Эффект бабочки

«Я не могу… Я не могу! Не могу, не могу!..» — в отчаяние думала Эмма, крепко зажмурив глаза, чтобы из них не потекли предательские слезы, спрятавшись в одном из шкафов замка. Она сидела прислонившись к одной из деревянных стенок, обняв колени, и желала лишь одного: исчезнуть. Ведь сколь ее речь не была полна храбрости и решимости, на самом деле, ничего она этого не чувствовала. И на войну идти не хотела. Девушка хоть и мало имела представления об этом, но в книжках о ней читала… И даже этого ей хватало, чтобы понять, что это ужасно. Но самое главное, Эмма весьма явно видела, как хрупка жизнь, и не хотела, чтобы люди, которые столь легко вручили ей свои, лишь потому, что она дочь известных борцов за свободу, чьи чела были увенчаны короной, погибли, лишь потому что она на самом деле малодушная трусиха, а никакая не принцесса-воительница. Вдруг в дверцу шкафа раздался стук, а следом за ним знакомый высокий голос, который ехидно сказал: — Ну и долго ты еще будешь здесь прятаться, дорогуша? Надеюсь нет, ибо эта «веселая» компания еще немного, и разнесет мой замок, как и мою репутацию, в пух и прах, а без тебя они явно не уйдут. Против воли сердце Эммы болезненно сжалось. — Ты… — тихо сказала она, и облизав пересохшие губы, с обидой добавила: — Выгоняешь меня? Почему-то это напугало ее больше, чем ответственность за десятки жизней, и навязанное ей лидерство в восстании светлых существ против Злой Королевы. «А что ты ожидала, дурочка? Он выполнил часть своей сделки, и больше ничем тебе не обязан», — проворчал ее внутренний голос, который, как бы ей это не было не приятно, был прав. Колдун ее спас, нашел и вызволил ее крестную, хотя последнее вообще не входило в их сделку… Так что… Зачем ему терпеть присутствие, как ее, так и всех остальных незваных гостей в своем доме? Верно. Незачем. Но одна слеза все равно сорвалась с ее ресниц, ибо даже логичные вроде мысли, не успокоили боли и страха перед расставанием в ее девичьем сердце. Хотя колдуну Эмма не собиралась показывать свои слабости, и быстро вытерев щеки, она вскинула голову, и вылезла из шкафа с таким видом будто вошла в тронный зал. — Не беспокойтесь, сир Румпельштильцхен, — гордо сказала она, и одернув подол платья, добавила: — Сделка наша было выполнена с обеих сторон, и более я вас не потревожу и остальных попрошу уйти. Немедленно. После чего, так и не одарив прямым взглядом мужчину, прошла мимо, направляясь в двери, с какой-то слабой надеждой в сердце, что тот ее остановит, но колдун не сдвинулся с места, а лишь ехидно прошипел ей в след: — Удачи в бесполезной войне, принцесса.

***

Едва птичка выбежала за дверь, громко хлопнув ее напоследок, Румпельштильцхен вздрогнул и устало прикрыл глаза, чувствуя отвратительное ощущение дежавю. Точно так же десятилетия назад он выгнал Белль, притворившись, что ему плевать на нее, а теперь и златокудрую принцессу от себя подобным же способом оттолкнул. Дурак. А ведь не хотел ругаться, когда пошел искать птичку. Наоборот, хотел ее вразумить и отговорить от глупости, в которую ее хочет втянуть ее безрассудная крестная и его глупый сын, умудрившийся влиться в ряды этих неудачников. Бестолковые, идеалистичные дети. Хотя если Эмме это было простительно, ведь ей только шестнадцать, но Бэй!.. Он же куда старше, чем выглядит, несколько столетий прожил в Неверленде, а все туда же!.. Но если беседу с сыном, Темный решил отложить на потом, прекрасно зная, что тот пока не успокоится, и его воодушевление, поднявшееся после прибытия светлой братии, не угомонится, говорить с Бэйем нет смысла, а вот птичка… Слишком наивная, не подготовленная для войн, но чересчур ответственная, вот ее он еще мог отговорить от бессмысленности затеи выступать против Реджины. Та сейчас на пике своей власти, и знать пальцем не пошевелит против нее, за исключением может парочки мелких королевств, но этого мало и эта война будет самоубийственной миссией. Для всех. А для Эммы в первую очередь, ведь едва Реджина прознает, что дитя Белоснежки выжило, то не успокоится, пока ту со свету не сживет лишь потому, что та дочь своих родителей, пусть она их и не знала. Но почему-то едва найдя укрытие птички, иррациональная обида, что помощи та попросила у Бэйя, а не у него, и трусливое нежелание признавать, что девушка ему стала дорога, взяли верх и Румпельштильцхен сказал то, что сказал. И теперь стоял посреди комнаты, чувствуя, что опять (опять!) совершил непоправимую ошибку, что упустил что-то важное, то, что больше ему в жизни даровано не будет. Темный чувствовал, что упустил последний шанс на… на все. Но пойти, или даже сдвинуться с места, чтобы остановить, удержать, исправить, просто не смог, поддавшись укоренившейся в нем с детства трусости. Жалкой, и всеразрушительной трусости, из-за которой ему самому от себя стало тошно, а глаза затуманили сердитые слезы.

***

— …Эмма! — воскликнула Красная, наконец найдя девушку, которая быстро спускалась по лестнице, даже не сразу заметив ее. Волосы ее крестницы были немного растрепанны, платье в пыли, а глаза слегка покраснели, будто та плакала, или была на грани слез, хотя взгляд тем не менее был решителен и целеустремлен. — Что случилось? Где ты?.. — начала она и обеспокоенно коснулась щеки девушки. — Мы можем уйти? — резко сказала Эмма, прервав крестную на полуслове. — Боюсь мы уже злоупотребили гостеприимством хозяина этого замка, и нам пора уходить. Красная подняла бровь. — А как же «мы должны быть благодарны» и вообще не судить за прошлое… хозяина замка? — вопросительно спросила Красная, которую удивила столь резкая перемена в ее крестнице, которая еще утром корила ее за то, чо она столь строга по отношению к бесу. Если быть совсем уж честной, ее волчья натура чуяла что здесь что-то нечисто. Те пылкие объятия ее крестницы с Темным, который больно жарко смотрел на ее юную воспитанницу, а потом и их разговор, в ходе которого Эмма больно резко защищала колдуна… Все это подозрительно было. Красная боялась, что ее наивная девочка могла привязаться к первому мужчине, которого встретила в жизни, а колдун мог этим воспользоваться. Если не над телом надругался, так в душу плюнул ее милой Эмме. Волк в глубине ее души зарычал, но Красная быстро с собой справилась и положив руки на плечи девушке, твердо сказала: — Эмма… Что произошло? Неужели Темный посмел тебя обидеть?.. — Нет, — резко сказала девушка и быстро мотнула головой из сторону в сторону. Даже слишком быстро. — Эмма… — выразительно протянула Красная. — Не лги своей старой крестной. Я же вижу, что ты расстроена и чуть ли не плачешь. Тебя явно кто-то расстроил, и если это не Темный, то кто?.. — Он тут не причем, и вообще чего мне радоваться? — сердито сказала Эмма, передернув плечами, тем самым скинув руки крестной. — Я жила себе спокойно, а тут бац! И выяснилось что я — принцесса павшего королевства и теперь должна вести войну или умереть, ибо, как я поняла, Злая Королева столь сильно одержима местью моей матери, которую я даже не знала, скоро, если не уже, может разузнать о моем существовании и возжелает моей крови. Так с чего же мне улыбаться или быть счастливой? Последние слова девушка почти прокричала, но быстро успокоилась, и вновь вскинув голову как можно спокойнее произнесла: — Прости, крестная. Я вспылила, а теперь мы можем уйти? Эмма смотрела перед собой, сжимая кулаки по бокам, не желая вновь впасть в истерику. Ей хватит на сегодня унижений, и она просто уже хотела уйти! Прочь от это замка! Прочь от его хозяина! Прочь!..