Kingdom of Cards: The legend of Dignity.

x x x 17.

Whatever it takes 'Cause I love the adrenaline in my veins I do whatever it takes 'Cause I love how it feels when I break the chains — Imagine Dragons

Ван Ибо считал себя неплохим тактиком. Целей он добивался, знал как к ним идти, не заглядывая масштабно, чтобы не отвлекаться, а планомерно достигать желаемого. Разными способами. Анализ последних дней показал, что его капитан впадает в особо благоприятное, добродушное, и в чем-то даже «зефирное» состояние сразу после того, как получит оргазм. Казалось бы — это естественно. Сам Ибо ощущал себя куда менее деятельным, хотел бездумно валяться, иногда провоцируя ленивую возню, напрашиваться на ласку, а потом и поспать было бы неплохо. Но буря закончилась. Предыдущие месяцы пролетели, так же будет и со следующими тремя. Настанет день икс. Ибо не сможет себя простить, если хотя бы не выскажется о безумной альтернативной идее. Не до конца, конечно, Лоянцам все равно было бы неплохо покинуть Землю, если есть Илин-17 и все условия жизни на ней. Но и невинные не должны пострадать по итогу, это он понимал так же ясно, как и сам Чжань. В конце концов, он пилот своего капитана, так ведь? Моральный компас редко барахлил. Идею нужно было подать в нужное время, и желательно так, чтобы Сяо Чжань посчитал, что это его собственное озарение. Догадка коснется его восхитительных мозгов, осядет там, после вспышки понимания, и от неё уже не спрячешься. Так что Ибо начинает очень издалека. Он сползает с чужого тела, находя в себе крупицы сил на это вопреки приятной истоме, трется носом о плечо, принимаясь поглаживать от груди к низу живота и обратно. Чжань едва уловимо вздрагивает, когда кончики пальцев проходятся вдоль дорожки волос. Ибо усмехается, унимает порыв подразнить капитана по новой, и тихо говорит: — Я всё ещё так мало знаю… офицер Ченг как-то вскользь упоминал, когда мы в последний раз завтракали со всеми в столовой… что на одного искусственно выращенного городского приходится порядка шести-семи бракованных эмбрионов. Потому что на самом деле люди не такие уж «боги»… что делают с ними потом? Просто уничтожают? Чжань чуть хмурится. Ибо чувствует, что тема болезненная, но надо потерпеть, чтобы до его капитана допёрло. А если уж нет — придется выдавать самоубийственный план самому. — Их… определяют либо на фермы, либо в лаборатории для экспериментов… Фермы. Ван Ибо смутно понимает, что это может означать, но старается не развивать мысль в эту сторону. Ему нужно совсем другое. Он неопределенно мычит, затем оставляет поцелуй у ключиц, ведет носом по горячей коже до шеи, прихватывает губами и легко посасывает, заставляя Чжаня тихо зашипеть. — М-м. Но… фактически… это можно счесть человеческим существом, так ведь? Это мы и есть. Сяо Чжань прикрывает глаза, чуть хмурится, но кивает. Ибо выпрямляется. Его капитан, судя по эмоциональному фону, словил нечто сродни медитации, так что вряд ли сейчас поймает луч озарения. Ван Ибо поглаживает его по бедру, затем чуть похлопывает, заставляя Чжаня нехотя согнуть ногу в колене. Ибо устраивается между них, чтобы лечь на Чжаня поверх, уткнувшись носом в шею. Кедр и соль, что-то терпкое. Вкусно, как и весь Сяо Чжань. Тот привычно устраивает правую ногу на пояснице Ибо. Последний ловит легкий флэшбэк того, как капитан любит подгонять его, отбивая ритм по несчастной пояснице своей круглой пяткой. Такой нетерпеливый, бывает же. Это вызывает усмешку, но Ибо запрещает себе отвлекаться. Он медленно снимает «замки» со своего плана, позволяя ему расцвести в сознании так, чтобы показаться капитану определенно привлекательным. Проходит ещё пару минут. Чжань зарывается пальцами в его волосы, массирует и тянет у затылка пару раз. А потом выдыхает: — Успех такой операции равен, где-то, одиннадцати процентам. — М-м. Одиннадцать… это же огромный шанс на успех, разве нет? Даже не десять…и не девять… восемь… Ван Ибо продолжает счёт, оставляя после каждой новой цифры по поцелую. «Семь» — ближе к изгибу. «Шесть» — в плечо. «Пять» — вернуться к любимой родинке под губой. «Четыре» — накрыть губы своими, коротко. Зависнуть на них же вплоть до единицы, и затем потереться носом о нос. Чжань молчит, поглаживая его по лопаткам, но Ибо буквально чувствует, как бурно работает мозг капитана Ман-Мана. За этим можно было бы наблюдать, словно за каким-то остросюжетным sci-fi фильмом на огромном проекторе. Ибо чуть отстраняется, чтобы заглянуть в глаза своего капитана. В этом нет такой уж необходимости, всё и так прекрасно чувствуется, но это не восполняет нужду друг в друге полностью. Капитан усмехается краем рта, гладит его по щеке и затем, спустя бесконечно долгое мгновение, кивает. Они решили выйти на рассвете. х х х Сила — основа всех двигательных способностей и процессов. Без воздействия силы движение невозможно. И то, когда ваши мышцы преодолевают сопротивление — она и есть. Сила равна сопротивлению. Вот и весь фокус. Хенг всегда был слабее Хань Фэя. Физически. Он мог быть куда проворнее, хитрее, одним словом — выкобенивался. Но когда речь шла просто о силе как таковой, адмирал был на пару ступеней выше. Они отрабатывали выведение соперника из строя без сопротивления. То есть: Хань Фэй стоит столбом, а Хенг должен заставить его упасть, при этом не дергая за кимоно. Такое себе дзюдо. Хенг укладывает ладони на чужие плечи, максимально настраивается на силу, и рывком тянет влево. Конечно же, он мухлюет — посылает адмиралу слепок той ночи, когда А-Чжань признался им в «страшном». С тренировкой пора завязывать, Шаман и его желудок очень мечтают о плотном завтраке. Адмирал падает, несколько поддавшись, но по правде просто пытаясь совладать с собой. Он смеется, закрыв лицо, едва слышно похрипывая. Хенг улыбается самодовольно, плюхаясь напротив, и всё пытается отнять ладони Хань Фэя от лица. Такой искренний смех — редкое явление. Но истерика была оправданной. Пока они шли до зимнего сада цокольного этажа, Хенг и Хань Фэй успели переброситься по связи уймой предположений. Шаман извелся, пытаясь разговорить Чжаня по пути. Адмирал всё бубнил мысленно, чтобы тот не наседал, что Чжань сам расскажет, и наверняка дело и правда важное. Хань Фэй прекрасно знал своего воспитанника, чтобы понимать — он не мог просто так прийти к ним посреди ночи и барабанить в дверь. Наверняка его терзало что-то катастрофическое. Но никто из них не ожидал, что Сяо Чжань ляпнет: «Видимо, я гей». У Хенга случилась истерика на двадцать минут, он извинялся сотню раз, но как только успокаивался, снова начинал бессовестно ржать. Только стальная выдержка и годы проведенные в горячих точках мира позволили Хань Фэю сохранить лицо и постараться серьезно отнестись к «проблеме». Она ведь могла иметь место. В городском восприятии общество, в целом, было андрогинно и никто уже не кидался такими ярлыками. У женского и мужского рода был ряд преимуществ и определенных минусов, но по сути дела они были весьма несущественными. Чаще всего количество квот половой принадлежности регулировалось Демографическим Центром. Будущие родители, зачастую, совершенно не придавали значения тому, кто физиологически у них родится — важны совершенно другие детали. Склонности к определенным наукам, выносливость, легкая обучаемость, что-то важное во внешности, и так далее. Но не гениталии. О них могли задуматься лишь в последнюю очередь. Возможно на такое восприятие также влиял тот факт, что секс, как процесс, включающий в себя физический обмен между людьми, практически изжил себя. Чтобы получить такое «телесное» удовольствие достаточно было подобрать программу. Ну или нанести визит в специальное заведение. Это стало чем-то вроде похода в квеструм или какого-то другого способа получить дополнительное удовольствие, свежие впечатления и разрядку. Можно было заказать партнера любого вида, формата, указать индивидуальные предпочтения и сюжет. Ну или выбрать что-то из золотого стандарта. И всё. Никаких драм, нулевая возможность получить венерологическое заболевание, стопроцентная гарантия достижения оргазма (испробуй свое тело!) и всего-то за двадцатку крипты за час. Так что теперь, когда Чжань лишен настроек и Эфира, и заново переосмысливает себя, его слишком умная голова могла, вполне возможно, достичь и такого уровня… кризиса личности. Что-то вроде? Хань Фэй сам себе не верил, пока по новой кутал Хенга в плед и говорил, что всё в порядке. Ну, кроме Шамана, который вытирал слезы со щек и снова просил прощения за свою реакцию. По нескольку раз повторял «прости, но я чего только не успел подумать, такое облегчение…». Всё это плавно перетекло к тщательному опроснику Сяо Чжаня по поводу «физического взаимодействия во время коитуса между мужчинами, в котором он пока не очень преуспел и вообще не понимает: куда? Зачем? Почему?». Можно было бы попытаться найти информацию в сети, но там не было ничего, кроме сухих сводок прошлого, редких упоминаний и какого-то откровенного бреда. Оказывается, Чжань пытался и «окончательно запутался», «Ибо ведь хочется», «а я только начинаю разбираться», «оказывается, это так важно, и что же делать?» Действительно. Что же им делать? Даже уши и шея Чжаня покраснели от мучительного стыда, но раз он пошел на такое, то вопрос и правда его очень волновал. Тут уже больше говорил Хенг, подбирая слова и эпитеты, время от времени все ещё выдавая короткие смешки, тут же за них извиняясь. Хань Фэй не был уверен, что это достаточно комфортная беседа для Чжаня в его присутствии, так что порывался удалиться пару раз, но Хенг держал его за руку мертвой хваткой, повторяя вслух, что и ему будет полезно послушать. В каком-то смысле это даже задело адмирала, но слушал он крайне внимательно. Незабываемый вечер. Хенг пихает его ногой, все ещё улыбаясь, затем тянется ближе, чтобы усесться на чужие бедра. Привычное положение дел для обоих. А ведь ещё пару месяцев назад казалось несбыточной мечтой, учитывая обстоятельства и тот формат жизни, что они вели. А что теперь? Со дня на день адмирал станет предателем народа, Хенг и без того уже давно сменил «личину». Их ждёт новый мир, хоть какое-то искупление за ошибки прошлого, и, возможно, долгожданный покой в виде обычной жизни. Хенг обнимает адмирала за шею, с удовольствием чувствуя чужие ладони сначала на пояснице, а потом и на заднице. — Вы взяли верный курс, адмирал. — Как иначе. Хенг зеркалит ухмылку и упирается лбом в чужой. — Осталось совсем немного, представляешь? До сих пор не верится, что удалось взять два шаттла. Не один, как мы думали. Конечно, возрастает ответственность для Чжаня и Ибо, но с другой стороны и шансы растут. Два лучше одного. А архитекторы уже закончили со складными домами на первое время. Сплав из титана и ниобия идеально подходит. А знаешь, каких в итоге животных решено брать? — М-м? — Кроликов. Хань Фэй кивает и прихватывает губы своего пилота в короткий поцелуй, который с подачи последнего становится скорее укусом. Засранец. Как и всю жизнь до этого. Адмирал хочет сказать что-то. И про кроликов, и про дома. И про то, что осталось всего ничего. Но его комм вибрирует, затем выплевывает мелкий шарик сферы. Проекция выдает прямой эфир ангара Z-11, откуда вылетает вездеходный мелкий шаттл. — Несогласованный вылет. Капитан 9159 и объект 0-85. Хенг прищуривается, наблюдая, как шаттл вылетает за грань проекции и шипит «какого чёрта?» слезая с чужих бедер. Хань Фэй поджимает губы. Хотелось бы надеяться, что эта выходка просто из разряда романтических глупостей, которую можно будет спустить на тормозах и она ничем для базы и операции не обернется. x x x Shanghai, Pharmaceutical Group Tower RedH. 03:07 AM Пропуск Ченга позволял им достичь нужного этажа и даже проникнуть в ZRL отсек лаборатории, и уже оттуда — пробраться на Y7 уровень. Чжань отказывался комментировать увиденное даже по связи, а Ибо хватало такта не пытаться этого делать. Они были одеты в стандартную форму охраны лабораторного комплекса, которую «одолжили» у отключившихся на пропускном пункте ребят после распыления коварного цветочного аромата. Черный камуфляж, закрытые матовыми шлемами головы и даже гамма-пушки. Красота. Оставалось надеяться, что запах пионов довольно быстро выветрится из коридоров, чтобы не было лишних следов. План был, как говорится, из говна и палок. Импровизация по многим пунктам. Это щекотало нервишки, но Чжань сохранял трезвость и холод своего ума. Нужно действовать максимально тихо, не привлекать к себе внимание, но при этом — четко и быстро. Достичь нужной лаборатории, взять два криокейса с эмбрионами и покинуть фармацевтический и сырьевой оплот Шанхая. Всего-то, мелочь какая, да? Пришел, забрал, ушел. Им остался последний коридор и дверь в его конце. Пропуск Ченга может не сработать. Ибо, видимо, в желании разрядить обстановку, решает подать голос: — Чжань-гэ… — Не называй меня здесь так. — Ладно. Я просто подумал. Ну если вдруг одиннадцать процентов будет недостаточно…и все пойдет не очень хорошо. А я так и не знаю, что ты тогда сказал адмиралу и шаману… будет обидно. Чжань коротко смотрит на Ибо, хоть ничего кроме идентичного шлема он увидеть не сможет. Но связь мягко вибрирует чужой уверенностью. Непробивной, какой-то каменной. Словно Ибо доступно определенное знание о том, как и что будет, и если уж они и погибнут, то точно не сегодня. — Пусть это будет твоей мотивацией выжить любой ценой. Пропуск не срабатывает. Значит нужно переходить к плану Б. Они идут в технический отсек. Спокойно, вжившись в роль охраны. На это тратится куда больше моральных сил, чем может показаться. Адреналин подступает, Чжань старается отстраниться от ощущений в теле. Впервые за долгое время скучает по настройкам, от учащенного пульса сейчас одни неприятности. Связь крепнет, тепло ощущается легким пассом по всему телу и Чжань едва заметно качает головой. — Как-то неправильно. Я ведь капитан, а успокаиваешь меня почему-то ты. Ибо пожимает плечами и перехватывает гамма-пушку удобнее, первым заглядывая за угол. Ни разу не подозрительно, но никого нет. — Я живу на адреналине сколько себя помню, гэ. Это моя стихия. Именно на таком. Когда тайно куда-то пробираешься и у тебя ничего нет, кроме тебя самого. Правда, теперь мы всегда есть друг у друга, верно? Это больше, чем у меня когда-либо было. Сяо Чжань очень хочет поцеловать его сейчас. Он ничего не отвечает, старается передать это чувство по связи и получает не менее мощный откат в ответ. Они вскрывают панель управления. Единственный способ открыть нужную лабораторию — заставить все двери открыться в принципе. А это, в свою очередь, значит, что нужно запустить аварийную систему. Как при угрозе крупного пожара, утечки вируса или теракта. Будет шумно. Чжань присаживается на корточки и стягивает с себя шлем. Кажется, что так будет легче сосредоточиться. Его пальцы порхают по панели, вбивая код за кодом, устраивая асинхронную атаку на серверы безопасности. Ибо снимает шлем, хоть Чжань внутренне и протестует. Он наклоняется к его уху: — Вас и такому в разведке учат? — Тебе и не снилось. Чжань получает поцелуй у уха и усмехается. Это не отвлекает его, становится почему-то куда спокойнее, хоть сейчас самое время нервничать на пределе. Система дает отсчет, Чжань выпрямляется и снова надевает шлем, кивая Ибо, чтобы поступил также. Пилот слушается. Они выходят из технического отдела синхронно с началом воя сирены. Все коридоры окрашены в красный неон, двери разъезжаются. Они забегают в нужную лабораторию. Огромное количество стеллажей с криокейсами. Им нужно всего два. И только те, которые идут на ферму или в экспериментариум. Чжань пытается сориентироваться, но выходит как-то хреново. — Что ж. Шоу «интуиция». Как думаешь… брак справа или слева? — Предлагаешь разделиться? В фильмах это самая хреновая идея на свете. Сяо Чжань ведёт плечом и собирается идти налево, но Ибо неожиданно крепко хватает его руку и тянет в противоположную сторону. У самой стены ряд холодильников. Никаких опознавательных наклеек кроме номеров. Сплошные четверки в разном количестве. — Думаю, это они. — Почему? — «Четыре» созвучно со «смертью», Чжань-гэ. Не замечал? Старое поверье. Приносит неудачу. Если и клеймить как-то брак, то явно так. Чжань хмыкает. В этом есть смысл, определенно. Они вскрывают первый холодильник, вытаскивают по кейсу. Чжань открывает свой, чтобы убедиться в количестве микрокапсул. Им нужно около сорока тысяч. В одном кейсе их двадцать. Всё по стандарту. Ибо проверяет второй кейс. Всё на месте. Отлично. — А теперь нам нужно убраться поскорее. Сяо Чжань согласен. Только именно в этот момент дренажная система принимается распылять нечто, что по протоколу должно было бы быть водой. Только вот эмаль на всех стеллаж и холодильниках, даже покрытие пола, а вскоре и одежда на них, начинает разъедаться и легко дымиться. Теперь очередь Чжаня дернуть Ибо за руку. Им нужно выбраться как можно быстрее, пока кислота не добралась до кожи.