Kingdom of Cards: The legend of Dignity.

x x x 16.

Secrets I have held in my heart Are harder to hide than I thought Maybe I just wanna be yours I wanna be yours, I wanna be yours

Вне комнат на базе холодно. Чжань все ещё размышляет, медлит, прежде чем вылезти из-под теплого одеяла, осторожно убирая руку Ибо со своей груди. Тот спит крепко, но на него реагирует всегда крайне чутко. Приходится легким пассом послать мысль о том, что всё в порядке. Он в порядке. Просто хочет немного пройтись. Ранний подъем им не светит — по прогнозу буря лишь наберёт оборотов. База заметена снегом, и вихри вокруг не прекращаются уже вторые сутки. Так что только симуляторы и бесконечный анализ своих ошибок в период полета. Связь кратко крепнет, передается вспышкой мягкого тепла по телу и провоцирует улыбку. Ибо часто делает так, сопровождая это кивком, эквивалент вербальному «понял». Чжань садится в постели, не сдерживает порыва и поглаживает своего пилота за ухом, наклоняется, чтобы поцеловать у виска. А потом старается как можно тише передвигаться по комнате. Обстановка спартанская, как на любой военной базе такого уровня. Но за эти месяцы она успела немного обжиться. На подоконнике выросла коллекция оригами: Ибо старательно складывал всяких зверушек и, время от времени, учил этому Чжаня. У последнего получались только самолетики и лотосы, но это пока что. Занятие странным образом расслабляло. На столике стопкой лежали чертежи и отчеты, россыпь мелких сфер с разной информацией по базе, термос с зелёным чаем, и пара коммов, по которым можно было связаться с любым человеком, если знаешь номер его комнаты. Чжань досадливо хмурится: не может припомнить, какие номера у Чжочэна и Алистера. Было бы неплохо разгрузить свой мозг с помощью отвлеченной болтовни. Удавалось это редко, но правда помогало. Он знал, что городские собираются на западной кухне после отбоя, чтобы поговорить. Все по-разному переживали сброс настроек и попытки отказа от Эфира. Но помогало то, что всех их объединял важный факт: они родились на Дельте, а значит имели… особые гены. Так что это давало преимущество при борьбе с ломкой. Шанс полностью отказаться от лакричных капсул был высоким. Чжань легко подкидывает одну из сфер, шепотом просит показать карту базы и местонахождение каждого на ней. Алистер и Чжочэн светятся желтыми точками как раз в западном крыле. Рядом обнаруживается и Зои. Видимо, с тех пор как она приехала пару дней назад, чтобы помочь с обучением первой помощи при разных ситуациях, так и не смогла уехать обратно в Лоян из-за бури. Чжань накидывает толстовку, присаживается на край кровати, чтобы зашнуровать разношенные кеды. Мельком бросает ещё один взгляд на карту. Хенг и Хань Фэй почему-то в лабораториях на минус третьем этаже. Забавно, но Ибо светится зелёным, в отличие от всех остальных точек. Искусственный Интеллект базы автоматически счел этого человека для него Приоритетом. Сяо Чжань с этим согласен. Прежде чем выйти, он наклоняется к Ибо ещё раз, оставляя теплом поцелуй ближе к уголку губ. В ответ на это доносится приглушенное мычание, Ибо переворачивается на спину и что-то бурчит во сне, причмокнув губами. Чжань понимает, что пора уходить — ещё минута, Ибо проснется и никуда его не отпустит, а у него не будет сил, чтобы отвоевать свое право на «страдальческое одиночество». Дверь едва слышно щелкает, когда он закрывает её за собой. Ибо ворочается в постели, открыв глаза. Он чувствует, как Чжань физически отдаляется и этот аспект связи совсем немного натягивается. Всё в порядке. Он обнимает чужую подушку, коротко зарывается в неё носом, чтобы вдохнуть поглубже, потом ерзает по постели — они соединили две однушки в одну кровать, но стык не давал покоя. Ибо вздыхает, принимается возиться в тщетных попытках улечься так, чтобы и ближе к нагретому Чжанем, но и на своей стороне. Нужен ещё один матрас или толстые одеяла, чтобы как-то улучшить это безобразие. Взъерошенный, с припухшими губами ото сна, он смотрит на эту расщелину между кроватями так, словно она лично виновата во всех грехах человечества. Сфера все ещё проецирует карту. Видимо, Чжань оставил, чтобы Ибо сразу определил, где он конкретно, а не пытался выискать по связи. Зелёная точка с коротким С.Чжань медленно плывет в сторону западного крыла. Ибо изучает остальные локации, прикидывая, у кого можно стырить одеяла. Хенг и Хань Фэй в лабораториях, а значит — их спальня сейчас свободна. У Ибо достаточно полномочий на базе, чтобы зайти туда, когда-то Хенг посылал его за какими-то порошками, так что всё должно быть окей. Ибо планирует оставить голосовое сообщение о том, что это он злонамеренно «позаимствовал» чужие одеяла. У них-то кровать нормальная, для двоих. Как-нибудь разберутся или найдут запасы одеял, закажут или что там ещё можно сделать. У Ибо нет на это времени и сил, он хочет комфортно спать прямо сейчас. Ибо ещё раз проверяет Чжаня, но по связи. В мыслях его капитана нет ничего тревожного, так что можно выдохнуть. Ибо так и делает, принимаясь шипеть под нос нелестные эпитеты холоду, пока ищет свои штаны и что-нибудь потеплее футболки. Зои не может не улыбаться, наблюдая, как Чжочэн оставляет Алистера в дураках, мастерски забирая его генерала с наглой ухмылкой. Ченг проворонил свой шанс защититься пушкой, так что оставалось только смириться. Но проиграть майору не так уж и стыдно, если разобраться? Они где-то откопали деревянный набор для сянци, и развлекались так уже где-то с час. Всех это устраивало. Никакого нытья Алистера о загадочной Сюин, обсуждений будущей операции, возможностях Илин-17, сплетен об офицерах и лейтенантах, которых завербовал Чжочэн и сам адмирал. Просто трое старых друзей, доска с деревянными фишками, чуть горьковатый чай (самый настоящий, подумать только), и низкий гул старенького термостата. Когда Чжань заходит на кухню, воцаряется тишина. Это неожиданно. Легкая тень неловкости проскальзывает между всеми, но рассеивается, стоит капитану выдать смущенное «невовремя?» с неуверенной улыбкой. Чжочэн наигранно хватается за сердце, Алистер закатывает глаза, собирая шашки и кивает на место рядом с собой, пока Зои занимается чаем, вытаскивая четвертую кружку. Живут все на одной базе уже который месяц, а виделись от силы раза четыре. Было понятно почему, никто и не ожидал другого, а обижаться — это странная концепция для каждого в этой комнате. Хоть стало и сложнее, ведь теперь они каждый день пытаются понять подлинных себя, без фильтров даже стандартного пакета настроек. Алистер обнаружил в себе просто прорву нерешительности, Чжочэн — работал над гневом, а Зои… ну, как оказалось, она давно живет без настроек. И без Эфира. Сдавала свои запасы Сопротивлению с двадцати лет. Чжань подсчитывает, что где-то в этот период она и попала на практику в Центральную Пекинскую больницу, по специальному гранту. Как лучшая из лучших. Определенно — Зои узнала много нового, и наверняка больше, чем было нужно для спокойной жизни. Чжаню немного стыдно от осознания, что он никак не мог помочь подруге и даже не замечал того, через что она проходит. Он коротко сжимает её руку, когда она тихо пересказывает свои впечатления об экспериментальных блоках в лабораториях. Невысказанная правда виснет в воздухе, но каждый знает её и так. Ни к чему сейчас сгущать краски по новой, эта правда — та причина, по которой они здесь. И это единственное, что важно на самом деле. Тема зашла как-то сама собой, ведь Чжань видел, что были поставки на базу для остальных городских, чтобы те сходили с капсул постепенно. Каждый делится своим впечатлением о том, как это ощущается. Чжань слушает, медленно цедя свой чай. Немного отвлекается, чувствуя, что его «лучшая половина» уже довольно бодра и, судя по всему, всё не совсем в порядке. Алистер перескакивает на тему Сюин, Чжань смотрит куда-то перед собой, вылавливая Ибо. Он пытается разобраться в вихре чужих эмоций, тех как всегда много и они давят. Капитан решает спросить, при этом стараясь делать вид, что внимательно слушает друга. Тот как раз разошелся, найдя новую «жертву» в лице Сяо Чжаня, так что прерывать его сейчас было бы болезненным. Человек остро нуждается в том, чтобы высказаться и выплеснуть накипевшее. Чжань был в курсе его несчастной влюбленности (как и вся база), которая без поддержки настроек уже походила на какую-то одержимость. Или, быть может, влюбленность всегда такая, просто они не были в курсе? Единственный «эксперт» из них — Чжань. Но он поджимает губы, кивая невпопад, затем вовсе извиняется и откидывается на спинку стула, прикрыв глаза. Ему всё еще не очень легко удается словесное общение по связи. С образами и эмоциями как-то более гладко, не нужно задумываться. А тут необходима концентрация. Бо-ди? Ты в порядке? Что с тобой?

Порядок. Почти что. Просто очень… неловко. Как твои ребята, ночной ходун?

Ченг по второму кругу рассказывает о том, как слепил для Сюин сердечко из снега и засунул в морозилку, а кто-то потом его то ли украл, то ли что. Не важно. Не похоже, что ты в порядке. У тебя жар? Что неловко?

Это… я пошёл за дополнительными одеялами, чтобы положить их на кровать, потому что стык… Это неудобно. Да и холодно, будет не лишним. Ты ещё говорил, что поясница болит, может из-за этого.

Это милое предположение.

М-гм. И я пошел в спальню… Хенга и адмирала, потому что их как раз не было, чтобы по-тихому стырить, признаться в этом на запись и пойти досыпать, пока ты бродишь бледной тенью по базе… не хотел куда-то ещё переться, на другие этажи. Не везде в коридорах есть свет, к тому же. Бесит.

И что же могло пойти не так?

Ну они вернулись. Очень… пылко. И я не решаюсь выходить. Поэтому вот… сижу. Жду. Да.

Сяо Чжань открывает глаза. Чжочэн все похлопывает Алистера по спине, потягивая чай. Зои подперла рукой голову, явно сдерживая зевок, и переводит на него взгляд. Именно в этот момент Ибо решает прислать ему кусочек «прямого эфира», и Чжань ляпает уже вслух, не контролируя себя от шока: — Прекрати пялиться. Зои медленно вскидывает брови, но Чжань тут же извиняется, объясняя это тем, что ему очень срочно пора и он вовсе не ей это говорил. Дружеские посиделки накрываются медным тазом, ведь его пилота надо бы вызволить. Все трое проводят его долгим взглядом. Алистер тянется за кружкой недопитого чая и отхлебывает его, морщась из-за отсутствия подсластителя. Да, он был из тех самых извращенцев. — Вот бы у нас с Сюин была такая связь… Зои закатывает глаза и отбирает у друга чужую кружку. Очень негигиенично, вообще-то. Она коротко смотрит на Чжочэна, который старается сдержать смешок и предлагает Ченгу ещё одну партию, чтобы отвлечься. Зои думает, что на самом деле согласна с Алистером. Наверное, иметь такую связь удобно. Она бы точно знала, что творится в голове у майора ВВС, но эту тему даже не стоит начинать. Не до того сейчас, да и никогда не было. Как бы ни тешила мысль, что сейчас, когда Чжочэн отказался от настроек и плавно сходит с Эфира, он сможет уловить намного больше и, как страшно на это надеяться, но всё же… сможет почувствовать в полной мере что-то в ответ? Глупости. О чем она думает вообще? Впереди так много сложностей, да и сейчас практически каждый день — вызов. Уйма работы, ответственности и столько нерешённых задач. Ей должно быть стыдно, но почему-то это не так. Зои встает, чтобы поставить чайник по новой, а затем говорит, что хочет сама поиграть с Ченгом. Она планирует поддаться, чтобы хотя бы немного поднять Алистеру настроение. Как вызволить адмирала и Шамана из их же спальни в момент, когда они откровенно… наслаждаются друг другом? У Сяо Чжаня ноль идей. Он никогда не был в подобных ситуациях, и даже в самом диком сне (какая ирония) ему не могло привидеться такое положение дел. Но вот он. Во всей красе. Мнется у комнаты 23-01 и отчаянно пытается придумать какой-нибудь более менее приемлемый бред. Ибо посылает ещё одну картинку и Чжань зажевывает щеку изнутри, жмурясь. Он не хотел этого знать. Это… странно. Как теперь развидеть?

Нам нужен этот бутылёк.

Что? Какой бутылёк? Ибо. Лучше придумай, что мне сказать.

У меня ни одной адекватной мысли сейчас, Чжань-гэ. В шкафу становится всё меньше кислорода…

Не драматизируй. В шкафу не может стать меньше кислорода.

Откуда тебе знать? Ты уже сидел в шкафах? Нет. А я вот сижу. Да хватит злиться, я не подсматриваю. Я анализирую. Хотя, это скорее адмирал сейчас то самое… лизирует.

Чжань не знает, что на это ответить, учитывая, что доходит до него не сразу, и Ибо услужливо демонстрирует то, что имеется в виду. Чжань понятия не имел, что так можно и даже не догадывался, что это может быть настолько приятно, раз Шаман издает такие звуки и так… так себя ведёт. Это не должно возбуждать, но почему-то возбуждает. Это обоюдное ощущение сейчас, так что никто эту тему не поднимает. Нужно сосредоточиться. Так. Сяо Чжань вскидывает руку и принимается стучать в дверь.

Активнее, Чжань-гэ. Им сейчас на весь мир насрать.

Чжань трёт шею, переступает с ноги на ногу, шумно вздыхает пару раз и начинает тарабанить по двери с новой силой. Через какое-то время она резко распахивается, и Чжань глупо моргает, смотря на адмирала. Он в тренировочных штанах, и Сяо Чжань никогда не должен был знать, что под ними ничего нет, так же как и тот факт, что у Хенга есть родимое пятно ближе к ягодице. Спасибо, Ван Ибо. — Доброй ночи, адмирал. Простите, что так… врываюсь. — Что-то случилось? Чжань так и не придумал, что же случилось. Он слышит свой голос словно со стороны, когда ляпает: — У меня вопрос. Личного характера. Очень личного характера. И срочный. Да. Чжань опускает взгляд, и видит, как появляются руки Хенга. Самого Шамана не разглядеть за спиной адмирала, но он обнимает его, и только потом выглядывает из-за плеча, смотря на капитана с каким-то откровенным лукавством вместе с любопытством. Если бы тот не знал Хенга, подумал бы, что Шаман под кайфом, судя по взгляду. Чжань выдает странный звук, извиняется, прочищает горло и старается смотреть только на Хань Фэя. Тот, видимо, ожидает продолжения. — Я бы… хотел поговорить с вами. Где-нибудь на нейтральной территории.

Ага. Ещё скажи — в нейтральных водах. Чжань-гэ, я выполз из шкафа. Любой ценой вытащи их сейчас же!

Сяо Чжань вспоминает хорошее слово. Абсурд. Очень подходит к ситуации. Хенг обеспокоенно хмурится, они переглядываются с адмиралом. Последний переводит на него взгляд. — Хорошо, А-Чжань. Мы оденемся и выйдем. — Нет! Это… очень срочно. Нет времени объяснять. И не здесь. Пожалуйста. Давайте пойдем в зимний сад? На цокольном этаже? Ладно? Шаман выходит из-за спины Хань Фэя и запахивается в халат поплотнее, кивая адмиралу. Вся его весёлость испарилась, он обеспокоенно смотрит на Чжаня, зачем-то шлепая свою ладонь на его лоб. Хмурится, тихо говорит под нос «вроде нету»… Да. Определенно. Мозгов у Сяо Чжаня точно нет. — Иди, накинь на себя что-то, я побуду с ним. Чжань… Что случилось?

Срань. Порядок, я уполз под кровать. Сейчас. Уводи их всё равно подальше.

Сяо Чжань заливается румянцем стыда, но Хенг считывает всё это совершенно не так. — У тебя что-то болит? Боже, неужели Ибо… что-то сделал? Чжань? Он был… груб? Чжаню идёт двадцать пятый год. Он не понимает, что Ибо мог «такого» сделать, но чувствует безудержное веселье по связи от одного идиота, который застрял под чужой кроватью. И это ведь его идиот. — Нет-нет, Ибо ничего не сделал. Это… другое. Просто. Пойдемте уже, да? Хань Фэй согласно кивает, он уже одет в теплую кофту, принёс для Хенга дополнительный плед. Кутает его прямо так и кидает на пол кроссовки с неоновыми вставками. Стандартные, из спортивных наборов для офицеров, переливаются красным при беге. Хенг обувает их без носка и кивает в сторону коридора, подхватив Чжаня под руку, тем самым пытаясь выразить поддержку. Сяо Чжань никогда, никогда в своей жизни не ощущал себя настолько придурком и не испытывал такой стыд, как в данный момент жизни. Он не сдерживает короткого вздоха, когда понимает, что Ибо, наконец-то, выполз из чужой спальни.

Я взял не только одеяла, но и бутылёк. А ещё — бесценные знания.

Ты рехнулся? Верни бутылёк, что бы там ни было. Сейчас же.

У них таких много, не заметят. Ты лучше придумай, что будешь говорить. Я пока переделаю кровать. И буду тебя ждать.

Охрененно мило, я просто в восторге.

О, поверь, ты будешь.

Бо-ди.

Да?

Иди-ка ты в задницу, понял? Чего ты ржешь, сволочь?

Просто… вернись быстрее, Чжань-гэ. И ты поймешь, что страдал не зря.