Эффект бабочки

К своему огромному стыду, он даже и шагу до дома не успел сделать, как у него перед глазами все потемнело и он рухнул без сознания. Позор какой!.. Когда Румпельштильцхен вновь открыл глаза, то увидел уже знакомый потолок, правда в этот раз он так же отчетливо ощутил касание теплых пальчиков у себя на плече и немного опустив взгляд, он увидел белокурую девицу, чьего имени, он так до сих пор и не узнал. — Очнулись? — сказала она и укоризненно кинула на него взгляд. — Повезло вам, что швы лишь на плече разошлись. — Да, повезло, — тихо сказал он, внимательно смотря на девушку. Сейчас на ней была свободная рубашка, чьи рукава были подвернуты до локтя, и плотные штаны. Девица была весьма хрупка, что он еще заметил и в первый раз, и оставалось только поражаться, как она его сюда дотащила. Дважды. Судя по тому, что за окном уже стемнело, в беспамятстве он провел довольно долго. — Готово, — тем временем довольно заявила блондинка, завернув бинты. После чего, совершенно беспардонно коснулась его лба ладонью, и удовлетворенно кивнув, добавила: — Лихорадка немного спала. Это хорошо. «Да… Хорошо», — вяло подумал колдун, на миг прикрыв глаза, ощутив едва заметный аромат чистоты и корицы от запястья девушки, когда она коснулась его лба. Только сейчас поняв, в какую сторону текут его мысли, он стиснул зубы и нахмурился. Что за чушь лезет ему в голову? Он любит свою жену!.. «Которая вот-вот тебя бросит!» — ехидно заметил его внутренний голос. — Все в порядке? — заботливо спросила девушка, заметив, как он хмуриться и, вероятно, думая, что ему больно. — А что, похоже? — резко сказал Румпельштильцхен, с недовольством понимая, что его сердце на миг сжалось от того, как девушка вздрогнула из-за его грубого тона. Он вновь поморщился и попытался сесть, но получил довольно сильный и неожиданный тычок в грудь, от которого против воли застонал. — Мммм, ты что творишь, безумная? — Действительно, — насмешливо сказала блондинка и резко встала со стула. — Безумная. Была бы умнее, оставила бы умирать, всяких неблагодарных, там где нашла. — Кстати, где мы? — прохладно сказал он, решив, во чтобы то не стало оттолкнуть девчонку и как можно скорее уйти отсюда. — В лесу, — язвительно сказала она, собирая с тумбы пустые склянки, явно намереваясь уйти. Румпельштильцхен рыкнул. — Да, ты и впрямь ненормальная. Ты хоть понимаешь кому грубишь, дорогуша? — оскалившись, сказал высоким голосом он и вновь привстал на кровати, игнорируя вспыхнувшую в ранах боль. — Да мне плевать! — рыкнула в ответ блондинка и резко развернувшись, вылетела из дома.

***

«Дура! Дура, дура! — сокрушалась белокурая девушка, выбежав из дома, в котором выросла. — И зачем я спасла этого чудака?!» А ведь она просто хотела найти крестную! Та и раньше бывает уходила: продавала дичь, на которую они охотились вместе, шерсть или травы, но всегда возвращалась. Больше недели та никогда не пропадала. Но в этот раз было иначе. В этот раз крестной уже не было третью неделю. Нет, она была уже взрослой девочкой и умела о себе заботиться, но все же ей было страшно. Ведь кроме крестной у нее никого не было. Да и этот лес она никогда не покидала. Крестная всегда запрещала уходить дальше границ Бескрайнего леса, и хотя с каждым годом ей все сильнее хотелось узнать, что там, за его пределами, но все же крестную расстраивать не хотела. Та вырастила ее буквально с первых дней ее жизни, и она ей была за это благодарна. Своих родителей она-то не знала. Те умерли вскоре после ее рождения. Лишь лук матери, который ей подарила на двенадцатый день рождения крестная и обручальное кольцо ее бабушки по отцовской линии — вот и все, что у нее было от них. Она даже имен их не знала. Крестная упорно молчала об этом и не отвечала на ее расспросы. Хотя нет, кое-что еще от родителей у нее осталось. Одеяльце, на котором было вышито ее имя. Мягкое и до сих пор как новенькое. Это одеяльце не раз утешало ее в особо одинокие ночи и утешает по сию пору. Но когда крестная не вернулась, ни через неделю, ни через две, даже оно не могло ее успокоить. На третью неделю она не выдержала и решила нарушить запрет крестной. Выйти за пределы леса и найти ее. Но далеко она не ушла. Около самой границы, на полянке, что сразу была за деревьями-исполинами, она наткнулась на двух мужчин. Ну, вероятно мужчин, ведь прежде она не видела таковых. Они явно боролись, точнее один из них добивал второго странным крюком. Она даже не колебалась, когда пустила стрелу в нападавшего. Правда, она его не убила, да и не хотела. Мужчина вскрикнул, схватившись за бок, в который она попала, яростно огляделся и быстро побрел прочь. Она не стала за ним следить, а вместо этого, едва он скрылся из виду, кинулась ко второму мужчине. Тот стремительно истекал кровью из нескольких ран, которые ему нанес нападавший, и вообще еле дышал. Она так испугалась, если честно. Лечить раны и хвори, она умела благодаря крестной, но такие повреждения впервые видела, но все же на долгие раздумья времени не было. Быстро соорудив носилки из веток и травы, и перевязав, как смогла в тот момент кровоточащие раны, она потащила его домой. Путь был воистину долгим и ужасным. Этот пришелец был не легким кроликом, но она девочка сильная, и не раз помогала крестной тащить тяжелющих оленей и кабанов с охоты, так что она справилась. Магия тоже ей в этом немало помогла. Вообще-то, она редко пользовалась ею, да и кроме того, что могла зажигать огонь, левитировать вещи или помогать растениям в их саду расти пышнее и раскидистей, ничего больше и не умела. Крестная не любила, когда она пользовалась волшебством, и слышать не хотела о том, чтобы найти ей учителя, чтобы улучшить это ремесло, поэтому обычно она сводила колдовство к минимуму. Но сейчас без нее было не обойтись. Уже дома она поняла, что незнакомец не просто ранен, но еще и отравлен. Хотя это она выяснила не сразу, ведь его пришлось частично раздеть, а в тот момент она чуть от стыда не сгорела. Стыда и любопытства. До сего момента она лишь из рассказов крестной знала о мужчинах, и видеть такого вблизи не могло не подогреть ее интереса. Но внимательно его рассмотрев, она поняла, что мужчина ей попался явно необычный. Его кожа едва заметно блестела золотом, а вместо светлых ногтей, как у нее, у него были темные когти. Довольно твердые и острые. Но особенно необычными были его глаза. Когда она приподняла одно из его век, чтобы осмотреть белки, порой цвет их мог указать на яд, если тот, конечно, был растительного происхождения, других она не знала, то невольно вскрикнула и отскочила. Они были золотисто-зелеными, походя на глаза ящериц, которых она видела в лесу. Но глухой стон, донесшийся их груди мужчины, вновь привлек ее и она вновь вернулась к обработке его ран. Но даже настойки и мази не помогали полностью вытянуть из ран отраву. Лихорадка и озноб, которые периодически сменяли друг друга, все усиливались, и она боялась, что он погибнет, но, к счастью, через неделю мужчина все же очнулся. И оказался таким грубияном! Сначала рассмеялся над ней, когда она возмутилась, увидев, что он не только пришел в себя, но еще и с кровати встал, так еще и нахамил, когда очнулся во второй раз, после того, как шлепнулся перед ней без сознания, отсмеявшись тогда на улице. Ужас! — Чурбан невоспитанный!.. — проворчала она себе под нос уже в который раз, стараясь игнорировать воспоминание о том теплом чувстве, которое вспыхнуло у нее в груди, когда они впервые пересеклись взглядами. Она вновь фыркнула и оглянулась на дом. Как бы он ее не бесил, она не могла оставить его надолго одного. Вон, уже раз отошла на полчасика, так он с кровати подорвался… Черт! Придется все же вернуться в дом. Да и накормить его надо. Голодный, наверное, за столько-то дней… Хоть и вредный. Но все же… «Проклятие! Ну почему я такая добрая?..» — обреченно подумала девушка, и тяжко вздохнув, пошла обратно, по пути, в бессильной злости, пнув ветку.