Тридцать градусов в тени

Он слышал, как ночью, закрывшись на кухне, Рита тихонько плакала, но не посмел подойти, потревожить. Ей нужно было время. Ей нужно было побыть одной, успокоиться, выплакаться — это лучше, чем каменное молчание, чем боль, занозой засевшая внутри. Со слезами уходит горе; пусть и не сразу, но ей станет легче. Поэтому, как бы сильно ни хотелось обнять, утешить, что-то сказать, Кот не решился ее беспокоить — хотя внутри все разрывалось от боли. И еще — от острого чувства несправедливости. Почему, ну почему она вынуждена столько терять; почему снова и снова должна переживать удар за ударом?.. Такая сильная, твердая, не признающая жалости — сколько всего она пережила, не открываясь ни перед кем… Утром, глядя, как Рита убирает посуду после завтрака, Кот потянул ее за руку, кивнув на место рядом с собой:       — Присядь… Багира вскинула на него тревожный взгляд.       — Что-то случилось? Кот, не выпуская ее руки, качнул головой.       — Нет. Рит, я с тобой поговорить хотел…       — О чем? — недоуменно вскинула брови Багира. Ионов чуть заметно улыбнулся, мягким движением поглаживая ее прохладную ладонь.       — Рит, я ж тебя давно знаю… И понимаю, что долго ты дома не усидишь, случись что, сразу помчишься в КТЦ, а то и в поля будешь рваться…       — Вась…       — Рит, я не собираюсь тебя уговаривать, разубеждать… Ты у нас женщина самостоятельная. Просто… Багир, я прошу тебя хоть немного поберечься. Отдохнуть, восстановиться…       — Васька, да я и так тут у тебя как на курорте, — слабо улыбнулась Багира. — Целыми днями отдыхаю… Кот вместо ответа положил перед Ритой какую-то бумажку.       — Вот, возьми. Это путевка в санаторий, говорят, место хорошее… Хоть пару недель как следует отдохни, перед тем, как на передовую бросаться. А я к тебе каждый вечер приезжать буду. Багира повертела путевку в руках.       — Васька, ну что я там делать буду? Кроссворды разгадывать, носки вязать и крестиком вышивать?       — Отдыхать, высыпаться, книжки читать, гулять, дышать свежим воздухом, — сходу перечислил Кот. — Хоть развеешься немного, да и врачи там хорошие… Рит, если хочешь вернуться в строй, тебе нужно как следует восстановиться. Ну пожалей ты себя хоть немного… Багира криво усмехнулась, отведя взгляд.       — Да я и так жалею… По полчаса, потихоньку, пока ты не слышишь… Кот осторожно привлек ее к себе, обнимая за плечи.       — Рит, ну ты же понимаешь, о чем я, — заговорил мягко, целуя ее в висок. — Тебе сейчас силы нужны, а ты себя так изводишь… Ну нельзя так… У меня сердце разрывается от того, как ты мучаешься… Рита шумно вздохнула, борясь с вновь подступившими слезами. Вцепилась пальцами в его крепкое плечо, словно пытаясь удержаться за последнюю опору — хотя так, наверное, и было. Васька, ее бесконечно родной, близкий, такой надежный и сильный, и был той самой опорой, в которой она так нуждалась теперь — когда внезапная боль напомнила ей снова о почти забытом. О том, что, несмотря на ее суровую и опасную службу, она все-таки женщина.