Kingdom of Cards: The legend of Dignity.

x x x 20.

Fire Fire, fire Fire from the tongues of liars You're ashamed of what you've done Crying 'cause your father's wrong Trying to be something new You'll feel that you have something to prove What you confuse for glory's fire Is fire from the tongues of liars — Flyleaf

11 февраля Сюин не против умереть. Хоть она и этого не заслуживает. Смерть — избавление, а жить с этой ошибкой было бы равносильно аду, а значит — настоящим наказанием. Главное, что база сейчас пуста. Она очень хочет, чтобы каждый, кто был на ней, будь то городской или Дикий, не счёл её предателем. Все было совсем не так, как может показаться. Сирена продолжает выть, полицейские Шанхая всё никак не могут разобраться, как её вырубить. К затылку Сюин приставлена гамма-пушка, только вот фазер в режиме уничтожения, а не заморозки. Вот бы уже нажали на курок, а. Полицейские всё копошатся у пульта управления, проекции насмешливо сбегают от их касаний, ведь ни один из их отпечатков не зарегистрирован. Кроме сирен включен и режим автозачистки. Все данные вскоре будут стерты и процесс этот необратим. Ангары и лаборатории пусты, а то, что не успели забрать — уже не существует. Кто-то подтаскивает её за пучок волос к пульту, резко вытягивает руку, чтобы сфера отсканировала её ладонь. Сюин морщится от боли и ей особенно паршиво от того, что система принимает её. Всего четыре дня назад Алистер внёс её в базу, когда хотел показать свои генно-инженерные наработки. Чтобы она могла поиграться с моделями и попробовать сотворить что-то новое. Банально, но она решила провести самую простую селекцию: соединила свойства лимона и винограда. Вышло странно, но забавно. Ченг назвал эту цитро-ягоду в её честь. Ягода в кожуре, подумать только. С Сюин обращаются, как с животным. Обычное дело для городских. Ей даже кидают «сидеть», при этом не предложив стула. У Сюин нет сил на то, чтобы огрызнуться. Она просто оседает на пол и обнимает руками колени, наблюдая за людьми в форме. Женщины и мужчины, довольно одинаковые. Словно из одного инкубатора. Один из них наклоняется, вглядываясь в её лицо. — Одного не могу понять… зачем Дикой так много криптовалюты? Перепродавала такие редкости, так ведь и копила, не спускала. На её счете более семидесяти тысяч. О ней говорят так, словно её тут и нет. Сюин не собирается вступать в этот псевдодиалог. Рядом с лейтенантом, судя по неоновым прожилками желтого, встает кто-то чином постарше. Да и по виду. Женщина направляет на Сюин сканер и вскоре трехмерная модель Дикой всплывает из мелкой сферы. — Наверное, оно хотело избавиться от этого. Или от этого. Это дорогое удовольствие, да и квоту нужно перекупить. Не часто кто запрашивает такие вещи, с городскими такого не случается просто. Мы чистый, элитный вид. А у этих… говорят, и хвосты у них бывают. Полицейский всматривается в очертания её проекции. Сюин не выдерживает и фыркает «да, и рога». Две пары глаз смотрят на неё без тени какой либо эмоции. Лейтенант интересуется: — Так всё же что ты хотела от себя отрезать? Грудь или гениталии? Сюин скалится и молчит. Женщина отходит первой. Лейтенант ждёт ещё с минуту, а потом уходит и сам. Ему надоело ждать, да и «зверушка» уже бесполезна. Из неё выжали всё, что только можно. Даже пытать не пришлось. Новая программа пси-фактора просто чудесна. Приставляешь ко лбу и всё, вся информация «скачивается» в стандартную сферу. Дикая так глупо попалась, на самом-то деле. Сюин выдыхает и упирается лбом в колени. Больше всего она жалеет о том, что так и не успела потратить свои деньги со счёта. Долгие годы поисков специалистов, да ещё таких, кто согласится на откровенную авантюру. Потом накопление сбережений. Было рискованно брать с базы всякое старье для перепродажи, но чёрт. Она сразу отбивала по паре тысяч за раз, а время поджимало. Сегодня она должна была оказаться в клинике, где ей бы… отрезали то, что не надо. И уже утром завтрашнего дня началось бы восстановление, криокапсула только бы ускорила процесс. А когда её нога ступила бы на земли Илин-17, Сюин бы полностью была собой. Новая жизнь началась бы во всех из возможных смыслов. И… быть может, если бы Алистер всё ещё её ждал… Сердце пропускает удар, когда в командно-диспетчерский пункт влетает Ченг. Он смотрит только на неё и это плохо. Гамма-пистолет одного из копов сразу же оказывается у его виска и Алистер поднимает руки. Сюин говорит одними губами «зачем?», но Ченг молчит. Просто смотрит. Сюин не понимает этого взгляда. До этого момента она ещё хоть как-то держалась, но сейчас её неожиданно резко срывает в рыдание. Безобразное, нелепое. Спазм сжимает горло. Она жмурится, не в силах смотреть в его сторону. Она всё испортила. Это всё — её вина. Как и всегда. Лучше бы она всё же умерла. За несколько часов до этого Чжань просыпается за пару минут до того, как в комнату ворвётся Чжочэн, чтобы кинуть быстрое «готовность ноль-зет-пять-пять» и промчаться дальше по коридору. Капитана словно что-то выталкивает из сна. Сейчас тихо. Но как-то неправильно тихо. Ибо рядом, жмётся к нему, закинув ногу поверх бёдер. Его тихое сопение немного успокаивает, но недостаточно. Всё внутри Сяо Чжаня как-то неприятно ворочается в предчувствии чего-то откровенно хренового. Чжань шепчет «время». Проекция появляется в воздухе перед ним. Красный неон цифр. 8:36. Сирена начнет выть в 8:40. Предчувствие капитана Ман-Мана редко когда его обманывало. Чжань говорит Ибо надевать его второй комплект офицерской формы, потому что та прошита уранием. Тот слушается, ведь настрой его капитана абсолютно боевой, и он не предлагает, а приказывает. С этим надо считаться. Мысли в голове Чжаня холодны, фоном идёт анализ, где тот тщетно пытается понять, кто и как их сдал и как вообще всё это было обнаружено. В какой-то момент Ибо не выдерживает и бросает вслух: — Это не кейс, Чжань. Мы проверяли. Адмирал проверял. По нам отследить тоже не было возможно. Системы были очищены. Это не мы. Голос Ибо тверд, Чжаня хватает на короткий кивок. Они влетают в зал собраний, Чжочэн уже раздает распоряжения. Сирена не затыкается, только затихает постепенно, чтобы снова набрать силу. — С Лояном связались? — Один отказ, затем четыре подтверждения. Все собраны и уже выступили из селения в направлении ангаров Лэшань. Четыре группы отправились, как и было приказано, чтобы их охранять. Уже на половине пути, сэр. — Хорошо. Чжочэн крутит проекцию базы и земель вокруг. Оранжевые точки штурмовой группы со спецвооружением Шанхая надвигаются на них, будто саранча. У них в запасе около часа, не больше. — Ибо. Ты ответственен за Диких, они слушаются тебя сразу же. Собираешь народ, рассаживаешь и выдвигаешься, впереди колонны. Аэроспидеров хватает. На постоянной связи с группами по периметру, впереди и сзади. Весь офицерский состав, в том числе и научный, проследить, чтобы у всех было оружие. Плотным кольцом вокруг. Выставляем щит на сорок процентов, постепенно наращивая. Чжань. На тебе вся техника. Выводишь мурмурацией все шаттлы, обеспечиваешь воздушную безопасность колонны. Чжань кивает и сразу же разворачивается, чтобы последовать к ангарам базы. Ибо чертыхается и хватает его за локоть, заставляя развернуться. — Ты мне сердце разбиваешь, в курсе? А хотя бы поцеловать? Не смей закрываться от меня ни на минуту, пока будешь летать там. Что такое мурмурация*? Это опасно? При чем тут коты? Мур какое-то… Чжань мог бы объяснить, но на это нет времени. Ибо всё равно увидит. Может, поймет наконец, почему его капитан — самый лучший пилот Ман-Мана и что значит стопроцентная синхронизация с любой техникой. Особенно той, которая создана для полётов. Он резко притягивает его к себе, вжимаясь всем телом, скользит языком в рот. Ибо ярко и мощно чувствует весь поток, который Чжань направляет на него по связи сейчас. Его им практически сносит, во всяком случае, он скорее удерживается за чужие плечи, чем стоит ровно самостоятельно. Доверие, жажда, опасение, речитатив «береги себя, иначе я убью тебя сам ещё раз», и что-то всепоглощающее, у Ибо нет для этого определения. Он просто надеется, что Чжань чувствует его точно так же. Ибо прихватывает губы напоследок, когда Чжань уже отстраняется. Кусачий и короткий поцелуй, который должен быть точкой с запятой, а никак не концом. Чжань усмехается ему и в следующий момент стремительно выходит из командного пункта, не оборачиваясь. Связь натягивается и ощутимо крепнет. Майор находится в закрепляющей группе, выходит из здания базы последним. Зои бежит к нему со стороны посадочной площадки, её тяжелый багровый плащ главы медицинской службы развевается из-за резких порывов ветра. Чжочэн хотел бы просто закутать её в этот плащ и чтобы та ничего не боялась. Это неправильно, видеть её лицо таким. Он уже хочет сказать, что всё в порядке и они выходят вовремя, но Зои успевает раньше: — Ченг. Нигде нет Ченга. Он пошёл искать Сюин. Но её не было на базе с ночи. Чжочэн коротко кивает. Комм шипит, затем он слышит голос Чжаня. Вскинув голову, можно увидеть стаю всех шаттлов Гуаньинь, которые взметнулись ввысь и теперь снижаются, чтобы накрыть собой формирующуюся колонну. Ни одна единица перекодированной техники не должна достаться властям. — Чэньцин — Саньду, приём. Как слышно? Зои всё ещё смотрит на него, её пальцы мелко дрожат. Они не могут оставить Ченга. Но Чжаню об этом не нужно знать, на нём вся техника и гарантия безопасности. Чжочэн подносит комм ко рту: — Саньду — Чэньцин. Слышу вас хорошо. Выдвигайтесь. На вас главное управление, постоянно на связи с 085 и группами периметра. Конец связи. — Чэньцин — Саньду. Приказ понят, исполняю. Конец связи. Чжочэн целует Зои в волосы и возвращается обратно на базу. Она смотрит ему вслед, медлит. У них нет на всё это времени, каждая минута — на вес золота, это фора, в которой они так нуждаются. Зои медленно выдыхает и возвращается к аэроспидерам медицинской службы. Прежде всего — долг. Люди нуждаются в ней и в её специалистах. Остальное надо выкинуть из головы. Сейчас же. Как бы всё естество не кричало о том, что она должна бежать вслед, должна быть рядом. Садясь в аэроспидер, Зои не сдерживается и оборачивается. Базу продолжает заносить снегом. х х х Время — спорная материя. Она никогда не была константой. Пространство и время неотделимы друг от друга и искривляются под влиянием гравитационных полей. В разных уголках космоса оно идёт по-разному. И сложно сказать, сколько времени в обычном человеческом понятии пройдет, прежде чем они окажутся на Илин-17. Там, кажется, сутки длятся тридцать два часа? Хенг плохо помнит. Зато на Дельта-Веге сутки длятся все сорок восемь часов. Хенг очень устал. Варп дался им нелегко, пилот ощущал себя выжатым донельзя. Шаттл был переведен в авто-режим, четко придерживаясь курса. У них есть семь часов на сон и восстановление, потом кораблю потребуется подпитка и перекодировка. В голове пусто, как часто бывает после длительной сцепки. Хенг лениво сползает по креслу, затем с усилием выпрямляется и смотрит на адмирала. Тот устал не меньше, но держит спину прямо, изучая проекции технических отсеков корабля. Как и всегда, когда закрывает смену. Шаман чувствует в себе желание поговорить вслух, ведь худший его враг в длительных полетах — тишина шаттла. — Как думаешь… у них всё в порядке? Мы не попрощались нормально, но ведь потому что мы вернемся… — Я успел поговорить с Чжанем. И да, мы вернёмся. Хань Фэй говорит это спокойно и просто, совершенно уверенный в своих словах. Он ещё раз проверяет заданные координаты. Самыми сложными будут вход в атмосферу и посадка. — А я успел поговорить с Ибо… и подарить ему пачку порошков. Сказал по секрету, что если очень постараться и рассчитать правильно, то из пятидесяти грамм можно сделать пять литров смазки. Хань Фэй выдает глубокомысленное «мгм», Хенг тянется к нему ногой, чтобы пихнуть в голень. Адмирал наконец-то смотрит на него. Шаман понижает голос и интересуется: — А что ты сказал Чжаню? — Ничего. Он просто захотел меня обнять. Хенг недоверчиво прищуривается, склонив голову на бок. Хань Фэй смотрит на него долю секунды, затем сопровождает пасс мыслеобразов и воспоминаний в его сторону коротким жестом пальцев. Почему-то ему было так легче. Шаман замирает, смотря перед собой. Проходит всего пара секунд, но на деле он прокрутил в своей голове несколько чужих воспоминаний. В начале одно из далекого прошлого, а другое, которое случилось прямо перед отлётом. Чтобы ощутить контраст. Чжань пришел к адмиралу, пока тот собирался. Хенг в тот момент уже был в ангаре. Перед рассветом. Чжань действительно порывисто обнял Хань Фэя и сказал короткое «берегите себя, пожалуйста, сэр» и ушёл. Хенга перекидывает в следующее. Чжаню на вид лет пятнадцать. Хань Фэй ещё не адмирал, но взгляд его более мертвый, чем сейчас. Он собирается на миссию. Чжань провожает его, выслушивая распоряжения и много кивает. Он говорит «берегите себя, сэр», удерживая руки за спиной. Ещё один смутный всполох формируется в воспоминание. Чжаню лет десять. Снова руки за спиной и «берегите себя, сэр». Чжаню около семи. Он смотрит на Хань Фэя огромными глазами и неуверенно выговаривает «возвращайтесь, сэр». Таких эпизодов становится всё больше и больше. Он провожал своего опекуна на каждую миссию и, судя по всему, всегда хотел обнять его. Но сделал это только сейчас. Шаман усмехается краем рта. Его прощания с Ибо всегда были более радушными. Например в этот раз засранец даже потянул его за волосы, как делал, когда был совсем мальчишкой. Хенг размеренно выдыхает, прикрыв глаза. Не к добру такие сердечные штуки, никогда не к добру. Он слышит, как встает адмирал и вскоре его тянут из кресла. Хенг сейчас больше безвольная кукла, так что даже не протестует, когда его берут на руки, словно ребёнка. Ведомый всегда платит больше, чем его капитан. Шаттл жрёт его безнаказанно. Как бы пилоты ни тешили себя мыслью, что они вместе укрощают корабль, если разобраться в нюансах, всё не совсем так. Есть существенная разница в ролях капитана и его второго пилота. Сухие губы Хань Фэя касаются его лба, прежде чем уложить Хенга на постель в каюте. Адмирал принимается снимать с него форму. Шаман наблюдает за этими последовательными движениями из-под полуопущенных век. Когда на нём остается только белье, он находит в себе силы вскинуть руки. Адмирал перехватывает правую кисть, целует в костяшки пальцев. Затем встает, чтобы раздеться и только после этого ложится рядом, прижимая Шамана к себе. — Ибо простил меня за пощечину, но я не уверен, что простил Чжань. Он… стал смотреть на меня иначе. Я уже говорил, что так жалею… — Он смотрит на тебя иначе по другой причине. В тебе он узнает больше себя, и его это пугает. — Разве? Мы самые непохожие люди на свете, как по мне. И что во мне может пугать? Я само совершенство, знаешь ли… — Знаю. Хенг усмехается, лениво поглаживая адмирала по груди. Сон забирает его совсем скоро. До Дельта-Веги оставалось четверо земных суток.