Kingdom of Cards: The legend of Dignity.

x x x 12.

So you gotta fire up, you gotta let go You'll never be loved until you've made your own You gotta face up, you gotta get yours You never know the top till you get too low — Imagine Dragons

Хуже невежественного городского может быть только бывший Дикий. Конечно, Ричу можно было сделать скидку на то, что его забрали в трудовой лагерь ещё малолеткой и нехило прочистили мозги, но что-то подсказывает: мудаком он был бы при любых обстоятельствах. Его жилистые пальцы зарываются в волосы Ибо в «дружеской» трепке. — Вырос, сладкая педовочка? Ван Ибо думает «вот же сука». Он улыбается и оборачивается. На Ричарде форменка от брендового магазина, что-то там про охеренные бонусы и проводимость. Ибо в джинсах, худи с потертой надписью на каком-то левом языке, и кедах, в которых бегал ещё его дед. Зато у него есть шлем, а это уже немало. Ибо старается не думать о том, что его мото-аэроспидер — психованная сучка, будем откровенны. Он опробовал его пару часов назад. Настройки буянили, с торможением были конкретные проблемы, он смог только немного подправить поворотные винты, но в целом… ладно, можно было приноровиться. Главное: он уже аж полтора часа не думает о Чжань-гэ. Вот вообще. Ну абсолютно. Ага. Конечно. Дерьмо. Он продолжает молчать и улыбаться, Ричард думает, что уделал его и проплывает к своему спидеру. Ибо даже больно смотреть — последняя модель от MainTesla. Что он там выиграть собирается? Не опозориться бы. Ибо наконец-то надевает шлем. Рядом оказывается Вэньхань, напоминает о спорных моментах трассы, где точно может занести. Ибо кивает, слушает и повторяет одними губами. Шестнадцать поворотов. Семь левых и девять правых. Сюин подмигивает ему издалека, вокруг неё девчонки из Лояна. Они принимают ставки. Ибо наблюдает, как Рич подходит к ним, и… ну да. Кладёт руку Сюин на задницу. В следующий момент он получает коленом по яйцам, но щиток спасает его «самое дорогое». Ричард отходит, посмеиваясь. Ибо сжимает зубы и качает головой. Вэньхань все повторяет, что как бы там ни было, но не стоит разгоняться до шести сотен, потому что этот малыш вряд ли выдержит. Ибо кивает снова и отмахивается от предложения выпить цветочной воды на дорожку. Хер уж с ним, как-то да будет. Ван Ибо слышит только свое дыхание. Он видит только ленту трассы перед собой. Они будут лететь над ней, зависнув в пяти метрах. Сколько там участников сегодня? Кажется, одиннадцать. Ибо как-то упустил из виду. Это не важно. Он сжимает руль до скрежета кожаных перчаток. Сначала дымится и искрит синий фаер, затем желтый. Красный. Полночь. Ван Ибо стартует во всю возможную мощь спидера. Всё идет хорошо. Первые несколько кругов. Кто-то сходит с дистанции, в наушнике его корректирует то Исюань, то Вэньхань. На трассе остается только шесть участников. Напряжение растет, как и скорость. В какой-то момент цифра достигает верхней границы пяти сотен. Ибо знает, что нужно выжать до семи, чтобы уделать Ричарда. Он закусывает щеку изнутри до крови. Ещё он знает, что спидер под ним вряд ли оценит такое требование. Но он решает рискнуть. Когда цифры дисплея показывают пятьсот восемьдесят пять, а Вэньхань в наушниках переходит чуть ли не на визг, пока Исюань продолжает материться, на трассу резко опускается шаттл и Ибо приходится вдарить по тормозам. Спидер останавливается в паре сантиметров от носа опалового корабля Gusu Lan Shì. Если до этого Хенг сомневался в том, что из Чжаня действительно выйдет толковый ведущий в паре, то сейчас он демонстрировал то, что определенно можно было назвать «типичное поведение моего капитана». Позже надо бы попросить Фэя поделиться досье на него, что ли? Шаман как-то не задумывался о том, что Сяо Чжань действительно сам дослужился до капитана и за этим определенно что-то стояло. Не только ведь мастерство пилотажа. Никто не понимает, что происходит. Подпольные гонки накрылись медным тазом. Чжочэн сходит с шаттла последним, равняется с Ченгом и Зои. Все они — в форме. Алистеру идет темная зелень ткани офицера по науке, киноварь формы Зои и звезды на ней откровенно намекают на причастность к медикам, в то время как сам майор светит своим неоном, вшитым в чернильную материю. Только Хенг отличается откровенно Дикими одеждами, многослойными, со множеством скрытых карманов, но мало ли. Кому какое дело, когда капитан Ман-Мана сидит на бедрах паренька из Лояна и что-то шипит ему в лицо. — Что происходит? Зои хмурится и смотрит на Хенга. Тот чуть пожимает плечами. Сложно управлять связью и сживаться с ней, когда она оглушает тебя своей мощью, а не набирает силу постепенно. У них с Хань Фэем были годы на становление. Совместная учеба, училище и академия, потом и служба. Взлеты и падения. Начало трудно было бы охарактеризовать здоровым, дерьма друг от друга они тоже наелись сполна, но им определенно было полегче. — Сяо Чжань, скажем так, нашел своего второго пилота. — Это же хорошо? Ченг тянет неуверенно. Все трое морщатся, когда Чжаню влепляют пощечину. Тот перехватывает руки паренька и с силой вдалбливает их в бетон трассы. Хенг думает, что это уже слишком, но не собирается вмешиваться. Над ними проносятся аэроспидеры разных конфигураций и размеров. Но кто уже следит за течением этой гонки? Чжань устроил невероятную сцену, но вряд ли считал, что у него есть выбор. В какой-то момент он оборачивается на Хенга и говорит четко: — Принеси браслеты. Шаман поджимает губы. Это жестоко. Это очень и очень жестоко. — Чжань, я не думаю, что стоит… — Браслеты. Пожалуйста. В этом «пожалуйста» ничего от просьбы. Это приказ. Капитанская выдержка и достоинство. Даже если волосы взъерошены, форма сидит криво, а под тобой ерзает и пытается вылезти один своенравный кретин. Хенг кивает и поднимается в шаттл, чтобы принести кейс. У Ван Ибо не так уж много оправданий, только Чжань их не слушает. Он душит его, но не руками, а потоком чувств. Гнев. Он жжется по телу лавой и чуть ли не лишает зрения. Страх — ошпаривает кислотой внутренности и заставляет сердце биться так часто, что даже больно. Тень облегчения, ведь Ибо живой, можно даже, вот, пощупать и хорошенько приложить дурной башкой. Чжань этого не делает, конечно. Зато он говорит «ты глупый ребёнок». Ибо уже не различает, где чья эмоция или чувство. Всего слишком много. Но вспышка злости от этого «ребёнок» ослепляет его, заставляя вырвать свою руку и влепить пилоту по лицу. Он думает, что Чжань ощутил то, как Ибо ждал его, как изнывал от тоски, как ему было плохо и страшно. Увидел со стороны весь этот унизительный коктейль, который он искренне ненавидел, но не мог перестать чувствовать, и окрестил его этим «ребёнок» конкретно по этой причине. Потому как, по факту, он и боялся, что воспринимают его именно так. Он добавляет, чтобы довести ситуацию до полной лажи, ведь раз все настолько хреново, значит — и терять-то нечего! — Знаешь, Чжань-гэ, ты такой горячий, когда злишься. Я бы тебе отсосал, только ты ведь без понятия, что это значит, да? Правда, я тоже не эксперт, но быстро учусь. Сяо Чжань на его бедрах замирает. Смотрит как-то странно. Ибо стыдно моментально. Он тяжело дышит, в каком-то смысле он уже возбужден, окей? Но и зол тоже. На всё это. И на Чжаня. Очень сильно. — Ты не понимаешь, да? Чжань говорит это как-то спокойно и в этом скрывается явная опасность. Он просит дать какие-то браслеты. Ибо краем глаза видит людей у шаттла, замечает Шамана. Совсем скоро к ним подбегают Лоянцы, Исюань порывается подойти ближе, но узнает пилота и тормозит в нерешительности. Все переглядываются в каком-то бессилии, ведь кажется, что если подойдешь ближе и попытаешься разнять — долбанёт током, в лучшем случае. Шаман плавно подходит к ним и протягивает кейс Чжаню. Он мог бы попытаться остановить его ещё раз, но понимает, что это не поможет. Ибо хмурится. Эмоции постепенно сходят, остается глухая обида, но вместе с ней и что-то низко урчащее от удовольствия. Сяо Чжаню не всё равно. Сяо Чжань здесь. Он оказался здесь и не дал ему совершить глупость. Чувствовать от этого радость и вправду совершенно по-детски, но Ибо не может ничего с собой поделать. — Я видел. Слышал твои мысли. Чувствовал твое безрассудство и этот напор упрямого идиота. И ты ведь прекрасно опробовал этот спидер, ты знал, что он не сможет остановиться, если ты разгонишься до шести сотен. И всё равно гнал. Знаешь, что было бы итогом? Самонадеянный выпендрежник. Пора взрослеть, Ван Ибо. Давай же узнаем, каково это, если кто-то из нас сдохнет, хочешь? Чжань защелкивает на себе браслеты и в тот же миг он словно уходит под толщу воды. Сначала это давит, а затем становится оглушающе пусто. Ибо все ещё под ним, дышит, смотрит огромными глазами, в которых сейчас так много страха. Чжань не знает, как описать чувство, которое возникло сейчас. Пропало ли желание или беспокойство о Ибо? Нет. Но он словно ампутирован. Это страшно и беспомощно. Как никогда прежде. Ни в детстве, когда он оставался один в своей комнате в кромешной тьме и боролся со страхом неизвестности. Ни в кошмарах, в которых его оставляли, из раза в раз, просто оставляли где-то. Ни в Пустыне-4. Чжань слишком глубоко нырнул в это чувство и осознает себя и реальность только тогда, когда Ибо пытается зубами сгрызть с него адамантий браслетов. Чжань слышит всхлипы, почти что скулёж. Лоянцы и собственные ребята стоят плотным кольцом вокруг них, чтобы чужие взгляды не могли ничего увидеть, какими бы мощными ни были пси-бинокли. Хенг оказывается рядом, в его пальцах отмычка, он все пытается уговорить Ибо отпустить руки Чжаня, чтобы снять браслеты. Когда это наконец-то происходит Ибо кидается на него и обнимает до боли, он ревёт, совершенно безобразно, пачкая черную форму капитана. Чжань баюкает его в своих руках, гладит по спине, повторяя бесконечное «прости». Всё возвращается, словно долгожданное тепло после пронизывающего холода. Чжань шепчет «прости, Ибо» и целует его у виска. Хенг едва слышно вздыхает и переводит взгляд на Чжочэна. Пора этот балаган разгонять. — Майор, вы не хотите зачистить эту подпольную гонку, если ещё не все разбежались? Лоянцев заберем. Всё равно туда и летели. Чжочэн кивает и неловко прокашливается, отходя в сторону. Он вызывает наряд, спустя буквально пару минут прибывает несколько аэроспидеров полиции Шанхая. Вскоре трасса Шан пустеет. Кого-то арестовали и оштрафовали на месте, многие из Диких ушли своим ходом, но это был первый раз, когда им досталось куда меньше, чем городским. Ченг узнает Сюин и зачем-то говорит ей, что ему нравятся её шнурки, за что получает выразительный взгляд от Исюаня. Алистеру трудно в этом разобраться, так что он просто уходит в шаттл одним из первых, но слышит едва слышный смешок девушки себе вслед. Это хорошо? Плохо? Он подумывает спросить об этом Зои, но та слишком красноречиво вскидывает свою бровь. Все грузятся в шаттл без особых вопросов, ведь если тут есть Сяо Чжань — это гарант безопасности, так уж Лоянцы привыкли: доверившись однажды — доверятся всегда. Иначе как вообще можно выжить? Чжань и Ибо все ещё сидят на бетоне. Последний уже перестал дрожать, всхлипы стали судорожными вздохами. Чжань винит себя за то, что сделал, не считая, что оно того стоило. Он действовал на эмоциях, которые так сложно контролировать рядом с Ибо, а эта ситуация вообще была… из ряда вон. Когда Ибо наконец-то на него смотрит, Чжань подмечает его припухшие губы и красный нос. Он не успевает ничего сказать, потому что его коротко кусают за собственный и встают, отряхиваясь. Как же сложно, а. Что значит кусание за нос? Злость? Прощение? Попытка наказать? Какой-то сигнал? Нет? Что? — Никогда. Никогда, блять, не делай так больше. Никогда. — Хорошо. — Я был не прав, когда гнал и в принципе не прав, что участвовал в гонке. — Хорошо. — Но ты был не прав в том, что не выходил на связь и так мало рассказывал. Чжань встает и отряхивает свои брюки. Они оба довольно помяты сейчас. Трасса находится под стенами мегаполиса, у Западного входа. Чжань оборачивается и смотрит в сторону проходного пункта, затем переводит взгляд на шаттл. — Проблема в том, что мне не совсем нравится то, что я расскажу и покажу тебе. Ибо непонимающе хмурится, вытирает нос рукавом и пытливо смотрит на Чжань-гэ. Тот понимает, а вернее чувствует, что лучше обозначить хоть что-то сейчас, ведь Ибо и так достаточно долго терпел ту туманность, которая обволакивала мысли и размышления Чжаня, пресекая попытки разобраться в них. Ибо доставалась только обрывочная информация и те впечатления, эмоции от которых были слишком интенсивными, чтобы Чжань смог их скрыть. — Мы хотим… возродить проект Дельта-Веги. Вернее, они. Хань Фэй и Хенг. Остальные тоже уже прониклись идеей. Чжочэн уж точно… и это понятно. Но мне не нравится самоцель. «Построим колонию в другой галактике». Разве это решит те проблемы, которые преследуют нас из века в век? Просто поменяются декорации. С собой мы возьмем себя же. Да, сначала там будет другой политический строй, допустим. Какое-то время. Но что потом? Оно того стоит? Это ли не просто побег? Чжань поворачивается к Ибо и тот склоняет голову набок. Подходит ближе, укладывая ладонь на чужую шею. Касание теплое, Чжань не против. Ибо усмехается. — Чего «того»? Рассуждая так, можно не пытаться делать вообще ничего. И побег… это не всегда плохо. Что на самом деле, Чжань-гэ? Скажи или я посмотрю. Пока что твои слова звучат глобалистической отговоркой. Но мне лично вообще всё равно, как скажешь, так и будет. Чжань молчит некоторое время. Подсветка шаттла набирает яркость, он начинает мерно гудеть, недвусмысленно намекая, что им пора выдвигаться. — Это плохо, Бо-ди. — М-м? Повтори. — Я сказал, что это плохо. Что тебе всё равно. — Да нет же, последнее. — Бо-ди? Ван Ибо расплывается в улыбке и тянет за шею ближе к себе, чтобы поцеловать пилота так, как хотелось все эти долбанные, несправедливо долгие дни. А с философией они разберутся позже. Когда Ибо отстраняется, неожиданно приятно удивленный тем, что Чжань так… хорошо влился в ласку, он хрипло уточняет: — Ты уже разобрался, что значат поцелуи? — Да. Я тебе нравлюсь. Ты мне тоже. В принципе, это можно понять по связи, но я решил, что стоит сказать вслух. — Иногда ты такой зануда. Это старость? Или твоя черта характера? Мне надо определиться. И у тебя… хорошо получается целоваться. Ты… — Я много читал. Ибо поджимает губы, чтобы скрыть улыбку, и кивает со всей серьезностью, на которую только способен. В следующий момент динамики шаттла Gusu выдают голос Шамана, который насмешливо растягивает гласные: — Если вы сейчас же не потащите свои задницы в шаттл, мы вас тут оставим и вам придется идти в Лоян пешком. Или это ваш коварный план? Тогда тем более тащитесь уже внутрь, королевы драмы. Все, как минимум, хотят жрать, знаете ли. А нам ещё дерьмо разгребать. Конец связи. У Ван Ибо и Чжаня краснеют кончики ушей, но это не мешает им улыбаться. Нехотя, но они отлипают друг от друга и идут в сторону трапа. Разгребать предстоит и правда довольно много. Ибо переплетает свои пальцы с чужими и чувствует, как их легонько сжимают, ощущая пасс тепла по связи. От этого хочется урчать, но он сдерживается. И правда ведь. Пора взрослеть.