Kingdom of Cards: The legend of Dignity.

x x x 11.

Your love is like no other I want when we're together I'll love to be forever You make me feel (you make me feel) — Archive

Хенг должен был исчезнуть с рассветом. Таков был план. Очень красиво и драматично. Но на деле Шаман просто… проспал? Ладно, у него есть оправдание. Несколько… емких раундов. Потом долгие разговоры. И теплые объятия, из которых выбраться никогда не было возможным. Как минимум по причине того, что не хотелось. Разве у него был выбор, не правда ли? В Лояне тишиной было вечное пение цикад и шум воды, ведь домишко Хенга располагался у русла горной реки в южной части селения, куда она спускалась, чтобы взбивать лопасти водяных мельниц. Хенг привык к этому белому шуму, но здешняя тишина странным образом не тревожила, а вырубала его. Видимо, по старой привычке? Сон был крепким и сладким, словно хорошее вино. Ещё бы. Хань Фэй явно дорвался, но Хенг не был против. Они радовали друг друга очень редко в последние годы. Это было данью осторожности и платой за высшую цель. Хенг садится в постели, не сдерживая вздоха — судя по тому, как спальню заливает солнце, сейчас скорее полдень, чем рассвет. Хань Фэй уже наверняка инструктирует оболтусов, и Хенг вовсе не об учениках пансиона. Шаман встаёт и потягивается всем телом, не думая стесняться наготы, шлепает в сторону ванной комнаты и, скорости ради, выбирает режим акустического душа. В воде он поплещется и в Лояне, а сейчас надо все делать по-быстрому. В какой-то момент желудок сводит спазмом и Хенг морщится. У него из запасов только вяленое мясо, по пути встречаются фруктовые деревья, конечно, но не всегда стоит рисковать. Немного подумав, Хенг завязывает свои волосы в высокий хвост алой лентой, накидывает на себя чужой халат и решает, что от одного похода на кухню никто не пострадает. Он быстренько, и совсем незаметно. — А ведь Ибо уверен в том, что ты очень умный. Чжань спал плохо, криво и мало, а сейчас нуждался в дозе чего-то бодрящего. Его мозг выдал ему информацию о кофе и он решил испробовать этот напиток. Настоящий, не те растворимые пакетики, которые заливают кипятком. На столе главной кухни были разложены бумаги касательно шаттлов и пилотирования, которые Сяо Чжань взял с собой из архива, на углу ютился кейс с адамантиевыми браслетами. Пахло горько и резко, ведь кофе у Чжаня… сбежал. И сейчас он озадаченно рассматривал тот срач, который устроил на плите. Голос, знакомый и мягкий, заставляет встрепенуться и Чжань оборачивается. Перед ним стоит Шаман. В халате, который явно ему велик. Он чуть щурится и улыбается, опираясь боком о дубовую столешницу, цепляет пару листков отчетов пальцами, но не берет в руки. Складывает их на груди и снова смотрит на Чжаня. — Мне так нравится тот мыслительный процесс, который отображается на твоем лице сейчас, А-Чжань. Сяо Чжань испытывает сложности, наклоняет голову вбок, даже не раздражаясь на то, что Шаман зеркалит его жест. Голос точно тот, что называл адмирала «милым». И тот, который часто появлялся за кадром в записях. Чжань помнил имя — Хенг. И он смотрел базу всех, кто участвовал в проекте Дельта-Веги и правда находил там некоего Ли Вэй Хенга. Но общего у этих двоих был, разве что, цвет волос? Да и то. Хенг-из-архива изначально имел обычные, черные волосы. Потом на некоторых фото они стали рыжеть. У Шамана же волосы были цвета темной меди, отливали красным на солнце. Хенгу-Шаману надоедает игра в гляделки, так что он вздыхает и проходит к плите, тесня Чжаня. Шаман ворчит под нос, находит тряпки, словно всегда знал, где и что лежит на этой кухне. Вскоре плита снова блестит чистотой, джезва забита молотым кофе по новой, а сам Хенг помешивает это варево внутри неё тонкой и длинной ложкой. — Твой мозг не перегрелся, А-Чжань? Слишком долго молчишь. Много информации, понимаю. Чжань прочищает горло и садится на стул, стараясь не выпускать Шамана из поля зрения. Картинка начинает складываться. Но очень, просто вот очень, отвлекает тот факт, что Шаман-Хенг торчит тут в халате адмирала. Так ведь? Чжань краснеет даже ушами, когда, наконец, отворачивается, и слышит смешок. Он игнорирует его и принимается перебирать схемы шаттлов, разделяя стопку на две. Слева — одиночные, справа — парные. Когда с этим покончено, он немного смелеет: — Ты… очень изменился? Шаман согласно мычит. Чжань оборачивается на него, украдкой, но потом одергивает себя. Сонный и уставший, он чувствует себя разобранным на всех уровнях, ему сложно контролировать свои реакции. Вся надежда только на этот кофе. Не реплицированный. — Несколько пластических операций. Хенг ведь умер в… как там пафосно? В заголовках? Защите Дельта-Веги? Храбро пал, спасая соотечественников от вражеской напасти. Хенг тихо фыркает. Кофе разливается по кружкам, он устраивает джезву в раковине и проходит к холодильнику. Совершенно по-свойски, будто каждое утро занимается именно этим. Он достает кувшин миндального молока и, не спрашивая, добавляет в одну из кружек. Затем открывает шкафчик, с первого раза находя отдел со специями, и щедро сыплет сычуаньский перец в нетронутую молоком жижу другой кружки. Он ставит обе на стол, смещая документацию о высадке, затем проходит к очередному шкафчику, чтобы достать… сковородку. Возвращается к холодильнику, выуживает оттуда какие-то вакуумные брикеты. Чжань чувствует себя довольно странно, наблюдая за этой картиной, а уж когда до него доходит… Шаман жарит для них тофу с кунжутом. Нарезает крупными кусками, замачивает в соевом соусе, измельчает чеснок и сначала обжаривает его, только потом добавляя куски сыра. Чжань подумывает ущипнуть себя под столом, но в итоге решается попробовать кофе. — Я… мой тот, что с молоком? — Конечно. — Спасибо. Шаман снова смеётся, но это не звучит обидно. Скоро он плюхается на стул рядом, устраивая тарелку с горой тофу и воткнутыми в него палочками на двоих где-то между папкой о сбоях в системе наблюдения и перечне возможной бактериальной инфекции в каком-то из озер Дельты. Чжань ещё плохо изучил всё это. Хенг вгрызается в золотистую мякоть, цепляя кусок побольше, осматривает бумажные залежи. — Это лишняя информация, как по мне, но тебе интересно в ней копаться? Чжань делает ещё один глоток и неуверенно отвечает: — Я не могу найти много важных деталей. Особенно о том дне. Как я понимаю, кто-то прибыл в помощь для… зачистки базы. Но как они достигли Дельта-Веги, если все лучшие пилоты находились на ней? Шаман фыркает и отпивает свою черную жижу. Чжань ожидает увидеть хоть какую-то реакцию на перец в ней, но судя по лицу Хенга — тот словно воду пьет. Пилот решается попробовать жареный тофу. — Было двое пилотов, которые и привезли «подмогу». Сгоняли туда и обратно. Это был приказ. Позже они погибли. Шаман натыкается взглядом на кейс и начинает жевать медленнее. Чжань говорит что-то ещё, но он не слушает. Запахивает халат поплотнее и тянется вперед, чтобы стянуть кейс ближе к себе. Открыв его, он морщится, словно от зубной боли. — Фэй дал это тебе? Зачем? Чжань усердно прожевывает соево-чесночное нечто в своем рту, чтобы ответить. Его вопросы проигнорированы, но он не обижается. — Адмирал сказал, что это поможет мне понять, что чувствую я по отношению к Ибо, а что обусловлено генами. Эти браслеты глушат связь, так ведь? Только он сказал предупредить, прежде чем надеть их. Хенг молчит некоторое время, рассматривая браслеты. Воспоминания подбираются всё ближе, становится как-то зябко. Шаман захлопывает кейс и отодвигает от себя. Берётся за кофе, но пока не пьет. — М-м. Тебя интересует тот день. Ну хорошо. Вот именно эти браслеты и надели на меня в тот самый день, зафиксировали щиколотки. Они глушат связь, это точно. Но в «глушить» ещё есть призрак надежды, да? На деле они обрубают её. Выстраивают стену, но ощущается это… словно тебя изъяли. Из другого. Фэй не мог знать, что это браслеты. Мы тогда о такой технологии и не слышали. Забавно. То есть, пока мы пытались строить светлое будущее в другой галактике, под нас копали и искали способы блокировки. Ну, не конкретно нас. Это действует на всех мутантов без исключения, но мы были самыми удобными кроликами для экспериментов. Ведь военные, под боком, всегда готовые служить и отдаться за великие идеи великой дряни! Ах, простите. Длани. Опасно. Любое нечто, выходящее за пределы нормы, необходимо уметь контролировать, и уж точно знать, как убрать, если что. Шаман берёт паузу ради глотка, подмечает какую-то схему и тянется уже за ней, рассматривая шаттл класса Z. Рассчитан на пилотов и порядка тридцати тысяч пассажиров, плюс — грузовой отсек. Неплохо. Хенг отставляет кружку и принимается складывать из схемы самолетик. Чжань не пытается его остановить, а только наблюдает за выверенными движениями чужих пальцев. На безымянном блестит полоска кольца, пилот не замечал его на Шамане раньше. — М-м. Фэй не знал… возможно, если бы он не был так… шокирован этим чувством… он бы отдал другой приказ. Это было бы диверсией чистой воды, но… всё могло быть иначе. В те минуты… он был уверен, что я убит. Потом увидел меня, с пушкой у виска. На фоне этого он мог сделать что угодно, чтобы сохранить меня. Я считаю это своей виной. Так что… не знаю, А-Чжань. Если тебе так важно понять, что ты чувствуешь по отношению к Ибо, попробуй просто представить, что его никогда не было и не будет? Не обязательно заставлять его проходить через это. Конечно, может, в этом есть и практическая сторона. С того момента, как ты наденешь браслеты, он будет точно знать, каково это, когда твой капитан умер. Но правда ли ему нужен такой опыт? А тебе? Не думаю, что он вынесет. Он может дать фору многим взрослым, знаешь ли, но что такое восемнадцать лет в наше время? Даже Дикие живут до двухсот. Обусловлено генами, говоришь… ими обусловлено только то, что ты отлично справишься с любым шаттлом. Даже любовь к полётам лично твоя, Чжань. Ты мог бы ненавидеть это, но справляться так же гениально. Но тебе повезло. Ты любишь небо и любишь гребаный космос. То же самое и с Ибо. Вы идеально синхронизируетесь, ваши разумы отлично совмещаются. И всё. Остальное — уже твоё. Мы с Хань Фэем… долгое время ненавидели друг друга. Не очень удачный пример, ладно. Ненависть довольно мощное чувство. Тебе, может, трудно представить, но в годы академии мы дрались практически каждый день. М-м. Хорошо, были ещё те пилоты… у них были абсолютно деловые отношения и самые грациозные полёты. При этом семьи и детишки. Любовь, какой только она может быть для городских, до гроба, со своими жёнами. Смекаешь? Шаман переводит на Чжаня взгляд и протягивает ему бумажный самолётик. Тот пытается переварить полученную информацию и медленно кивает, принимая «подарок». Хенг довольно шумно вздыхает и ворчит под нос, что тофу чего-то не хватает. Чжань не удивлен, когда в следующий момент завтрак начинают щедро посыпать перцем. — Когда мы… встретились в первый раз… Ибо поцеловал меня. Чтобы отрубить, конечно, но он мог сделать это иначе. Но почему-то поцеловал. Я думал, что это связь сподвигнула его на это? Я читал очень много о поцелуях потом и их значении. Но, раз так она не действует… я все ещё не понимаю. И он целовал меня потом. И один раз я попробовал сам, казалось, что будет правильным так сделать. Это чувство… я думал, это связь так работает. Но из твоих слов выходит, всё не совсем так? Хенг откладывает палочки и смотрит на Чжаня с каким-то странным выражением лица, которое довольно трудно считать. Он улыбается, но при этом качает головой, затем и вовсе начинает тихо смеяться. Он едва слышно выговаривает «очаровательно», и именно в этот момент в кухню входит адмирал. Форма адмиралтейства имеет кожаные вставки, сочетает в себе чернильные оттенки с яркой платиной узоров неона, и все это делает Хань Фэя в разы бледнее и, каким-то образом, холоднее? Нет, серьезно, от него будто буквально повеяло арктическим ветром. Он смотрит только на Хенга, и, судя по всему, они общаются вовсе не вербально. Но почему-то Хань Фэй решает обозначить вслух нечто, что является главной претензией: — Ты в халате. Хенг пожимает плечами, цепляя палочками кусочек тофу, щедро присыпанный перцем. — Верно, капитан очевидность. Простите, адмирал очевидность. Но я мог бы быть и голым? Чжань резко ощущает себя лишним здесь. Он подхватывает пару папок, кружку с недопитым кофе и ужом выползает из кухни через другую дверь. Он и так узнал слишком много. х х х Надо признать — Ван Ибо выпал на время из жизни Лояна, так что он с удивлением обнаружил, что праздник Середины Осени уже сегодня. Он всегда был ответственен за фокусы для малышни и огненные цветы, так что сейчас в срочном порядке перебирал залежи самодельных фейерверков. Мыслями он был далёк от обыденных забот, но это не мешало качеству работы. В запасе было около сотни бамбуковых хлопушек, и четыре крупных заряда будущего салюта, который с гордостью можно будет назвать Красным Драконом. Он обнаружил целый мешок соли стронция и понял, что, кажется, большинство салютов на ближайшие праздники будут красными. Ну и славно, хороший же цвет, благородный и исторически желанный. К счастью и богатству. — Тук-тук? Ибо вскидывает голову и криво усмехается Сюин, на этом приветствие ограничивается. Девушка принесла ему апельсины, устроила бумажный пакет на самодельном столике: шины и круглая доска поверх. Это дикое местечко было «мастерской» Ван Ибо, и мнения на её счет были разными. Для кого-то это было царством срача и черт пойми чего, а для кого-то — лавкой чудес. Если присмотреться, тут был порядок, на самом-то деле. Просто в этой узкой хижине всего было так много, что складывалось впечатление, словно попал в бессистемную барахолку старьевщика. Сюин с осторожностью присаживается на низкий табурет, вытягивает ноги, скрещивая их в щиколотках. На ней армейские ботинки, шнуровка в этот раз кислотно-желтая. — Я пришла сделать тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться. — Ты так каждый раз говоришь, и едва ли я соглашался на половину из них? Сюин пожимает плечами и усмехается. Ибо, тем временем, оттаскивает мешок к весам, чтобы отсыпать немного солей и сделать пару хлопушек в запас. Уже для оборонительных целей, отпугивать зверье. — Но ты только послушай. Ты. Аэроспидер класса YIZHAN-71. Гонка. Аэротрасса Шан*. Дикие против Городских. Шанхай, полночь. Выигрыш? Шаттл Гуаньинь и двадцать тысяч крипты. Ван Ибо сглатывает и трёт шею. Натягивает кожаные перчатки, прозрачную маску, чтобы не контактировать с реагентом лишний раз. — Мне особо не на что тратить деньги. — Знаю, бабло я заберу себе, разделю между девочками. Но шаттл? Свой, личный? И поставить на место Городских? Ибо следит за сменой цифр на весах, высыпая соль постепенно. — Если это Гуаньинь, то толку? У нас есть похожий металлолом в пруду теперь. — Но ты бы мог использовать тот, что выиграешь, чтобы улучшить ту груду металла в пруду, ты же любишь все разбирать, копаться в этом дерьме. Порадуешь своего ненаглядного. И на этом замечательном корабле любви вы улетите в далекие ебеня! Чудесно же, скажи? Ибо кривит губы и оборачивается. Сюин улыбается и поигрывает бровями, явно переняв эту идиотскую привычку у Сонджу. — Ладно. Хочешь, вишенку на торте? — Допустим. Ибо заканчивает отмерять порошок и стягивает с себя экипировку. Пока Сюин здесь, он не сможет нормально работать, так что стоит выслушать до конца, и только потом отправить восвояси. Он поворачивается к ней, опираясь спиной о стол. Сюин подается вперед: — В гонке участвует Рич. Тот самый, который подрезал тебя в последний раз перед финишем, и тот самый, который вмазал Исюаню и декламировал, что Дикие — тупое отродье. Тот самый урод. Ван Ибо молчит некоторое время. На самом деле… это неплохой способ отвлечься, так ведь? Ожидание возвращения сжирает его, не говоря о том, как его расстраивает каждый новый провал по связи. Он не хочет думать, что дело в том, что это Чжань просто не хочет откликаться. Конечно, он сказал «пару дней» и Ибо верит ему. Но почему нельзя хотя бы немного общаться все эти «пару дней»? Чем он там так занят? Ибо устал чувствовать себя какой-то… капризной малолеткой. Он кивает Сюин и чуть усмехается. — С этого и надо было начинать.