Kingdom of Cards: The legend of Dignity.

15.

«Fides facit fidem.» Доверие рождает доверие.

Три месяца спустя

Декабрь. Хэфэй, закрытая База Фэнхуан. 646 км от Лояна. Ноги Сяо Чжаня созданы для того, чтобы быть закинутыми на его плечи. Мысль приятная, вкусная и сочная. Ибо немного голоден. Он вгрызается в мякоть персика, продолжая наблюдать. Его капитан тренируется. Выпускает пар. Потому что у них всё довольно паршиво, и это признают оба. Время операции близилось, в Лояне уже все согласны с основным планом, особо не переживая о мелочах, ведь команда по спасению подобралась, что надо, и Диких в ней больше городских. Каждый из последних заручился доверием совета старейшин и, естественно, бабушки Ван. Тут можно расслабиться и продолжить заниматься своими делами, пока не попросят улечься в криокапсулу. Конечно, радостного мало. Покидать родные земли, отправляться в совершенно другой мир… но альтернатива и того хуже. В своей речи бабушка Ван сказала важную фразу: «Лоян это не место. Лоян — это люди». Она пришлась народу по душе, многие написали это на своих домах, поддерживая дух общины. И принялись готовиться к «переезду». Сяо Чжань начинает подтягиваться на перекладине, скрестив ноги в щиколотках. Ибо обсасывает косточку, стучит ею по скамье, в итоге оставляя там. Он встаёт, немного разминается, крутит суставами и не сдерживает вздоха, продолжая наблюдать за ровной спиной капитана. Они не разговаривают с момента пробуждения, но это даже не кажется странным. Немного обидно, но не некомфортно. Связь передает настроение, Ибо улавливает шлейф Чжаневского «дзена». Если напрячься и добавить наглости, можно услышать его мягкий шепот мыслей. Но это сложно. Их всегда много, они наскакивают друг на друга, резонируя с собственными. Они научились перекрывать поток за это время, прятать то, что было не очень уютно показывать другому. И если Ибо использовал это по мелочи, то Чжань, кажется, выстроил целые потайные ходы и наглухо закрытые местечки в своем сознании. Ибо мог вышибить любую такую «дверь» с легкостью, но он уважал чужое право. Проблем было две: Ван Ибо ревновал Чжаня к шаттлу во время сцепок, а сам Сяо Чжань не до конца доверял ему управление. Тиран и контрол-фрик нашли друг друга, и эта гремучая смесь сотрясала всю базу уже который день. Единственные, с кем эти двое находили силы и время на общение, были адмирал и Хенг. У них был похожий безумный режим: спали по три часа, тренировались на симуляторах, тренировались в зале, тренировались в небе, тренировались вне атмосферы. Круглые сутки. Выходной был добровольно-принудительным, раз в семь дней. Чтобы выспаться, наесться, и штурмовать теорию. Сегодня был как раз такой день. Только если старшие делили сладкий сон на двоих, то новоиспеченным пилотам покой только грезился. Они забивались друг от друга подальше, чтобы встретиться лишь перед сном. Спать раздельно было бы слишком жестоко. Чжань всегда приходил к нему и, в зависимости от уровня хреновости общего настроения, либо сам забивался под бок, либо обнимал крепко, чтобы не отпускать до утра. Это было единственным критерием, по которому Ибо понимал, что на каком-то глубинном уровне они, всё же, в порядке. Обнадеживает, конечно, но нихрена не помогает. Ибо медленно обходит турник, чтобы встать перед Чжанем. — Поговорим? Чжань спрыгивает, трёт шею, отводя взгляд и кивает. Наконец-то смотрит на Ибо. Вау, какой прогресс с момента пробуждения. Ибо старательно душит в себе тягу к язвительности, так что говорит совершенно спокойно: — Давай сядем на маты и просто поговорим. Не будем пытаться препарировать друг друга через связь. Идёт? Чжань кивает ещё раз и первым проходит к черным матам, опускаясь на один. Ибо поджимает губы, садясь напротив, но пока молчит. Невольное воспоминание о том, как они сидели точно так же в трейлере, всплывает, заставляя усмехнуться. Странно. С того момента они стали ещё ближе, но в то же время — ещё никогда не были настолько далеки. Как это работает? — Что гложет тебя больше всего? Я чувствую это каждый день. Не могу представить, как тяжело это для тебя, если даже отголоски такие мощные. Чжань опускает взгляд, снова не смотрит на него. Ибо понимает, что совсем скоро потеряет остатки терпения. Правда, он без понятия, что он тогда предпримет. Всё же насильно увидит всё то, что от него так усердно прячут? Он возненавидит себя за это. Не говоря о том, что доверие Чжаня к нему испарится в тот же момент. Чжань молчит. Ибо старается не давить, просто смотрит. Он чувствует этот щит, который Чжань держит до обидного естественно. В отличие от Ибо. Голос Чжаня немного охрипший, он прочищает горло, чтобы начать заново: — Давай по очереди. Без уточняющих вопросов и комментариев. Ты спрашиваешь у меня, я у тебя. Ладно? Больше всего меня гложет... что бы мы ни сделали, люди пострадают. Не важно, Дикие или городские. Кого-то всё равно заберут на Дельта-Вегу в итоге, или за ними придут. Всё пытаюсь найти выход. Это несправедливо в корне. Почему ты ревнуешь меня к шаттлу? Ибо пока переваривает ответ. В принципе, ничего нового. У него есть соображения на этот счёт, но план в голове несколько самоубийственный, в нем много недочетов, слишком мало информации по делу и он не знает, как его предложить Чжаню, чтобы не получить за это, в лучшем случае, по жопе. И совсем не в оптимистичном ракурсе. Это единственное, что Ибо спрятал в себе от Чжаня с особой тщательностью. — М-м. Когда ты синхронизируешься с шаттлом, это словно… наблюдать за тем, как кто-то заявляет на тебя свои права и подминает под себя. Ты отдаешься ему. Мы оба знаем, что так не должно быть, но это именно то, как ты привык устанавливать эту связь. Но теперь всё иначе. Ты привык возводить шаттл в равные себе же, чтобы это было партнерством. Но партнеры — это мы. Шаттл — инструмент. И да, я начинаю беситься. Поэтому меня выбрасывает, рано или поздно. Моя очередь. Итак. За все те разы, что у нас была близость. Сколько раз ты кончил? Сяо Чжаню идёт даже строить из себя оскорбленную невинность, но это длится не больше пары секунд. Ибо склоняет голову набок, усмехаясь, продолжает уже тише: — И вот в те моменты, когда ты так восхищенно вливаешься в шаттл, я начинаю думать, что ты от этого инженерного чуда получаешь больше кайфа, чем от меня. Да-да, знаю, разные вещи, материи и прочая лабуда. Факт остается фактом. Ты не кончаешь. Вернее, может, и кончаешь. Было пару раз, но странно, ты всегда не даёшь мне ничего сделать. Практически. Я провоцирую тебя. Получаю минет или дрочку. Но ты не остаешься со мной. То есть, ты заботишься о том, чтобы точно кончил я, но не… — Я понял. Помолчи немного, хорошо? Ибо вскидывает руки в жесте капитуляции, затем опирается на локти, рассматривая потолок. Секунды копятся до минуты. Чжань все ещё молчит, Ибо переводит на него взгляд, выпрямляясь. Он хочет сказать «проехали», и, наверное, уйти, но капитан наконец-то начинает говорить: — Всё не так, как ты думаешь. Прикуси язык, я слышу твою ремарку. Да, я закрываю от тебя довольно много, но не потому что… просто это то, что может напугать или расстроить тебя. Я прячу свои кошмары, их довольно много. С тех пор, как я перестал принимать Эфир. Но я говорил с адмиралом, он сказал, что это обычное явление. Шаман обещал сделать для меня сбор трав, может, это поможет… Я прячу… свои сомнения. Их слишком много, я умею критически рассуждать о любом предмете, и о нас в частности. В этом мало приятного, а ты можешь сделать не те выводы. Как сейчас. Я не… кончаю с тобой, не потому что мне это неприятно или странно. Или что-то ещё. Дело не в тебе. Просто…я не… как сказать. Для этого нужно себя… — Отпустить. Как и в случае с передачей контроля. В полётах. И когда я хочу начать атаку, и её нужно начать, а ты не даёшь этого сделать. Потому что постоянно пытаешься минимизировать количество жертв, даже если это хренов тренажёр. Понятно. Хорошо. Ложись. Ибо поднимается, потягиваясь всем телом. Чжань смотрит на него снизу вверх, и в этом взгляде столько непонимания, что даже смешно. Ибо вскидывает бровь. — Ты даже этого не можешь сделать? Ты ведь чувствуешь, что я не собираюсь делать с тобой ничего плохого. — Это не совсем так работает. — Или этого тебе недостаточно, да? Сяо Чжань должен знать и понимать всё, до мелочей. Ложись. Начнём упражнение на доверие, о, капитан, мой капитан. Чжань медлит, но всё же вытягивается на мате, уложив руки вдоль тела. Чудный вид. Картина «инертное бревно», холст, масло. Ван Ибо почти что не бесится. Разве что самую малость. Он стягивает с себя футболку и кидает на пол. На шее болтается цепочка с кулоном головы быка. Оберег, который Чжань подарил ему на собственный день рождения в первый месяц пребывания на базе. Это был до странного теплый день, хоть обычно начало октября в этих землях уже промозглое. Было хорошо. Ван Ибо хочет больше таких дней, а не этой мути между ними. Чжань решается на уточнение: — Ты правда знаешь какие-то упражнения на доверие? — Не-а. Будем импровизировать. Просто лежи. Сяо Чжань замолкает, но продолжает наблюдать за Ибо. Тот плавно ходит вокруг, присматривается, скользя взглядом по телу своего капитана, словно хищник, положивший глаз на добычу. У Чжаня именно такие ассоциации, принимает он их спокойно. В Ибо правда было много… животного. Раньше Чжань списывал это на то, что он всё же Дикий. Но нет, это было какой-то характерной чертой. Ван Ибо жил так. С аппетитом ел, с искренним восхищением исследовал и изучал, обожал адреналин, и уделял много внимания и сил плотскому. Про «отпустить» он знал всё, что только можно. Это прослеживалось в движениях его тела, в том, как он мыслил, что говорил и как делал. Чжань же даже близко к такому уровню не подобрался. Ибо просит его согнуть ноги в коленях, и Чжань слушается. — Будешь делать только то, что я говорю. Согласен? — Хорошо. Ибо кивает и возвращается на мат, чтобы сесть перед Чжанем, в задумчивости обняв колени. Последнему не разрешали менять позу и делать хоть что-то ещё, так что он просто опускает голову, чтобы продолжить следить за Ибо. Тот усмехается и кивает ещё раз, скорее, сам себе, убеждаясь в своих мыслях. Чжань не лезет, хоть мог бы. — Что тебе нравится из того, что я обычно делаю? Именно с тобой, а не когда что-то делаешь ты. Поцелуи? Касания? — Мне нравится всё. — Детализируй. Чжань не понимает, как это может помочь решить проблему контроля, но он слушается снова. Он говорит тише и ниже, перечисляя, как ему и что нравится. Поцелуи и покусывание шеи он упоминает дважды. Воспоминания тянутся вереницей друг за другом, Чжань старается просто анализировать их, не придавая особого значения, на автомате препятствуя естественному процессу передачи импульса от разума к телу. Он чувствует, как в этот самый момент в его сознание мягко вливается Ибо. Внутренние щиты падают в одночасье, словно и не было. Чжань глубоко вдыхает, замолкая. Ему нужно привыкнуть, всего слишком много. Теперь каждое новое воспоминание, которое появляется в его сознании, имеет прямой доступ к телу. Возбуждение прокатывается волной жаркой щекотки и дрожи по телу, Чжань прикрывает глаза. От этого никуда не деться. Он пробует возвести стену, чтобы хоть немного приглушить интенсивность, но у него не получается. Становится только хуже: ноют соски, ткань футболки кажется жесткой для них; член постепенно твердеет, Чжань закусывает щеку изнутри, чтобы отрезвить себя хотя бы так. Голос Ибо звучит изнутри и снаружи одновременно. — Перестань. Дай этому быть. Ты словно терпишь, а не наслаждаешься. Ай-яй, Чжань-гэ. Но ты ведь так прекрасен, знаешь? Ибо подкидывает новые слепки, демонстрирует, как Чжань выглядит со стороны, когда находится на грани потери контроля. Он чувствует тень чужого страха. Это сковывает Чжаня, но вовсе не из-за обещания возможной боли. А просто потому что это настолько неизведанное, что сравнимо с ощущениями, которые возникают, когда стоишь на краю обрыва. Мало кто хочет с него спрыгнуть в такие моменты, так ведь? Это естественно. Только вот секс, хоть и «маленькая смерть», но скорее дарит перерождение и обновление. Чжань боится испытать своё тело. Это никогда не имело для него значения, и он не знает, что с этим делать теперь. Когда он открывает глаза, Ибо всего в сантиметре от его губ. Выпрямляется, упираясь ладонями по обе стороны от его головы, становясь несправедливо и неправильно дальше. Чжань шумно тянет воздух носом, но пока ничего не делает. Может показаться, что они просто внимательно смотрят друг на друга. Но происходит куда больше. Чжаню никто не разрешал, но он рывком притягивает Ибо к себе за шею, провоцируя поцелуй. После этого он снова обещает слушаться. И в итоге у него получается отпустить себя достаточно, чтобы в какой-то момент забыться и даже не попытаться предупредить Ибо о том, что он скоро кончит. Последний не давится только благодаря связи, но довольная ухмылка не сходит с его губ даже после третьей попытки Чжаня её смять и слизать. Нельзя быть настолько самодовольным, просто нельзя. Возможно, упражнения на доверие теперь станут его любимыми. С ревностью они решаются на компромисс: завтра они нарушат субординацию — Ибо будет первым, кто войдет в контакт с шаттлом и сразу покажет, где его место. х х х Хань Фэй мог ласково назвать то, что царило в их спальне, «срачем». Практически как и было в студенческие годы, только сейчас он уже достаточно "помудрел", чтобы даже не пытаться навести порядок. Он слушает, как Хенг намыливается в душе, напевая что-то из своих любимых старых песен. Сегодня выходной, когда можно дать своему телу и сознанию немного отдыха. Адмирал садится в постели, подкидывает одну из сфер. Серебристый шарик зависает в воздухе и в следующую секунду разворачивает проекции отчетов. Хань Фэй выводит на экраны записи полётов. Левое окошко — они с Хенгом, правое — Чжань и Ибо. У последних дела идут не очень, вернее, они замерли в мёртвой точке. Кризис. Ничего сверхъестественного, но помочь они могут себе только сами. Хенг возвращается из душа, его волосы темнее из-за влажности, он скручивает их и завязывает неряшливым пучком, используя обычную резинку. Мельком глянув на экраны, он возвращается в постель, сразу же укладываясь на колени адмирала, запахивая бордовый халат поплотнее. — У них намного меньше времени, чем было у нас. Правда, старт более мягкий. Хань Фэй согласно хмыкает и закольцовывает записи. Самая заметная лажа начинается тогда, когда необходимо вести бой, и в этом не правы оба. Чжань пытается минимизировать потери и укрыться как можно быстрее, памятуя о том, что на борту наверняка будет несколько тысяч лоянцев и приоритеты тут совсем другие. Ван Ибо же рвётся в бой, но из-за того, что его сдерживают, в какой-то момент его желание бойни становится несоразмерным цели: нужно спасать, а не драться. Рассинхрон всегда болезненный. И Хенг, и адмирал недовольно морщатся, когда наблюдают резкий разрыв. Видео заходит на новый виток, теперь это просто тренировочный полёт в спорном гравитационном пространстве. Проблема не в том, чтобы достичь Илин-17. Главное испытание: пройти через атмосферу дружественной карликовой планеты и посадить шаттл, а не расхреначиться о землю или бахнуться в океан. Тут нужно терпение, мастерство и, в каком-то смысле, грация. Вот с этой задачей эти двое справляются очень хорошо, хоть казалось бы. — Умеют же, когда хотят. Ты знаешь, что Ибо ревнует его к шаттлу? Хань Фэй целует Хенга в макушку вместо ответа, и снова внимательно всматривается в запись. Затем выводит текстовый отчет от системы о базе в целом. Провизии хватает, медикаментов тоже, погода в ближайшие дни будет нелетной, значит — только симуляторы и обычные тренировки. Чжочэн запрашивает больше оружия гамма-уровня, чтобы научить Диких им пользоваться. Зои прислала отчет из Лояна, где бушует мор, но они больше делают вид, что страдают: девушка перевезла контрабандой множество аппаратов биорезонансной терапии и прогоняла народ через них каждодневно, помогая бороться с новым вирусом. Результаты были впечатляющими: практически никаких симптомов, кроме насморка и слабости; организм побеждает вражеский агент через три-четыре дня полностью и вырабатывает иммунитет. Не все были рады этому новомодному методу лечения, но Зои не запрещала никому пить цветочную воду, лечиться сладким рисом и травами, только чтобы точно пришли утром на процедуру. Безболезненную, занимающую всего пять минут. Адмирал чуть усмехается, переходит к отчету от Ченга. У того уже есть семь вариантов кукурузы, которую с практически стопроцентной уверенностью можно будет вырастить на Илин-17. — Я сейчас задохнусь от твоей гордости за этих ребят. Хенг выдает это ворчливо, но на самом деле он доволен не меньше. Хань Фэй щелкает пальцами, сфера захлопывается и падает на постель. Хенг берёт серебристый шарик, перекатывает между пальцев, затем откидывает куда-то к подушкам и укладывается так, чтобы уткнуться носом в живот своего адмирала. Тот не против. Только вплетает пальцы во влажные локоны, мягко массирует и поглаживает за ухом. — А ты сам… ревновал меня к чему либо? Хань Фэй улавливает тихий смешок. Теплые губы касаются местечка выше пупка, затем Хенг отстраняется, чтобы посмотреть на своего адмирала снизу вверх. — Какие интересные вопросы. Столько лет спустя. Из-за твоей ревности моя собственная не находила времени на формирование, знаешь. Но это уже потом. Но в начале… ревновал тебя дико. Ты не помнишь? Серьезно? Хань Фэй отрицательно мотает головой. Хенг выпрямляется, чтобы куснуть его в плечо. — Засранец. Всё ты помнишь. — Вообще ничего. — Не беси меня, а. Хань Фэй усмехается и вскоре подминает Хенга под себя, чтобы не отпускать до самого утра. Мысль о том, что это время — затишье перед бурей, он всё же передает по связи. Хенг просто гладит его по рукам в ответ, не отрицая, но и не соглашаясь. Сколько уже бурь было пройдено, в конце-то концов. Но хотелось бы, чтобы эта стала последней.