Don't Worry, I'll Protect You

Глаза Дориана медленно открылись и увидели тусклую серую тьму. Его затуманенные мысли метались в попытках точно определить, где он находится и как сюда попал, но разум восстал против столь тривиальных попыток использовать его. Со стоном он несколько раз моргнул и попытался сосредоточиться, надеясь на какие-то намёки. Там были… серые пятна, зеленовато-серые, и — он прищурился — да, определённо, какие-то коричневато-серые пятна, все достаточно знакомые, чтобы заставить его нахмуриться, когда он понял, что на самом деле не проснулся. Тень была хитрой хозяйкой и в лучшие времена, но по какой-то причине на этот раз было особенно трудно заставить себя действовать. Внезапно далёкая пульсирующая боль пронзила его левую руку, а до ушей донёсся женский смех. Наконец, достаточно окрепнув, он выпрямился и попятился от звука, всё ещё пытаясь разглядеть что-то в темноте. Когда его спина наткнулась на нечто твёрдое, он моргнул ещё несколько раз, пытаясь заставить веки смыкаться. Когда хихиканье сменилось неразборчивым бормотанием мужчины, Дориан в панике огляделся, гадая, сколько же пришлось ему выпить, чтобы наткнуться на сон какой-то ничего не подозревающей парочки. Только постепенно до него дошло, что на самом деле он не мог этого сделать, так как не был сомниари. Стоило ему осознать это, как он понял, чей сон ему довелось посетить. Учитывая, что он не делил сны с Калленом после коронации, Дориан должен был признать, что в нём взыграло нечто большее, чем простое любопытство. С разгаданной тайной Дориан неспешно пошёл на гул разговора. Впереди загорелся свет, а слова из неразборчивых превратились в почти различимые. Тень дразнила его словом то здесь, то там, но только когда он стукнулся обо что-то ногой, сцена перед ним внезапно слилась в единое целое. Тупой предмет, задевший его ногу, оказался кушеткой, на которой он заснул. Последний момент бодрствования пришёл к нему внезапно, когда он лежал на кушетке в покоях Инквизитора с лёгкой улыбкой на лице, глядя на мирно спящего Каллена. Моргнув, чтобы прояснить изображение, он поднял взгляд и оглядел комнату, быстро окинув глазами окрестности. Конечно, существовали различия между помещениями Инквизиторских покоев в реальности и тем местом, где он находился сейчас. Теперь в углу стояла стойка для стрелкового оружия, лук и стрелы были безукоризненно расставлены, что резко контрастировало с беспорядочными грудами одежды вокруг неё. На письменном столе царил хаос и беспорядок, а окна были распахнуты настежь, открывая то, что в сумерках казалось солнечным днём. Постель была помята и не убрана, подушки и одеяла раскиданы в разные стороны, и из неё доносились два голоса. Когда он сосредоточился на фигурах на кровати, звуки превратились в полноценные слова. — … и тогда я попала в его штаны стрелой, — сказала Маилани, снова хихикая. Её волосы были распущены и свободно падали на плечи, но, к счастью, ради сохранения рассудка Дориана, она была полностью одета, хотя и в свободную тунику и штаны. Ещё более тревожным для его разума было то, что она сидела верхом на Каллене, который лежал на кровати вниз лицом. Мгновенный взгляд подтвердил, что Каллен тоже был полностью одет, и Дориан вздохнул немного легче, зная, что он будет видеть не всё, что происходит между этими двумя. — Достаточно близко к его штучке, что “могла поцеловать стрела”, как сказала бы Сэра. — Создатель, — усмехнулся Каллен. Его голова покоилась на предплечьях, и причина положения Маилани на нём стала ясна, когда её руки опустились после демонстрации её выстрела, чтобы расположиться на его шее. Когда она принялась мять её, он добавил: — Осмелюсь предположить, что Дориан и Бык внезапно утратили свою осанку в этот момент. Маилани легонько хлопнула его по спине. — Ты ужасен. И да, это случилось с ними. Но тот человек! Устроить нам засаду только для того, чтобы добраться до Рыжей Дженни, а потом иметь наглость попытаться договориться со мной в пользу своих подхалимов и себя самого. Фу, — сказала она с отвращением. — По-моему ты слишком много времени проводишь с Кассандрой, — заметил Каллен. — Ты начинаешь говорить, как она. — О, тише, ты, — ласково сказала Маилани. — Кроме того, мне показалось, ты говорил, что я слишком много времени провожу с Дорианом. — Я не говорил, слишком много времени, — запротестовал Каллен. — Я просто отметил, что ты проводишь с ним довольно много времени. — Ну, он позволяет мне вплетать цветы в его волосы, — чопорно сказала Маилани. — Пока это не клетчатое полотно, он разрешает мне украшать его голову так, как я хочу. Каллен насмешливо вздрогнул при упоминании клетчатого полотна. — Лелиана как-то сказала мне, что в некоторых школах бардов в Вал Руайо клетчатую ткань используют в качестве наказания. Провалишь миссию, и тебя заставят носить его целую неделю. — Это ужасно! — сказала Маилани со смехом. — Лелиана была достаточно напугана этой мыслью, — заметил Каллен с тёплым смешком. — И всё же, если кто-то и мог надеть его и при этом выглядеть красивым, так это Дориан. Маилани слегка вздохнула, а затем наклонилась к Каллену, заглядывая в лицо. — Красивым, да? — спросила она дразнящим тоном. У Каллена потемнели уши, и он повернул голову в другую сторону, явно пытаясь избежать ответа. — Разве ты не должна сейчас сосредоточиться на моих плечах? Маилани просто повернула голову, чтобы улыбнуться ему. — Я помню, как однажды днём застала вас за игрой в шахматы, — сказала она ему. — Весьма красивая пара мужчин, подумала я. — Маилани, — простонал Каллен, зарываясь лицом в подушку. — Ты заметил это, когда впервые с ним встретился? — спросила Маилани простодушным тоном, садясь и начиная разминать ему шею. — В конце концов, ты очень быстро поймал его в Убежище. Дориан моргнул, совершенно шокированный тем, что Маилани когда-то дразнила Каллена из-за него. Он был потрясён и ещё больше очарован мыслью, чем имел на это право. — Он споткнулся, а я его поймал. В этом нет большой тайны, — проворчал Каллен. — Кроме того, позже он сравнил меня с магом крови, помнишь? Усмехнувшись, Маилани наклонилась и ткнулась носом в ухо Каллена. — А ты всё ещё играл с ним в шахматы, — напомнила она ему. — Очевидно, даже то, что тебя назвали магом крови, не было слишком большим препятствием, чтобы ты захотел провести с ним время. — Маилани! — пока она смеялась, Каллен приподнялся на локтях и посмотрел на неё через плечо. — Это всё из-за того, что я дразнил тебя, пока ты наблюдала за тренировкой Быка и Крема? Маилани мгновенно покраснела и отвернулась. — Ага, — торжествующе произнёс он. — Я знал, что тебе нравится смотреть на эти напрягающиеся мышцы. — А кто сказал, что тебе не нравится смотреть на Дориана? Знаешь, раньше ты находил оправдания, чтобы ходить к Лелиане. Больше посещений библиотеки и всё такое. Интересно, почему? Дориан моргнул. Разве так и было? — Как ты… — Каллен закашлялся и снова уронил голову на руки. — Шалунья, — пробормотал он. — Ну, признаю, тогда я часто наблюдала за тобой, — созналась Маилани, проводя пальцами по его волосам. — Возможно, я немного эгоистична, но мне нравится, как всё обернулось. — Мне тоже, — сказал Каллен с улыбкой. — Иди сюда. Маилани подчинилась, наклоняясь, чтобы разделить с ним нежный поцелуй, и нахмурилась, когда Каллен поморщился от боли. — Твоё плечо? Он кивнул и повращал им прежде, чем снова сесть на прежнее место. — К сожалению, эта кровать не приносит особой пользы. Пальцы Маилани гладили его шею и плечи. — Кажется, это всегда одна и та же мышца, — задумчиво произнесла она, проводя пальцами по напряжённым мышцам, которые тянулись от плеча к шее. — Если бы я не знала тебя лучше, я бы сказала, что отречение от лириума ударило по твоей стороне, на которую приходится вес меча, сильнее, чем по той, которая держит щит. И снова брови Дориана взметнулись вверх. Отказ от лириума? Он знал, что Каллен когда-то был храмовником, но предполагал, что этот человек продолжал принимать лириум, несмотря на то, что покинул Орден. Это объясняет, почему этот запах не задерживался на нём, как на других храмовниках, которых я встречал, размышлял он. Может, от него вообще не будет им пахнуть. — Возможно в этом что-то есть, — согласился Каллен. — Защитные техники либо используют меньшее количество маны на широкой площади, либо просто вливают её в щит. Большинство атак храмовников проходят через руку, в которой держишь меч короткими, но мощными очередями. Я не удивлюсь, если это повлияло на мышцы в руке за минувшие годы, и теперь, когда я не использую лириум, чтобы восполнять силы… Ох, — он снова зашипел, когда Маилани впилась пальцами в мышцы, а затем разгладила. — О, да. Прямо там. — Хорошо, что я использую эльфийский корень в своей смеси для массажа, — сказала она ему. — Знаешь, я могу попросить Вивьен добавить туда лириум. Это может… — Нет, — быстро ответил Каллен, а затем глубоко вздохнул и добавил более мягким тоном. — Нет. Ничего лириумного, любовь моя. На лице Маилани появилось сочувственное выражение. — Ничего лириумного, — согласилась она, а затем наклонилась и поцеловала его в щёку. — Давай, расслабься, а я схожу за маслом с большим содержанием эльфийской корня. В таком состоянии ты не сможешь тренироваться. — Согласен от всего сердца. Я могу лишь просить Кассандру взять тренировки на себя. Когда Маилани оттолкнулась от кровати и скрылась из виду, Каллен зарылся головой в подушку и вытянул руки вдоль матраса. Через мгновение он схватился за рукава рубашки и стянул её через голову, отбросив в сторону прежде, чем снова потянуться. Дориан склонил голову набок, про себя признавая, что наслаждался открывшимся видом. Он был так увлечён игрой мускулов на спине Каллена, что даже не заметил, как сделал первый шаг вперёд. Притянутый, как пчела к мёду — и учитывая капризную погоду Тени во сне — казалось, что он просто моргнул, а затем внезапно оказался рядом с кроватью. И рядом с искушением. Каллен пребывал в блаженном неведении его присутствия, и эта обнажённая мускулистая спина буквально молила о прикосновении. Дориан облизнул губы, затем огляделся, почти отчаявшись, что Маилани снова появится и напомнит Дориану, что ему здесь не место. Когда не произошло ничего подобного, он почувствовал, что взгляд неумолимо возвращается к источнику искушения, и прикусил губу. Наконец, он смирился с неизбежным. Быстрый всплеск магии, и его пальцы покрылись маслом, он протянул руки, чтобы положить их на плечи Каллена. Они были такими же крепкими, как и в мире бодрствования, когда Дориан пытался прогнать головную боль, мучившую Каллена, но на этот раз… на этот раз под его пальцами была тёплая кожа и ничего больше. И это вызвало у Дориана первобытный трепет. — Создатель, — тихо простонал Каллен. — Да, вот так. Дориан снова закусил губу. Благословенная Андрасте, неужели он должен был так стонать? Однако этот звук оказался сильным ободрением, и в одном из этих странных изменений Тени он внезапно обнаружил себя стоящим на коленях верхом на кровати Каллена. Не сидя на нём, а упираясь коленями в матрас по обе стороны от его бёдер, и определённо гораздо ближе и гораздо интимнее, чем раньше. Приподняв брови, Дориан смутно заметил, что его собственная рубашка тоже каким-то образом исчезла. Его руки скользнули по плечам мужчины и опустились вниз по спине, исследуя мускулы и ощущение скольжения по горячей коже влажных от масла пальцев. Постепенно массаж перешёл от терапевтического к чувственному, несмотря на то, что Дориан изо всех сил пытался напомнить себе, что это происходит не в Тени его собственного разума или одиночестве реального сна. Здесь всё было по-другому. На самом деле это был Каллен, а не некий симулятор желания, вызванный из небытия для собственного развлечения, как это было в некоторых других его снах. Он действительно не должен был этого делать, тем более Каллен, очевидно, считал, что эти руки принадлежат кому-то другому. Он действительно не должен был следовать за линией позвоночника Каллена большими пальцами, медленно проводя ими вниз по копчику, только затем, чтобы вытянуть их и провести по напряжённой изогнутой мускулатуре одной из лучших задниц в Скайхолде. Или поднять руки вверх, широко разведя пальцы, чтобы он мог ощутить под ними всю широкую спину Каллена. Или двигать руками, пробегаясь по бокам Каллена к бёдрам, крепко сжимая их, когда пальцы находили и прослеживали линию мышц и сухожилий, которую поэты называли нижней линией любви. И всё же во рту у Дориана пересохло, когда Каллен застонал и вжался бёдрами в матрас. — Создатель, пожалуйста, вот так. Благословенная Андрасте. Как бы заманчиво не было продолжать — Создатель знает, когда мужчина издавал такие звуки и двигался подобным образом, Дориан весьма остро ощущал это искушение — Дориан усилием воли убрал руки. После этого ему потребовалось мгновение и долгий глубокий вдох прежде, чем он позволил себе положить руку на плечо Каллена с гораздо более целомудренным намерением. — Командующий, — тихо сказал он. — Мы снова в Тени. Каллен вздрогнул при звуке голоса Дориана, его тело подпрыгнуло так, что бёдра на мгновение упёрлись в его ноющий пах. Пока Дориан боролся с собственным стоном, Каллен повернул голову и посмотрел на него, глаза его были полуприкрыты, веки трепетали над раскрасневшимися щеками, а голова была окружена венцом взъерошенных кудрей. — Инквизитор, — выдохнул он. — Так это был ты. Глаза Дориана расширились, когда он увидел Каллена в таком состоянии. Это было более, чем заманчиво, настолько, что его пальцы задёргались, пробегая по этим светлым волосам сверху вниз. Видение Каллена такого домашнего в сочетании с этими особыми словами заставило Дориана долго и пристально смотреть на него, пытаясь точно вспомнить, почему он старался оставаться добродетельным. Наконец, он откашлялся и облизнул пересохшие губы. — П-прости? Однако, когда Каллен ответил, громовой звук эхом разнёсся по всему залу и заглушил его голос. Дориан дико огляделся, вспоминая демона кошмара из прошлого, но Каллен, казалось, не обращал внимания на эту какофонию. И действительно, когда Дориан не ответил сразу, его рот дрогнул, но ответный таинственный гул снова наполнил уши Дориана так сильно, что слова Каллена были навсегда потеряны. Внезапно ему показалось, что руки и ноги Дориана окаменели, а всё вокруг потускнело и стало таким же расплывчатым, как тогда, когда он впервые открыл глаза. С приглушённым криком отчаяния Дориан попытался пошевелиться, но оказался обездвиженным. Он смутно осознавал, что покидает сон, но так отчаянно хотел услышать ответ Каллена, что попытался заставить себя оставаться в состоянии дрёмы. Что Каллен хотел сказать? В конце концов, это оказалось бесполезным.