Ungerechtigkeit

PoV Эдди

      После смены я пришёл домой. Крис ещё не вернулся от абуэлы, к которой я отвёз его утром, поэтому в доме было особенно одиноко и пустынно. Обычно, в такие моменты, я набирал номер Бака, предлагая выпить вместе пива, поиграть в приставку или просто провести время вместе, но сейчас, только сейчас я полностью осознал, насколько давно этого не происходило. Ведь после цунами почти всё своё время я проводил на боях — они давали нужную эмоциональную разрядку, а затем начали приносить деньги.       Криса я обычно оставлял на Бака, таким образом убивая двух зайцев одним выстрелом.       О, Господи, да я вёл себя как полный мудак! Откупался от сына и лучшего друга, предоставляя их друг другу — ещё и думал, что помогаю Баку, а ему ведь было наверняка так же непросто, как и Крису. И это отстранение... Почему Бобби так тянет?       Без Эвана в части скучновато и будто чего-то не достаёт, какой-то детальки в механизме, которая поддерживала боевой дух команды и лично моё настроение. На последней мысли я почувствовал, насколько вымотан морально событиями месяца и этого дня в частности.

Конец PoV Эдди

      Нехватку напарника Эдди ощутил на первом же вызове, когда ему в пару с Бобби отправилась Хен. Нет, она не была плохим спасателем, совсем наоборот, но она не была Баком. В Эване было что-то особенное, помимо физической силы, в которой он превосходил всех в команде — бывшей команде — он отличался ещё и поразительным личным пониманием самого Эдди: они не нуждались в словах, чтобы действовать слажено, с Хен, да и всеми остальными «заменами Баку», даже с Леной, было не так как надо, не так, как Эдди привык.       Ему не хватало улыбки и вечной безоговорочной поддержки своего действительно лучшего друга. Не хватало его, временами глуповатых, но искренних высказываний, которые поднимали настроение всей команде. Не хватало его надёжного плеча рядом и крепких объятий после удачного вызова или же, наоборот, утешающих объятий, которые не давали уйти в забытье вины и всегда дарили спокойствие после неудачных смен.       Временами Эдди замечал за собой, что наблюдает за Бакли пристальнее, чем за остальными ребятами. Поначалу он списал это на чувство конкуренции, поселившиеся между ними, но затем заметил в себе особый интерес и даже нежность по отношению к Эвану. Эдди не нарочно подмечал мелкие детали: оттенки улыбок Бака, маленькие морщинки у глаз, которые появляются, когда тот особенно солнечно улыбается, или как рельефно выступают его мускулы, когда он тренируется или же переодевается, как Эван закусывает левую часть нижней губы, когда усиленно думает, а правую, когда пытается выиграть у него в PlayStation или помочь Крису собрать абстрактную фигурку из Lego.       Бак и Крис — какое-то исключительное сочетание, занимающее отдельный уголок в сердце Эдди. Ещё никто так быстро и хорошо не начинал ладить с его сыном, как Эван.       Иногда Эдди казалось, что его напарник справляется с ролью родителя лучше, чем он сам или же Шеннон, ведь Бак ни разу не подвёл его сына.       «А ещё он ни разу не подвёл меня самого, кроме этого глупого иска, конечно же. Но если подумать, я бы чувствовал то же самое. Надо было самому пойти на контакт, а не ждать, когда Бак начнёт изливать мне душу, обычно это моё занятие».

На следующее утро

      Придя в часть как всегда, где-то за полчаса до начала смены, Эдди наблюдал поникшие лица своих друзей.       — Кэп, что-то случилось?       — Да, мне звонили из руководства, Бак уволился из нашей части, и мне не сказали переводится ли он куда-то.       Новость потрясла Эдди. Он не ожидал, что Бак, его Бак, говорил о своём уходе всерьёз. Никто и подумать не мог, что «золотое сердце сто восемнадцатой части» решит их покинуть. А Эван действительно был сердцем команды. Все понимали — это их вина: не уследили, не остановили, не удержали на краю пропасти. Каждый это чувствовал, но никому не хватало смелости заговорить на эту тему.

***

      Так было до тех пор, пока один вызов не изменил всё.       Утро начиналось как обычно: кофе, слегка сонные лица товарищей и сирена, оповестившая о новом вызове.

В машине

      — Капитан Нэш, говорит диспетчер, у нас автомобильная авария на Рокс стрит 170482*, одна из машин уже горит.       — Вас понял, будем через три минуты.       Приехав на место происшествия, они быстро занялись тушением автомобиля и спасением всех пострадавших. В пару с Эдди, вместо Лены, Бобби поставил Хен.       Их задача была извлечь из машины девушку, пока остальная команда помогала другим пострадавшим и не позволяла машине вновь загореться.       Сначала всё шло по плану, Эдди взял «челюсти» и попытался открыть дверь, но изолятор не поддавался, и он замер в ожидании привычной помощи от Бака. Что тот, как всегда, кинется ему помогать и что-нибудь придумает,, но вместо этого он получил лишь Хен, которая так же стояла в ступоре, не понимая, что делать. Это едва не стоило девушке в машине жизни, но Бобби вовремя подоспел с пилой... С которой обычно работал Бак, с горечью вспомнилось Эдди.       — Эдди, почему ты не позвал кого-то из нас с пилой?! Это же элементарно! Сколько раз вы с… с Баком это проделывали! А ты Хен, что это за ступор, это был простейший манёвр!       — Я… я ждал… ждал его, — Эдди отвёл глаза. — Точнее, — продолжил он, прочистив горло,— я ждал помощи хоть от кого-то… Но как и всегда, когда мы работали с Баком, все были заняты своими делами.        — Эдди, пора уже привыкнуть, он ушёл, — вмешалась Боско. — И это было его решением, — в её голосе проскочили укоризненные нотки.        — Да откуда тебе вообще знать про его решение? Ты с ним не знакома, не тебе его судить.       После этого разговора тема с уходом Бака почти не затрагивалась. За обедом команда немного успокоилась, хотя и было видно, что Хен и Эдди до сих пор чувствовали себя не в своей тарелке. Один видел призрака товарища, а вторая понимала, что ни она, ни кто-либо другой не станут тому достойной заменой.       Все понимали, но не имели ни малейшего понятия, как это исправить.

***

      Дни сменялись днями, но над сто восемнадцатой частью тёмным облаком повис уход Бака. Это ощущалось в общении среди команды — в каждом жесте и слове сквозило напряжение и даже некоторая толика недоверия. Казалось, без сердца, их семья трещала по швам. Бобби и Афина пытались исправить настроение команды, собирая всех у себя дома или в столовой станции, но всё равно явственно чувствовалось отсутствие Бака.       Но постепенно всё возвращалось на круги своя, но только не для Эдди. Он скучал по Баку и вымещал свои эмоции на боях. Они стали единственной отдушиной в сложившейся ситуации.       «Где же наш Бак, пап? — Крис задавал один и тот же вопрос снова и снова. — Ведь он всегда был рядом, даже чаще тебя».       Это болью отзывалось в сердце Эдди, напоминая, что Эван был не просто другом, он был членом их семьи.       Видимо, устав постоянно спрашивать об одном и том же и совсем отчаявшись, Крис, начал звать Бака во сне.       «Баки, Баки, приди к нам, папочка. Моему папе совсем без тебя плохо и мне тоже, но ему хуже: ходит грустный, побитый... Вернись пожалуйста, это я виноват. Баки, просто вернись...»       Ровно в тот момент, когда Эдди услышал шёпот своего сына, что-то дрогнуло и надломилось внутри, оголяя то, что он скрывал даже сам от себя — совершенно не дружеские чувства к Баку, которые он тщательно прятал прикрываясь привязанностью сына и дружбой. Бак глубоко проник в его жизнь, как на работе, так и дома. Он даже ассоциировался у Эдди с сыном и домом.       Так, каждый раз на вопрос сына бывший медик мог ответить лишь то, что Бак не может к ним прийти, не вдаваясь в объяснения. Ведь лгать Крису, или, напротив, рассказывать правду о причинах ухода Бака, совершенно не хотелось.        Эдди устало протёр глаза и съехал по стене на пол. На звонки Бак не отвечал никому из части. Мэдди так же не знала, что с её братом, и где он вообще находится. Квартира Эвана сначала была заперта, а потом оказалась нежилой, что отняло последнюю надежду.       Бывшему военному хотелось просто ещё раз посмотреть в голубые глаза своего друга, стиснуть его в объятиях и удостовериться в том, что с ним всё в порядке. О большем он и мечтать не мог. Угрызения совести накинулись на него с новой силой, ведь Эдди сам не раз предъявлял Баку за «яканье», но оказался не лучше него. Он вспомнил вечные отговорки по поводу синяков и ссадин, резкие слова и грубость на любые попытки помочь, холодность и отрешение вместо задушевных бесед, которые могли поддержать его Баки.       Но нет, Эдди предпочёл спихивать на него Криса, ведь они оба могли быстрее всего догадаться обо всём и раскрыть его. Он так ушёл в свои собственные проблемы и всплески ярости, что упустил главное — человечность. Да, ему было сложно в последнее время проявлять эмоции, но ведь это Бак, с ним всегда всё было по-другому. Словно Эван владел целой связкой ключей, что могла открыть бессчётной количество замков в сердце Эдди, поднимая потаённые желания и пробуждая страх. И именно страх вынуждал Эдди срываться. Дело было не в ярости, а в потере контроля. Ведь когда человек чего-то боится — он совершенно не контролирует себя. Сейчас Эдди хотел, чтобы Бак сорвался, потерял контроль и как следует вмазал ему, выместил бы и свои, и его чувства кулаками, как делал сам Эдди.

But it really wouldn't help Но это действительно не поможет Wouldn't fix my issues Не исправит мои проблемы Or change your mind Не изменит твоё мнение Cause I broke your heart Ведь я разбил твоё сердце And you buried mine А ты похоронил моё

      Эдди боялся, действительно боялся пересечь тонкую грань дружбы. Боялся вновь оказаться брошенным, как вышло с Шеннон. В итоге он лишь оттолкнул Бака, прикинувшись ледышкой и не поддержав того хотя бы по-дружески. Он наконец-то осознал, насколько облажался. Вот так, сидя на полу перед спальней сына, Эдди чувствовал, как по щекам давно стекают непрошеные слёзы, а из горла рвётся задушенный хрип. Кажется ему не было настолько совестно, горько и больно после ухода или даже смерти Шеннон.