Don't Worry, I'll Protect You

После того, как Маилани покинула их, нападения стали происходить всё чаще, как в виде демонов, так и маленьких злобных существ, которые постоянно меняли форму. Солас определил их, как арахнцев и отметил, что они отражают страхи тех, кто сражался с ними. — Нестандартная форма для демона, безусловно, — заметил он. — Но не обязательно удивительная, учитывая природу нашего окружения. Бык поморщил нос, оттолкнув ногой разлагающуюся тушу одного из существ. — Лучше бы они оставили нас в покое, — заметил он. — Эти маленькие твари пачкают мой молот, когда я бью их. — Если хочешь, мы можем подать жалобу, — сказал Варрик Быку. — Я уверен, что Кошмару было бы интересно узнать, можно ли здесь что-нибудь улучшить. «Недостаточно страшно? — сказал Варрик глубоким голосом, явно пытаясь походить на демона, которого они слышали раньше. — Может, я найду для тебя что-то похуже». — Не подавай ему никаких умных идей, — пробормотал Бык, отходя в сторону и размахивая своим молотом по широкой дуге. — А вот и все вы, — произнёс низкий голос с сухим смешком. Бык напрягся. — Чёрт возьми, Варрик, скажи мне, что это был ты. — Извини, Малыш, — сказал Варрик, и покрутил Бьянку в руках, тревожно оглядываясь. — Я не так хорош. — Так вот кого послала Инквизиция, чтобы победить меня, — сухо сказал демон. — И вы предполагаете, что сможете победить сам страх этой разношёрстной компанией? — Похоже, наш хозяин питает слабость к собственному голосу, — заметил Логэйн, осматривая свой меч на предмет повреждений. — В противном случае, его слова не имеют никакого смысла. — А, Тейрн Логэйн Мак Тир, блестящий командир, — сардонически заметил голос. — Жаль, что в тот единственный раз, когда пытался править, ты потерпел столь жалкое поражение. Тебя нужно было избивать и унижать, чтобы ты не разрушил свою собственную страну. Ты обрёк на гибель Стражей, обрушив на них Инквизитора. Ты уничтожаешь всё, к чему прикасаешься, включая собственное дитя. Логэйн хмыкнул, убрал оружие в ножны и встал. — И это всё, что ты можешь? Ничего такого, чего бы я сам не говорил себе, — когда демон не ответил, Логэйн покачал головой и посмотрел на Дориана. — Может пойдём дальше, Инквизитор? У меня назначена встреча с хозяином этого места. Дориан кивнул. — Отличная идея. Идём. По мере того, как они продвигались вперёд, их путь петлял и поворачивал, а смысл времени таял. Они видели свою цель, трещина не исчезала полностью из поля их зрения, но путь к ней был извилистым, возвращаясь назад, прежде чем нырнуть в овраг, предназначенный для того, чтобы запутать их разум. За каждым углом их поджидала новая очередь врагов, пока не стало казаться, что их продвижение превратилось в постоянную борьбу за каждую ступень. И, в качестве контраста между каждой кровавой стычкой, Кошмар безжалостно дразнил их, подстрекал так же, как обращался и с Логэйном. Это стало даже привычным, его стремление вызывало страх и неуверенность: битва, затем колкость, созданная страхом персонально для каждого из них. — Кунари будет прекрасным хозяином для одного из моих подручных. Или, может быть, я сам буду ездить на нём верхом. Бык хмыкнул, прокладывая путь сквозь груду тел. — Хотел бы я увидеть, как ты попробуешь. Кроме того, похоже, твои крошки всё равно не справятся со мной. — Неужели бастард короля думал, что сможет как-то проявить себя? Для этого уже слишком поздно. Всю свою жизнь ты отдавал всё в более умелые руки. Архидемон, трон Ферелдена, даже эта жалкая попытка спасти твоего отца… за кем теперь ты будешь прятаться? — О, умоляю, это всё что ты можешь? — усмехнулся Алистер. — Я слышал от Морриган и похуже. Тоже мне, остряк. — Ты снова в опасности из-за Хоука, Варрик. Ты никогда не задумывался, когда эта опасность распространится и на него? Варрик только закатил глаза и вернулся к изучению Бьянки. — Просто продолжай говорить, шутник. — Дирт ма, хареллан. Ма банал енасалин. Мар солас ена мар дин. Солас выпрямился, и на его лице отразилось лишь лёгкое удивление, когда он ответил: — Банал надас. — Есть какое-нибудь подсказки для галёрки, что бы это значило? — с надеждой спросил Варрик. — Философская дискуссия о природе неизбежности, — сказал ему Солас. Варрик покачал головой и вздохнул. — Точно. Как скажешь, Смеюн. — Приветствую тебя, Дориан… это ведь Дориан, да? На мгновение я принял тебя за твоего отца. Дориан фыркнул, когда демон, наконец, нацелился на него. — Довольно неуместно, — пробормотал он. — Это очень быстро надоедает, не так ли? — с рычанием заметил Хоук. Дориан нахмурился и посмотрел на Хоука. Пока они продвигались по Тени, Дориан спокойно наблюдал за своими спутниками. Некоторые из них казались почти нетронутыми обстоятельствами. Логэйн, что неудивительно, был одним из них — мужчина казался невозмутимым — как и Солас. Алистер и Варрик воспользовались парой возможностей, пока вся группа приходила в себя после драки, чтобы просто стоять в стороне и смотреть в темноту погружёнными в свои собственные мысли. Бык был немного обеспокоен, учитывая, что он продолжал двигаться с беспокойной энергией, даже когда они останавливались, чтобы перегруппироваться или использовать зелья. Дориан подозревал, что Бык поплатится за постоянный выброс адреналина позже, когда они наконец выберутся из Тени и окажутся вдали от любой возможности столкнуться с другими демонами. Хоук же… первые несколько сражений он, казалось, с лёгкостью отмахивался от них. Но как только появились арахнцы, что-то изменилось. С каждой битвой он становился всё более возбуждённым, всё более злым, всё более склонным огрызаться на других и идти вперёд на «разведку». Это подписывало его борьбу и делало атаки намного более свирепыми, но это вызывало беспокойство, и Дориан обнаружил, что не ждёт с нетерпением, когда Кошмар, наконец, решит подтолкнуть Хоука. Пока Дориан размышлял над этим вопросом, ещё одна группа арахнцев вырвалась из области впереди. Хоук рванул вперёд, используя этот странный, вызывающий головную боль, манёвр, когда он, казалось, проходил сквозь врага, разворачиваясь и пронзая их со спины. Он казался почти безрассудным, нанося удары по врагам, не заботясь о собственной безопасности, и к тому времени, когда остальные догнали его, он заплатил за это глубоким порезом на лице. Однако он будто не замечал этого, продолжая битву, пока на пути не появился утёс, остановив их, и к ним не присоединились другие демоны. Его действия просто стали более возбуждёнными, его клинки постоянно размывались, выискивая любого врага, который осмелится приблизиться. Когда последний из них наконец упал, именно Хоук нанёс последний удар, оторвав ему голову. Но даже тогда мужчина не замедлил шага. Он подошёл к утёсу, всё ещё держа в руках зазубренные кинжалы, и уставился на бесформенные земли внизу, его грудь вздымалась от напряжения. Не зная, о чём думает этот человек, Дориан не спускал глаз с Хоука пока тот беспокойно шагал вдоль обрыва. Всё в выражении лица Хоука говорило о волнении, начиная с его прищуренных глаз и дёрганых движений, заканчивая тем, как он беззвучно шевелил губами, словно спорил с самим собой. Конечно, он и раньше бывал свидетелем гнева Хоука, но этот был ближе к тому, чтобы вспыхнуть. Он никогда не видел этого человека в таком состоянии и, судя по выражению лица Варрика, тот тоже. А затем стало ещё хуже, демон заговорил снова. — Ты думаешь, что имеешь значение, Хоук? Ты считаешь, что всё, что ты когда-либо делал, имеет значение? Ты даже не можешь защитить себя. Как ты можешь думать, что сможешь одолеть Бога? Хоук замер, его плечи были так напряжены, что Дориану было больно смотреть на него. Его голова дёрнулась, но он никак не отреагировал на слова Кошмара. — Ты неудачник, — сказал демон Хоуку с беззаботной усмешкой в голосе. — И твоя семья умерла, зная это. Внезапно Хоук сделал полный круг, рассекая воздух вокруг себя, а затем высоко поднял кинжалы и проревел: — Я буду в восторге от убийства этой твари! Суховатый смех демона был единственным ответом Хоуку, звук затих, даже когда Хоук вслепую рубанул воздух перед собой. После ещё нескольких выпадов он, наконец, рухнул на колени и вонзил один из своих кинжалов в землю, затем другой, его плечи дрожали от того, что как Дориан предположил, было яростью. В конце концов, Хоук просто начал бить кулаком по земле снова и снова. Дориан обменялся многозначительным взглядом с Варриком, и они поспешили к нему. Приготовившись к возможной реакции, Дориан осторожно положил руку на плечо Гаррета. — Наместник? Плечи Хоука разом расслабились, когда он резко выдохнул. — Инквизитор, — выдохнул он, обмякнув. — Прошу прощения. Это… существо определённо знает, как найти больные места, правда? — О, ну не знаю, — вызвался Варрик, пытаясь успокоить Хоука. — Это всё ещё не так плохо, как слушать временного наместника Брана, начинающего говорить о себе. Хоук издал лающий смешок, хотя и короткий. — Создатель. Это позволяет взглянуть на вещи в другой перспективе, а? А люди называют высокомерным меня, — сделав долгих глубокий вдох, он посмотрел на Варрика. — Спасибо. — Всегда пожалуйста, — ответил Варрик, и на его лице появилась нервная улыбка. — Какое-то время ты был... очень напряжён. Я никогда раньше не видел тебя таким. Челюсть Хоука на мгновение дрогнула. — Нет. Нет, никогда раньше, — он протянул руку, чтобы потереть глаза, и поморщился. — Ауч. Что случилось с моим лицом? — спросил он, осторожно ткнув пальцем в порез на носу. — Честно? — спросил Варрик. — Похоже, один из демонов прочитал мою книгу. — Пылающие сиськи Андрасте, — простонал Хоук. — На моём носу кровавая полоса? Варрик ухмыльнулся. — Да, вроде того. — Прямо как на обложке твоей чёртовой книги? — Ты всё правильно понял, Хоук, — усмешка Варрика стала ещё шире. — Кто же знал, что у меня есть поклонники в Тени? — Заткнись, гном, — пробормотал Хоук, промакивая рану. Ему удалось лишь слегка размазать кровь, и он наконец, вздохнул. — Это не имеет значения, да? Как и всё остальное, что я делаю, — выдернув свои клинки из земли, он поднялся на ноги. — Дориан, — тихо сказал он, убирая оружие в ножны размеренным движением. — Можно тебя на пару слов? Застигнутый врасплох внезапной сменой титула на имя, Дориан кивнул. — Как пожелаешь, Хоук. Ты… в порядке? Хоук долго смотрел Дориану в глаза, а потом, не отвечая, развернулся и пошёл прочь от утёса. Через мгновение он остановился и оглянулся. — Ты тоже, Варрик. Иди сюда. Вытянувшись по стойке смирно при звуке своего имени, Варрик удивлённо хмыкнул. — Ну как я могу отказаться от такого любезного приглашения? — спросил он, подходя к ним. Лицо гнома стало ещё более озадаченным, когда Хоук просто положил руку на его плечо и потянул его за собой, пока все трое не оказались настолько далеко, насколько он смог увести их от остальных, и при этом оставаясь в пределах видимости. — Э-э, это хорошая идея? — спросил Варрик, немного нервно оглядываясь по сторонам. — Эти твари всё ещё там, ты же знаешь. — Это не займёт много времени, — мягко сказал Хоук. — Ты действительно начинаешь меня пугать, Хоук, — признался Варрик. — Просто… дайте мне минуту. Ты ведь можешь сделать это, правда? — Хоук ущипнул себя за переносицу и глубоко вздохнул. — Знаешь, я всегда говорил, что ты знаешь недостаточно, чтобы рассказать всю историю? Варрик фыркнул. — Всё чёртово время. И я был с тобой почти везде, кроме тех случаев, когда ты ускользал, чтобы побыть наедине с… — его голос на мгновение дрогнул, когда он не стал заканчивать эту мысль. Наконец, он просто кивнул. — Да. Я помню. — Ты никогда не задумывался, почему я попросил тебя пойти со мной? — спросил Хоук, пристально глядя на Варрика. — Даже если наши отношения можно назвать, в лучшем случае, дружеским соперничеством? — Да, эта мысль приходила ко мне в голову пару раз, — Варрик нахмурился и скрестил руки на груди. — Так к чему ты клонишь? Голова Хоука откинулась назад, и он некоторое время смотрел вверх. — Мне нужен был свидетель, — сказал он через некоторое время. — Кто-то, кто хорошо замечает вещи, кто-то, кому не так легко простить меня. Переминаясь с ноги на ногу, Варрик обменялся с Дорианом тревожным взглядом. — Ладно, Хоук, теперь, когда ты действительно меня достал, не мог бы ты рассказать нам, зачем всё-таки созвал это небольшое собрание? Хоук нахмурился, глядя на проплывающую над ними скалу. — Потому что я кое о чём солгал. О кое чём важном. — О, как будто это что-то новенькое, — пробормотал Варрик. — Ауч, но это справедливо, — хмыкнул Хоук, но его веселье быстро прошло. — Дориан, — сказал он, повернувшись к мужчине. — Тебе я тоже лгал. Когда ты спросил меня о Джорате Амелле. Дрожь пробежала по коже Дориана, когда Варрик резко вздохнул. — Значит ты с ним встречался, — сказал Дориан, стараясь говорить нейтральным тоном. — Нет, по крайней мере, не во плоти, — признался Хоук. — И задолго, задолго до того, как имя Корифея появилось на устах любого, кто не был Стражем. — Значит, в твоих снах? — догадался Дориан. Хоук кивнул. — Я думаю, что он сомниари. Застигнутый врасплох собственной догадкой, озвученной Хоуком, он слегка наклонил голову. — Я впечатлён, что кто-то за пределами Империи слышал это слово. — Вообще-то я впервые услышал это от эльфа. Одна из долийских друзей Меррилль, её Хранительница или что-то в этом роде, использовала это слово, когда мы имели дело с полукровкой в Киркволле, — Хоук взглянул на гнома, стоявшего рядом с ними. — Варрик, ты же помнишь. Это было, когда вы все предали меня в Тени. — Да, Хоук, я помню. Не то чтобы это хорошо закончилось для бедняги, о котором идёт речь, — напомнил ему Варрик. — Некоторые из нас не последовали совету, который нам дали. Ноздри Хоука раздулись. — К этому моменту я уже осознал, насколько опасен может быть кто-то столь могущественный в царстве снов, — едко сказал он. — Прости меня, но я не хотел давать Фейнриэлю повод для сомнений. Дело в том, что Амелл нашёл меня после того, как я вернулся с Глубинных Троп. Очевидно, как только я стал достаточно известным, чтобы ему появилось до меня дело, он отправился на мои поиски. Сказал мне, что кровь взывает к крови. — Создатель, — выдохнул Дориан. — Не то, что хочется услышать от мага крови. — Только я ещё не знал, что он такой, — ровным голосом сказал Хоук. — Мы разговаривали несколько раз. Поначалу это было лестно. В конце концов, он был Героем Ферелдена, и я не слышал о нём ужасных историй. Я имею в виду, что Изабелла всегда замолкала, когда его имя всплывало в песне или рассказе, но в то время оно не значило ничего. Брови Варрика поползли вверх. — И тот факт, что Блондинчик никогда не упоминал о нём, тоже не был ключом к разгадке? Он был Стражем только из-за Амелла. — Позже он говорил об Амелле, — сказал Хоук, закрывая глаза. — После того, как стало уже слишком поздно. Когда Хоук замолчал, Дориан осторожно коснулся его руки. — Я так понимаю, в конце концов, Амелл сделал больше, чем просто говорил? Хоук кивнул. — Поначалу я этого не заметил. Я просто знал, что до меня стали доходить истории и слухи о вещах, которые я делал, но не мог вспомнить. — Задница Андрасте, Хоук, — выдохнул Варрик. — Почему ты мне ничего не сказал? — И что бы я сказал? — рявкнул Хоук. — Да кстати, о вещах, которые с нами происходили, ты видел, что я делал и говорил? Так это был не я. Во всём виноват страшный человек из моих снов, — он перевёл взгляд на Варрика. — Ты действительно купился бы на это оправдание? Варрик выглядел смущённым, когда посмотрел вниз. — Я… наверное, нет, — наконец, признался он. — Поначалу это казалось довольно тривиальным, и обычно случалось после нескольких моих худших ночей в «Висельнике», — сказал Хоук. — После этого он стал немного более зловещим, и я подумал, что, возможно, я просто схожу с ума. В конце концов, мир вокруг меня сходил с ума, или мне так казалось. Правда не приходила мне в голову, пока… — челюсть Хоука дрогнула. — Что-то случилось с Андерсом. А потом он начал говорить о некоторых вещах, которые Амелл сделал с ним, с людьми Амарантайна, и… я понял, что происходит. — Ты сказал Блондинчику? — спросил Варрик. — У него был этот… друг, возможно, он мог бы помочь. — Я не мог, — Хоук поморщился и запустил пальцы в волосы. — Буквально не мог. Что бы Амелл со мной ни сделал, мой язык был за зубами. — Значит… вернуть Фенриса Данариусу? — спросил Варрик. — Для меня это было в тройке худших моментов. Хоук крепко зажмурился. — Я даже не осознавал этого, пока не получил письмо от магистра, если не считать той холодности, которую ты мне оказал, и того факта, что Фенриса больше нет дома. Не то чтобы мы с Фенрисом были приятелями, конечно. Он всё ещё был остроухим и выпил всё хорошее вино без меня, но… нет. Нет, я бы никогда так не поступил, — на его лице появилось затравленное выражение. — Поверь мне, я никогда не отдал бы кого-то магу крови. Не по своей воле. Варрик протянул руку и неловко похлопал Хоука по спине. — Я не знал. Даже не подозревал. Я имею в виду… ну… Отбросив руку Варрика, Хоук нахмурился. — Я всегда был немного засранцем. Когда я начал становиться ещё противнее, это не было внезапным переходом от сладости и бабочек к омерзительности. Некоторые из вещей, которые вы не могли переварить, вероятно, были от меня, если бы сели и сравнили их. Я называю эльфов остроухими. У меня нет проблем с тем, чтобы быть немного грубым с джентльменами в «Цветущей Розе». И я убил Фейнриэля. И Андерса. — Да, но… — Варрик замолчал, когда Хоук бросил на него свирепый взгляд. — Ладно. Так зачем говорить нам об этом сейчас? — Из-за того, где мы находимся и что делаем, — Хоук глубоко и протяжно вздохнул. — Не знаю, как все остальные, но с каждым маленьким арахнцем, которого мы убили, я действительно начал вспоминать, что он сделал моими руками. Глаза Дориана расширились, когда он сразу понял намёк. — Это означает, что Кошмар украл твои воспоминания, — выдохнул он. Хоук кивнул с мрачным лицом. — И с каждой ордой, с которой мы сталкивались, я возвращал всё больше и больше себя. — Вот дерьмо, — проворчал Варрик. — Неудивительно, что ты так злишься. Что ты вспомнил только что? На мгновение я подумал, что ты превратишься в демона ярости. — Бетани, — коротко ответил Хоук. Варрик побледнел и отвёл взгляд. — Оу. Да, это было… это нехорошо. Хоук кивнул, но больше ничего не сказал. — Это заставило меня задуматься, если мои воспоминания возвращаются, и поскольку стало ясно, что Амелл не просто мой личный демон, что, возможно, я действительно могу говорить о нём, и должен. Похоже, его влияние на меня уменьшилось, пока я здесь. — Значит, ты считаешь, что он не может повлиять на тебя здесь? — Дориан озадаченно нахмурился. — Но именно с помощью Тени он нашёл тебя. — Мне снилось, как он нашёл меня, — поправил его Хоук. — Это не один из моих снов, мы здесь физически. Должно быть, именно эта разница и держит его в страхе. И, клянусь Создателем, я собираюсь воспользоваться этим. Приподняв бровь, Дориан спросил: — Как именно? — Над этой частью я ещё работаю, — признался Хоук. — Но теперь, по крайней мере, вы оба знаете, что мне нельзя доверять, как только мы выберемся отсюда. Я предполагаю, что он снова поймает меня на крючок, как только обстоятельства изменятся. Но сейчас я полностью твой человек, Инквизитор. — Должен же быть способ бороться с ним в реальном мире, — возразил Дориан. — Возможно, но мы можем не узнать об этом вовремя, — Хоук пожал плечами. — В любом случае, нам нужно вернуться к поискам выхода. Стоя на месте мы точно до него не доберёмся. — Но есть одна вещь, которую я не понимаю, — задумчиво произнёс Дориан. — Ты сказал, что он пришёл к тебе ещё до того, как ты освободил Корифея. Хоук кивнул. — Да. — И ты сказал, что восстанавливаешь воспоминания, пока мы весело прокладываем себе путь через Тень, — продолжил Дориан. Снова кивнув, Хоук повторил: — Да. — Но разве этот Кошмар не слуга Корифея? — спросил Дориан. — Если это так, и Корифей ещё не был на свободе, когда ты начал забывать вещи, что это значит для связи между Кошмаром и Амеллом? Выражение лица Хоука стало обеспокоенным. — Ну… дерьмо. Я не думал об этом. — Может быть, Кошмар думает, что Корифей — лучший выбор прямо сейчас? — предположил Варрик. — Я имею в виду, кого бы ты выбрал себе в союзники? Героя Ферелдена, который хоть и ублюдок, но всё же всего лишь Серый Страж, обладающий кое-какими магическими способностями, или одного из магистров, положивших начало Мору? Может быть, демон просто поменял союзников, когда нашёл что-то более высокое, чем уровень страха? — Верно, — задумчиво произнёс Дориан. — И вообще, это очень хорошая мысль. — И это, вероятно, самый близкий к нам ответ, — сказал Хоук. — Нам пора идти. Когда Варрик кивнул и направился к остальным, Дориан положил руку на плечо Хоука, чтобы увести его назад. — Мы должны сделать что-то с раной на твоём лице. Хоук сделал пренебрежительный жест. — Это всего лишь царапина, — когда Дориан взглянул на него, он вздохнул и сложил руки на груди. — О, ну ладно. Если ты настаиваешь, Инквизитор. Пока Дориан вытаскивал платок из одного из своих многочисленных мешочков и промывал порез, он пробормотал: — Спасибо, что сказал нам. Должно быть, это было нелегко. Слегка пожав плечами, Хоук сказал: — Что мне терять? Вы оба уже ненавидите меня. Дориан слегка улыбнулся. — Я бы не стал говорить столь категорично. Может, ты и смущал меня, но я не стану отрицать, что наша первая ночь была весьма приятной. Хоук улыбнулся ему, выражение его лица было странно мягким, каким Дориан никогда его не видел. — Я рад это слышать. Я не хочу причинять тебе боль, Дориан, — он замолчал, пока Дориан убирал тряпицу, и ощупал свой нос, а затем пристально посмотрел на Дориана. — Я никогда не хотел. Дориан слегка нахмурился от такого странного акцента, но тут же вспомнил странное напряжение, охватившее его от Хоука в последние несколько раз, когда они оставались наедине, и странное ощущение, что его подталкивают. — Тогда Амелл… — Я думал, через меня он сможет добраться до тебя. Но я не использую это как оправдание. Я бы солгал, если бы сказал, что не хотел, чтобы это случилось, хотя и по другой причине. В таком случае, я позволил ему использовать меня, и мне не следовало этого делать. Я обманывал себя, думая, что если я сделаю то, что он хочет по своей воле, это как-то улучшит ситуацию, что если ты захочешь меня, это будет не то же самое, что он сделал со мной, — Хоук поморщился. — Чистая софистика, я знаю. Не зная, как на это ответить, Дориан сосредоточился на воспоминаниях об этих попытках. — Но ведь это был не только ты, да? — В последнее время нет. Видишь ли, он начал терять терпение. Поэтому он прислал мне в помощь маленький подарок, амулет, который я должен был носить, когда был с тобой, — Хоук на мгновение опустил глаза. — И, к своему стыду, именно это я и сделал. — Тот агент, которого ты встретил в крепости Грифоновы Крылья, — сказал Дориан, когда всё внезапно встало на свои места. — Это ведь он дал его тебе, не так ли? Хоук коротко кивнул. — Предполагалось, что тебе будет труднее сказать «нет», сопротивляться. Я не маг, поэтому не знаю заклинаний или чего-то подобного, что делал он, но это должно быть связано с магией крови. Мне следовало выбросить эту чёртову штуку, не воспользовавшись ею, но я этого не сделал. Хотел бы я сказать, что боюсь того, что он сделает со мной, если я откажусь слушаться, но правда в том, что я хотел, чтобы ты заполнил пустоту внутри меня, и в этом я видел лучший способ повлиять на тебя, — на его лице появилась грустная улыбка. — Андерс за это уже за кишки бы меня повесил, и я это заслужил. Он всегда был лучшим, что есть во мне. Может быть, поэтому я так сильно подвёл его, когда он был не в себе. Сердце Дориана сжалось от сочувствия, даже несмотря на предыдущие признания Хоука. — Магия крови творит с людьми ужасное, — сказал он Хоуку. — Я из Империи, поэтому знаю, о чём говорю. Вот почему я поклялся никогда не использовать её. — Нет. Никаких оправданий. Вне всяких сомнений, я не заслуживаю их, — положив руки на плечи Дориана, он сказал. — Я обидел тебя, Дориан, и мне очень жаль. Я просто благодарен, что мне это не удалось. Но не позволяй мне обманывать себя или тебя, думая, что только потому, что это не сработало, это не означает, что я не замышлял зла. Я могу быть высокомерным засранцем, но я отличаю добро ото зла, и я сделал неправильный выбор. Я не хочу лёгкого пути. Есть вещи, которые мужчина должен заслужить, и твоё доверие определённо одна из них, если я когда-нибудь смогу его вернуть. Если оно вообще у меня было, — добавил он. — На самом деле у меня нет особых заслуг, кроме того, что я Защитник Киркволла и, как я уже говорил твоей предшественнице, я больше не пользуюсь этим титулом. Растроганный, Дориан кивнул и положил одну из своих рук поверх руки Хоука. — Я… я подумаю об этом, хотя я действительно хочу простить тебя, даже если доверие может быть отложено на некоторое время. Хоук фыркнул и покачал головой. — Не то, что бы я был неблагодарен, но твоё прощение не будет иметь особого значения, пока я сам не прощу себя, и я всё ещё работаю над этим для других вещей, которые я совершил. Не обижайся, но… то, что я сделал с тобой, не самый страшный грех, который я совершил. — Я понимаю. Есть много вещей, над которыми всё ещё работаю я сам, — тихо сказал Дориан. После минутного молчаливого раздумья он спросил. — Ты... всё ещё носишь тот амулет, да? Хоук усмехнулся с печальной гримасой. — Справедливый вопрос, но нет. Я бросил его в песок в Западном Пределе вчера вечером после первой или второй бутылки антиванского бренди. Дориан вскинул брови. — У нас был антиванский бренди? — Я принёс его с собой, чтобы… для храбрости, так сказать. Чтобы напомнить себе, как я переступил черту, которую поклялся никогда не пересекать. Есть разница между слегка грубым сексом и принуждением мужчины, который не хочет этого, даже если это всего лишь поцелуй, — слегка пожав плечами, он добавил. — И ты этого не хотел. По крайней мере, не со мной. Конечно, я не виню тебя. Не зная, как ответить, Дориан просто спросил: — Почему антиванский бренди? На его лице появилось затравленное выражение, когда Хоук отвёл взгляд и резко сглотнул. — Это… личное. Может, после того, как мы убьём Амелла, я тебе расскажу. — Хорошо, — тихо сказал Дориан, достаточно легко распознав глубоко спрятанную боль. В конце концов, именно поэтому он сам пытался найти дно у стольких бутылок. В последний раз сжав плечи Дориана, Хоук опустил руки. — Чего я действительно боюсь, так это того, что как только я перестану быть его добровольным сообщником в этом деле, Амелл может сделать больше, чем простое заклинание — вот почему ты должен держаться подальше от меня, как только мы вернёмся назад. Я не хочу причинять тебе боль, клянусь, — внезапно на его лице появилась улыбка, смягчая суровое выражение. — Но не думай, что я не прыгну к тебе в постель, если представится такая возможность. Я просто знаю, что не могу доверять себе и тебе тоже. Дориан усмехнулся. — Это было довольно плохо продуманное решение с нашей стороны в ту первую ночь, правда? На лице Хоука появилась самоуверенная ухмылка. — О, той ночью я полностью владел собой. Особенно в тех местах, где ты выкрикивал моё имя. Амелл не имеет к этому никакого отношения. Его влияние появилось позже, — Хоук потянулся к щеке Дориана, и впервые с той первой ночи Дориан улыбнулся этому прикосновению. Однако лицо Хоука стало серьёзным. — Обещай мне, что после той ночи ты никому не позволишь обращаться с собой так, как я, — мягко сказал он. — Политика или же нет, союз или нет, чувства или нет. Ты заслуживаешь лучшего от меня или кого-либо ещё. Так было и будет всегда. Глаза Дориана расширились, когда слова попали прямо в цель и нашли отклик глубоко внутри. — Я… я не знаю, что сказать. — Тогда просто согласись со мной и дай обещание, — сказал ему Хоук. — Обещаю, — сказал Дориан с лёгким смешком. — Никто никогда раньше мне этого не говорил. — Тогда им должно быть стыдно, — сказал Хоук, легонько поглаживая большим пальцем щёку Дориана. Прежде, чем Дориан осознал, что другой мужчина придвинулся ближе, он почувствовал на своих губах мягкую ласку с нехарактерной для него нежностью. Закрыв глаза, Дориан принял предложенную ему нежность, не ожидая и не требуя ничего кроме самого поцелуя. Только когда Хоук отодвинулся, он открыл глаза и встретился с ним взглядом. — Для чего ты это сделал? — Много для чего, — тихо ответил Хоук. — Кто знает? Может быть, когда-нибудь я даже расскажу тебе. Дориан поморщил носом, глядя на мужчину. — Чудовище. — О, это описание только малой части меня, — усмехнулся Хоук, отступая назад. — Ну же, Инквизитор. Здесь есть демон, чьей заднице требуется смачный пинок. — Именно об этом я и думал, — сказал Дориан, когда они вернулись к остальным.

***

Демоны не прекращали прибывать, хотя, казалось, что Кошмар устал дразнить их лично. По мере того, как враги росли численностью и силой, бои, казалось, становились всё более ожесточёнными, но они просто давили и наступали, несмотря ни на что. Наконец, они свернули за угол ещё одного извилистого каньона и увидели ближе, чем когда-либо прежде, прямо перед собой маяк движущейся зелёной энергии. — Разрыв! — закричал Хоук, указывая на него. — Мы почти на месте! — Отлично, Хоук, — сказал Варрик с лёгким сарказмом. — Почему бы просто не позволить старым Богам попытаться остановить тебя? — Пусть попробуют, — заявил Хоук, шагнув вперёд. Они вздрогнули, но тут же остановились, когда перед ними внезапно возник барьер, преградивший им путь. — Вот дерьмо. — Отличная работа, Хоук. Ты разозлил Богов, — вздохнул Варрик. — Полагаю, мне следует привыкнуть к этому в твоём присутствии. — Заткнись, гном, — проворчал Хоук, но в его взгляде, который он послал Варрику, тем не менее, была изрядная доля юмора. И как ни странно, Варрик улыбнулся Хоуку в ответ. — Заставь меня. — Не искушай меня, — съязвил Хоук. С разочарованным ворчанием он ткнул в барьер одним из своих кинжалов, а затем вскрикнул, когда тот вспыхнул и ударил его в ответ. — Что ж, это не сработало. — Есть ещё что-нибудь очевидное, на что ты хотел бы обратить наше внимание? — спросил Варрик, закатив глаза. — Может, попробуем магическое решение? — предположил Дориан. — Я бы посоветовал Вам отойти от барьера, Наместник. — С удовольствием, — сказал Хоук, возвращаясь к остальным. — Во всяком случае, я ему не понравился. Варрик фыркнул. — Тогда я должен принять его в клуб. Какой бы ответ ни дал Хоук, он затерялся в звуках магической атаки Дориана на барьер. Через несколько мгновений он нахмурился и положил свой посох на землю, глядя на всё ещё неповреждённый барьер. — Хм. Ну, это тоже не сработало, — взглянув на Соласа, он жестом подозвал эльфа к себе. — Может быть, ты воспользуешься своей зубодробительной магией? — Я не думаю, что магия будет весьма полезна в этом случае, Инквизитор, — сказал Солас, подойдя к Дориану. Его взгляд долго изучал зелёный барьер, а затем он кивнул. — Однако, я подозреваю, что ключ к этому барьеру находится в твоих руках, — когда Дориан поднял бровь, Солас слегка наклонил голову. — Или лучше сказать, в твоей руке. Дориан моргнул, а потом смущённо рассмеялся. — Оу. Да, хорошо. Это действительно вылетело у меня из головы. Возможно, мне следовало сначала попробовать Якорь, — согнув левую руку, он поднял её вверх, когда она вспыхнула зелёным пламенем, и его глаза слегка расширились. — Странно. Он кажется мне более сильным, чем раньше. — Это можно было объяснить отсутствием Инквизитора Лавеллан, — предположил Солас. — Или даже твоё время, проведённое здесь, в Тени. Ты, вероятно, обнаружишь, что Якорь претерпевает тонкие изменения с течением времени, особенно теперь, когда он полностью принадлежит тебе. — О, звучит захватывающе, — протянул Дориан, а затем собрал свою волю вокруг зелёной энергии и того, что он привык считать магией Якоря. После того, как он на мгновение сосредоточился, то выпустил энергию с предельной точностью в барьер. Зелёная стена энергии подпрыгнула, а затем замерцала. Под давлением магии Якоря он начал медленно пульсировать и деформироваться. Ободрённый, Дориан втолкнул Якорь глубже и направил в него ещё больше магии, толкая всё сильнее и сильнее, пока барьер внезапно не взорвался облаком мерцающих пылинок энергии. Ослабив магию Якоря, он улыбнулся и наклонил голову. — Что ж, это было чудно. — Отлично сработано, Инквизитор, — неохотно впечатлённый, отозвался Солас. — Твой контроль над Якорем восхитителен. Возможно, мы могли бы поговорить о возможностях его использования, как маг с магом, как только вернёмся в Скайхолд. — Я думаю, это отличная идея, Солас, — согласился Дориан. — Стоило сделать это, как только я… Маилани? — он моргнул, глядя на золотистую фигуру, появившуюся в арке, где раньше был барьер. — Кошмар близко, и он знает, что ты ищешь спасения. С каждым мгновением он становится всё сильнее, — заявила Маилани. — Когда он достаточно окрепнет, ему не понадобится маг, чтобы обрушить свою мощь на мир. Пока разрыв открыт, он представляет опасность для Тедаса. Дориан глубоко вздохнул и кивнул. — Тогда пора, джентельмены, — сказал он, поднимая свой посох. Он уже видел демонов и арахнцев впереди, но не колебался. — За Тедас! Они поднялись по последней лестнице к разрыву, с привычной лёгкостью прорубая себе путь сквозь врагов. Предыдущие схватки в Тени только отточили их навыки и умение сражаться вместе, и они двигались в неистовом танце, который косил врагов. Однако, когда они оказались на верхней площадке, их шаги замедлились. — Дыхание Создателя, — выдохнул Алистер. — Посмотрите на размер этой штуки! — Наконец, хоть что-то не развалится на куски от одного хорошего удара! Поехали! — взревел Бык. Дориан же обнаружил, что его взгляд упал с громадного чудовища перед ними на что-то, скрытое в тени. Потребовалось мгновение, чтобы его глаза привыкли к темноте и собрали различные элементы в одно целое, но как только его глаза распознали волнистые светлые волосы, укол отчаянной надежды пронзил его. Когда он увидел кровь, заливающую лицо Каллена, к ней присоединился гнев, и он почувствовал, как собственное лицо превратилось в маску ярости. Однако, прежде, чем кто-либо из них успел сделать шаг, Маилани оказалась впереди, её золотой свет сиял и становился всё ярче с каждой секундой. Она молчала достаточно долго, а потом снова заглянула Дориану в глаза. — Прощай, Дориан. Позаботься о Каллене вместо меня. — Маилани! — крикнул Дориан, протягивая руку, но было уже слишком поздно. Она уже двигалась вверх и вперёд, прямо к сердцевине гигантского паука, который стоял на пути к разрыву. Свет усиливался до тех пор, пока им всем не пришлось отвернуться, чтобы не ослепнуть, а когда свет исчез — исчезла и она. Как и паукообразный ужас Кошмара. Хотя это и не означало, что у них не осталось врагов. Один из частей Кошмара остался: без глаз, с полным ртом клыков и несколькими паукообразными конечностями, торчащими из туловища. Бык с рёвом бросился в атаку, уже размахивая молотом. — Выпусти меня отсюда! Логэйн и Алистер последовали за ним, координируя свои атаки с атакой Быка в смертельном танце клинков. Пока Дориан и Солас быстро помогали им защитными заклинаниями, его внимание привлекло какое-то движение, и он увидел, что к ним со всех сторон приближаются демоны. — Хоук! — закричал он, а затем быстро сплёл заклинание, которое создал, работая с Алексиусом над магией времени. Хоук, уже смертоносный, превратился буквально в пятно, когда на мгновения вышел за пределы времени и двигался быстрее, чем мог уследить глаз. Варрик тем временем, проложил себе путь, чтобы быть рядом с Калленом. Хитроумная смесь его ловушек с чесноком и гранат в сочетании со смертоносной точностью Бьянки сделали пространство вокруг них неприступным. Он встретился взглядом с Дорианом и едва заметно подмигнул ему, ясно давая понять: «я понял». Дёрнув бровью, Дориан повернул голову и обменялся взглядами с Соласом. — Я возьму на себя оборону, — сказал ему Дориан, и Солас принял это с кивком, прежде чем исчезнуть и появиться на другой стороне поля, оставив демонов, визжащих от боли, позади. После этого внимание Дориана сузилось до поддержки остальных всеми фибрами души. О, он пропустил несколько ударов, и ему пришлось выпить несколько зелий различных цветов, чтобы продолжать двигаться, но ставки были слишком высоки, чтобы заботиться о таких вещах, как кровь на одежде или порезы на коже. Единственное, что действительно имело значение — это поражение их врагов. Безглазый демон пал последним, что неудивительно, хотя он и сомневался, что именно молот Быка последним вонзился ему в голову, или же это были клинки Хоука, вонзившиеся в спину. Когда он закричал и рухнул набок, свернувшись в клубок, а Бык продолжал бить его снова и снова, даже после того, как тот перестал двигаться. — Ну и как тебе это, а? — крикнул ему Бык. — Кто теперь боится? Наконец, Логэйн протянул руку и схватился за рукоять молота Быка, остановив его с удивительной силой. — Хватит, — сказал он твёрдым голосом. — Он мёртв. С тяжело вздымающейся грудью Бык уставился на медленно растворяющегося демона, а затем кивнул. — Да. Да, он мёртв, — он сплюнул на землю и закинул оружие за спину. — И скатертью дорога. Пока Логэйн и Алистер усмехались и похлопывали Быка по спине, Солас сказал: — Я бы не стал праздновать раньше времени. Это был лишь аспект демона, а не его полноразмерная форма. Мы победили его нынешнюю форму, но он может вернуться в любой момент. Нам лучше поторопиться пройти через разрыв. — А как насчёт армии демонов? — спросил Хоук. — Закрытие разрыва должно помешать им пройти с нами, — сказал Солас. — Но ты не знаешь наверняка, — заметил Хоук. Солас покачал головой. — Нет. Я не знаю. — Значит, есть вероятность, что он всё-таки пройдёт? — настаивал Хоук. — Мы можем просто уйти отсюда? — спросил Бык, пожимая плечами. — Я действительно не хочу столкнуться с другой версией этой штуки, понимаешь? А что если эта паукообразная штука вернётся? — Скоро, Бык, обещаю, — сказал Дориан и пробежал мимо них туда, где был привязан Каллен. Он безжалостно использовал магию, чтобы прорваться сквозь красные, светящиеся щупальца заклинания, которое удерживало мужчину в неестественном положении и притягивало его в свои объятия. — Командующий, — позвал он, оттирая кровь так хорошо, как только мог. — Командующий! Глаза Каллена распахнулись. — Ин…Инквизитор? Дориан чуть не заплакал от облегчения, но сумел сдержаться, чтобы не сглотнуть судорожно, и произнёс напряжённым голосом: — Не бойся, я здесь, — обхватив мужчину за голову одной рукой, он прошептал. — Я защищу тебя. — Я зн… знал, что ты придёшь, — выдохнул Каллен, и лёгкая улыбка тронула его губы. — Я знал, что ты не… бросишь меня. Не раздумывая, Дориан поцеловал Каллена в лоб, затем быстро откашлялся и поспешно отстранился. — Конечно, нет, — пожурил он мужчину. — У меня не так много друзей, чтобы я мог позволить себе бросать их, — не обращая внимания на понимающий взгляд Варрика, Дориан жестом подозвал Быка к себе. — Бык вынесет тебя отсюда. Каким-то образом этот простофиля отделался парой царапин. — Эй, это несправедливо. Это называется талантом, — сказал Бык, опустившись на колени рядом с Дорианом и широко раскинув руки. — Я ничего не могу поделать с тем, что я настолько хорош. Когда Дориан предал Каллена в руки Быка, тот быстро осмотрел повреждения и сочувственно поморщился. — С Вами всё будет в порядке, Командующий, — повторил он, отчаянно надеясь, что это окажется правдой. Прежде чем Бык поднялся на ноги, рука Каллена легла на плечо Дориана. — Кошмар, — сказал он, с трудом подбирая каждое слово и пристально глядя в глаза Дориану. — Это тот, кто контролирует армию демонов. Это не… просто часть её, или лидер. Так устроена армия… насколько возможно её так назвать. Глаза Дориана расширились. — Что? — Они привязаны к нему. К Кошмару, — сказал Каллен. — Он рассказал мне об этом, когда… удерживал меня. Так что если вы… прогоните его, он будет держаться подальше от Тедаса… — Мы остановим всю эту чёртову армию, — закончил за него Дориан, и кусочки, которые ускользали от него о том, как именно это сделать, встали на свои места. — Изумительно. — Да, — сказал Каллен, явно испытывая облегчение от того, что Дориан всё понял, хотя слова явно давались ему всё труднее. Дориан не мог удержаться от того, чтобы не взять Каллена за руку, а тот, несмотря на боль, продолжал бороться. — Как только ты… пройдёшь через разрыв, закрой его за собой… всеми силами, что у тебя есть. Кошмар будет… отрезан, и это… прогонит демонов, которые уже… — внезапно его глаза закатились, и он обмяк в руках Быка. — По-моему Кудряшок в нокауте, Посверкунчик, — нахмурившись, сказал Варрик. — Посмотри на его запястье и колено. Они явно должны быть не под этим углом. Бык встал, стараясь не усугублять травмы Каллена. — Дальше я сам разберусь, босс. Он справится, не волнуйся. Дориан глубоко вздохнул и кивнул. — Ты прав, Бык, — Каллен выживет. Дориан отказался верить в какой-либо другой исход. В конце концов, он отпустил руку Каллена и позволил Быку унести его к разрыву, держа Каллена так нежно, как он держал бы ребёнка. Внезапно, полный нервной энергии, Дориан вскочил на ноги и, прихрамывая, подошёл к разрыву. Не обращая внимания на собственные раны, он протянул левую руку и приказал проклятому разрыву открыться. — Проведи его, — приказал он Быку. — Варрик, Солас, идите с ними. Мы прикроем ваши спины и проследим, чтобы за вами ничего не прошло. Варрик кивнул и направился к разрыву. — Идём, Малыш. Я больше не хочу видеть Тень. Это неестественно. — Значит нас двое, — пылко сказал Бык. Солас последовал за ними, хоть и задержался на несколько мгновений, чтобы оглянуться. Его глаза скользнули по Тени, словно впитывая это зрелище в последний раз, а затем он улыбнулся. — Очаровательно, — тихо сказал он, затем повернулся и прошёл через разрыв. Как только они закончили, и Дориан понял, что Каллен в безопасности, он вернулся к Хоуку и Стражам. Подойдя ближе, он увидел, что доспехи Хоука потемнели от крови на правом боку. — Ты справишься, Хоук? — Что, это? — спросил Хоук, фыркнув и отпустив рану. — Бывало и похуже. — Хорошо, — и он не шутил. Несмотря на напряжение, которое росло между ними, время, проведённое в Тени, даровало ему другой взгляд на этого человека. Он надеялся, что они смогут найти способ помочь Хоуку вырваться из гнусных когтей его кузена и, возможно, даже узнать больше об Амелле, как только хватка исчезнет. Конечно, теперь Инквизиция знала об Амелле гораздо больше, чем до того, как Дориан неосторожно нарушил несколько правил во всех основных религиях Тедаса. — Тогда вперёд. Чем раньше ты попадёшь в руки целителя, тем лучше. — Инквизитор, — сказал Хоук. — Помни, что я тебе сказал. Дориан положил руку ему на плечо. — Я помню, — сказал он. — И никогда не забуду. — Тогда давайте убираться отсюда, — проворчал Хоук. Хотя первые его шаги были слегка скованны, он быстро выровнял шаг, ведя их к разрыву. — Хватит с меня этой Тени на всю оставшуюся жизнь. По крайней мере, на этот раз меня никто не предал. — И, по крайней мере, я не нашёл никакого, до сих пор неизвестного мне члена семьи, — сказал Алистер с усмешкой, когда Дориан и Стражи последовали за Хоуком. — О, разве я тебе не говорил? — спросил Дориан с притворным удивлением, чувствуя себя немного странно теперь, когда конец их маленького приключения был уже близок. Алистер растерянно посмотрел на него. — Что ты мне не говорил? — Что где-то во влажных корнях моего генеалогического древа у наших предков есть общий родственник? — Дориан пожал плечами. — Я мог бы поклясться, что говорил тебе. — Ты… мы… родственники? — спросил Алистер, моргнув несколько раз. — О, не очень близкие, знаешь ли. Но родословные — очень серьёзное дело в Тевинтере. Тебя этому обучают и проверяют, — объяснил Дориан. На лице Алистера появилась улыбка. — Неужели это так? Дориан кивнул с совершенно серьёзным лицом. — О, да. У нас очень строгие няни. — Тооооочно, — Алистер покосился на Дориана. — Это ведь шутка, да? Ты просто разыгрываешь меня? — Неужели я мог бы поступить так с тобой, Страж Алистер? — сказал Дориан, хотя один уголок его усов начал подёргиваться. Он не мог полностью подавить это чувство. Но прежде, чем Алистер успел ответить, сверху опустилась большая сегментирования нога. Все они с удивлением посмотрели вверх, когда чудовище, которое они видели раньше, медленно спустилось сквозь туман Тени. — Да ладно! — запротестовал Алистер. — Я думал, что эта штука исчезла! — По-видимому, нет, — мрачно сказал Хоук, бросившись, чтобы оттолкнуть Дориана, когда другая нога опустилась на то место, где только что был маг. — Быстро убираемся с его пути! — Нам нужно расчистить путь, — заявил Логэйн, приготовив собственный меч и щит. — Хорошая идея, но как? — спросил Алистер. Лицо Хоука помрачнело, когда он повертел кинжалы в руках. — Нам нужно отвлечь его, — взглянув на Дориана, он указал на выход. — Идите. Я прикрою. — Сейчас не время спорить о том, кто останется, — сказал Логэйн. — Пришло моё время. Я пойду, — он сделал шаг вперёд, но Алистер схватил его за щит. — Нет. Стражи нуждаются в тебе, в твоём опыте, сейчас больше, чем когда-либо, — сказал ему Алистер. — Ты остановил Архидемона. Ты участвовал в большем количестве сражений, чем я когда-либо слышал. Им нужна твоя помощь в восстановлении. Хоук закатил глаза. — Стражам нужны вы оба. Им не хватает командира, и они должны знать, на что способен Амелл. Это значит, что вы оба должны вернуться. Кроме того, вы должны убедиться, что Инквизитор проживёт достаточно долго, что закрыть проклятый разрыв. Если он этого не сделает, всё, через что мы прошли, будет напрасно. — Но Стражи в свою очередь и вызвали этот беспорядок, — парировал Алистер. — Страж должен… — Да брось ты Алистер, — рявкнул Хоук, свирепо глядя на молодого Стража. — Возвращайся в Тедас. Спаси свою репутацию. Найди себе красивую девушку. Будь чёртовым героем. Для меня есть вещи поважнее, — Хоук уставился на чудовище, пока то, перемещало свою тушу. — Например, убедиться, что этот проклятый демон никогда не увидит дневного света, — повертев в руках кинжалы, он на мгновение задержал взгляд на Дориане. — Позаботься о Варрике, Инквизитор. А затем, прежде, чем кто-либо из них успел ответить, Хоук с рыком бросился вперёд, врезавшись в брюхо чудовища. Он вскинулся с громким криком, освобождая достаточно места для них. — Это наш сигнал, — проворчал Логэйн, а затем рванул вперёд, отбивая пошатнувшуюся ногу монстра своим щитом, когда тот подобрался слишком близко. Дориан последовал за ним по пятам, хотя, когда Логэйн остановился у самого разрыва, он сделал то же самое. Только тогда он понял, что они остались вдвоём и, обернувшись, увидел Алистера, пристёгивающего щит к руке. — Алистер! Что ты делаешь? Оторвавшись от своей задачи, Алистер покачал головой. — Мне очень жаль, Инквизитор, но я должен увидеть всё до конца. Этой твари нельзя позволить снова управлять Стражами, — он глубоко вздохнул, а затем снова повернулся к Кошмару с выражением мрачной решимости на лице. — Передай Лелиане, что мне очень жаль, — тогда он взревел и бросился к Кошмару с поднятым вверх мечом, ударив его так, что тот потерял равновесие как раз перед тем, как его нога раздавила бы Хоука, как жука. — За Стражей! За Тедас! Инстинктивно Дориан сделал шаг в сторону Алистера, лишь наполовину осознавая, что вообще двигается. Он был оставлен твёрдой хваткой Логэйна на руке, когда Страж сказал грубым голосом: — Мы должны идти, Инквизитор! Пока Логэйн тащил его через разрыв, Дориан не сводил глаз с двух крошечных фигурок, сражающихся с чудовищно громадным Кошмаром, понимая, почему он должен уйти, но желая остаться. После этого остался только свет.