Don't Worry, I'll Protect You

Возвращение в Скайхолд оказалось для Каллена не таким напряжённым, как отъезд. Во-первых, он не мог просто вскочить на лошадь и скакать туда-сюда вдоль строя, чтобы проверять солдат. Нет, на этот раз он ехал в повозке, специально модифицированной, чтобы ехать как можно более плавно. Вдобавок ко всему, его колено и запястье были укреплены шинами, как физическими, так и магическими, он терпел осмотр целителя несколько раз в день, чтобы убедиться, что исцеление продвигается должным образом. В первый — и единственный — раз, когда он возразил против «всей этой суеты» и потребовал лошадь, к нему вызвали Вивьен. Выражение её лица говорило ему, что битва проиграна заранее. — О, мне так жаль, дорогой, но у меня сложилось впечатление, что ты снова хочешь прогуляться, — заметила она тем благоразумным тоном, который она приберегала для слабоумных и тупиц. — Может, я ошиблась? И на этом всё закончилось. Смирившись со своей судьбой, Каллен откинулся на довольно удобное сидение повозки, убедился, что все окна открыты настежь, и постарался отвлечься на доклады и случайных посетителей. В конце концов, главным занятием в его свободное время стали его мысли. Они беспрестанно блуждали в его воспоминаниях — от Кинлох-Холда до Киркволла, от Убежища до Скайхолда. Он вспомнил важные встречи с Амеллом и Хоуком, а позже с Лелианой и Кассандрой. Два, что действительно вызывали улыбку на его лице, были — Маилани посреди опустошённого храма Священного Праха, и Дориан, который практически упал в его объятия в Убежище. Последнее, собственно, и было у него на уме, когда повозка замедлила ход и дверь распахнулась, впустив человека, который, очевидно, мог добавить чтение мыслей к списку своих умений. Когда Дориан запрыгнул в повозку и устроился на сиденье напротив Каллена, он сказал: — Я подумал, что неплохо бы навестить тебя и составить компанию на некоторое время. Должно быть, ужасно скучно смотреть, как мимо бесконечно проплывает эта пустыня. Каллен одарил его тёплой улыбкой. — Компания всегда кстати, спасибо. Одна из бровей Дориана приподнялась. — Конечно, я не первый. — Ну, нет, — признался Каллен. — Кассандра, конечно, заходила. Бык просунул голову в дверь, но большая его часть не пролезла в проём. Проходил Варрик, и мы… мы поговорили. На самом деле довольно долго, — печальная улыбка тронула его губы. — Думаю, он хотел сравнить заметки о Хоуке. — Бедняга, — вздохнул Дориан. — После того, как Хоук рассказал нам правду об Амелле, было несколько коротких моментов, когда я увидел кого-то, кто мне действительно понравился. Думаю, то же самое было и с Варриком, а учитывая их историю… — он покачал головой. — Варрик послал письма в Киркволл, чтобы сообщить им о смерти Наместника. Затем пробормотал что-то о том, как рад, что он сам не в Киркволле, и что ему не приходится страдать от политики, поскольку был выбран новый, но… ну, в лучшем случае, это была слабая попытка пошутить. — Просто странно думать, что то, что я знал о Хоуке, было настолько искажено, — признался Каллен. — Но только он мог просто выйти из Тени и снова погрузиться в этот кошмар наяву. — Без демона — да, но я согласен. Я почти подозреваю, что эта возможность сыграла свою роль в его решении остаться. Я уверен, что мы могли бы помочь ему, но, возможно, не вовремя, — задумчиво проведя пальцем по усам, он добавил. — Но этот разговор несколько более болезненный, чем я предполагал. Может, перейдём к чему-нибудь другому? — С удовольствием, — сказал Каллен с облегчением. — Вообще-то я думал о первых встречах, когда ты к нам присоединился. Губы Дориана дёрнулись, когда он склонил голову. — Включая и встречу со мной? — В том числе и с тобой, — со смешком заверил его Каллен. Дориан приподнял бровь, когда в его глазах появился весёлый огонёк. — Насколько я помню, тебе не терпелось заключить меня в объятия. Вместо того, чтобы пропустить этот комментарий, Каллен просто рассмеялся. — А потом мы поссорились в Церкви. Ты обвинил меня, назвав магом крови. — Думающим, как маг крови, — проницательно поправил Дориан. — Это оскорбление совершенно иного рода. — О, прошу прощения, ты прав, — сказал Каллен, закатив глаза. — Это совсем другое. Дориан рассмеялся. — Признаю, начало было довольно непростым. — У меня бывало и похуже, — ответил Каллен, дерзко ухмыляясь. — Хотя и ненамного. — Я был уверен, что ты просто ошеломлён моим невероятным обаянием и грацией, — сказал Дориан, положив руку на грудь. — Как и большинство южан в конце концов, здесь нет такого же второго, как я. — Должно быть, так и есть, — сказал Каллен с притворной серьёзностью. — Мы, бедные южане, просто ослеплены твоим выдающимся совершенством. Дориан пригладил пальцем усы и подмигнул Каллену. — Чего и следовало ожидать. — Создатель, — сказал Каллен, снова рассмеявшись. — Маилани как-то сказала мне, что Павус означает павлин. Я просто никогда не понимал, насколько ты в действительности соответствуешь этому прозвищу. — Она раскрыла тебе все мои секреты, не так ли? — сокрушался Дориан, прижимая тыльную сторону ладони ко лбу. — Из-за неё я раздет перед тобою догола. Каллен наклонил голову и оглядел Дориана с головы до ног. — Нет. На тебе слишком много пряжек, чтобы можно было считать это правдой. — Это называется модой, но ферелденец навряд ли поймёт, — снисходительно поправил его Дориан. — Нет, потому что в Ферелдене мы верим в одну крошечную деталь, называемую теплом, — ответил Каллен. Многозначительно посмотрев на ничем не украшенные плечи Каллена, а затем на груду меха, лежащую рядом с ним на сиденье, Дориан сказал: — У него, очевидно, есть свои пределы. — Мы в пустыне, — заметил Каллен, указывая на безликие песчаные дюны, которые медленно проплывали за окном. — Пока мне не нужен мех. — Верно. Наконец-то я достаточно согрелся, но у меня песок в тех местах, о которых я предпочёл бы не упоминать в приличной компании, или даже в твоей, если уж на то пошло, — его губы скривились в гримасе отвращения, когда он беспечно проигнорировал фырканье Каллена. — Я бы не назвал это особым улучшением. Каллен пристально посмотрел на Дориана, а затем беспомощно рассмеялся. — Прости, просто у тебя такое выражение лица… — О, нет, прошу, смейся над моим дискомфортом, — сказал Дориан с трагическим вздохом. — Я просто посижу здесь и попробую вытряхнуть песок из волос, прежде чем уйду. — Ты ведь ещё не собираешься уходить? — спросил Каллен, немного выпрямляясь. Брови Дориана поползли вверх. — Вообще-то ещё не планировал, нет. — Хорошо, — Каллен откинулся на спинку сидения. — Я и не знал, что тебе так нравится моё общество, — сказал Дориан лёгким тоном. Каллен усмехнулся в ответ, хотя внезапно понял, что это утверждение, хоть и было сказано легкомысленно, являлось правдой. Он не мог припомнить, когда в последний раз так расслаблялся рядом с кем-то кроме, может, Маилани и Алистера. Осознание этого немного погасило его улыбку, но также усилило то, насколько важным стал для него Дориан. Когда он понял, что Дориан, похоже, ждёт ответа, а Каллен просто сидит и смотрит на него, он откашлялся и кивнул. — Так и есть. И не только потому что мне скучно до чёртиков. — О, приятно это слышать. Я лучше сплошной скуки, — протянул Дориан. — Если хочешь, я могу показать тебе пару фокусов. Возможно, тебя это развлечёт. Я довольно неплохо обращаюсь с шарфами, чтоб ты знал. — Это не то, что я имел в виду, — запротестовал Каллен, а затем сердито посмотрел на Дориана, когда тот насмешливо поджал губы. — Оу. Понятно. — Тебя так забавно дразнить, Командующий, — заметил Дориан и тихо рассмеялся. Вид Дориана, который был так расслаблен, вызвал у Каллена странный прилив счастья, но он предпочёл отвлечься от размышлений о причинах этого и сосредоточиться на разговоре. — Мне кажется, я уже упоминал, что это моя плохая привычка. — Я бы не хотел, чтобы ты поступал иначе, — сказал Каллен, галантно кивнув Дориану вместо поклона. — Жаль, — пробормотал Дориан. Каллен моргнул, а затем отвёл взгляд, его щёки вспыхнули, когда в его голове промелькнуло множество способов, которыми он мог бы заполучить Дориана. — Возможно, не самый удачный выбор слов, — выдавил он, откашлявшись. — Я… я предпочитаю, чтобы ты был таким, какой ты есть, поддразнивающий и всё такое. — Я чувствую то же самое, Каллен, — мягко ответил Дориан, и выражение его лица смягчилось едва уловимо, но пронзительно. — И я никогда не думал, что скажу это храмовнику. — Бывшему храмовнику, — вставил Каллен. Дориан жестом признал его правоту. — Верно. Бывший храмовник, Командующий силами Инквизиции и закадычный друг Инквизитора. Эта последняя часть звучит довольно мило, тебе не кажется? — Да, очень мило, — сказал Каллен с улыбкой, хотя странное тепло снова овладело им. — Можно даже сказать многообещающе. — Что именно многообещающе? — спросил Дориан, снова подняв безупречную бровь. — А… — Каллен снова откашлялся. — Хороший вопрос, — сказал он немного смущённо. — Дай мне знать, когда найдёшь ответ, ладно? — спросил Дориан насмешливо, а один из уголков его усов дёрнулся вверх. — Конечно, ты же не заставишь меня затаить дыхание в предвкушении. Каллен несколько раз моргнул, когда его предательское воображение представило ему запыхавшегося Дориана, следуя по пятам за мыслями об этом человеке, и этого оказалось достаточно, чтобы заставить его уши вспыхнуть, а его самого отвести взгляд и посмотреть в пустыню. — Я дам тебе знать. — Превосходно. Я ненавижу оставлять важные дела, такие как это, — когда Каллен пристально посмотрел на него, то увидел, что Дориан задумчиво смотрит в окно. — Хотя, это действительно заставляет меня задуматься. С облегчением, но малость разочарованный тем, что Дориан перевёл разговор в другое русло, Каллен спросил: — О чём же? — Что будет дальше, конечно же, — ответил Дориан. — С Тедасом. С Инквизицией. С нами, — горло Каллена сжалось, когда эти серые глаза снова повернулись к нему и встретились с его собственными. — В конце концов, мир оказался совсем не таким, каким мы знали его всего месяц назад, — отодвинувшись в сторону, Дориан наклонился вперёд и положил руку на неповреждённое колено Каллена, а лицо его выражало крайнюю серьёзность. — Ты ведь дашь мне знать, если тебе что-нибудь понадобится? — Что ты имеешь в виду? — тепло от прикосновения Дориана распространилось по его ноге настолько сильно, что Каллен почти заподозрил магию. Положив свою руку поверх руки Дориана, Каллен сжал её и улыбнулся. — Я в полном порядке. Или буду. Брови Дориана сошлись на переносице. — Да? — когда Каллен открыл рот, чтобы ответить, Дориан протянул руку и приложил палец к его губам. — Я был с тобой всю прошлую ночь, пока ты спал, Каллен, с тех пор, как мы оставили Адамант позади, — сказал он приглушённым голосом. — Я защищал твои сны, как и обещал. Совершенно очевидно, что всё, что ты испытал от рук этого демона останется в прошлом. Поскольку я знаю, что ни один демон или же человек не вторгся в твой сон, мне остаётся сделать вывод, что твоя боль исходит изнутри. Каллен резко сглотнул и зажмурился, опустив голову. Весь день он пытался забыть эти кошмары, особенно тот, в котором Амелл сжёг Дориана дотла. — Со мной всё будет в полном порядке. Обещаю. Мне и раньше снились кошмары. — Я знаю. Ты сильный человек, Каллен, — ответил Дориан. — Но даже сильным мужчинам не следует взваливать весь груз забот на свои собственные плечи. — Ты Инквизитор, — сказал Каллен и судорожно выдохнул. — Я не могу навязываться… — И это не повод не помочь дорогому другу, — настаивал Дориан. Каллен почувствовал, как палец подцепил его подбородок, и открыл глаза, когда Дориан приподнял его. Задумчивая улыбка на лице мага вызвала улыбку и на его лице. — Закадычный друг, помнишь? И снова это тепло разлилось по его телу, прогоняя холод ужасов прошлой ночи. — Кажется, я припоминаю, как произносил эти слова вслух. — Хорошо, — Дориан приподнял руку и обхватил ею лицо Каллена. — Ты многое вытерпел ради Инквизиции, ради Инквизитора, ради меня. Не думай, что ты должен переживать последствия этой жертвы в одиночку. Обещай мне, что дашь знать, если тебе что-нибудь понадобится. Каллен несколько раз моргнул, а затем медленно кивнул. — Обещаю. — Отлично, — Дориан потрепал Каллена по щеке и откинулся на спинку сидения. — Ты заставил меня поволноваться. На какое-то мгновение мне показалось, что ты попытаешься остаться стоиком, отстранённым идеальным воином в мире, сошедшем с ума. — У меня такое чувство, что ты не позволишь мне остаться таким, даже если я попытаюсь, — заметил Каллен. Его щёку покалывало от прикосновения Дориана, и он сглотнул, когда тот улыбнулся ему. — Нет, не позволил бы. И тебе лучше запомнить это, иначе я буду вынужден принять меры, — сказал Дориан с притворной суровостью. — Например, какие? — произнёс Каллен внезапно пересохшими губами. А может, он просто только что заметил сухость и понял, как участилось его дыхание. Дориан слегка наклонил голову, когда его взгляд переместился с глаз Каллена куда-то ниже на лице. — Разве это не очевидно? Однако прежде чем Каллен успел ответить, впереди раздался громкий стук, и возница, постучав снаружи, крикнул: — Командующий! Целители прибыли! Выпрямившись, Дориан быстро направился к двери. — Ох, ну ладно. По-видимому, это всё время, которое мне дозволено украсть для нас. Даже Инквизитор беспомощен перед эффективностью целителей Инквизиции, м? Каллен усмехнулся, хотя этот звук глухо отдался за стуком крови в ушах. Взгляд был мимолётен, но безошибочен, и именно эта малость оказалась настоящей провокацией. Однако времени на дальнейшие расспросы не было, так как Дориан уже распахнул дверь повозки, собираясь уходить. — Увидимся позже, хорошо? — выпалил Каллен до того, как Дориан окончательно ушёл. — Ну конечно, Командующий, — сказал Дориан, подмигнув, хотя переход к использованию титула Каллена означал возвращение режима Инквизитора больше, чем любой другой показатель. — А теперь будь хорошим маленьким бывшим храмовником и постарайся на этот раз не разозлить Первую Чародейку, ладно? Каллен бросил на него мрачный взгляд и показал Дориану язык. — Я шокирован! Какая вульгарность, — сказал Дориан, сносно подражая Вивьен, и рассмеялся, вылезая из экипажа. — До встречи, Командующий. И, может, в следующий раз я принесу вино. — С нетерпением жду этого, — сказал Каллен, хотя ему больше нравилась компания, а не вино. Когда Дориан ушёл, а целитель забрался внутрь, он откинулся на спинку сидения и стал ждать неизбежных тычков и толчков. И всё это время с его лица не сходила улыбка, даже когда пульс пришёл в норму. Просто всё казалось немного лучше, чем раньше.

***

Было трудно просто сидеть с смотреть, как другие ставят для него палатку на ночь, особенно когда он не мог ходить и проверять солдат. Он никогда не понимал, как много работы делает сам, и с какой лёгкостью отдаёт приказы, пока не посмотрел на это со стороны. Однако, как только палатка была готова, целители помогли ему зайти внутрь и усадили, начав свой интенсивный сеанс исцеления. Как только это было сделано, они смогли снять большую часть повязок. У него появится много новых шрамов, но, по крайней мере, ему не будет так удушающе жарко во всех этих льняных тряпках. Однако запястье и нога оставались замотанными, и он вздохнул, пытаясь устроиться в своей койке поудобнее, несмотря на неуютное положение. Поднятые рука и нога обещали беспокойную ночь. Он размышлял о зелье, которое ему оставили на случай, если ему понадобится помощь, чтобы заснуть, когда звук чьего-то покашливания привлёк его внимание к пологу палатки. — К-командующий? Он улыбнулся. — Джим? А мне то было интересно, где ты скрывался. Входи, входи, — Создатель, он бы прямо сейчас занялся целой кипой отчётов, если бы это означало, что он сможет почувствовать себя полезным. — Что привело тебя сюда? Может, отчёты? — Нет, Командующий, сир, — ответил Джим, входя в палатку. На его голове была повязка, а на одной руке перевязь, но в целом он казался невредимым. — Я просто… я имею в виду, мы просто… — Мы? — спросил Каллен, глядя мимо него, чтобы увидеть тени снаружи палатки. Его брови поползли вверх. — В этом твоём «мы» слишком мало «вас». — Да, сир, Командующий, сир, — Джим откашлялся, затем обернулся и оживлённо зашептался с кем-то снаружи. Наконец, он повернулся и шагнул немного ближе к Каллену, в то время как вошли ещё несколько человек, бочком пробираясь в палатку из-за того, что держали что-то за спиной. — Эм, Командующий, когда пришло известие, что Вы пропали вместе с Инквизитором, сир, некоторые из нас отправились на Ваши поиски. Странно тронутый, Каллен тепло улыбнулся солдатам. — Я очень вам благодарен. Должно быть, это было непросто, не знать, что стало со всеми нами. Голова Джима качнулась вверх-вниз, и он посмотрел на других солдат, которые дали ему знак продолжать. Выпрямившись, он сказал: — Ну, когда мы услышали, что Вы вернулись раненым, то пошли посмотреть, сир. Поскольку Вы вернулись с пустыми руками и всё такое. Каллен поморщился. — Мой меч сломался, — сказал он. — Жаль. А мой щит, вероятно, погребён под половиной Адаманта. Покачав головой, Джим жестом подозвал солдат, стоявших позади него. — Нет, сир. Вот почему мы здесь, — когда солдаты подняли тяжёлый, покрытый тканью предмет, Джим вытащил из-за спины что-то меньшее и протянул Каллену. — Я уверен, что Дагна или Харритт смогут починить их, — добавил он, когда солдаты откинули ткань, открывая его щит. Посмотрев на потрёпанный, но всё ещё целый щит и рукоять меча, Каллен почувствовал, как на лице появляется улыбка. — Вы все обыскивали развалины только для того, чтобы найти мои меч и щит? — спросил он. Джим кивнул. — Мы не можем исцелить Вас, сир, и мы не можем сделать то, что Вы делаете для Инквизиции. Но это то, что мы можем сделать для Вас, Командующий. — Я… спасибо вам, — Каллен протянул руку, чтобы провести пальцами по помятому щиту, тронутый заботой своих солдат. — Я удивлён, что вы вообще додумались посмотреть, и ещё больше удивлён, что вы действительно что-то нашли. — Ну, нам немного помогли, — признался Джим. — Мальчик-призрак привёл нас туда, где мы их и нашли. Он казался очень озабоченным тем, чтобы ничего не осталось позади. — Хм, — а почему это вообще должно волновать Коула? И всё же это не имело такого значения, как то, что его солдаты заботились о нём настолько, что рылись в куче обломков размером больше, чем Убежище, просто чтобы показать своё уважение к нему. Он торжественно поднял руку, сделав салют, и солдаты в палатке — и снаружи, насколько он мог судить — последовали его примеру. — Ваш Командующий благодарен, — сказал он громким голосом. — Больше, чем вы думаете. — Говорят, Вам скоро станет лучше, Командующий, — пропищал один из солдат позади Джима. — И Вы снова будете сражаться. — Если все вы будете и дальше так вдохновлять меня, то как же я могу этого не сделать? — усмехнувшись, спросил Каллен. Все солдаты встали чуть прямее, с улыбками на лицах, когда они смотрели друг на друга. — Рад это слышать, сир, — сказал Джим, кладя рукоять меча на стол. Когда остальные осторожно расположили щит рядом с ним, он добавил. — Вы совсем скоро будете на ногах, Командующий. Я в этом уверен. — Я ценю ваше доверие, — сказал Каллен с широкой улыбкой, а его настроение значительно улучшилось. — Я с нетерпением жду встречи с тобой во время утреннего патрулирования, когда мы вернёмся в Скайхолд. В ответ на это раздался общий добродушный стон, а затем в задних рядах послышалась внезапная возня, когда один из солдат прошептал: «Инквизитор!». Внезапно все солдаты вытянулись по стойке смирно, пока Дориан медленно заходил в палатку с бутылкой вина и озадаченным выражением лица. — Вы собираете войска, чтобы штурмовать палатку целителей ради помилования, Командующий? — спросил он, оглядывая собравшихся. — Вольно, — сказал Каллен солдатам, прежде чем продолжить. — Нет, Инквизитор. Они просто возвращали мои вещи, — неловким жестом он указал на предметы, лежащие на столе. Брови Дориана поползли вверх, когда он осмотрел рукоять и щит. — Это в самом деле твои? Я подумал, что они утеряны навсегда, учитывая обстоятельства, — на его лице появилось одобрительное выражение, когда он повернулся к собравшимся мужчинам и женщинам. — Отличная работа. Я так понимаю, что вы все участвовали в поисках? — Да, Инквизитор! — сказал Джим. — Это отличная инициатива, — он посмотрел на Каллена, потом снова на солдат. — Думаю, мне придётся присмотреться ко всем вам, — его глаза скользнули по ним, а затем он кивнул. — Джим, Элиас, Корра и… Самара, правильно? — когда солдаты закивали на их лицах отразилось удивление, что Инквизитор знает их имена, а Дориан добавил. — Составьте список всех, кто помогал, и отнесите его Кассандре, хорошо? У меня будет для вас особое задание. Джим просиял, отсалютовав Дориану вместе с остальными. — Да, Инквизитор! — Отлично, — Дориан отвесил им лёгкий поклон. — А теперь, если вы не возражаете, я должен обсудить кое-что с Командующим. — Оу. Эм, да милорд! Инквизитор, сир. Инквизитор! — Джим откашлялся и, повернувшись, выскочил из палатки вместе с остальными солдатами. — Создатель, они определённо заставляют меня чувствовать себя древним, — заметил Дориан, поворачиваясь к Каллену. — И я думаю, что они последуют за тобой на самый край Тедаса. На лице Каллена появилась улыбка, когда он посмотрел на Дориана. — Они хорошие солдаты. И заслуживают самого лучшего. Жаль, что я докатился до такого, — он указал на свою ногу, лежащую на подушке. — Я должен быть там с ними. Не говори леди Вивьен, что я это сказал, — поспешно добавил он. — Даже и не думал, Командующий, — заверил его Дориан, входя в палатку. — Я вижу, ты уже устроился на ночь. Полагаю, целители посоветовали тебе хорошенько выспаться, да? — держа бутылку с вином, сказал он. — Надеюсь, это поможет. — Я благодарен тебе за визит, но… — он взглянул на закрытый полог палатки. — Тебя не беспокоит, что они скажут? — Не понимаю, почему бы и нет, — сказал Дориан, оглядывая палатку. — Я пил вино с самыми важными людьми в Инквизиции. В Империи это просто другой способ говорить о делах. — Да, но… — не в силах объяснить, почему то, что Дориана увидят с ним наедине это несколько по-другому, Каллен наконец вздохнул и ущипнул себя за переносицу. — Прости. Очевидно, я ищу то, чего нет. Дориан тихо цокнул. — Похоже, тебе нужно чем-то занять свои мысли. У тебя здесь есть бокалы? — В моём сундуке, — сказал Каллен, неопределённым жестом указывая на него. — Я толком ничего не распаковывал. — А, хорошо, — поставив вино на стол, он подошёл к сундуку и начал рыться в нём. — Надеюсь, они целы. — Ну сами по себе они не стеклянные. Больше похожи на металлические кружки, — признался Каллен. Дориан сморщил нос и пожал плечами. — Сойдёт, может и не совсем элегантно, но ничего, — внезапно он прервал свои поиски и склонил голову набок. — Это… да, так и есть, — достав из сундука скромно украшенную шкатулку, он медленно повертел её в руках. — Разве это не твои шахматы? — Да, — ответил Каллен. — После Убежища у меня вошло в привычку всегда брать их с собой. Не хочу потерять. — Тебе подарила их сестра, да? — спросил Дориан, осторожно проводя пальцем по одному из рисунков. — Да, Мия, — Каллен ласково улыбнулся. — Создатель, я опять забыл написать ей письмо. На лице Дориана появилось задумчивое выражение, когда он слегка улыбнулся. — Восхитительно. — Восхитительно, что я по словам моей сестры, худший обозреватель со времён Маферата? — Нет, я имел в виду… — Дориан сделал паузу, а затем взглянул на Каллена. — Она действительно сказала тебе это? На его лице появилось смущённое выражение, когда Каллен сказал: — Возможно, она была немного расстроена из-за меня в то время. — О, мне определённо нужно встретиться с ней, — сказал Дориан со смешком, ставя шкатулку возле своих ног. — Я имел в виду, что это идеально подойдёт для того, что я задумал. Каллен озадаченно спросил: — А? О чём ты? — Доверься мне, — сказал Дориан с блаженной улыбкой. — Да… за исключением тех случаев, когда ты так улыбаешься, — ответил Каллен. — Тогда я просто волнуюсь. — Я знаю, что делаю. О, и посмотри, что было под ней, — достав пару металлических кубков, он сказал. — Гораздо лучше, чем стальные кружки, которые я боялся увидеть, — закрыв крышку сундука, он встал и подошёл к столу. — Возможно, мы действительно сможем провести цивилизованную ночь. Пока Дориан разливал вино, Каллен пытался придумать тему, которая не была бы явно вынужденной. Однако, их недавний разговор вызывал некоторое любопытство. — Я хотел спросить… — начал он и замялся. — Нет, неважно. — О, не думай, что я позволю тебе увильнуть с помощью этого маленького трюка, — упрекнул его Дориан, когда принёс вино. Передав один бокал в здоровую руку Каллена, он поставил стул рядом с его койкой и сделал широкий жест. — Продолжай. — Ты сказал, что хочешь встретиться с Мией, — объяснил Каллен. — И я понял, что на самом деле знаю о тебе недостаточно, чтобы понять, с кем нужно встретиться мне. Я имею в виду, кроме твоего отца. Брови Дориана поползли вверх. — Ты хочешь с ним познакомиться? — Обычно, это лучший способ ударить кого-нибудь по лицу, — мрачно пробормотал Каллен. Ответ явно застал Дориана врасплох. В следующее мгновение он расхохотался и наклонился вперёд, чтобы положить ладонь на ногу Каллена. — Ты действительно настоящий ферелденец, не так ли, мой дорогой? Каллен почувствовал, как у него загорелись уши, хотя было ли это от слов или же от прикосновения он не мог сказать и сам. — Он определённо этого заслуживает. — О, я полностью согласен. Просто это никогда бы не пришло мне в голову. Империя ожидает… ну, другой реакции на тех, кто… плохо с тобой обращался. — Плохо обращался? — недоверчиво переспросил Каллен. — Ты говоришь так, будто он доставил тебе незначительное неудобство. — По стандартам Империи мой гнев к отцу совершенно не оправдан, — мягко сказал Дориан. Каллен нахмурился. — Как он может быть не оправдан? — Потому что он сделал это по причине, которую они поймут, — объяснил Дориан. — Ради цели увеличения могущества своего дома. Видишь ли, меня учили так. Дело не в том, чего я хотел или в чём нуждался. Ничто во мне не имело значения, кроме того, что я мог сделать, чтобы укрепить влияние дома Павусов в Магистериуме. Чтобы сделать это, я должен был овладеть могуществом в магии, прославить своё мастерство в ней, и жениться на женщине, которую мой отец — ну или оба родителя, на самом деле — выбрали для меня, чтобы заключить союз между нашим домом и её. О, и стать архонтом тоже было бы неплохо, конечно, но я быстро оказался неподходящим для этого. У меня была магия, но не желание делать то, что мне говорили. Проблема была не в моём интересе к мужчинам или, по крайней мере, его можно было бы отодвинуть в сторону таким образом, чтобы он не создавал проблем. Главная проблема была в том, что я отказывался скрывать, кто я такой, или следовать плану моего отца. По его мнению, это я предал его. И не только его, но всех членов дома Павусов вплоть до пятидесятого поколения. Каллен несколько мгновений пристально смотрел на Дориана, пытаясь осмыслить столь чуждую ему концепцию. — Ты это серьёзно? — О, я совершенно серьёзен, — сказал ему Дориан. — Способность к магии — неотъемлемая часть могущества Империи. Я был конечным результатом расширенной программы размножения, которая охватывала более двух поколений, как и женщина, выбранная в качестве моей невесты. Если я не смогу стать следующим архонтом, возможно, это сделает наш ребёнок. Переговоры между домами по поводу таких браков могут быть непростыми, особенно если оба ребёнка являются единственными отпрысками в линии. В таком случае необходимо больше одного ребёнка, и решение какой ребёнок будет связан с каким домом? У моей матери были братья и сёстры, по крайней мере, у меня тоже могли быть, несмотря на явное отвращение моих родителей к тому, чтобы оставаться вдвоём в тёмной комнате. И это тогда, когда ты имеешь дело только с детьми, произведёнными на свет твоим собственным телом. Также у нас есть обширная система усыновления наследников, как многие в Магистериуме ждали, что сделает Алексиус, когда Феликс оказался мало способным к магии. Стать архонтом, подняться на вершину власти в Магистериуме — вот конечные цели знати в Минратосе, по крайней мере, так воспитывали меня. Моргнув несколько раз, Каллен, наконец, покачал головой. — Я не могу представить себе настолько бездушное место. — О, не у всех посох торчит в заднице, — признал Дориан. — Это одна из причин, почему я так обожал Алексиуса. Он любил свою жену — женился на ней по любви, хотя, она не принадлежала к какой-то древней, магически одарённой линии. Он любил Феликса, человека, которому едва хватало магии, чтобы зажечь свечу, и был готов пойти на всё, чтобы защитить их обоих, даже в ущерб всему миру. Я не могу согласиться с его методами, но восхищаюсь его страстью. Конечно, в конце концов, это не принесло ему ничего хорошего. Я могу только надеяться, что венатори убили его быстро, — на его лице появилось печальное выражение. — Я очень завидовал Феликсу, потому что у него была безоговорочная любовь собственного отца. Видишь ли, я хотел этого для себя. Но у моего отца были другие планы. Каллен нахмурился, жалея, что не может встать с койки и сделать что-нибудь, чтобы стереть это выражение с лица Дориана. — Но больше нет. Не после того, что он с тобой сделал. Взгляд Дориана стал отстранённым. — Иногда я задаюсь вопросом, перестанет ли этот маленький мальчик когда-нибудь искать одобрения своего отца, — тихо сказал он. — От самых старых привычек всегда сложнее избавиться. Расстроенный тем, что не может предложить ничего утешительного, Каллен поставил бокал и взял Дориана за руку. — Он того не стоит, Инквизитор, — твёрдо сказал он. — Похоже, нам нужно найти для тебя какие-то новые привычки, такие, при которых ты сможешь принять, что теперь тебя любят другие, и он тебе больше не нужен. Завиток усов Дориана медленно поднялся, когда он встретился взглядом с Калленом. — А Вы входите в число этого ограниченного множества других, Командующий? — тихо спросил он. — Ты же знаешь, что да, — настаивал Каллен. — Создатель, Дориан, если ты до сих пор не знаешь, как я ценю нашу дружбу, тогда… тогда… — он вздохнул, не в силах произнести это так элегантно, как надеялся. — Ну, тогда Маилани должна ещё немного побродить в твоих снах, чтобы донести эту мысль в твой непробиваемый череп. Как он и надеялся, глупость этого предложения заставила полуулыбку Дориана превратиться в тихий смех. — Она бы так и сделала, правда? Просто чтобы доказать свою точку зрения, — Дориан покачал головой с улыбкой на губах, прежде чем осушить свой кубок. — Но я должен дать тебе поспать, — сказал ему Дориан, оправляя пустую чашу на стол лёгким прикосновением магии. — В конце концов, завтра тебе предстоит много энергичного сидения на заднице. Мне бы не хотелось слишком утомлять тебя. — Как это мило с твоей стороны, — сухо заметил Каллен. Снова улёгшись, он устроился поудобнее, кряхтя от напряжения, когда подушка выскользнула из рук. — Позволь мне, — сказал Дориан, наклоняясь, чтобы с лёгкостью поправить непокорную подушку. Каллен просто молча лежал и позволял Дориану делать свою работу, облизывая губы, когда запах, который, казалось, всегда витал вокруг Дориана, внезапно заполнил его ноздри. Странный трепет в животе возник без предупреждения, и он был не совсем готов понять, что на самом деле означало это ощущение. Когда Дориан отступил назад и вопросительно посмотрел на него, Каллен быстро кивнул. — Да, так замечательно. Спасибо. — Всегда к твоим услугам, — мягко сказал Дориан. — Свет? — по кивку Каллена он подошёл к лампе и задул её, оставив снаружи только факелы, чтобы хоть как-то осветить палатку. — Ну вот. — его тень несколько мгновений двигалась в палатке, стук бутылки с вином говорил Каллену, что он делает, когда мужчина поднял её, а затем двинулся к пологу палатки. Он остановился и оглянулся назад, свет факела ударил ему в лицо ровно настолько, чтобы подчеркнуть совершенство его профиля. — Спокойной ночи, Командующий. Увидимся завтра. На мгновение Каллен закрыл глаза, пытаясь представить себе ночь отдыха, но безуспешно. Возможно, это была пустая темнота за его веками, или полное отсутствие тепла там, где тело Дориана прижималось к нему всего несколько мгновений назад. В его душевном состоянии это могла быть даже пропасть, которая, казалось, зияла между ними каждый раз, когда Дориан использовал слово «Командующий» вместо его имени. Несмотря на это, Каллен внезапно задохнулся, широко открыв глаза. — Дориан! Озабоченно сдвинув брови, Дориан немедленно вернулся к нему. — Да? Я ещё не ушёл. — Я… пожалуйста, останься, — Каллен вслепую схватил Дориана за руку и крепко сжал её. — Мне нужно, чтобы кто-то остался, чтобы… — его голос затих, потому что ужас, который преследовал его каждую ночь с тех пор, как он вернулся из Тени, снова волной поднялся внутри. На лице Дориана появилось сочувственное выражение. — Чтобы побыть с тобой в темноте? — пробормотал он. — Быть светом, когда Тень угрожает забрать всё это? Каллен… — он поднял их соединённые руки и поцеловал костяшки пальцев Каллена. — Тебе не нужно даже спрашивать. Я здесь ради тебя. Напряжение спало глубоко внутри, оставив Каллена безвольно лежать на одеялах. — Прости, — выдохнул он. — Я недостаточно силён… — Сейчас, сейчас, — Дориан говорил быстро, прервав его речь. — Ты был достаточно силён, чтобы выдержать всё внимание демона, обращённое на тебя, достаточно могущественного, чтобы привлечь внимание человека, который начал Мор. Ты был достаточно силён, чтобы обдумать эту боль и страх, чтобы привести меня к правильному решению, чтобы справиться с этим. И ты достаточно силён, чтобы признать, что не можешь противостоять страху в одиночку. В конце концов, храбрость не всегда подразумевает удары палкой по чему-либо. Иногда гораздо храбрее протянуть руку, чем ударить мечом, — придвинув стул к кровати, Дориан устроился на нём и наклонился вперёд, пока локти не упёрлись в кровать, не отпуская руки Каллена. — Я был бы плохим другом, если бы оставил тебя разбираться с такими вещами в одиночку. — Спасибо, — выдохнул Каллен. В конце концов, он всегда лучше спал, когда рядом с ним была Маилани. Почему присутствие Дориана успокаивало его точно так же можно было решить в другой раз, но сейчас было достаточно тепла его рук и осознания того, что он не один. Его веки опустились, когда дыхание выровнялось, а сердцебиение замедлилось от быстрого дрожания до чего-то медленного и глубокого. Он уже почти заснул, когда почувствовал, как чья-то ладонь легла на его щёку, и что-то такое же тёплое, но гораздо более мягкое прижалось к его лбу, слегка пощекотав волосы, и приглушённый шёпот, наполненный сильным чувством, которое резонировало глубоко внутри, достиг его ушей. — Не волнуйся. Я защищу тебя. Губы Каллена слегка изогнулись в дрожащей улыбке, даже когда сознание покинуло его. Это было обещание, которому он мог доверять, и это был самый драгоценный подарок, когда-либо полученный им. Возможно, когда-нибудь он сможет отплатить ему тем же.

***

Следующие несколько дней их путешествия в Скайхолд оказались сложными сразу на нескольких фронтах, чего Каллен никак не ожидал. Он ожидал, что будет расстраиваться и страдать, учитывая то, что он знал о своих собственных ограничениях в подвижности и нетерпении, когда оправлялся от травмы. Присутствие Дориана, хоть и было желанным подарком, не могло полностью прогнать ночные кошмары. Даже если Амелл не мог вторгнуться в его сны, последствия кошмара и его пытки оставались, делая Каллена скверно отдохнувшим и беспокойным в его собственном сознании. Целители, конечно, делали всё, что могли, и с каждым днём его тело становилось всё сильнее с каждым разом, как они обрабатывали его раны в полной мере своих возможностей. Но это не останавливало холодный пот всякий раз, когда до его ушей долетал громкий звук, или стук сердца, когда он засыпал и сталкивался с одним из множества ужасов, которые преследовали в темноте за его веками. Демоны, которые преследовали его, не обязательно должны были приходить из Тени, чтобы быть эффективными, и он знал это. И всё же один конкретный демон оказался гораздо страшнее любого ночного кошмара или отголоска пыток. Это началось, как тихий шёпот, слабый стон, который раздражал, но не представлял реальной проблемы. Поначалу это ощущение отказывалось восприниматься им, и он просто принял тупую ноющую головную боль и дрожание рук, вызванные ослабленным состоянием и беспокойными ночами. И только когда сир Баррис присоединился к нему в повозке, чтобы обсудить роль храмовников в деятельности Инквизиции, правда поразила его. Вернее, ткнула носом в самую суть. Баррис был храмовником до мозга костей, опирающимся на фундамент веры и заботясь о своей задаче защитить мир от разрушительного воздействия магии, вышедшей из-под контроля. У него с Калленом было довольно много общего, вплоть до того, что он был в подчинении у коррумпированного вышестоящего лидера, и они легко подружились. Храмовник напомнил Каллену о благородстве, которое он изначально ощущал в своём призвании. И всё же, когда они с храмовником закрылись в этом крошечном пространстве, готовясь к серьёзному разговору, у Каллена защекотало в носу. Он быстро зажал его, чтобы не чихнуть, но очень знакомый жест, наконец, предупредил его об опасности. И в этот момент он не сидел в экипаже, медленно выезжающем из Западного Предела. Вместо этого он был… Беспомощно болтаясь в хватке чудовища, слишком большого для осознания простого смертного разума, он боролся с его крепкой, жёсткой хваткой. Что-то скользкое и пропитанное лириумом скользнуло ему в рот, хотя он вертел головой в тщательной попытке избежать этого. Каллен вздрогнул, когда медленное покалывание от соблазнительной песни распространилось по всему телу, встревоженный тем, как чудесно он чувствовал себя в этот момент, и изо всех сил старался не дотянуться до источника, когда он отодвинулся. — Нет, — пробормотал он, чувствуя, как знакомая боль сжимает его сердце. — Больше никогда. Я… я обещал, — он дал эту клятву Кассандре, Маилани, и всё же теперь… теперь он просто хотел большего, несмотря на силу своих клятв, и осознание этого причиняло ему глубокую боль. — Считаешь ли ты, что твой страх больше, чем ты ожидал, больше, чем ты можешь вынести? — насмехался демон над ним. — Я нашёл твой страх и сломаю тебя. Я заставлю тебя молить о пощаде, а потом заставлю просить о большем. И когда Каллен, наконец, взмолился, всхлипывая от своей отчаянной потребности, жуткий смех Кошмара эхом отозвался в сумраке вокруг них, наполняя уши Каллена тёмным, хриплым смехом самого страха. — Командующий? Каллен моргнул несколько раз, пытаясь вырваться из ужаса воспоминаний и вернуться в залитый солнцем тёплый салон повозки, которая подпрыгивала на старой дороге, оставленной паломниками прошлых веков. Какое-то мгновение он тупо смотрел перед собой, а затем повернулся к человеку, сидящему напротив него. Баррис. Да, это был сир Баррис, рыцарь-капитан — и, если последует рекомендации Каллена, будущий рыцарь-командор того, что осталось от храмовников, — и его друг. Это было реальностью, а не кошмаром или пыткой. Да. Это было реальностью. — Всё в порядке, Командующий? — спросил Баррис, наклонившись вперёд и нахмурив брови. — Может, стоит позвать целителей? — В этом нет необходимости, сир Баррис, — поспешно заверил его Каллен, как ради себя самого, так и ради храмовников. Создатель. Я должен был догадаться. — Просто слишком сильно подскочили, нога немного беспокоит, вот и всё. Лицо Барриса смягчилось, и он сочувственно кивнул. — Осмелюсь сказать, что все мы ошибались на тренировках с фехтованием или неожиданным ударом от бронто. — О, определённо… — Каллен сделал паузу, его рассеянный разум быстро вернулся к разговору и прочь от растущей паники. Ухватившись за возможность отвлечься, он спросил. — Подожди. Бронто? — Ну, это своего рода история, — усмехнулся Баррис. — Один из первых отступников, которого мне пришлось выслеживать. Мы получили сообщение о маге, поджигающем поля и использующем отвлекающий манёвр, чтобы грабить дома фермеров. Как новоиспечённый храмовник, я был выбран, чтобы отправиться с патрулём на разведку, — отсюда Баррис пустился в увлекательную и весьма сомнительную историю о том, как он прослеживал каждый шаг отступника, который нашёл себе дом с самым неожиданным союзником: стадом диких бронто. Каллен заставил себя не отрывать взгляд от губ Барриса и не опускать его вниз. Он заставил свои губы оставаться плотно сжатыми, издавая соответствующие уклончивые звуки в ответ на рассказ, тем лучше, чтобы удержаться от того, чтобы задать тот самый обжигающий вопрос, за который он никогда себя не простит: есть ли у тебя с собой лириум? Вместо этого он позволил втянуть себя в эту историю, радуясь всему, что могло отвлечь его от воспоминаний и их последствий. Только после того, как Баррис оставил его, чтобы заняться другими своими обязанностями, Каллен повернулся и невидящим взглядом уставился в окно, обдумывая последний, самый коварный выпад демона Кошмара. Чем больше он думал об этом, тем очевиднее всё становилось. Раздражение, головные боли, сухость во рту, дрожь — всё это легко списать на его травмы, и всё же слишком коварно знакомо. Как бы заманчиво ни было сваливать все свои проблемы на раны и игнорировать дракона прямо у себя под носом, он знал, что должен взять бронто за рога и посмотреть фактам в лицо: что бы ещё ни сделал с ним демон Кошмара, он вновь пробудил в его теле жажду лириума. Даже сейчас мелодия Песни танцевала где-то в глубине его сознания, когда пронзительный плач сменился на Песнь сирены, которую он помнил слишком хорошо. Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, вспоминая свою старую мантру. Я не позволю демону победить. Эти пять слов часто всплывали в его сознании в прошлом, независимо от того, просыпался ли он весь в поту от ночных кошмаров или боролся с глубоко укоренившейся болью потребности в этой драгоценной голубой жидкости. Не имело значения был ли это демон из самой Тени или из глубин его собственного разума — он не позволит им победить. Никогда. Сделав глубокий вдох, он прислонился головой к стене повозки, а его мозг погрузился в серию умственных упражнений, разработанных специально, чтобы отвлечь его от желаний. Враг был в поле его зрения, и он больше не позволит застать себя врасплох. Надеясь, что этого будет достаточно.

***

К сожалению, оказалось, что признание проблемы привело к повышенному вниманию к лириуму. Он чувствовал этот запах в дыхании храмовников, с которыми советовался, и на руках целителей, которые обрабатывали его раны после того, как он устраивался на ночь. Когда Дориан прибыл на их ночной шахматный сеанс перед отъездом, Каллен приготовился к худшему, предполагая, что слабые испарения будут витать вокруг мага, как это было со всеми магами в Круге. — Ты рано, — заметил Каллен. — Ну разумеется, — ответил Дориан с ослепительной улыбкой, начиная расставлять шахматные фигуры для того, что стало их ночным ритуалом. — Я хотел быть уверен, что доберусь сюда, пока целители ещё здесь, чтобы передать им свою самую горячую благодарность за их неустанные усилия. — Мы не позволим Командующему остаться без присмотра, Инквизитор, — пожурила его целительница, не отрывая взгляда от своей задачи по удерживанию ноги Каллена на месте, пока его повязка не высохла и не закрепилась. Дориан широко улыбнулся. — Нет, но я знаю, что иногда он может быть самую малость медведем, возможно, из-за этого коврика на его плечах. — Это не коврик, — прорычал Каллен, а затем моргнул, когда целительница рассмеялась. — Создатель. Я сижу прямо внутри медведя. — Вот, видите? Совершенно неисправимый, — сказал Дориан с преувеличенным вздохом. — Ну, он был настоящим джентльменом, бедолага, — целительница похлопала Каллена по бедру. — Может, он немного упрям, когда ест свой обед, но очень вежлив со мной и девушками. И леди Вивьен очень хорошо отзывается о нём. Каллен слегка приподнял брови, удивлённый последним замечанием. — В самом деле? Целительница усмехнулась и покачала головой. — В своей манере, — не говоря больше ни слова на эту тему, она похлопала по затвердевшей повязке на колене Каллена и удовлетворённо кивнула. — Ну вот и всё. Готово к ночи исцеления, — взяв в руки маленькую корзинку с зельями, которую они всегда приносили с собой, она поставила её рядом с койкой Каллена. — И, если проснётесь посреди ночи, не упрямьтесь. Нет ничего плохого в небольшом красном облегчении, если это означает, что Вы больше не будете подрываться среди ночи. — О чём это Вы? — спросил Дориан, явно удивлённый этой новостью. — Я обещаю выпить зелье, если оно мне понадобится, — поспешно сказал Каллен, надеясь быстро унять любопытство Дориана. — И спасибо тебе. За нежные прикосновения, я очень ценю это. — Ну, это лучшее, что я могу получить от такого красивого молодого парня, как Вы, в этот период моей жизни, — сказала ему целительница, медленно подмигивая. Каллен почувствовал, как уши потемнели, когда молодая целительница спрятала смех за своей рукой. — Эм… спасибо. Наверное. — И я тоже благодарю Вас, — сказал Дориан с широкой улыбкой. — Красный творит чудеса с его цветом лица, не так ли? — Хватит, — проскрежетал Каллен. — И мы снова вернулись к медведю, — сказал Дориан с ещё одним нелепым вздохом. Девушка улыбнулась, встала и жестом пригласила младшего целителя следовать за ней. — Оставляю вас наедине с игрой, Инквизитор, — сказал она Дориану, сделав небольшой реверанс. — Ох, но я был бы полным негодяем, если бы не выразил официальной благодарности, которую намеревался сказать, — Дориан наклонился и взял бутылку вина. — Этого совсем недостаточно, но я надеюсь, что вы хорошо проведёте вечер. Вы и все целители. Инквизиция благодарна вам. С улыбкой девушка любезно принялся вино. — Благодарю Вас, Инквизитор. Лицо Дориана стало немного серьёзнее, когда он добавил: — Я знаю, что это было нелёгкое путешествие для вас, — мягко сказал он. — После Адаманта было много раненых, достаточно, чтобы занимать вас на всём обратном пути в Скайхолд. Я просто хотел убедиться, что вы знаете, мы замечаем, и мы благодарны. — Спасибо, Инквизитор, — сказала девушка, а затем потянулась и погладила Дориана по щеке. — Мы знаем, хотя приятно услышать это лично. А теперь сыграйте в свою игру и заставьте Командующего расслабиться. — Непростая задача, но я сделаю всё, что в моих силах, — с усмешкой заверил её Дориан, а затем слегка поклонился ей и младшему целителю. — Наслаждайтесь вечером, подкреплённым капелькой вина. Иногда такой вечер самый лучший. Целительница слегка вздохнула. — Печально правдивое утверждение, Инквизитор, — в последний раз слабо улыбнувшись Дориану, она вышла из палатки, ведя за собой младшего целителя. — Они действительно творят чудеса, — тихо сказал Дориан. Когда он обернулся, Каллен увидел морщинку на его лбу, которая, как он понял, означала беспокойство. — Тебе нужно было видеть себя, когда мы нашли тебя в Тени. Когда я увидел кровь, я… — его голос затих, и он закрыл глаза, нахмурив брови. — Ты опасался самого худшего? — спросил Каллен. Дориан, казалось, с минуту боролся со словами, а затем подошёл к Каллену и взял его за руку. — Я боялся, что это будет похоже на Маилани в той пещере, — прошептал он, всё ещё не глядя в глаза Каллену. Это заставило Каллена резко сглотнуть, когда по спине пробежала дрожь. Он всё ещё помнил, как нашёл тело Маилани в развалинах пещеры, помнил, какой маленькой и искривлённой она казалась среди окружавших её разрушений. Но он не видел крови, когда она была ещё свежей, её борьбы за новый вздох, её ускользающую жизнь. Только Дориан видел, и теперь он знал, что Дориан любил Маилани так же сильно, как Каллен, хоть и совсем по-другому. Откашлявшись, он убрал руку, чтобы приподнять подбородок Дориана и посмотреть ему в глаза. — Я всё ещё здесь, — твёрдо сказал он. — Так легко ты от меня не избавишься. Эти слова вызвали у Дориана фырканье, немного разрядив напряжение. — Легко — говорит он, — как будто возня в Тени в царстве могущественного демона — это легко. Либо ты слишком высокого мнения о себе, либо слишком низкого о демоне. — Или, может быть, — сказал Каллен с кривой усмешкой. — Я думаю, что это самое подходящее для мужчины, который, я был уверен, придёт за мной. Глаза Дориана внезапно расширились, а губы растянулись в улыбке. Когда до Каллена дошло, что, возможно, он мог бы подобрать более подходящие слова, Дориан прижал руку к груди и сказал возмущённым тоном: — Командующий! — Да, да, — отрезал Каллен, прекрасно сознавая, что его уши пылают красным. —Ты знаешь, что я имел в виду. Принеси сюда доску. — Да, я знаю, к большому сожалению, — со смехом ответил Дориан и повернулся, чтобы взять доску. — Ладно, посмотрим кто сегодня выйдет победителем. Решив не позволять Дориану думать, что он не способен противостоять ошибочному выбору слов, Каллен быстро воспользовался возможностью, чтобы снова обратить дразнящее внимание на него. — Я думаю, что мы оба знаем кто в каком положении будет, но, честно говоря, я не думаю, что у меня хватит энергии для этого и игры в шахматы, поэтому принеси доску сюда, чтобы мы могли начать. Дориан на мгновение уставился на него, вскинув брови почти до линии волос. — Вы дразните меня, Командующий? — Просто констатирую факты, — ответил Каллен с решительной ухмылкой. Но было приятно расслабиться и не думать о своих травмах или страхах. Он ухмыльнулся, когда Дориан откинул голову назад и рассмеялся, ожидая, пока мужчина сделает глубокий вдох, прежде чем добавить. — Я заметил, что ты не согласен с моей оценкой. — Боюсь, мне понадобится практический опыт, прежде чем я смогу высказать собственную позицию по этому вопросу, — ответил Дориан с усмешкой, затем наклонил голову и оглядел Каллена с головы до ног. — Не хочешь стать добровольцем? На мгновение Каллен засомневался, шутит Дориан или нет. И в следующее же мгновение он уже не был уверен, хочет ли, чтобы Дориан в самом деле шутил. Однако прежде, чем он смог разобраться в своих мыслях или в неожиданной волне жара, окатившей его с головы до ног, полог палатки распахнулся, и в него просунулась рогатая голова Быка. — Хорошие новости, босс, — объявил Бык, когда они оба повернулись к нему. — Патруль заметил дракона. Большого такого! А, да, ещё и разрыв. Большой такой! Дориан застонал и закрыл лицо руками. — Это не совсем хорошая новость, Бык. — Да, ты прав, — согласился Бык и широко улыбнулся. — Это фантастическая новость! — Бык… — покачав головой, Дориан встал и отложил шахматную доску в сторону. — И, полагаю, ты уже собрал достаточно компетентный для этой битвы отряд? — Я сказал Соласу и Варрику, чтобы они приготовились, пока я ищу тебя. Я так и думал, что ты будешь здесь, если не в своей палатке, — он кивнул Каллену. — Каллен. — Бык, — Каллен кивнул ему в ответ, не зная, как относиться к предположению Быка, что Дориан будет в этой палатке. С точки зрения логики, это имело смысл, учитывая, сколько времени Дориан провёл с Калленом, пока тот восстанавливал силы после пленения в Адаманте. Каллен просто не заметил, что время, проведённое вместе, будет замечено и запомнено, также как его время, проведённое с Маилани. Конечно, сейчас всё было иначе. По большей части. Это предательское слово проскользнуло у него в голове, когда Дориан прогнал Быка из палатки и повернулся к Каллену. — Приношу свои извинения за это грубое вмешательство, — сказал он со вздохом. — Нам придётся продолжить нашу игру позже. Осмелюсь сказать, что как только я решусь выйти, но найду ещё несколько неясных вопросов, ждущих разрешения. Жаль. — Подозреваю, ты прав насчёт этого, — сказал Каллен, намеренно сохраняя свой голос лёгким, несмотря на укол разочарования — слишком знакомое чувство, хотя он никогда раньше не испытывал его к Дориану, по крайней мере, не с такой силой. — Я бы дал тебе какой-нибудь совет, как сражаться с драконом, но всё равно не уверен, что Бык прислушается к нему. Дориан фыркнул и закатил глаза. — Животное. Тем не менее, он хорош в этом, даже если по совершенно неправильным причинам. Пока он не выкрикивает эту фразу снова и снова, обычно я могу справиться с его энтузиазмом в бою. Брови Каллена поползли вверх. — Какую фразу? — О, Создатель. Ты действительно хочешь знать? — губы Дориана сжались в отвращении. — Конечно на этой тарабарщине Кун. Я не смогу повторить её, а смысл ещё хуже. Возможно, тебе следует просто довериться мне в этом вопросе, если ты не хочешь узнать слишком много о любовных похождениях его штуки с собственной рукой. — С его… — Каллен задумался на секунду или две, а затем громко рассмеялся, когда все эти слова приобрели смысл в его голове. — Это определённо на него похоже. Он бы отлично вписался в компанию моих товарищей по тренировкам в казармах. — Ну вот, ты подсаживаешь мне в голову семена историй, о которых я потом буду тебя расспрашивать, — подразнил его Дориан. — Я уверен, что у тебя есть много историй о новобранцах храмовниках и их страстном стремлении к романтике с собственными руками. Угостишь меня ими по возвращении, м? Каллен со смехом отмахнулся от Дориана. — Тебе пора идти. Бык не любит, когда его заставляют ждать, помнишь? Не тогда, когда приближается битва с драконом. — Ах, это верно, — он отвесил Каллену витиеватый поклон. — Будьте осторожны, Командующий. Я был бы совершенно опустошён, если бы с Вами случилось что-то ужасное. — Я приму это к сведению, — сказал Каллен со слабой улыбкой. — И я надеюсь, ты знаешь, что это чувство взаимно. Дориан подмигнул Каллену, выпрямляясь из поклона. — Разумеется. В конце концов, у меня нежная кожа и будет очень жаль, если с ней что-нибудь случится. До встречи, Командующий. Когда Дориан вышел из палатки, Каллен позволил своему телу опуститься на койку. Буря эмоций захлестнула его, пока он боролся со странными изменениями и поворотами, которые он чувствовал за последние несколько мгновений. Из всех этих мыслей он мог сосредоточиться только на одной, о которой, казалось, никак не мог перестать думать. Практический опыт… тепло потекло вниз по его позвоночнику, оставляя за собой покалывание. Что имел в виду Дориан? Было ли это просто ещё одно поддразнивание или серьёзное предложение? Он так привык к лукавым замечаниям Дориана, что их было не отличить друг от друга, а Дориана вызвали прежде, чем Каллен успел сделать больше, чем удивиться. Он нахмурился, размышляя об опасности, с которой столкнётся Дориан — не только в охоте на высшего дракона, но и после. Правда, он и раньше уходил, закрывал разрывы и сталкивался с драконами, но это было… другое. Раньше он был человеком, пытающимся выполнять задания Маилани, товарищем по Инквизиции с довольно уникальным набором навыков. Теперь он был Инквизитором со всеми обязанностями и опасностями, связанными с этой должностью. Более того, Каллен осознал, что это те же самые страхи, которые он испытывал по отношению к Маилани во время её путешествий по Тедасу, и они проснулись снова, на этот раз за Дориана. Они узнали, что Маилани встретила свою судьбу не случайно, а преднамеренно. И они всё ещё понятия не имели, где искать Амелла, или каким может быть его следующий шаг. Внезапно путешествия Дориана стали казаться намного более рискованными, и Каллен обнаружил нечто совершенно новое, о чём стоило беспокоиться, когда дело касалось его Инквизитора. Пока сон неумолимо тащил его в свои объятия, Каллен боролся с ним, зная, что страх и сомнения, которые теперь терзали его, призовут демонов в его сон гораздо быстрее. Однако без помощи товарища, который мог бы держать его начеку, зелье, данное целителями, сделало своё дело, и он погрузился в сон. И там его ждали кошмары.

***

Он вырвался из дремоты, наполненной пламенем и яростью, сел прямо и сдавленно вскрикнул. Мгновение спустя он свалился с койки со стоном агонии, так его заживающее запястье не выдержало внезапного давления. Он упал с тяжёлым стуком, в течение нескольких секунд лёжа на земле и пытаясь напомнить себе, что кошмар не был реальным. Что он находился в своей собственной палатке, окружённой войсками Инквизиции. Что он в безопасности. Что яркий образ демонов, осторожно стаскивающих с него кожу дюйм за дюймом, в то время, как Кошмар издевался над его болью, был ненастоящим, и он был в безопасности. Когда его дыхание восстановилось, и он сумел собраться с мыслями, чтобы медленно и мучительно вернуться на койку, он позволил себе небольшое утешение, признав спасительную благодать этих кошмаров: их близость. Как и в случае с кошмарами, последовавшими за Мором, эти кошмары оставались лишь продолжением мучений, которые он перенёс у Кошмара. Ни одна рука не вела их дальше его собственных воспоминаний, даже рука сомниари, как и обещали Дориан и Солас. Его ночи, хоть и ужасные, оставались только его собственными. — Создатель и его благословенная Андрасте, желаю, чтобы так оно и оставалось, — выдохнул он, опускаясь на койку и закрывая глаза. Однако через минуту или две он понял, что просто заснуть — это не в его правилах. Падение с койки разбудило пульсирующую боль в запястье и колене, и его мысли всё ещё крутились вокруг исчезающих остатков сна. Вздохнув, он потянулся к маленькой корзинке, которую оставили целители, и взял бутылочку. — Да воздержатся целители от красного этим днём, — пробормотал он, хотя старая храмовничья мантра была не совсем верна в этот момент. И всё же, если зелье поможет ему отдохнуть до прихода целителей, тем лучше. Опытным движением большого пальца он вытащил пробку из бутылки, поднёс её к губам и одним быстрым движением вылил содержимое в рот. Только после того, как флакон опустел и жидкость коснулась его языка, он осознал свою ошибку. Лириум. Запах ударил ему в ноздри, даже когда жидкость обожгла горло. Не обращая внимания на боль, которую вызвали эти движения, он быстро повернулся на бок и попытался избавиться от проклятой дряни, даже зашёл так далеко, что засунул себе пальцы в горло. Однако никакие рвотные позывы и удушье не помогли, хотя усилия напрягли его тело настолько, что флакон лопнул вдребезги в другой его руке. В конце концов, он рухнул обратно на койку, задыхаясь и хрипя, когда действие лириума распространилось по его телу. Пока кровь капала с его израненой ладони, смывая лириум, прежде чем упасть на землю, прямо в грязь, а после смотреть на потолок палатки. Мелодия Песни лириума пронеслась над ним и сквозь него, наполняя его чувства своей соблазнительной Песнью сирены. Странным образом это помогло справиться с болью, просто отодвинув её на некоторое расстояние и превратив в любопытство, а не беспокойство. Всё, о чём заботился Каллен — была Песнь, даже когда где-то глубоко внутри другой Каллен бился о стены его разума и бушевал. Но он старался не обращать внимания на Каллена. А сейчас была только Песнь. Время, казалось, замедлилось, и Каллену становилось всё труднее и труднее держать глаза открытыми. К тому времени, как из-за полога палатки донёсся шорох, Каллен едва смог открыть глаза. Достаточно было увидеть, как кто-то, закутанный в плащ с капюшоном, вошёл в палатку, держа подмышкой знакомую корзинку. Он подошёл к койке Каллена и сделал что-то такое, что вызвало сильный диссонанс, искажающий красоту Песни лириума. Затем фигура выскользнула из палатки, растворившись в темноте и снова оставив Каллена одного. Наедине с красотой и безумием Песни. — Да поможет мне Создатель, — выдохнул он, сам не зная почему. Просто казалось, что пришло подходящее время сказать это.