Kingdom of Cards: The legend of Dignity.

х х х 4.

«В реальном мире достаточно поводов для благоговейного изумления. Природа куда более изобретательна в отношении чудес, чем мы с вами.» — Карл Саган

Ибо присматривался к нему, как обычно следил за дичью на охоте. Нужно было обладать немалыми аналитическими способностями и интуицией, чтобы понять — это дикое зверье или же лабораторный эксперимент? Последних тоже можно было отлавливать и забивать, но были нюансы: на некоторых могли быть датчики, а другие попросту могли оказаться ядовитыми. Офицер, поправочка — капитан, был первым из полиции Поднебесной, с которым столкнулся Ибо. Потом таких арестов было ещё несколько, однажды он даже умудрился провести три дня в межгалактическом обезьяннике, его загребли под шумок. Оказался не в том месте и не в то время, а все потому что хотел обменять семена и диких крыс на новые картриджи. Ему вечно не хватало энергии на своих, чтобы пройти шутер на самодельном геймплее: игрушка выбрасывала его каждый раз, когда он доходил до части сражения с драконом. Обидно — не то слово, вашу мать. Господин Сяо осматривал помидоры. Он был выше многих Лоянцев, даже Исюаня, который считался главной шпалой общины. Может, конечно, в сантиметрах они были приблизительно одинаковы, но из-за утонченности Чжаня казалось, что тот определенно выше. Его кожа была бледной, как и у всех городских, но не отдавала желтизной либо серостью. В то же время — это была не та молочная кожа, какая зачастую бывала у Диких. Многие загорали из-за постоянной работы на солнце, но были и те, кто берег свою белизну соответственно с наставлениями предков. Ибо же просто сгорал с самого детства, так что у него особо не было выбора — смесь из масел ши и малины была его спутником с первых солнечных дней. Он и сейчас пропах этим дивным сочетанием, хоть и оделся в тряпки с длинными рукавами. Ибо покрутил кожаный браслет на левой руке, поправил на правой. Он все ещё прятал разветвления шрамов на запястьях, и если раньше это было просто привычкой, сейчас ему не хотелось демонстрировать их при Чжане, хоть с другой стороны сжирало любопытство — он вспомнит, что это из-за него? Ибо зачесывает волосы назад и заходит в теплицу. Пахнет сыростью и зеленью, воздух влажный и тёплый. Он проходит между рядов с кадками и останавливается рядом. — Можешь сорвать один и попробовать. Ты ведь был на завтраке? Перед верификацией лучше плотно поесть. Чжань не смотрит на него, а только чуть наклоняется, рассматривая один из плодов. Сочный, насыщенно красный, тронешь — лопнет. «Кусты» скорее лианы здесь, подвешены на высоких балках. Внизу грядки, между ними — ряды кадок. Это овощная теплица, одна из шести. Ещё есть фруктовые сады вокруг поселения, а если пройтись по лесу, можно добраться до рисовых холмов. Местность Лояна не баловала равнинами, на которых можно было бы возделывать поле, так что в своё время первые поселенцы выкрутились таким образом, выстраивая на холмах своеобразные террасы. Были проведены водные каналы из горных озер и рек, чтобы не пришлось носить воду за десятки километров. Чем старше становился Ибо, тем всё чаще задумывался, как много сделали их предки для того, чтобы сейчас поселение росло и процветало, вопреки всему. И задавался вопросом — как сохранить всё это и сделать только лучше? Чжань наконец-то на него смотрит. За эти годы Ибо так и не встретил никого, у кого были бы такие же глаза. — Как вы решили вопрос радиации? Ибо глупо моргает пару раз. Он понимает вопрос, но ему не хочется верить, что дела настолько плохи. Он начинает осторожно: — Думаю, когда этот вопрос решался, моему деду было лет пять от силы? Не все земли имеют за собой шлейф радиации. Бывают пятна, но Лоян чист. Всегда таким был. Ты… считается, что ничего нельзя выращивать в черноземе, да? Чжань как-то болезненно морщится и отворачивается, снова всматриваясь в помидор. Ибо уже хочется его сорвать, но он сдерживается. Если подумать, он очень часто сдерживается, когда рядом этот человек. Ибо трёт шею и проходит чуть дальше, выбирает мелкий и желтый помидор, срывает его и закидывает в рот. Сладко. — Я хотел рассказать тебе, как проходит верификация, чтобы ты был готов. После этого я покажу тебе, где ты будешь жить, медицинский шатёр хреновое пристанище. Как ты понял, моя семья берёт тебя под патронаж, а ответственен лично я, так что… но это фигурально, просто для спокойствия остальных. Пока все присматриваются и всё такое. Ты, правда, так и не рассказал о своих планах и вообще о том, что произошло… все очень ждут этого сегодня. Но ты не обязан объяснять все детально. М-м. Ибо ждет какой-то реакции, но Чжань все ещё стоит к нему спиной. Зато наконец-то протянул руку, чтобы провести кончиком пальца по спелому боку помидора. Ибо, не глядя, срывает ещё один мелкий плод и кидает себе в рот, усиленно жуя. Чжань чуть оборачивается, затем подходит ближе, но не смотрит на него, а медленно крутит головой, рассматривая бесконечные грядки. С тихим шелестом включается система орошения, повышая влажность до максимума, распыляя воду мелкой пылью. Надо бы уйти. — Мех был удобным. В шатре. Раньше я видел подобные вещи… только в исторических фильмах. Мех. Теплицы. То, какими разными могут быть овощи и фрукты. Даже трава. Всё очень разное. Вода оседает на чернильных волосах Чжаня, покрывает доступные участки кожи, этот дурацкий балахон, в который он всё кутается, словно от холода, тоже. У Ван Ибо очередной порыв, который он сдерживает: он хотел бы поправить чужие волосы, дотянуться до этих прядок, и просто зачесать назад или типа того. Хоть что-то. Или смазать эту влагу со щеки. Взгляд цепляется за родинку под губой. Ибо опускает глаза. — М-м. Я как-то заходил в ваш маркет, интереса ради. Вы там не частые гости, как я понимаю, все эти системы доставки прямо в холодильники… Но всё же. Все правда выглядит очень одинаково. Как и люди, чаще всего. Какой-то общий паттерн. Не встретишь нос-картошкой.  — Картошкой? Она же, вроде бы, как палочки такие? Ибо поднимает голову, чтобы увидеть совершенно очаровательное зрелище: Сяо Чжань озадачен. Он чуть хмурит брови, наклоняет голову набок, смотрит на него с сомнением, видимо, пытаясь представить нос-палочку. Ибо приходится закусить щеку изнутри, чтобы не засмеяться, но он всё же улыбается. — Идём. Покажу тебе картошку. Ибо чувствует себя одним из небожителей, о которых так любили рассказывать сказки и легенды. Он показывает Чжаню, как на самом деле выглядит картофель, что такое фасоль, демонстрирует деревья, с ветвей которых свисают тяжелые плоды: сейчас пора собирать персики, абрикосы, апельсины и помело. Он рассказывает, как много людей трудятся каждый день, как много времени и усилий на это требуется. Их провожают долгими взглядами, улыбаются Ибо и прячут глаза от Чжаня, но последнего это, кажется, никак не трогает. Он восхищается абсолютно всем. Каждому листочку, каждому инструменту, факту о том, как лоянцы соединили возможности технологий и старое ремесло, чтобы выращивать как можно больше разных видов овощей и фруктов. Когда тема переходит к охоте, он смотрит на Ибо как-то странно и тихо уточняет: — Так ты… убиваешь? От такой формулировки достаточно неуютно, учитывая, как Ибо на самом деле любит животных. Но при этом он обожает и стейки? Двоякая философия. — Как и любой хищник. Мясо редкий гость нашего рациона, но оно необходимо. Мой дедушка говорил, что так мы регулируем популяцию, наравне с волками и львами. — Львы и волки? — Производства ваших людей, господин Сяо. Лет сорок назад. Выпустили из лабораторий, не знаю уж, чем они не угодили. Вот и расплодились. Ибо усмехается. Они выруливают на тропинку, которая ведёт к пруду. Недавняя разработка и пополнение в хозяйстве Лояна: Сынён и Сонджу смогли достать и, что просто подвиг, довезти в холодильных камерах образцы медных, золотистых и белоснежных карпов. И теперь у них целый пруд рыбы, с которой куда легче управиться, чем торчать на охоте по нескольку дней или ходить на горные озёра в поисках форели. Которую ещё нужно успеть сцапать раньше хэнаньских медведей. — Это… гуманный способ. Отпускать. Ван Ибо поджимает губы. Они всё ближе к пруду, и в то же время — ближе к той грани, за которой может последовать пропасть. Ибо легко, пока он объясняет такие вещи, вроде «карпов лучше всего кормить бобовыми», но ему определенно будет несладко, если они начнут выяснять, что является гуманным, а что — нет. — Ты дослужился до капитана. Обычно за этим многое стоит. Это было гуманным? Чжань усмехается краем рта и останавливается в паре шагов от кромки воды. Интересно, тот пруд, в который упал его шаттл, тоже был полон рыбы? К нему ещё надо будет вернуться. — Я капитан корпуса разведки, Ван Ибо. Но да. Мне приходилось… устранять. Дважды. — М-м. Это такой эвфемизм словосочетанию «убивать людей»? — На верификации об этом будут спрашивать? Ибо пожимает плечами. Они могут. Вопросы, которые будут задавать, подбираются только старейшинами во главе с его бабушкой и шаманом. Последний ещё будет проводить полное сканирование тела Чжаня. Общий тест тот уже прошел, следов Эфира правда не нашлось, как и маячков для слежения. Ибо хочет что-то добавить, но запинается: Чжань начал раздеваться. — Ты чего? — Хочу искупаться. Открытых ран у меня нет, только гематомы. А тебе в воду лезть не стоит. — На мне крутой пластырь, так что я могу полезть в воду, знаешь ли. — Да? А плаваешь ты хорошо? Я был в отключке, не мог оценить твои навыки, извини. Ван Ибо прищуривается. Серьезно, да? Это такой способ ухода от неприятной темы? По итогу их прогулки больше всего говорил Ибо, аж горло саднит, при этом он не узнал ничего нового о капитане. Ибо явно берут на слабо, и обычно такое на него почти не действует. Но Чжань раздевается, у него насмешливый взгляд и слишком уж яркие губы. Ибо знает, какие они наощупь и это отвлекает. — Купаться с карпами будет отвратительно. — А мне кажется, они милые. Смотри, делают так «ом-ом-ом». Ибо коротко облизывается и сглатывает, поспешно отворачиваясь. У Чжаня нет белья под камуфляжными штанами, которые ему выделил Сонджу. Наверное, дать трусы показалось слишком личным актом, чтобы вручить их потенциальному врагу? Ибо старается не смотреть. Правда. Очень усиленно. Он весь сосредоточен на созерцании куска неба. По нему облако плывет, это же куда интереснее. Но как только Чжань поворачивается к нему спиной, взгляд сразу же скользит туда, куда… хочется смотреть, да? У капитана ВВС отличная задница. Едва заметная тень ямочек на пояснице. Родинка на правой ягодице ближе к ложбинке. С этой информацией нужно научиться жить. Ибо становится как-то слишком уж жарко, тянет где-то у желудка, и он предполагает, что это всё голод. Что он там ел утром? Рис? Потом помидорки эти. Неудивительно. Чжань заходит в воду по пояс и Ибо слишком шумно выдыхает. От облегчения, видимо. Карпам интересен новый гость. Первым к Чжаню подплывает белоснежная рыбина, тычется в протянутую ладонь, из-за чего Чжань тихо смеётся. Ибо пытается представить это ощущение и его невольно передергивает. Но свое затёртое худи с надписью «Galaxy» он начинает снимать. х х х — Вас зовут Сяо Чжань? — Да. — Вы капитан разведывательного корпуса ВВС Великой Красной Длани? — Да. — Сколько вам лет? — Двадцать четыре. Слизняк на ладони Чжаня все ещё не пунцовел, а значит — тот говорил правду. Но это ведь лишь общие вопросы. И да — Детектором лжи Лоянских земель был слизень. Дремучая традиция, но отчего-то абсолютно точная. В конце концов, так ли уж это отличается от Веритаса — программы Великой Красной Длани? Считывая показатели, она тоже выносит вердикт о том, врёт человек или нет. Но если Веритас можно запрограммировать и внести свои данные, взломать алгоритм, то со слизнем… ничего сделать нельзя. Так что — это ещё вопрос, что более эффективно? Ибо почему-то нервничает. Местом проведения верификации была выбрана всё та же площадь общих собраний. Чжань сидел за дубовым столом, на него были направлены две мелкие мушки-камеры, чтобы проецировать голограмму побольше по обе стороны от стола. Так что пилота можно было увидеть с разных точек. На это «шоу» пришли, кажется, абсолютно все. И наверняка галдеть об этом будут ещё пару месяцев после. — Ваш шаттл потерпел крушение недалеко от наших земель. Это было запланировано или стечение обстоятельств? — Стечение обстоятельств. — Вас преследуют? — Не могу быть уверен. — Вы нарушили закон Великой Красной Длани? — Несколько. — Вы работаете на Сопротивление? — Нет. — Вы сотрудничаете с Сопротивлением? — Нет. Купил у них шаттл, но не более. — Вы намерены остаться в Лояне? — Не сейчас. — Конкретизируйте ответ. — Нет. Ибо переводит взгляд с голограммы на самого капитана. Тот смотрит на слизня, и хоть и выглядит при этом собранным, в глубине его глаз таится все то же восхищение, с которым он рассматривал ботву моркови на грядках, какого-то жука на листике у пруда, порой — самого Ибо, и вот теперь… слизня. Ибо не знает, что ему делать с тем фактом, что его не устраивает последний ответ капитана. — Куда вы направлялись, когда ваш шаттл потерпел крушение? — В Шанхай. — Зачем? — Личное дело. — Это дело может повлиять на жизнь Лояна? — Никак нет. — Это может повлечь за собой гонения или нападение на земли Лояна? — Никак нет. Даже если угроза появится, я клянусь защищать каждого жителя общины. Вне зависимости от того, будет ли причиной что-то связанное со мной. На мою помощь можно рассчитывать. Всегда. — Вы владеете информацией, которая может быть полезной для общины? — Да. У меня есть информация в виде графика ближайшей биологической атаки вокруг земель Шанхая и предполагаемые методы предупреждения заражений, а также — лечения; есть список локаций скрытых складов в этих землях. Программа, связанная с ними, уже закрылась, так что их можно вскрыть и забрать оттуда медикаменты, там их должно быть много, что существенно облегчит процесс деятельности медицинского отсека. Я могу сам заняться этим, в уплату за заботу обо мне, когда ещё немного оправлюсь. — Ваши ранения не являются телесными? — Есть синяки, но основная травма не является телесной. Это ментальная проблема. — Это связанно с шаттлом и синхронизацией? — Да. — Это опасно для жителей общины? — Нет. — Это заразно? — Что? Нет. Конечно, нет. — Вы сможете предоставить больше информации об этом для желающих? — Да. — Вы сможете обучить наших детей и желающих обращению с техникой? — С техникой? — Есть несколько образцов техники, взаимодействия с которой недоступны для нас из-за дефицита знаний. — Конечно, я помогу. — Если вы не намерены остаться в Лояне как житель, каков приблизительный срок, который необходим для того, чтобы вы полностью оправились? — Двенадцать дней. Ибо слишком сильно сжимает зубы и сам не понимает, с чего вдруг у него такая реакция. Сяо Чжань ничего не обещал ему, они и не говорили толком об этих снах и о том, что происходит. Если это вообще происходит, а то вдруг — игра его воображения, а? Шаман объявляет верификацию оконченной и приглашает Чжаня за собой, чтобы провести последние процедуры. Ибо не знает, что это, хоть и пытался выпытать, чтобы как-то подготовить Чжаня к тому, что его ждёт. Он только понял, что это будет связано с чем-то касательно здоровья и каких-то дополнительных тестов: всех очень заинтересовал тот факт, что пилот чист от Эфира и при этом нормально функционирует. Народ начинает гудеть, потихоньку собираться. Ибо ускользает прежде, чем его мог бы поймать кто-то из своих или, что хуже, родители вместе с ба. Ему нужно подумать. А ещё прибраться в том трейлере, который они выделили для Чжаня. На двенадцать жалких дней. И для этого он за ним в пенистый пруд полез? Ладно, это глупая и необоснованная обида. Надо выяснить, что это за личное дело такое в Шанхае. Зачем? Ван Ибо не знает. Просто — надо.