Эффект бабочки

Когда знакомый бордовый дым перед глазами Эммы рассеялся, она вновь оказалась в холле Темного замка. Но на это она обратила внимание лишь мимоходом, полностью поглощенная беспокойством, растерянностью и сожалением, смотря на двух по своему дорогих ей людей рядом с ней, которые оба страдали, и Эмма не знала, к кому первому кинуться. К её крестной, которая лежала неподалеку от нее, неподвижная и едва дышащая, или к Румпельштильцхену, который, едва под их ногами отказался мраморный пол замка, застонал, схватившись за плечо, и медленно стал оседать. Эмма только чудом успела его подхватить, если можно так сказать, и вместе с ним осесть, не давая его несчастной голове удариться еще и об пол. Она знала, что его отравленная рана дала о себе знать из-за того, что они перенеслись. Причем дважды за день, что весьма сильно вновь оказало дурное воздействие на здоровье колдуна. Но как Эмма могла поступить иначе?.. И не попросить о помощи?.. Она-то переноситься не умеет, и спасти крестную при толпе народа, под черными очами той жуткой женщины, которая, судя по всему, и была Злой Королевой, вряд ли бы сумела. Но это не заставляло утихнуть ее чувство вины. Эмма ласково провела по волнистым волосам колдуна, чья голова лежала на ее коленях, и тихо, чувствуя, как к глазам подступают слезы, сказала: — Прости меня, прости… И даже не заметила, как наверху лестницы появился незнакомец, который, увидев их, резко сказал: — Эй! Ты еще кто?.. И… Но едва Эмма подняла голову и посмотрела на него, он замолк, а взгляд его карих глаз упал на бессознательного Темного в ее объятиях. — Помогите… — отчаянно прошептала Эмма, не зная, что делать. Парень пару раз моргнул, неверяще смотря на колдуна, распростертого на полу, словно не веря в то, что видит, а потом, тряхнув головой, быстро спустил. Он присел рядом и резко сказал: — Что ты с ним сделала? В его голосе прозвучало странное беспокойство и злость. Причем на себя. Словно он поверить не мог, что волнуется за Темного. Но беспокойства все же было больше. — Я? Ничего!.. — обиженно воскликнула Эмма. — Его ранили несколько месяцев назад отравленным оружием, и из-за этого ему трудно колдовать… А противоядие он так и не нашел, — тут девушка перевела взгляд на измученную женщину рядом с собой, — но моя крестная… Больше ничего вымолвить у нее не вышло. Горло перехватило, а слезы вновь угрожали потечь по щекам. Парень вздохнул и более мягко сказал: — Не плачь, я не хотел тебя обидеть. Кстати, я — Бейлфайр. Но ты можешь звать Бей. — Я — Эмма, — тихо сказала девушка. — Чудесное имя, — с едва заметной улыбкой, которая отчего-то показалась блондинке знакомой, сказал парень, а потом оглядел раненых на полу холла и решительно добавил: — А теперь давай-ка посмотрим, чем я могу помочь…

***

— Кажется, я знаю яд, которым его отравили, — сказал Бей, едва Эмма, устроив крестную в той комнате, в которой сама ночевала, когда была здесь, и обработав ее раны, от вида которых все же не смогла сдержать слез, вошла в комнату, где с неохотой оставила этого парня и колдуна. Отчего-то она была уверена, что тот Румпельштильцхену не навредит, но все же беспокоилась. — Правда? — с надеждой спросила Эмма, подойдя ближе к кровати, на которой лежал перевязанный колдун, и оперевшись на спинку, посмотрела на него. Мужчину слегка трясло, очевидно вновь началась лихорадка. А все из-за нее. Прежде чем она вновь успела погрузиться в самобичевание, парень отошел от стола, который стоял около окна, где он смешивал какие-то травы, и внимательно оглядев девушку, несколько удивленно спросил: — Ты беспокоишься за него. С чего бы это? Он же Темный! — тут он прищурился и добавил: — Или какую сделку с ним заключила, а он не успел ее исполнить? Если это так — дам совет. Выбрось это из головы и беги. Они того не стоят. Эмма поджала губы и, с неохотой отведя взгляд от колдуна, посмотрела на этого… Бейя. — Кто ты вообще такой? — резко сказала блондинка. — И что здесь делаешь? Теперь Эмма уже немного подуспокоилась, когда непосредственная опасность двум дорогим ее людям больше не угрожала, и с подозрением стала смотреть на этого незнакомца. Нет, он конечно ей помог… Но все же. — Я первый задал вопрос, — упрямо сказал Бей, стиснув челюсти. — Почему ты?.. — А ты? — перебила его дерзко Эмма. — Ты тоже явно волнуешься за Румпеля. Почему?.. Ты его знаешь?.. Или просто случайно забрел сюда? Ты?.. Парень поджал губы, а потом внезапно прервал поток ее обвиняющих слов, быстро сказав: — Онмойотец!.. Эмма так и умолкла. На пару секунд. — Что? — воскликнула она. Блондинка, удивленно моргая, посмотрела повнимательнее на парня еще раз и наконец поняла, отчего тот был так знаком. Эта едва заметная ухмылка, которая пару раз мелькала на губах колдуна… Когда тот искреннее радовался, а не драматично кривился или наиграно гримасничал. Изгиб бровей, который столько раз взлетал вверх, когда она что-то делала не так, скулы, подбородок… — Ты и впрямь его сын… — еле слышно сказала Эмма, заметив все эти мелкие черты, столь схожие между собой, но находящиеся на двух разных лицах. Бей слегка скривился. Кажется, он уже пожалел, что об этом ляпнул. Он отвернулся и резковато сказал: — Это не важно. Лучше ответь мне, наконец, кто ты такая и кто твоя спутница, и вообще, что здесь, черт возьми, происходит?!..

***

Когда Румпельштильцхен очнулся, за окнами комнаты, его комнаты, было уже темно. «И как я тут оказался?..» — вяло подумал он, мутным взглядом осматриваясь вокруг. Последнее, что колдун помнил, так это площадь перед замком Реджины, умоляющий взгляд птички, и то, как он перенес ее, себя и Красную, которая оказалась крестной Эммы (дочери Белоснежки и Прекрасного!), к нему в замок. После этого была лишь темнота. Но к своему удивлению в этот раз Румпельштильцхен очнулся без уже привычной боли в плече и не чувствовал слабость. Он резко сел, отметив также отсутствие головокружения, и встав с кровати, подошел к зеркалу, которым почти и не пользовался. Колдун расстегнул несколько верхних пуговиц на рубашке и оголив плечо, с изумлением увидел лишь свежий шрам. Румпельштильцхен с неверием коснулся его, понимая, что больше не чувствует яда, текущего по своим жилам. «Но как? Противоядие мне так и не удалось сделать, а Эмма тем более не могла найти его», — непонимающе подумал колдун и запахнув рубашку, направился к двери, желая найти птичку. Темный хотел убедиться, что с той все в порядке, и узнать наконец, как он был исцелен от яд, которым его столь яростно хотел изжить Крюк. А еще он хотел побеседовать с Красной Шапочкой. С той, что обманула саму Злую Королеву и прятала столько лет такое бесценное сокровище, как Эмма. Принцесса Эмма. Дитя Истинной любви, чьего рождения шестнадцать лет назад ждал чуть ли не весь Заколдованный лес. И его желание исполнилось раньше, чем Румпельштильцхен даже хотел. Ведь едва он вышел из комнаты и сделал пару шагов, как наткнулся на волчицу, которая, придерживаясь за стену и панически оглядываясь, шла со стороны комнаты, где прежде ночевала его птичка. А едва заметив его, затормозила и, широко распахнув глаза полные ужаса, тихо выдохнула: — Ты!.. — Я, — ехидно ответил Румпельштильцхен и, не сдержавшись, сделал драматичный поклон, весело добавив: — Во плоти, так сказать, — и прищуривщись, саркастично закончил: — Как и ты. Что поразительно для той, кто считается уже шестнадцать лет как мертвой, Красная. Женщина скривилась от его слов, и в коридоре повисло молчание.