгла дыру в душе, хотя казалось бы, сколько Сноу знал его? Всего несколько полетов, а как мужчина успел привязаться к ящеру и не хотел отпускать его с Дейнерис. Джон почувствовал, как оборвалась установленная связь, и едва не рухнул, где стоял, ошеломленно глядя по сторонам и не понимая, что происходит. Только Призрак, который оказался рядом, смог привести его в чувства. Сноу почти всю ночь, как остался один, просидел с ним в обнимку, так они вместе и уснули. Первое время Хранитель севера почти никуда его не отпускал, держа при себе, разве что на охоту, и то, очень волновался, что лютоволк может не вернуться. Страх потери был такой сильный, что лорд с трудом его контролировал. Это ведь была особая связь. Словно часть души. Постепенно это чувство притупилось, но все равно. Призрак сам не хотел оставлять хозяина. А еще при помощи своего мохнатого друга Джон много интересного знал, смотря его глазами, как тогда, в дозоре. И так же увидел, что Дейнерис отказалась платить. Внутри и так кипело столько противоречий, а тут еще и это. И Джон думал попробовать отговорить королеву от опрометчивого шага, особенно в свете того, что Дейнерис потребовала клятвы верности от Сэма, а взамен его назначат лордом Простора, а иначе того постигнет судьба его отца и брата. Почему решения Таргариен все больше кажутся мужчине странными, а минуты ее просветления случаются все реже. Как бы он не относился к Серому Червю, но все же воин не заслужил такой судьбы.

***

Уже позже, когда Тирион пытался уговорить Джона действовать, пока не стало слишком поздно, в комнате, не иначе, как по волшебству, послышался девичий смех. Когда они обернулись, то увидели Арью. А глаза Ланнистера заблестели. — Полагаю, перед нами решение всех проблем? — спросил карлик. — Я почти заплатила по счетам. Часть долга магам. Теперь, чтобы обрести свободу от Черно-Белого дома, надо убить Дейнерис Таргариен. Передать наилучшие пожелания от Ланнистеров и от... Старков, конечно же. За нашего деда и дядю, — улыбка девушки стала зловещей. — Причем тут Ланнистеры? — полюбопытствовал Тирион. Подобные речи удивили его. — Ваша сестрица, Серсея, сделала заказ Безликим — в случае своей смерти убить Драконью Королеву. Как раз перед самой атакой. — А как вы это намерены сделать? — Призраки иногда мстят за свою смерть, — прозвучал загадочный ответ. — Арья, не надо. Прошу тебя, я сделаю все сам, — попросил Джон, с сожалением глядя на сестру. Никогда он не видел в ней столько жестокосердия. Как его маленькая и бойкая сестренка стала наемным убийцей? — Нет, надо. Ради семьи, ради Севера и всех людей, которые еще живы. Кто-то должен остановить это безумие. К тому же, зима только началась. Что будет со всеми, если начнется еще одна война? И разве ты хочешь отнять у меня, возможно, единственный шанс стать свободной от Безликих? — спросила волчица, внимательно всматриваясь в глаза кузена. Ему нечего было ответить. Он слышал о безликих и его бросало в дрожь от того, с кем связалась девушка. — Да и потом, тебя заподозрят первым. Кто тогда позаботится о Севере, если что-то произойдет с нами?

***

Дейнерис смотрела на трон, о котором так долго мечтала и о котором столько слышала. Чувство торжества и восторга просто залило уголки почти черного сердца. Наконец-то ее путь окончен и начинается новый, теперь уже в качестве настоящей королевы. Неожиданно тишину до этого царившую в зале, разбили тихие шаги и шелест одежд. Блондинка обернулась и, едва не вскрикнув, отшатнулась. Сердце ускорило свой бег, усилено стуча в груди. А по телу пробежал холодок. Перед ней во всей красе стояла Серсея Ланнистер. И она не похожа на ту, что уже довелось видеть. Постаревшую и измотанную последними событиями. Эта Серсея была в расцвете юности и в богатых летних одеждах. Волосы жидким золотом рассыпались по плечам, а на губах играла понимающая ухмылка. — Тебе он тоже по нраву? — спрашивает златокудрая женщина и обходит остолбенелую девушку, неспешным шагом направляясь к Железному Трону. — Говорят, что здесь тысячи мечей, но Бейлиш насчитал не более сотни, — говорит она, медленно проводя пальцами по одному из лезвий. Ее голос не надменный, а сама она величественна, словно воплощение своего дома. — Как ты тут оказалась? — прошипела Дени. Ее злит эта женщина, как она посмела явиться, чего хочет добиться. — Как выжила? — Что вы, Ваше Величество, я лишь призрак прошлого, не более того. Разве вы не видели тела? Королева пепла и смерти, жаль все же, что Дикий огонь, заложенный еще вашим почтенным батюшкой, был не полностью израсходован. Как считаете, сколько еще запасов этой зеленой жижиесть под городом? — Ты смеешь мне угрожать? — спрашивает Кхалиси. Ей вообще это все не нравится, почему она не позовет стражу? Или она боится, что ее сочтут сумасшедшей? Можно подумать, она не знает, какие слухи ходят о ней. — Нет, что ты, дорогая, я пришла посмотреть на преемницу, достойную продолжательницу, как моих свершений, так и твоей родни, — величественно вскинув голову, проговорила бывшая королева. — Но отчего же ты стоишь и не садишься на трон? Скажи, а тебя не смущают слухи, которые разносят о тебе церковники? Я столько потратила времени и сил, чтобы их приструнить, а стоило умереть, и вот они опять за свое. Как они смеют поносить свою королеву? Хотя, может, ты захочешь прогуляться, как я когда-то, давай. Если, конечно, дойдешь живой, город ненавидит тебя больше, чем меня. Скажи Дейнерис Бурерожденная, тебе не снится человек с головой лютоволка на объеденной лошади. Ну что же поздравляю, дорогая, он приходит только к врагам Старков и всегда добавится своего. Дейнерис слушала долго, даже что-то отвечала, и с трудом могла припомнить, куда делась Серсея, не заметив, какая была у той улыбка. Дейнерис так и не ушла из тронного зала до самого рассвета, а когда солнце встало, там собрались самые верные ей люди, чтобы обговорить дальнейшие действия. Их было несколько, только самые близкие и доверенные. Ни Джон, ни Тирион в этот круг больше не входили. Ее насторожили слова, о призраке, который преследует королеву. Неужели и Джон предал свою Дени, и это сбывается предсказание о том, что ее предадут из-за любви. В их присутствии блондинка взошла по ступенькам и села на трон своих предков, лишь неосторожно поцарапавшись о какой-то выступ, даже не замечая этого. Впрочем, это уже было не важно. Во время какой-то из фраз девушка прикрыла глаза — ее клонило в сон после того, как она почти всю ночь не спала, — и уже не слышала, как ее окликают, желая узнать мнение по какому-то вопросу. Королева проваливается в мутное марево, где ориентиром ей служит только детский смех, на который она идет. Мгла расползается медленно, открывая бесконечную степь, слышится тихое шуршание трав и ласково греет утреннее солнце, ветер доносит запах моря и еще чего-то, а впереди стоит шатер, из которого сначала выбежал маленький мальчик, бросившийся к ней с криками "мама!", а следом появился Дрого, который медленно идёт в ее сторону. Единственное, что было в голове, это то, что она дома, она в кругу семьи. Девушка раскрыла объятья, и в лучах что-то блеснуло... Советники Дейнерис с тревогой посмотрели на нее, когда та перестала отзываться. Они бросились к королеве и увидели, что Бурерожденная не дышит, а ее сердце не бьется. Как такое вообще могло произойти, оставалось загадкой — вот только что она говорила с ними, а тут вдруг умерла. Железный Трон забрал еще одну жизнь. Они замерли в растерянности, не понимая, что делать. Как все не вовремя, ведь у королевы не было наследника. Кто мог причинить вред Таргариен, у нее было слишком много врагов. От господ с залива Работорговцев и до многих в Семи королевствах. Миссандея обняла тело и громко разрыдалась. И сама не понимала почему: от потери или от облегчения. Наконец-то ее служба чужестранке окончена, и она сможет сама выбирать свою судьбу. Они всегда выполняют свой договор. Мулатка так и не смогла проникнуться к Дейнерис какими-либо теплыми чувствами, но верна была ей до конца, если бы не смерть Серого Червя от ее руки. И то, что она едва не умерла из-за ее ошибок. Ей вспомнился разговор, который она недавно невольно подслушала.

***

Наступил вечер, тишина окутала помещения дома, где остановилась Дейнерис. Девушка вошла в свои покои и заметила незваных гостей, которые расположились в ее комнате как у себя дома. А главное, не проявляли никакого почтения к ее положению. Они выглядели почти как всегда, и все же что-то было не так. Что-то такое исходило от пары магов, которые решили наведаться на ночь глядя. Странное и неуловимое, словно тончайшая вуаль окутала их своею таинственностью. — Королева Дейнерис, приветствую. Теперь ты заняла трон своих предков, как и мечтала, королевства прислали подтверждение своей верности и заверения, что прибудут в урочный час для принесение клятв. Ланнистеры и Баратеоны почти все мертвы, и ни одному из них не было дано судьбою легкой смерти. Кажется, и Старки заплатили достаточно. Как считаешь, дорогуша? — Верно, но королевство в разорении, много непокорных, которые готовы восстать. У меня еще достаточно врагов, — хмуро заметила Дейнерис, которой очень не нравилось то, куда ведет этот разговор. — Об этом речи не шло, — заметила Эмма, усаживаясь на один из стульев. Как всегда, когда заходил разговор об оплате, должники проявляли недовольство. Это раздражало женщину. — К тому же, мы много в чем тебе помогли помимо того, о чем изначально оговаривалось. — К чему эти разговоры? — осторожно осведомилась девушка. Она так устала и все, чего ей хотелось, так это отдохнуть. А не выслушивать магов. — Время платить по счетам. Конечно, можно отсрочить, но, пожалуй, стоит конкретизировать, что ты нам задолжала. Так вот, душа моя, ты задолжала нам своего ребенка. А так как детей у тебя быть не может, придется отдать нам того, кого ты зовешь им. И поверь, задолжала ты нам поистине по-королевски, — ответил Темный. Пожалуй, Дейнерис стала для него большим разочарованием, в какой-то мере, и если раньше ее действия могли вызвать толику уважения, то теперь ничего такого мужчина не ощущал и хотел поскорее закончить эту сделку. — Что?! — пораженно воскликнула девушка, чувствуя, как подкашиваются ноги. Для нее это стало такой неожиданностью, что сердце на мгновение замерло от таких новостей. — Говорю, дракон наш, так что береги его, — усмехнулся Румпельштильцхен, сколько раз он сталкивался с подобным. — Раз у тебя есть еще враги. — Нет. Как я могу отдать собственное дитя? Своего дракона? — ответила Таргариен, яростно сжимая спинку стула, за которую держалась, чтобы не упасть. Как они посмели требовать Дрогона. — Ну вот, снова, каждый раз одно и тоже, — Темный вскинул руку, театрально прикрывая лицо рукой. — Мы заключили сделку, ты сама подписала, — заметила Эмма, решив принять участие в разговоре, показывая свиток. Ей, почему то стало грустно, потому что она уже видела исход этого решения. — Если я отдам дракона и заключу новую сделку, что вы попросите? — сдерживая себя, спросила Бурерожденная. — Ты считаешь, что дракона достаточно? Но не суть. Если хочешь новую сделку, отдай нам Драконий Камень. Нам он приглянулся, а жить на севере уже ой как надоело. Хочется чего-то поюжнее. Что скажешь? — голос Румпельштильцхена был веселый, то и дело прерываемый смешками. Пожалуй, несмотря ни на что, это будет интересно. Дейнерис молчала и внимательно смотрела на собеседников, словно видела впервые. Смогла бы она стать той, кем стала? Кто знает. Несомненно, они много ей дали и помогли, теперь требуют уплату за свои услуги. Но она слишком непомерна для нее, кто же знал, что они потребуют дракона, с которым она так тесно связана. Таргариен, как и Эурон Грейджой, искала информацию про магов, и нашла кое-что интересное, на ее взгляд, то, что могло помочь в дальнейшем. — Дейнерис, мы не торопим тебя ни с решением, ни с выполнением твоей части сделки. Но подумай сама, придет время, когда придется решать вопрос с драконом. На цепь ты его не посадишь, а держать в городе ящера нельзя. Ты уже видела последствия в Миэрине. Учти это, — мягко говорит Свон, пытаясь увещевать собеседницу. Им действительно пока некуда спешить, королеве следует все обдумать. Но с содроганием видит меч, тот самый меч. Значит, Румпель решил устроить испытание, вечно он что-нибудь придумывает. Не то, что бы они не создавали такие вот ситуации. Это было печально, потому что хотелось надеяться, что их должница нормально расплатится по счетам. И пройдет испытание уготованное ей. Клинок лишь инструмент, и что будет дальше трудно предугадать. Они никогда не давали меч или кинжал прямо в руки. Но были места, куда прятались клинки, чтобы их кто-то мог найти. Обычно, кинжал был сокрыт так, что его не найдешь, по понятным причинам. А меч был всегда при ней. И она могла призвать, если понадобится. И получить его без помощи Темного было невозможно и в их мире, а в этом и подавно. Так что, пожалуй, именно он подходил лучше всего. Но в то же время, если они оказывались в чьих-то руках, то маги старались быть как можно более осторожными, так как это несло опасность. Пожалуй, колдунья помнит, как клинок впервые оказался в чужих руках, и не Реджины, словно кто-то прикоснулся к самому сокровенному, и пришел беспричинный страх, который на мгновение парализовал ее, а на смену ему пришли гнев и ярость, как кто-то вообще посмел взять меч! И теперь она понимала Голда еще лучше. Когда тот так прятал кинжал. Таргариен смотрела на старинный клинок, лезвие которого было серебристого цвета с черным узором, а на одной из сторон вилась замысловатыми буквами вязь каких-то слов. Легенда гласила, что это имя владельца меча. Но никто не мог утверждать наверняка, так как никто не знал этого языка. Так интересно, откуда вообще взялись сведения о том, что это имя, а не что-то другое. При помощи этого оружия можно управлять магом, но что делать с другим? Но и одна колдунья тоже хорошо. Сжимая рукоять пальцами, Дейнерис чувствовала такой прилив сил, такую свободу от ограничений, это пьянило не хуже вина. Легкость, которой давно уже не было, даже, как показалось, мысли стали яснее, а усталость прошла. Бремя проблем отступило. Мелькнула мысль, что, может, стоит прислушаться к колдунье, она ведь права в чем-то. Не сажать же вновь на цепь дракона, где-то ему надо было бы обустроить жилище, только не в городе. И не пускать в ход меч, ведь это может их разозлить. Даже одного подчинить — всегда останется другой, который наверняка не отступит и не будет отсижаваться в стороне. И это еще не все, что они затребуют. В девушке как никогда был сейчас силен дух противоречия, шла внутренняя борьба с тем, как поступить. Стоит ли спешить и обрубать все концы вот так сразу? С другой стороны, имея власть над ними, можно не сомневаться, что враги ее будут повержены, а страна будет процветать. Никто не посмеет даже перечить ей, а те, кто осмелятся, не будут знать никакой пощады. Пред взором предстало пламя, охватившее столицу, крики тех, кто подчинялся Серсее. Эта тварь умерла еще легкой смертью. С каким удовольствием Таргариен бы посмотрела, как она мучается, как платит за все свои грехи. Как же хотелось призвать к ответу предателя Джейме, который помчался к своей сестрице. Хотя Тирион и утверждал, что он сделал это для того, чтобы остановить свою сестру, ей с трудом верилось. Но так и быть, теперь его брат будет известен, как рыцарь Джейме Ланнистер Цареубийца, губитель узурпаторши Серсеи. Почему-то вспомнился Сандор Клиган, и на душе потеплело. Пусть он и мертв, но она рада, что он отомстил и за себя, и, пусть и невольно, за ее семью своему брату, которого превратили в чудовище. Битва при Винтерфелле создала причудливые союзы, объединяя врагов. Но, к сожалению, все оказалось подобно вьюге — были сложены вместе небывалые узоры, затем все смело и разложено по-новой, создавая еще более немыслимую картину. Тишина. В комнате такая непередаваемая тишина, словно той ночью, и в такие моменты ей холодно, и она не может согреться. Даже несмотря на то, что прошло уже какое-то время, ледяное дыхание Севера не отпускает ее. И лишь неистовый драконий огонь не дает окоченеть. Смотря в зеркало, Дейнерис очень боится увидеть, что ее глаза пронзительно голубые. Кто сказал, что ходоки отпускают своих жертв так просто? Наверное, это просто потрясение, которое ей довелось пережить. Но отчего-то ей так холодно рядом со Сноу, ведь даже его фамилия означает снег. Блондинке казалось, что после общения с драконом в нем зажегся огонь Таргариенов, но после того как Эурон убил ящера, от Хранителя Севера тянуло стужей. Теперь он почти везде появлялся в компании Призрака, который перегрызал глотки Ланнистеров так же яростно, как и вихтов. — Подумай хорошенько, у тебя еще есть время, — раздалось сзади, и в следующий миг в комнате никого не осталось кроме королевы.