Don't Worry, I'll Protect You

Дориану удалось не споткнуться, когда переходил с одной стороны разрыва на другую, хотя внезапное возвращение в реальный мир обрушилось, как молот новой реальности. Повинуясь чистому инстинкту, он повернулся и поднял левую руку, захлопнув разрыв жёстким приказом, посланным сквозь Якорь. Сделав это, он запечатал не только разрыв, но и любую возможность того, что разрыв снова откроется в этой части Тени. Как только это было сделано, каждый демон, всё ещё находившийся в главном дворе, завизжал и растёкся по земле, когда они вернулись в Тень, неспособные поддерживать своё присутствие в реальном мире без сил Кошмара. Когда последний из них исчез, собравшиеся солдаты и Стражи радостно закричали, и Логэйн, прихрамывая направился к нему. — Без Кошмара Корифей теряет и магов-стражей, и армию демонов, — заметил Страж. — Но в глазах твоих солдат их Инквизитор разрушил чары силой, данной ему Вестницей Андрасте. Дориан нервно рассмеялся. — А, но ведь тевинтерец не может быть благословен Андрасте даже косвенно? Логэйн склонил голову набок. — Я думаю, Вы недооцениваете себя, Инквизитор, — мягко сказал он. — Но также помните, что иногда люди просто хотят верить легенде. Прежде чем Дориан успел придумать адекватный ответ, к нему подбежало знакомое лицо и резво отдало честь. — Инквизитор! — после утвердительного кивка Дориана, Джим приступил к отчёту. — Архидемон улетел, как только Вы исчезли. Магистр венатори без сознания, но жив. Искательница Кассандра подумала, что Вы, возможно, захотите разобраться с ним сами. Командующего отвели к целителям за врата. Что касается Стражей, то те, кто не был под влиянием, помогали нам бороться с демонами. Рядом с Джимом выпрямился Серый Страж в тяжёлых доспехах и тоже отдал честь Дориану, хлопнув себя ладонью по груди. — Мы готовы помочь исправить трагическую ошибку Кларель. Пока Дориан обдумывал заявление Стража, Варрик подошёл ближе и озадаченно нахмурился. — Подожди, Посверкунчик. А что насчёт Хоука? Да, что насчёт Хоука? Этот человек снова удивил его своими действиями, и Дориан всё ещё не мог прийти в себя от них. Тот последний поцелуй, который он разделил с Хоуком… Дориан не мог не задаться вопросом, намеревался ли этот человек попрощаться с ним с самого начала. Приложив руку к сердцу в знак уважения, Дориан заговорил так, чтобы собравшиеся вокруг него могли услышать его слова. — Хоук пожертвовал собой, чтобы спасти нас и нанести решающий удар Корифею. — Мы говорим об одном и том же Хоуке? — недоверчиво переспросил Варрик. — Высокий, темноволосый, красавчик, выглядящий, как засранец? Грустная улыбка появилась на лице Дориана, когда он положил руку на плечо Варрика и тихо сказал: — Я думаю, он хотел остаться верным себе. Возможно, он боялся, что не сможет этого сделать, если вернётся. — Ох. Точно, — Варрик на мгновение опустил глаза, а потом неохотно кивнул. — Да. Это похоже на Хоука в его хорошие дни. Когда он не был… ну, ты знаешь, — он задумчиво посмотрел на то место, где только что был разрыв, и покачал головой. — Я возвращаюсь в лагерь, Посверкунчик. Почему бы тебе не зайти ко мне, когда у тебя будет свободная минутка? — Обязательно, — пообещал Дориан и повернулся к Стражам, разговаривающих с Логэйном. Когда они спросили об Алистере, Логэйн на мгновение колебался, прежде чем оглянуться на собравшихся Стражей и солдат Инквизиции. — Страж Алистер погиб, нанеся удар слуге Мора. Мы будем чтить его жертву и помнить, как он вопрошал идеалы Серых Стражей, — медленно поворачиваясь, чтобы поймать взгляд каждого Стража сказал он. Логэйн добавил. — Не забывайте о хитрости тех, кто служит Мору. Мы лучше, чем то, что мы сделали и что показали миру в последнее время. Наша задача — гарантировать, что мы оправдаем честь Серых Стражей во время тех, кто пал от скверны, — вытащив свой меч, Логэйн поднял его над головой. — За Стража Алистера! Вокруг него Серые Стражи подняли своё оружие в ответ. — За Стража Алистера! — Да сохранят Серые Стражи его имя навечно, — провозгласил Логэйн, а после убрал оружие в ножны и повернулся к Дориану. — Как старший из выживших орлесианских Серых Стражей, я вверяю нашу судьбу в Ваши руки, Инквизитор. Что мы можем сделать для Вас? После долгих раздумий Дориан выпрямился. — Вы останетесь и сделаете всё возможное, чтобы помочь Инквизиции, как это сделали Храмовники. Алистер принёс себя в жертву, думая о судьбе и долге Стражей. Теперь вы можете почтить его память, спасая мир от того самого врага, который злоупотребил вашей силой. Это ведь ваш девиз? Победа в войне? Когда все закивали, Дориан продолжил: — И мы по-прежнему находимся на пороге войны с Корифеем. Логэйн считает, что Стражи стоят того, чтобы их спасти, иначе он не сражался бы так упорно за вас. И я ему доверяю. Но будьте начеку, — добавил он, предупреждающе подняв палец. — Потому что вы всё ещё уязвимы для Корифея и, возможно, даже для его венатори, так что вы не можете просто сбежать. Однако вы можете убивать демонов. Обычно это самую малость забавно, — в его тоне сквозил сарказм, поскольку, конечно, борьба с демонами обычно оказывалась полной противоположностью веселью. По рядам Стражей прокатился смешок, но быстро затих, когда Логэйн поднял руку, призывая всех к вниманию. — Тогда я отдаю всех вас на попечение Инквизиции, пока Корифей не будет побеждён. Я не могу представить себе большего врага для Серых Стражей, чем тот, кто навлёк Мор на наш мир. Подчиняйтесь Инквизитору, как повинуетесь мне. — Но… куда Вы направляетесь, Страж Логэйн? — крикнул ему один из Серых Стражей. — Я должен доложить о случившемся в Вейсхаупт и проследить, чтобы Корифей не застал врасплох остальных членов ордена, — он приложил руку к нагруднику. — До моего возвращения помните свою клятву! В войне! — Победа! — закричали Стражи. — В мире! — Бдительность! Логэйн поднял руку и сжал её в кулак. — А в смерти? — Жертвенность! — они взревели, как один, а затем замолчали, когда Логэйн повернулся к Дориану. — Серые Стражи теперь служат Инквизиции, — с горечью поклонившись Дориану, сказал Логэйн. Продолжительное время Логэйн внимательно разглядывал Дориана. — У Вас есть задатки великой армии, Инквизитор. Используйте её с пользой. — Разумеется, Страж Логэйн, — заверил его Дориан. — У Корифея нет ни единого шанса, я обещаю. — Молодец, — Логэйн подошёл ближе и положил руку на плечо Дориана. — Берегите себя, Инквизитор. Другой хороший человек отдал свою жизнь сегодня, чтобы Вы могли жить. Дориан сглотнул и кивнул. — Инквизиция почтит его жертву. Он не будет забыт. Логэйн выдохнул, на мгновение показавшись намного старше, чем когда-либо прежде. — Тогда этого будет достаточно. А теперь, — добавил он достаточно тихо, чтобы только Дориан мог услышать его. — Я отправлюсь в самое сердце Серых Стражей, чтобы убедиться, что влияние Амелла не простирается так далеко. — Амелл… Ох. Ох, — глаза Дориана расширились. — Я не подумал об этом. — Я путешествовал с этим человеком. Я был свидетелем того, что он сделал с моей дочерью, — сказал Логэйн с мрачным лицом. — Он нашёл бы странное удовлетворение в том, чтобы подчинить Первого Стража своей воле или воле Корифея, если это то, к чему он стремится. Мир не может позволить себе потерять Серых Стражей, даже если в данный момент Мора нет, — тяжело вздохнув, он сжал плечо Дориана и опустил руку. — До следующей встречи, Инквизитор. Когда он сделал шаг назад, Дориан протянул руку, чтобы остановить его. — Логэйн, — тихо сказал он. — Прости меня. В мои намерения не входило… — … оставить человека позади? — спросил Логэйн. Какое-то мгновение он просто стоял и смотрел на то место, где совсем недавно был разрыв. — Ни один лидер не хочет оставить свои войска позади, Инквизитор, даже когда того требуют обстоятельства. Особенно, когда требуют. На мгновение его взгляд стал отстранённым. — Если бы я знал, что Алистер намерен остаться, я без колебаний занял бы его место. Если в этом и есть чья-то вина, то она по праву принадлежит мне. Он был справедлив, был храбр, а теперь… теперь его нет, — на последнем слове голос Логэйна дрогнул, и он быстро опустил глаза, чтобы успокоиться. Через секунду Логэйн поднял лицо, чтобы показать покрасневшие глаза, но сухие щёки, и когда продолжил, голос его лишь слегка дрожал: — Ему было достаточно тяжело потерять отца, и не один раз, а дважды. А теперь… — на мгновение он закрыл глаза, замолчав. — Теперь я чувствую себя так, словно потерял нашего сына. Когда я в следующий раз увижу Мэрика, мне придётся за многое ответить. Я сомневаюсь, что когда-нибудь смогу смыть кровь обоих его сыновей со своей совести. Брови Дориана нахмурились. — Не знаю, что и сказать, Страж, кроме того, что я сочувствую и благодарен. В Инквизиции для тебя всегда найдётся место. Логэйн коротко рассмеялся и его голос стал уверенней, когда он ответил: — В зависимости от того, как пойдут дела в Вейсхаупте, я могу просто принять твоё предложение, — покачав головой, он отвесил Дориану ещё один неловкий поклон. — Как бы то ни было, мне пора в путь, хотя, я думаю, что перед отбытием мне следует обратиться за помощью к вашим целителям. — После всего, что мы пережили, отличная идея, — согласился Дориан, но слова уже отвлекли его. Целители. Ведь именно там был Каллен, да? Не говоря больше ни слова, Дориан направился к вратам, а за ними к палаткам целителей. Для Инквизитора всегда найдётся работа. Но сейчас у него на уме было что-то более важное. Или, скорее, кто-то.

***

Когда Дориан проходил через врата Адаманта, его внимание привлекла одинокая невысокая фигура, стоявшая рядом с требушетом на холме, откуда открывался вид на песчаные дюны. Напряжённые плечи Варрика и то, как он стиснул руки, сцепленные за спиной, красноречиво говорили о настроении гнома. С лёгким вздохом и внутренним напоминанием о том, что Каллен, скорее всего, ещё какое-то время пробудет в руках целителей, Дориан развернулся и направился к Варрику. Не поднимая на Дориана глаз, Варрик спросил: — Я когда-нибудь рассказывал тебе о том времени, когда Хоук попал в чёрный список гильдии торговцев? Дориан поднял бровь. — Всего один? Мы говорим об одном и том же Хоуке? Варрик усмехнулся, хотя это прозвучало несколько принуждённо. — Одного раза им было достаточно. Видите ли, дядя Хоука заключил инвестиционный контракт с парой бизнесменов из касты купцов. Они взяли много монет у народа, чтобы организовать импорт «блуждающих холмов» из Андерфелса. Как мне сказали, это деликатес. — Блуждающих… холмов, — Дориан покачал головой. — Дай угадаю. Добравшись до Киркволла, они ушли сами по себе. — По крайней мере, один из них, — фыркнул Варрик. — Гильдия проследила путь груза до дома дяди Хоука, но, как обычно, тот был по уши в долгах до такой степени, что не видел дневного света. Поэтому вместо этого они пошли за Хоуком. — Звучит, как крайне неудачное решение с их стороны, — задумчиво произнёс Дориан. — Гильдия не совсем знала, кто такой Хоук на самом деле, поэтому они послали парней из местной Хартии в поместье Хоука однажды ночью. Пятеро в лоскутных кожаных доспехах, вооружённых до зубов. Они вышибают дверь, готовые предъявить свои требования, и обнаруживают, что Хоук просто стоит там, полностью вооружённый, со мной и капитаном городской стражи по обе стороны. Никто не произнёс ни слова. Бедняги только посмотрели на Хоука, потом на капитана и бросили оружие. Они так и не вернулись. Дориан слегка вздохнул. — Он действительно оказывал влияние на людей, не так ли? — Так и было, — мягко сказал Варрик. — Несколько дней спустя, когда Гильдия внезапно сообщила Гамлену, что все его долги перед ними погашены, я заподозрил неладное и начал расследование. Оказывается, за последние несколько ночей кто-то проник в штаб-квартиру местной Хартии и оставил им несколько подарков. Можно сказать, что Хоук опередил всех. Поморщившись, Дориан спросил: — Пятеро бедняг? — Да пятеро бедняг, — Варрик вздохнул. — В Гильдию послали сообщение, и Хоук — и его семья — были внесены в список людей, с которыми лучше не связываться. — Полагаю, что несколько раз это пригодилось и тебе, учитывая вашу связь, — размышлял Дориан. — Ну… так оно и было, — признался Варрик. — Они иногда снижали мне ставки, давая скидки, которые не давали никому другому, просто чтобы подлизаться. Но… — Варрик покачал головой. — Мне всё ещё не нравилось, что он убил их. Когда я спросил его об этом, он только странно посмотрел на меня, а потом рассмеялся. Теперь я просто задаюсь вопросом, сделал ли это он и хотел ли показать мне правду, но не мог, — он взглянул на Дориана. — Я всегда хотел рассказать эту историю, но… Дориан вздохнул. — Да, было бы гораздо проще, если бы всё закончилось тем, что бедняги просто покинули его поместье. — Да, — Варрик тяжело вздохнул. — Наверное, мне нужно написать несколько писем. Временно исполняющий обязанности Наместника Бран должен узнать, что Киркволлу требуется новый Наместник. Положив руку на плечо Варрика, Дориан тихо сказал: — Хоук просил меня позаботиться о тебе. Плечи Варрика поникли, когда он потянулся, чтобы потереть лоб. — Проклятие. Я не знаю, что хуже. То, что он умер, не рассказав мне всей истории, или то, что он задавался вопросом, мог ли я ему помочь, если бы… я не знаю. Уделять больше внимания. Хоть что-то. Что угодно. — Не вини себя, — мягко сказал ему Дориан. — Похоже, Амелл позаботился о том, чтобы никто этого не заметил. Если даже его жертва сначала не могла понять этого, а потом не могла ничего рассказать об этом, то как ты мог знать? — Наверное, — подняв глаза к звёздам, Варрик сказал. — Наверное, я никогда этого не узнаю. Но вот что я скажу: я собираюсь сочинить самую ужасную поэму, когда-либо написанную в его честь. Ублюдок. Умереть, прежде чем я успею понять всю подноготную этой истории, — повернувшись к Дориану, Варрик добавил. — Спасибо. Я серьёзно. — Достаточно, чтобы я больше не был должен тебе пять соверенов? — спросил Дориан, надеясь немного поднять настроение гному. — Эй, давай не будем сходить с ума, — сказал Варрик, хотя из его улыбки и не исчезла печаль. — Кроме того, я благополучно вытащил Кудряшка из Тени, не так ли? По крайней мере, ты должен познакомить меня с издателем в Империи. Воздержавшись от напоминания Варрику, что сделка вполне может покрыть весь этот долг, Дориан лишь слегка усмехнулся. — Я отправлю письмо, как только мы вернёмся в Скайхолд. — Отлично, Посверкунчик, — сказал Варрик и снова повернулся лицом к песку. — Я думаю, что хотел бы остаться наедине со своими воспоминаниями на некоторое время, — тихо сказал он, а затем пробормотал себе под нос. — Только что с ними делать понятия не имею. — Я всё понимаю, — Дориан похлопал Варрика по плечу и тихо ушёл. Он пожелал Варрику удачи в решении сложных вопросов, связанных с признанием Хоука и его жертвы, но подозревал, что Варрику потребуется время, чтобы полностью всё осознать. Что касается Дориана, то его задача в данный момент была куда более простой. Минутная пауза, чтобы сориентироваться — всё, что ему потребовалось, чтобы найти палатки для раненых, и в следующий момент он уже двигался к ним. Когда Дориан добрался до места назначения, он обнаружил, что там кипит жизнь. Через несколько секунд, вглядываясь в толпу, он, наконец, нашёл знакомое лицо или в данном случае — рога. Надеясь, что Каллен окажется рядом с ним, Дориан пробрался сквозь толпу к Быку, используя его широкие рога в качестве ориентира. — Вот ты где, — проворчал Бык, когда Дориан подошёл к нему. Его раны были перевязаны, и, хотя он выглядел немного странно, щеголяя бинтами на своём торсе, но всё ещё выглядел достаточно здоровым, чтобы сразиться, например, с гурном. — Я знал, что ты заскочишь сюда, — ткнув большим пальцем через плечо в сторону палатки позади себя, Бык сказал. — Они забрали его туда, когда я пришёл. Много людей приходит и уходит, но он получает помощь, возможно лучшую помощь, какую только можно получить. Ты знаешь, он же Командующий. Дориан вгляделся в палатку, отметив множество силуэтов, двигающихся внутри, и сглотнул. — Значит, мне стоит… оставить их работать? Бык сочувственно положил руку на плечо Дориана. — Да, дай им ещё немного времени, — он огляделся вокруг, а затем осторожно повернул Дориана лицом к себе. — Есть много людей, которым не помешали бы слова поддержки после такого масштабного сражения. И все они видели, как сюда доставили их Командующего, так что они знают, как сильно он пострадал. Так вот, обычно Каллен был тем, кто ходит от койки к койке и утешает их добрыми словами, но сейчас не может. Подумав немного над этим, Дориан решился. — Так… ты думаешь, я должен сделать это вместо него? Приободрить их немного и всё такое? — Не повредит, — сказал ему Бык. — Это будет хорошим отвлечением для тебя, а Каллен не будет беспокоиться об этом, когда очнётся. — В этом весь он, да? — задумался Дориан, понимая, что Бык придумал отвлекающий манёвр для него и подарок для Каллена в одном предложении. — Тогда мне лучше приступить. Спасибо, Бык. — Совершенно бесплатно, босс, — пророкотал Бык. Время пролетело быстрее, чем предполагал Дориан, но с другой стороны, его сосредоточенность на своей задаче помогала этому. В конце концов, раненые заслужили нечто большее, чем просто благодарность. Здесь были те, кто служил Инквизиции со времён Убежища, и те, кто присоединился к ней всего месяц назад. Конечно, это не имело значения: все они были солдатами Инквизиции, и все они рисковали своими жизнями. Они заслужили больше, чем красивую речь или формальное рукопожатие. Поэтому Дориан отдал им всё, что у него было. Да, он пожимал руку, но это была малая часть. Он использовал приёмы, почерпнутые из утомительных перечислений родословной Павусов на протяжении множества веков, вспоминая имена, которые слышал во время инспекций и мимоходом в Скайхолде. Для тех, кто был временно прикован к постели, он устраивался поудобнее и рассказывал о победе Инквизиции над Корифеем при Адаманте, подкрепляя мысль тем, что их раны были не напрасны. Он приносил еду тем, кого не замечали, рассказывал непристойные истории тем, кому необходим был хороший смех, и снова и снова убеждал их в том, что их Командующий поправится и вернётся в строй раньше, чем они успеют подумать. А в некоторых случаях он просто сидел рядом с ними и держал их за руку, пока они ускользали за Завесу. Смерть потрясла его больше, чем он хотел признавать. Это живо напомнило ему не только о его ответственности перед ними, но и о последствиях, если он потерпит неудачу. Воспитанный изнеженным аристократом, Дориан знал, что был защищён от уродливых жизненных истин, но сама смерть не была тем, чего он боялся. В конце концов, как маг некромант, он был более чем мимолётно знаком с путешествием души от плоти к Тени. Но видеть последних вдох женщины, знать, что именно его решение за столом в ставке военного совета привело её к этому концу, было отрезвляюще. Когда он со вздохом сожаления поднялся со стула рядом с её кроватью, голос позади него произнёс: — Спасибо. Дориан быстро повернулся к Коулу, удивлённо подняв брови. Коул выглядел… каким-то образом он изменился, черты его лица были более чёткими, а взгляд более пристальным. С тех пор как Дориан получил Якорь, Коул, казалось, держался на расстоянии, когда не сражался на одной стороне с Дорианом. Дориан обеспечил духу место, которого тот, казалось, желал, предполагая, что, возможно, Коул, как дух сострадания, не оценит тонкости общения с некромантом. Через мгновение, моргнув, Дориан ответил: — Прости? Взгляд Коула метнулся за спину Дориана, когда помощник целителя натянул простыню, чтобы накрыть тело женщины. — Демон пал с крепостной стены быстро, что у них не было времени на раздумья, — сказал Коул своим невзрачным голосом. — У неё был только один шанс спасти сыновей, которые сражались на её стороне, чтобы жизнь, которую она принесла в этот мир, продолжалась и после того, как её время подошло к концу. Она вспомнила их молодыми и невинными, с соломой в волосах и звёздами в глазах, но после того, как демоны хлынули из разрыва над их домом и убили всех остальных, они присоединились к ней, чтобы надеть форму Инквизиции и идти рядом с ней, чтобы дать отпор. Она была их матерью и знала, что они будут сражаться вместо неё, если она падёт. Поэтому она воспользовалась этим шансом и дала им время, время уклониться и сражаться в битвах, которых она никогда не увидит. Она боялась только того, что никто не узнаёт о её жертве или о том, что она могла оказаться напрасной, — Коул протянул руку и нерешительно коснулся руки Дориана. — Но ты вернулся, Инквизитор. Ты сидел рядом с ней и держал её за руку, и она знала, что ты не позволишь демонам победить, что она помогла тебе. Ты сделал её счастливой перед самой кончиной. Спасибо. Дориан слегка улыбнулся Коулу, несмотря на сжавшееся от судороги горло. — По крайней мере, я рад этому, — тихо сказал он. — Она заслуживало лучшего, чем умереть от руки демона. — Я знаю, — сказал Коул, и Дориан невольно улыбнулся тому, как буднично Коул это сказал, хотя Дориан не хотел, чтобы его слова были восприняты буквально. — Но хорошо, что ты это знаешь. Инквизитор должен знать. — И Инквизитор тоже, — заверил его Дориан. — Хотя в последнее время мы виделись нечасто. Я боялся, что больше не нравлюсь тебе. Коул сглотнул. — Она попросила меня не говорить тебе, — прошептал он. — Она сказала, что тебе нельзя знать, что ты попытаешься вернуть её. Я не хотел оставаться в стороне, но боялся, что скажу что-нибудь и ты поймёшь о чём я говорю. После всех этих размышлений Дориана наконец осенило. — Значит, ты знал, что Маилани прячется? — Она была такой яркой, ослепительной, как последняя вспышка солнечного света перед закатом. Как я мог не видеть её? — спросил Коул. — Я хотел тебе сказать, но дал ей слово. — Всё в порядке, Коул, — заверил его Дориан, похлопав по плечу. — В конце концов всё получилось, не переживай. Глаза Коула расширились, когда на его лице появилось благоговейное выражение. — Я верю тебе. Ты отправился в земли, где обитал страх, а потом вернулся, преградив путь всем, кто мог им воспользоваться. Улыбка Дориана дрогнула, и он опустил взгляд, чтобы изучить свою левую руку, в то время, как теперь уже знакомый зелёный свет мерцал в его ладони. — Жаль только, что цена была столь высока, — с сожалением вздохнул Дориан. — Мы потеряли там двух хороших людей, — или по крайней мере одного хорошего человека и одного, который заслужил шанс стремиться к большему. — Тьма, темнее, ещё темнее ведёт их путь, Инквизитор, — выдохнул Коул. — Их жертва — совсем не то во что ты веришь. Вздрогнув, Дориан дёрнул головой. — Что ты… — он замолчал, поняв, что дух уже исчез. Нахмурившись, Дориан снова посмотрел на свою руку, пытаясь разгадать загадку последних слов Коула. В конце концов, ему пришлось просто покачать головой и надеяться, что он сможет найти Коула позже для более длительного объяснения. Однако теперь, когда его мысли больше не были сосредоточены на других, Дориан понял, что его раны, какими бы незначительными они ни были в его собственных глазах, ещё не были обработаны. Когда он повернул руку, чтобы посмотреть, как далеко простирается один конкретный порез, на его другую руку опустилась чья-то ладонь. — Отлично, а теперь пройдите со мной. Вздрогнув, Дориан обернулся и увидел женщину с белой льняной повязкой целительницы, которая смотрела на него с решительным выражением лица. — А… я так понимаю, дорогая леди, что любой ответ, кроме «да», будет встречен жёсткой бранью? Её лицо расплылось в улыбке, когда она рассмеялась. — Ну что ж, по крайней мере, у Вас есть голова на плечах. Молодец. Сюда, Инквизитор. Позволив оттащить себя к небольшому навесу рядом с тем местом, где стоял Бык, Дориан занял предложенное ему место и молча протянул левую руку. Её острые глаза, конечно, нашли гораздо больше ран, чем эта, и он закончил тем, что терпеливо сидел на низком табурете, пока она очищала каждую из его ран, улыбаясь, когда она мрачно бормотала о том, чтобы позаботиться о нём должным образом. Через некоторое время он, наконец, позволил себе задать вопрос, который не покидал его мыслей с тех пор, как он покинул Тень. — Как дела у Командующего? Целительница улыбнулась ему, очищая то, что как он надеялся, было последней из его ран. — Всё ещё спит, бедняга, — сказала она с отчётливым акцентом, который Дориан привык ассоциировать с более отдалёнными районами Ферелдена. — Ему ещё немного стоит полежать в постели. Не то чтобы это было плохо, — добавила она, шмыгнув носом. — Наш Командующий имеет привычку слишком много работать. Немного свободного времени пойдёт ему на пользу, вот что я скажу. На его лице появилась лёгкая улыбка. — Я полностью с Вами согласен. — Заметьте, я могу сказать то же самое и о Вас, Инквизитор, — добавила женщина, приподняв бровь. — Вы и сами изрядно потрепали себя. Что сказала бы Вестница, благослови её Андрасте, если бы увидела сколько Вы работаете? Думаю, она отправила бы Вас прямо в постель с тарелкой овсянки. Дориан не мог удержаться от смеха, глядя на демонстрацию женщины. — Осмелюсь предположить, что Вы правы. Хотя разве это обязательно должна быть каша? Я бы предпочёл что-нибудь более вкусное, например, старый варёный башмак. Целительница засмеялась, крепко перевязывая уже чистую рану. — Тогда продолжайте улыбаться, дорогой. Командующего не помешало бы немного развеселить после всего, через что он прошёл, — ещё немного повозившись с повязкой, она наконец кивнула и указала на палатку, где лежал Каллен, приходя в себя. — Можете идти. Там есть кресло для посетителей. — Спасибо, дорогая леди, — выдохнул Дориан, направляясь к указанной палатке. Добравшись до неё, он на мгновение остановился, чтобы собраться с силами, а затем отодвинул шторку в сторону. Каллен лежал внутри, выглядя совсем маленьким среди груды одеял и льняных бинтов. Почти все его части тела, казалось, были обработаны, оставив только одну руку и большую часть лица открытым, хотя всё ещё были видны синяки. Дориан судорожно сглотнул, когда его взгляд медленно скользнул по мужчине, стараясь не представлять себе повреждения под этими бинтами, и потерпел неудачу. Войдя внутрь, он закрыл за собой дверь и уселся в кресло. Он осторожно протянул руку, его прикосновение было нежным, когда он провёл пальцами по лицу Каллена. Вспышка облегчения вспыхнула внутри, когда губы Каллена дёрнулись в ответ, и он взял открытую руку в свои и слегка сжал. Когда та же самая рука слабо сжала его в ответ, глаза Дориана расширились, и он наклонился вперёд. — Командующий? — Колется, — пробормотал Каллен, и Дориан, опустив глаза, обнаружил, что его рука начала светиться. — Мои извинения, — сказал Дориан с хриплым смешком. — Все нормально, — сказал Каллен. — Это лучший способ узнать, что это ты, — его глаза медленно открылись, показав запавшие налитые кровью глаза, окружённые тёплым коричневым цветом. — Насколько плохо я выгляжу? Дориан улыбнулся ему. — Ты прекрасно выглядишь. Фыркнув Каллен отвернулся, но его губы тронула улыбка. — Я имел в виду мои раны. Насколько они серьёзны? — Да, они выглядят довольно устрашающе, — Дориан удерживал тон лёгким, не желая прогонять эту улыбку. — Я бы не рекомендовал проводить калибровку в ближайшее время. — Ничего не пропало? — Нет, ничего не пропало, — Дориан дружески похлопал Каллена по руке. — Конечно, я сам не проводил полный осмотр, но думаю они сказали бы мне, если бы мой Командующий оставил что-нибудь позади во время своей прогулки к Тени. — Полный осмотр, м? — спросил Каллен, и его полуулыбка сменилась ухмылкой. — О, определённо. Я вполне практичный Инквизитор. Разве ты не заметил? — ответил Дориан с улыбкой. Хотя ответ заставил Каллена рассмеяться, смех, в свою очередь заставил его поморщиться от явной боли. — Ауч. Возможно… возможно немного меньше шуток было бы разумным, — выдохнул он. Немедленно раскаиваясь, Дориан похлопал Каллена по руке. — Прошу прощения, Командующий. Спроси меня о чём угодно, и мы всё обсудим. Каллен кивнул, закрыв глаза и переводя дыхание. — Алистер выбрался оттуда целым и невредимым? — когда Дориан не ответил сразу, он снова открыл глаза. — Нет. Создатель, только не Алистер. — Многое произошло, — склонив голову, Дориан начал говорить тихо, начиная с того момента, как они попали в Тень. Он останавливался раз или два, когда приходили целители, чтобы проверить Каллена и, по мере необходимости, сделать ещё несколько снадобий, а затем продолжал, когда они снова остались наедине. Он ничего не таил, в том числе и то, что узнал о Хоуке, и когда он закончил, Каллен просто в шоке смотрел на него в течение нескольких секунд, прежде чем, наконец, позволил своей голове упасть обратно на подушку. — Маилани всё это время была с нами. Я… я не могу в это поверить. Его брови дёрнулись, когда Каллен обдумывал это в течение нескольких минут молчания. — Хотел бы я тоже увидеть её. На лице Дориана появилась задумчивая улыбка. — Мне бы тоже этого хотелось. Не то чтобы это было легко — видеть её такой, какой я её знал, и видеть, как она… исчезает. И зная, что она никогда больше не вернётся. — И всё из-за Амелла, — сузив глаза от гнева, Каллен прорычал. — Ещё одна причина ненавидеть этого ублюдка. — Да, похоже на то. Конечно, мы не можем позволить себе иллюзию, что он не замешан в этом, — заметил Дориан. — Но найти его, скорее всего, будет не так просто. — Лелиана найдёт его, — прошептал Каллен. — Я в этом уверен, — его веки затрепетали, когда он сглотнул. — А Хоук… если он сказал тебе правду, то от рук Амелла он пострадал больше всех нас. Дориан кивнул. — Так он утверждает. Как бы то ни было, я ему верю. Несколько раз я чувствовал вокруг него намёк на магию, настолько тонкий, что не понимал, что это такое, но, оглядываясь назад, я думаю, что это вполне могло быть то зачарование, о котором говорил Хоук. — О, я определённо могу поверить, что Амелл заставлял его делать некоторые вещи, — сказал Каллен глухим голосом. — Этот ублюдок, похоже, наслаждается тем, что заставляет людей делать то, что он приказывает. Дориан нахмурился и легонько коснулся щеки Каллена, пытаясь вытащить его оттуда, куда его занесло это воспоминание. — То, что я видел в твоём сне… это ещё не всё, не так ли? С трудом сглотнув, Каллен кивнул. — Он не любил храмовников. Я был одинок, уязвим и нуждался в его помощи, чтобы спастись от демонов. Он воспользовался этим и двинулся дальше. Я… прости, — он повернулся и посмотрел на Дориана. — Я бы предпочёл не вдаваться в подробности. Достаточно сказать, что во время моего пребывания в Киркволле он был одной из причин моего недоверия к магам, особенно к магам крови. — Командующий, — выдохнул Дориан, удивляясь тому, как трудно ему было видеть душевную боль этого человека. — Уверяю тебя, тебе больше не придётся говорить об этом времени. Я больше не буду расспрашивать. Каллен заметно расслабился. — Спасибо. Хотя я сомневаюсь, что влияние Амелла имело какое-то отношение к тому, как Хоук обращался с Алистером. Он как-то сказал мне, что Амеллу, похоже, нравилось мучить своих товарищей Стражей. — Думаю, теперь мы этого никогда не узнаем, — когда молчание затянулось, Дориан откашлялся и продолжил. — Но великая тайна наших общих снов, по крайней мере, раскрыта. Каллен закрыл глаза и глубоко вздохнул, явно пытаясь отогнать неприятные воспоминания. Через некоторое время на его лице появилась лёгкая улыбка. — Пусть Маилани придумает, как поговорить с нами из потустороннего мира, — пробормотал он. — Учитывая, что первый сон приснился мне только после того, как я толкнул тебя в стену, возможно, это был её способ заставить меня прийти в себя. Дориан вскинул брови, а затем опустил, когда он обдумал это замечание. — Она всегда была нашим маленьким миротворцем здесь, в Скайхолде, — задумчиво произнёс он. — Я… да, на самом деле, я мог бы легко увидеть, как она делает это, если бы представилась такая возможность. Конечно, наши несколько первых снов были почти предназначены для того, чтобы заставить нас сочувствовать бедственному положению другого. Почти подозрительно, если подумать. Губы Каллена изогнулись в нежной улыбке. — Наверное, так и было, шутница. — Разве это неправильно — признать, что я рад каждому её вмешательству? — немного задумчиво произнёс Дориан. — Быть Инквизитором было намного легче, зная, что рядом со мной есть друг. Крепко сжав руку Дориана, Каллен сказал: — Я рад. Что помогаю тебе, и что мы так сблизились. Дориан улыбнулся. — Вы заставляете меня краснеть, Командующий, — подразнил он. — Даже твои ягодицы? — сказал Каллен с усмешкой. Брови Дориана поднялись до самой линии волос. — Так ты думал об этом в последнее время? — Что? Нет! — щёки Каллена резко потемнели. — Я просто цитировал… я не имел в виду… дыхание Создателя, — простонал он, закрывая лицо ладонями. Быстро сжалившись над этим человеком, Дориан слегка усмехнулся. — Я знаю, Командующий. Мне кажется, я уже упоминал о своей склонности к поддразниванию, а ты не в лучшей форме. Приношу свои извинения за то, что воспользовался ситуацией. — Нет, нет, не извиняйся, — рука Каллена на мгновение неловко потёрла шею. — Хотя я всё ещё не привык к тому, что ты дразнишь меня. Наклонив голову, Дориан спросил: — А разве не наоборот? — Только во время игры в шахматы, — твёрдо сказал Каллен, его попытка быть серьёзным была видна из-за блеска в глазах. — Я приберегаю свою лучшую дерзость на тот случай, когда нужно отвлечь противника. Дориан со смехом покачал головой. — Сколько же зелий целители залили тебе в глотку? — Достаточно, чтобы я задумался, стоит ли мне замолчать, — криво усмехнулся Каллен. — Не волнуйтесь, Командующий, мой рот на замке, — подмигнул ему Дориан. — Спасибо Создателю за такую малость, — сказал Каллен, затем закрыл глаза и откинул голову на подушку. Через мгновение он снова открыл их и уставился на потолок палатки. — Я просто не могу поверить, что всё кончено. Всё это планирование и подготовка… — он фыркнул и перевёл взгляд на Дориана. — И вместо того, чтобы ценить то, что мы сделали, я могу думать только о том, что будет дальше и что нужно сделать. Выражение лица Дориана стало задумчивым, когда слова Каллена вызвали мысли, которые плавали в его голове под чудовищной борьбой с армией демонов. — Я и сам допускаю подобные мысли. Это первый решающий удар, который мы нанесли Корифею с тех пор, как он напал на Убежище, но это только первый из многих. В конце концов, победа здесь не гарантирует окончательной победы. Каллен тяжело вздохнул и провёл рукой по лицу. — И вот я лежу сломанный и бесполезный на койке целителя. — Совсем не бесполезный, Командующий, — сказал Дориан, быстро пытаясь прервать эту удручающую мысль. — Каким бы впечатляющим ни было твоё тело, я думаю, что сейчас нам нужен твой ум. — Что ты имеешь в виду, говоря, «моё впечатляющее»… — Каллен замолчал, отвёл взгляд от Дориана и откашлялся. — Кхм. Да. Мой ум. Ты имеешь в виду стратегию. — Среди прочего. Надеюсь, ты не думаешь, что только из-за того, что ты не можешь ходить, тебя освободят от поездки со мной в Халамшираль, — предупредил его Дориан. — Уверяю тебя, я точно не сунусь в логово Орлесианского Льва без личного Льва Инквизиции. Это замечание заставило Каллена усмехнуться и достаточно расслабиться, чтобы оглянуться на Дориана с усмешкой. — Полагаю, Жозефина, не позволит мне надеть мою накидку? — Нет, но даже если бы она захотела, я бы попросил Инквизитора строго запретить это. А поскольку Инквизитор это я… считай, что дело закрыто, — насмешливо строго сказал ему Дориан. — В конце концов, это ведь бал, а не какая-нибудь ферелденская ярмарка. — И, зная Жозефину, у неё уже есть какой-то наряд для Инквизитора, который будем должны носить мы все, — смиренно сказал Каллен. Брови Дориана нахмурились. — А. Верно. Хмм. Напомни мне поговорить с ней об этом, когда мы вернёмся в Скайхолд, ладно? Я бы предпочёл быть уверенным, что мы не только функциональны, но и стильны. Единообразие — это хорошо, но я отказываюсь быть скучным ради политики. — Разве это не самый безопасный путь? — весело сказал Каллен. — У меня есть свои стандарты, Командующий, — фыркнув, заявил Дориан. — К тому же я не хотел бы оказаться там, если ты попытаешься заставить Первую Чародейку Вивьен надеть на орлесианский бал что-то не самое модное, — заметил Каллен. — Да, эта мысль приходила ко мне в голову, — покачав головой, Дориан сложил руки перед лицом. — Значит. Халамшираль. Если Адамант и научил нас чему-то, так это тому, что угрозы, обнаруженные Маилани в Теринфале, опасны, если не больше, чем мы ожидали. Кошмар не был худшим врагом, и жертва, чтобы избавиться от него оказалась слишком велика. И если моё блуждание по Священным равнинам чему-то научило меня, так это тому, что орлесианцы совершенно счастливо улыбаются тебе в лицо, прежде чем нанести удар в спину. На самом деле, не слишком отличается от ситуации дома. — Из твоих уст Империя звучит невероятно мило, — заметил Каллен. — Она необычайно красива, — запротестовал Дориан. — Однако, её население иногда оставляет желать лучшего. Во всяком случае, мы не можем знать, что Корифей приготовил для нас в Халамширале, но мы должны сделать всё, что в наших силах, чтобы дело не дошло до банального сражения. — Согласен. На мой вкус, мы потеряли слишком много в Адаманте, — Каллен взглянул на полог палатки. — И я не смог навестить раненых. Надеюсь, у Кассандры будет время позаботиться о них. Дориан потянулся и похлопал Каллена по руке. — Я позаботился об этом, — заверил он Каллена. — Тебе не о чем беспокоиться, — когда брови Каллена поползли вверх, Дориан добавил. — Не нужно так удивляться. Они служат Инквизиции, и это делает их самочувствие моей ответственностью. Конечно, ответственность — это то, от чего я довольно часто бежал с готовностью, но это не то, что я стал бы отрицать и откладывать теперь. Каллен моргнул, а затем медленно улыбнулся. — Я… и сам не смог бы выразиться лучше. Или… или, хоть как-то по-другому на самом деле. — Знаешь, — задумчиво произнёс Дориан, наклоняясь ближе, чтобы говорить более интимным тоном. — Я сказал Маилани, что буду следовать её наследию. Я так долго делал то, что как я думал, она бы сделала, будучи Инквизитором. Но когда я сказал ей об этом, она сказала, что я должен идти своим путём, а не её. — Похоже на неё, — пробормотал Каллен. Его рука обвилась вокруг руки Дориана и легонько сжала её. — Что ты при этом почувствовал? — Честно? — Дориан нахмурился, глядя на их сцепленные руки, и медленно положил на них другую, лениво переплетая пальцы. — Я чувствовал себя немного опустошённым. Или, может быть, «лишённым» — более подходящее слово, как если бы я снова потерял её, за исключением… на этот раз я потерял больше, чем просто её, я потерял её как лидера, её поддержку, её… её дружбу. Я не чувствовал этого раньше, возможно, потому что был так сосредоточен на том, чтобы делать только то, что сделала бы она, или это из-за того, что она всё ещё была со мной. — зелёный огонёк вспыхнул на его ладони, и он тяжело вздохнул. — Хоть я этого и не знал. Пальцы Каллена пробежали по зелёному огоньку, беспокойно пульсирующему в ладони Дориана. — Возможно, Маилани больше и нет с тобой, — тихо сказал он, встретив взгляд Дориана с трезвой настойчивостью. — Но у тебя есть я, сломленный и измученный. Может, я и не смогу вести тебя, но я могу и буду поддерживать тебя, и я буду твоим другом, независимо от того, что ждёт меня впереди, если я тебе нужен, — слабая улыбка появилась на его лице. — Даже когда всё было мрачным, даже когда Кошмар нашёл и обнажил страхи, которые, как я думал давно ушли и похоронены, я твёрдо верил в одно: в твоё обещание. Я знал, что ты придёшь за мной. Вот почему я не терял надежды. Дориан открыл было рот, но тут же закрыл его, несколько раз быстро моргнув от внезапного покалывания в глазах. Он не мог не думать о предостережении Хоука, сказанном ему в конце, что Дориан заслуживает лучшего. Не это ли имел в виду Хоук? Не какой-то причудливый радужный и невозможный идеал, а прочный, крепкий фундамент непоколебимой дружбы? О, конечно, у него и раньше были друзья, и довольно милые: Феликс, когда он жив в доме Алексиуса и, конечно же, Маилани. И всё же это было… как-то по-другому. Сильнее, глубже, связь, которую он никогда не разделял с другими людьми, ни с мужчиной, ни с женщиной. Его руки переместились так, чтобы сжать руки Каллена между своими, когда дрожащая улыбка появилась на его лице, но ни дрожащая улыбка появилась на его лице, но ни звука не вырвалось из его рта. — Ты лишился дара речи, — заметил Каллен, и в его голосе прозвучало нечто среднее между недоверием и удивлением. — Такое случается нечасто, — с губ Дориана сорвался хриплый смешок. — Тебе удалось застать меня врасплох таким резким заявлением, Командующий. — Значит, моя стратегия сработала, — язвительно заметил Каллен, подмигнув. Дориан мягко сжал руку Каллена, всё ещё помня о ранах этого мужчины. — Всегда мастер своего дела, даже когда сломлен и измучен, не так ли? Я должен найти что-то для тебя, что ты сможешь калибровать, просто чтобы убедиться, что ты не потеряешь навык. — Только… не требушет. Пожалуйста, — поспешно сказал Каллен. — Я видел их столько, что мне хватило как минимум на месяц. — Целый месяц? Неужели? Хмм. Возможно, я мог бы позволить себе больше тебя дразнить? — когда Каллен в ответ бросил на него унылый взгляд, Дориан невольно рассмеялся. — Тогда, определённо нет. Знаешь, я должен найти что-то, что мы могли бы сделать, не дразня друг друга. Скорее, в идеале, до того, как ты завянешь в этой скучной палатке целителя. На губах Каллена появилась ухмылка. — Может быть, что-то простое? Например, снова победить тебя в шахматы? Прижав руки к груди в притворном негодовании, Дориан выпрямился. — Да как Вы смеете, мой дорогой сир! Полагаю, я приму это, как оскорбление моей чести и вызову Вас на ежедневную дуэль. Я о шахматах, — поспешно добавил он. — Ты не совсем в том состоянии, чтобы устраивать дуэли другого рода. — Нет, — сказал Каллен с гримасой, снова взглянув на бинты, шины и другие следы своих ран. — И боль начинает возвращаться. Дориан немедленно поднялся на ноги. — Я схожу за лекарем. — Нет, нет, останься. Пожалуйста, — сказал Каллен торопливо, почти отчаянно протягивая руку, чтобы схватить кисть Дориана. — Просто… дай мне зелье или два, и я отключусь. Мне всё равно надо поспать. Или попытаться, — сжав руку Дориана, он добавил шёпотом. — И… останься, если хочешь. Пожалуйста. Когда на лице Каллена появилось затравленное выражение, Дориан быстро сел и снова наклонился вперёд, сжимая его ладонь в своей. — Конечно. После того, что ты пережил, находясь в когтях этого чудовища, и того, что ты пережил раньше… сон не будет простым спасением для тебя, правда? Резко сглотнув, Каллен зажмурился и покачал головой. — Я… я не хочу быть сегодня один, — прошептал он. — А что если Кошмар всё ещё там? Если я снова попаду в Тень… если он найдёт меня, — внезапно его глаза распахнулись, блестя от непролитых слёз. — И когда я закрываю глаза, я вижу… я вижу больше, чем темноту, больше, чем сны, наполненные демонами. Я вижу пламя, и кровь, и… и, — его лицо исказилось гримасой боли и страха, дыхание стало частым и тяжёлым, а рука, сжимающая руку Дориана, внезапно превратилась в жесткую от страха. — И его. Ты как-то сказал, что он был в моих снах ещё до того, как мы отправились в Тень. Амелл. Внезапно Дориан понял, чего именно боится Каллен. Дориан быстро поцеловал Каллена в тыльную сторону ладони, а затем протянул руку и обхватил его за щёку. — Я понимаю, — сказал он приглушённым голосом. — Они не получат тебя, пока я жив, — ещё раз поцеловав руку Каллена, Дориан добавил. — Я дал тебе обещание, Каллен. Я буду защищать тебя даже от самого страха. Ты ведь раньше доверял мне, помнишь? Ты можешь мне доверять. Каллен поднял глаза и посмотрел на Дориана, который ободряюще улыбнулся ему в ответ. Постепенно его дыхание стало нормальным, пока, рука, наконец, не расслабилась полностью. — Ты назвал моё имя, — мягко сказал Каллен. Дориан моргнул, удивлённый тем, что именно за это ухватился Каллен. — Оу. Я так и сделал, да? Слабая улыбка тронула губы Каллена. — Я просто не понимал, как мало ты произносил его раньше. — Тогда, возможно, мне следует называть его почаще, — мягко предложил Дориан, радуясь, что паника, похоже, прошла. — Но это правда. Ты мой самый близкий друг, Каллен, и пока я дышу, я буду делать всё, что в моих силах, чтобы защитить тебя. Каллен положил руку Дориана себе на грудь, хотя зрительный контакт между ними не прерывался. — И я обещаю сделать то же самое для тебя… Дориан. Чистейшая искренность этого замечания, столь не похожего на неестественный ограниченный формальный обмен словами, на котором он вырос, вызвал нежную улыбку на лице Дориана. — Я знаю. — Я и не сомневался, — усмехнулся Каллен и нахмурился, явно испытывая неловкость. — Сейчас мне бы зелья не помешали, — признался он. — Да, да, разумеется, — сжав ладонь Каллена в последний раз, прежде чем отпустить её, Дориан порылся в склянках зелий, лежавших в корзинке рядом с кроватью, пока наконец не нашёл два, которые, как он знал, были наиболее эффективны. — Может, я и не в состоянии вырезать фигурку из бумаги, что, учитывая количество времени, которое я предпочитаю проводить в библиотеках, довольно трагично — но я понимаю искусство врачевания, — наклонившись вперёд ещё раз, Дориан откупорил пробку от одного бутылька и осторожно приподнял голову Каллена, чтобы тому было легче глотать. — Ну вот и всё. Сначала обезболивающее. — Слава Создателю, — выдохнул Каллен и быстро проглотил смесь. Когда Каллен расслабился на койке, Дориан приготовил второй и поднёс к его губам. — И снотворное. Стоило выпить и его, Каллен скорчил гримасу. — Горько, — сказал он. — Как ты думаешь, это требование, что лекарство обязательно должно быть таким отвратительным на вкус? — прежде чем Дориан успел ответить, Каллен внезапно зевнул и смущённо рассмеялся. — По крайней мере, оно работает. — Именно то, что и приказал лекарь, насколько я помню, — сказал Дориан с лёгкой улыбкой. — Спи спокойно, Каллен. Я позабочусь, чтобы твой сон не потревожил ни один кошмар. — Спасибо, — веки Каллена закрылись. Примерно через минуту его дыхание замедлилось и выровнялось, а рука обмякла в ладони Дориана. Как раз, когда Дориан подумал, что он спит, Каллен пробормотал. — Ты… настоящий друг, Дориан. — И всегда буду им, — прошептал Дориан, хотя подозревал, что Каллен его даже не услышит. Какое-то время он рассматривал спящего мужчину, ища хоть какие-то признаки дискомфорта, затем наклонился и поцеловал Каллена в лоб. Когда он поймал себя на том, что долго рассматривает губы мужчины, то заставил себя откинуться на спинку кресла и глубже вжаться в него. В конце концов, он дал обещание защищать сны Каллена, а это означало, что он не мог позволить себе отвлекаться. Закрыв глаза, он собрал свою магию и сплёл вокруг палатки защитное заклинание, которое предотвратит любые попытки вторжения, будь то снаружи или из Тени. Немного вдохновившись, он усилил защиту магией Якоря, усиливая свои стандартные заклинания магией, которую мало кто мог распознать или противостоять ей. Только тогда он смог позволить себе глубоко вздохнуть и попытаться отдохнуть. Возвращение в Скайхолд будет долгим, но по крайней мере у него будет лучшая компания.