Тридцать градусов в тени

Кот сдержал обещание найти самых лучших врачей, и память к Рите возвращалась довольно быстро, может быть, благодаря сеансам психотерапевта, может быть еще из-за того, что рядом постоянно были ребята. Как им удавалось с бешеным ритмом службы выкраивать время для посещений, для Багиры оставалось загадкой, но в больнице все время кто-то толпился: то Бизон, успевавший флиртовать с молоденькими медсестричками, то Ума в компании Муры, то Батя, разрывавшийся между руководством и бумажной работой… Но едва Рита смогла более-менее уверенно держаться на ногах и заявила, что хочет вернуться в КТЦ, принялся ругаться на чем свет стоит и пригрозил запереть в палате, а то и вовсе выставить оцепление из приговских ребят, хотя все прекрасно понимали: если Багира захочет сбежать, никакая охрана ее не остановит. В конце концов, сдавшись под напором боевой подруги, Булатов отступил и забрал ее из больницы. О нелюбви самого контр-адмирала к разного рода лечебным учреждениям можно было слагать анекдоты, так что убедить Батю в том, что дома ей будет лучше, Рите не составило большого труда. А вот Пригов остался непреклонным, и, едва завидев шатающуюся от слабости и бледную как полотно Кошкину, твердо пообещал выгнать Булатова, если он еще раз притащит в штаб едва живую Багиру Степановну. Судя по гневным взглядам, которыми сопровождалась угроза, генерал не шутил, и Рита решила не подставлять боевого товарища, с неохотой вернувшись домой. Рита уже знала, что ее «начальник» Алексей Максимович Горин по кличке Леший и его приятель по фамилии Филин задержаны за организацию банды, еще один их подельник Гречихин, он же Грек, во время операции подвернулся Коту под горячую руку и под суд уже пойти не сможет. С остальными деятелями «Черного ворона» сейчас разбирались компетентные органы, а «смерчи» готовы были по первому же приказу задержать вышестоящих командиров, на которых укажут боевики. Обо всем произошедшем на базе Багира старалась не вспоминать, и первое время это у нее получалось: боль от ранения и затуманенность сознания от лекарств не позволяли думать слишком много, но уже в первый визит ребят Рита ощутила невероятное облегчение и смутную досаду одновременно, заметив, что среди посетителей нет Кота. Как после всего произошедшего смотреть ему в глаза, Багира даже не представляла… Успокаивало одно: в командировку он улетел надолго, задержится на месяц, может быть даже на два, задание рисковое, сложное, к тому же новый город, новое окружение, а Васька парень обаятельный, видный, наверняка найдется какая-нибудь хорошая девчонка, которая вскружит ему голову, и каплей забудет о глупостях… Назвать иначе то, что между ними произошло, Рита ну никак не могла. Ну не мог же Васька всерьез ею увлечься! Внушительная разница в возрасте, знакомы столько лет… Всего лишь стресс, всего лишь радость от того, что она жива — ну чем еще можно объяснить то, что случилось? Они всегда были как-то чересчур близки, может быть потому, что Рита никогда не воспринимала Кота как мужчину, так, мальчишка, стажер — такой, каким увидела его той далекой зимой… Наверное, именно эта легкая снисходительность привела их отношения к той самой запредельной теплоте — Булатов даже как-то пошутил, что это в ней проснулся материнский инстинкт. И вот теперь… Она больше не сможет воспринимать его так, как раньше. Господи, как же стыдно! Даже ее тогдашнее состояние, растерянность, недоверие, настороженность, непонимание происходящего вокруг не могли служить оправданием — теперь она четко это осознавала. Но все же не устояла… И самое страшное, в чем ужасно стыдно было признаться даже самой себе, — ей понравилось все, что она испытала. Сейчас Рита даже не могла вспомнить, чувствовала ли себя когда-то так уверенно и спокойно рядом с мужчиной, могла ли хоть одному из них настолько поверить, что, даже не помня ничего об их общем прошлом, доверила ему свою жизнь. Подсознание не обманешь… Рита резко поднялась с разворошенной, горячей постели, набросила халат, прошла на кухню и включила чайник. В верхнем ящике кухонного шкафчика, она это помнила на удивление ясно, хранились припрятанные с давних пор сигареты — и действительно, нераспечатанная пачка нашлась в самой глубине шкафа. Распахнув настежь окно, Багира жадно затянулась, вглядываясь в душную ночную тьму. Ужасно ныла незалеченная рана, но это казалось сущей ерундой по сравнению с тем, что творилось в душе. Наверное, она уже никогда не осмелится взглянуть ему в глаза как прежде. Никогда…