Don't Worry, I'll Protect You

— Драконы не самые вежливые существа, — заявил Дориан. Эти слова не слишком далеко разнеслись, учитывая его положение лёжа лицом вниз на спальном мешке в палатке, но они достигли ушей того, кто обрабатывал ожоги на чувствительной заднице Дориана. Бык хмыкнул, нанося мазь на его повреждённую кожу. — Ну, может быть, тебе не следовало убегать от неё. — Я бежал от чудовищного огненного шара, вылетевшего из её пасти, большое спасибо, — едко сказал Дориан. — И отвлекая её внимание от того места, где ты бросился, чтобы выбить почву из-под её ног. — И это сработало, — гордо сказал Бык. — Она потеряла равновесие, и Варрик успел осветить её парой болтов, а Солас взмахнул своей дурацкой палкой. Поморщившись, когда мазь холодно обожгла его раны, Дориан попытался сосредоточиться на словах, а не на боли. — Не забывай, что Солас и эта дурацкая палка воткнули ей в башку булыжник, что дало тебе шанс взобраться на дракона и хорошенько размозжить ей голову своей дурацкой палкой. — Чертовски верно, — заявил он. — Командная работа. Это называется командной работой, — Дориану не нужно было оглядываться на Быка, чтобы увидеть улыбку на его лице, но он всё равно посмотрел. Несмотря на все его жалобы на этого рогатого, ему было приятно видеть своего друга таким счастливым. — И чертовски хорошая командная работа. На этот раз я даже получил свой зуб. — Да, этот зуб. И зачем он вообще тебе нужен? — спросил Дориан, а затем зашипел, когда Бык попал в особенно чувствительное место. — Будь осторожнее, тупица! — Прости, босс, — быстро сказал Бык, отстраняясь на мгновение. — Я оставлю её на мгновение, чтобы подействовал эльфийский корень. Дориан обмяк и вздохнул. — Создатель, как это неловко. — О, ну не знаю, — Бык погладил необожённую часть задницы Дориана, а затем резко и относительно безболезненно шлёпнул по ней. — А мне весело. — Бык, — простонал Дориан. — Ты обещал, что не позволишь себе никаких вольностей. Фыркнув, Бык потянулся к флакону с мазью, чтобы смазать руки. — А ты сказал мне, что тебе это не понравится. Уши Дориана горели, он не мог отрицать свою физическую реакцию, учитывая, где именно Бык касался его. — Зверь, — процедил он сквозь зубы. — Тевинтерец, — парировал Бык. — Конечно, я всегда могу послать за остальными, если хочешь. — Ну всё, всё, — быстро сказал Дориан. Солас и Варрик, без сомнения были близкими друзьями, но есть вещи, с которыми лучше справится тот, кто уже видел Дориана голым. — Не будем с этим торопиться. — Так я и думал, — сказал Бык. На этот раз Дориан не оглянулся, чтобы увидеть самодовольное выражение лица кунари — он просто знал, что оно будет там. — Не беспокойся об этом, босс. Я не буду делать больше, чем наслаждаться видом. Но ты не сможешь сесть на лошадь до завтрашнего дня. Я имею в виду, что даже с мазью это не будет весёлой поездкой. Пока Бык продолжал свою работу, Дориан тяжело вздохнул. — Я благодарен, — признался он. — И не только из-за этого, — он оглянулся ещё раз, нахмурившись, когда увидел свежие розовые шрамы на плече Быка — и это были только те, которые он мог видеть из своего нынешнего положения. — Ты уверен, что с тобой всё в порядке? — А что со мной? Я неуязвим, босс, — сказал Бык, пожимая плечами. — Шрамы делают меня сексуальнее, вот и всё. И я получу много удовольствия по возвращении в Скайхолд. Дориан закатил глаза и снова положил голову на руки. — Ну конечно. — Поверь мне. Я имею в виду, не пойми меня неправильно — эти царапины болят, но лучше я, чем ты, верно? Моя рука не светится в темноте, — он интимно подтолкнул Дориана рукой и добавил. — Хотя это было довольно круто. Я помню, как смотрелось, когда ты гладил меня по… — Да, да, — поспешно перебил его Дориан, чувствуя, как у него снова загорелись уши. — Что ж, спасибо. За то, принял удар за себя, я имею в виду. Как только слова слетели с его губ, он услышал хмыканье Быка. — Хорошо… я имею в виду, если ты захочешь разок… Создатель. — Дракон, шут ты эдакий! — застонал Дориан. — Просто говорю, босс. Предложение всегда наготове, — сказал Бык бодрым голосом. — Как мог быть и ты. Что-то в том, как Бык произнёс эти слова, когда его пальцы втирали мазь в тело Дориана, внезапно показалось ему верхом абсурда. Приступ смеха разросся внутри, пронесясь по его телу с такой силой, что перехватило дыхание, истощая его. — Всё в порядке, босс? — спросил Бык, протягивая руку и легко кладя её на спину Дориана. — Я не пытался быть настолько смешным. — Я в порядке, Бык, — выдохнул Дориан. — Я думаю, что этот день, наконец, настиг меня. Был хмыкнул, похлопал Дориана по спине и поднялся. — Тогда я дам тебе поспать. — Но солнце ещё светит, — заметил Дориан. — Я могу… — Оставайся здесь и спи, — сказал Бык твёрдым голосом. — Я бы не советовал снова садиться в седло, пока мазь не подействует, так что даже не пытайся. Я зайду через пару часов и проверю, как ты, но до тех пор просто расслабься. Дориан пробормотал проклятие себе под нос и уронил голову на руки. — Ох, отлично, — фыркнул он. — Если ты настаиваешь. Бык ещё раз шлёпнул его по заду, заставив Дориана коротко выругаться. — Ты благодарен, просто признай это. — Каффас. Я не понимаю, как смогу немного отдохнуть, если ты настаиваешь на том, чтобы задержаться здесь, — огрызнулся Дориан. Бык со смехом накрыл его лёгким одеялом и ласково погладил. — Спи, босс. Ты это заслужил. Когда Бык направился к выходу из палатки, Дориан тихо сказал: — Спасибо, Бык. Бык остановился и оглянулся. — Я всё слышал. — Хорошо, — закрыв глаза, добавил Дориан. — Потому что я благодарен тебе, тупица. Рассмеявшись, Бык вышел, закрыв за собой полог палатки. Довольно скоро жара палатки смешалась с усталостью от схватки с драконом, и Дориан позволил себе задремать. В конце концов, он заслужил это, даже если цена была близка к сожжению.

***

Однако, через несколько мгновений после того, как его веки сомкнулись, он снова открыл их. Он нахмурился и поднялся на ноги. Палатка исчезла, и вместо неё он оказался в смутно знакомом саду. Его глаза расширились, когда на мгновение он забыл, что был во сне, и только удивился, как вернулся в поместье Павусов в Каринусе. Не успел он опомниться, как чья-то рука схватила его за плечо и потянула к себе, заставив почувствовать пробегающую по телу волну шока. — Отец, — прошептал он, невольно отступая назад. — Ты, — прорычал Галвард тоном, пронизанным шокирующим сарказмом. — Это всё твоя вина, — прежде чем Дориан успел ответить, Галвард толкнул его на землю, а затем ударил ногой. — Это ты во всём виноват, неблагодарное отродье. Ты отринул свой долг, свой дом и всё ради чего? Надеюсь, все эти члены того стоили. Потрясённый, Дориан вскинул руки, чтобы отразить удар. Галвард никогда не бывал так взбешён, даже в самые худшие свои моменты. — Отец, я… — Молчать! Ты не заслуживаешь того, чтобы говорить, — выплюнул Галвард, а затем взмахнул своим посохом, описав резкую дугу, явно намереваясь ударить Дориана по голове. Дориан схватился руками за конец посоха, в замешательстве глядя на отца. Это не может быть отец, да? И когда он задал этот вопрос, Дориан понял, где он и что происходит. Сад бледнел и тускнел по мере того, как на первый план выходила Тень, и с пониманием сна пришёл и контроль над ним. С волной магии Дориан поднялся на ноги, держась за посох, и его пристальный взгляд остановился на демоне, носящем лицо и форму его отца. Когда лицо Галварда потемнело от гнева, Дориан послал удар молнии вверх по посоху и сбил демона с ног, перевернув стол, когда Дориан захватил контроль над боем. Он быстро пригвоздил демона к земле посохом, надавливая на него, пока тот боролся с ним. — А теперь давай начнём с начала, хорошо? — весело спросил Дориан. Галвард зарычал на него. — Это ты во всём виноват. Ну, так вот… это было странно. — Ты действительно несёшь чушь, даже для демона, знаешь ли, — дружелюбно сказал Дориан. — Кроме того, разве ты не должен попытаться задобрить меня, соблазнить или что-то в этом роде? Демон уставился на него, затем медленно усмехнулся. На шее отца открылась рана, и кровь хлынула из неё потрясающе яркими алыми ручейками, когда демон хрипло засмеялся. — Ты ведь не знаешь, да? Но скоро узнаешь. И тогда ты поймёшь. Дориан нахмурился, больше не смеясь. Он послал быструю вспышку магии по всей длине посоха, а затем ахнул, когда и демон и посох исчезли, оставив его качнуться вперёд. Он рухнул на потрескавшийся, грязный каменный пол, земля дрожала и вздрагивала вокруг него. Его глаза расширились, когда он повернулся, хотя знание того, что он найдёт, не подготовило его. Он снова увидел, как Маилани выкрикнула его имя и протянула руку, снова увидел, как она исчезла под грудой камней. С рёвом он вскочил на ноги и бросился к ней, отчаяние пересилило осознание того, что вокруг. И он снова опоздал. Как ни старался он удержать в себе осознание, что это всего лишь сон, созданный из его воспоминаний, что он может вернуть контроль в любой момент, он обнаружил, что не может просто уйти или отклониться от эха времени, которого требовала Тень. Он снова взял её за руку и снова заплакал над её телом. Однако на этот раз, вместо того, чтобы быть поглощённым сверкающим облаком яркого света, он почувствовал подъём чего-то совершенно другого, жгучего гнева, который заслуживал только одного названия: месть. Движимый гневом и желанием нанести удар, он повернулся налево, к теням, где притаился убийца, ожидая своей добычи. Взгляд полыхнул красным, и Дориан бросился вперёд, подняв посох над головой и держа наготове магию, готовясь напасть на того, кто осмелился потрясти самое основание горы, чтобы убить его дорогого друга. На мгновение он увидел блеск красных глаз и самодовольную улыбку, как раз перед тем, как взрыв магии ударил его прямо в грудь и отбросил назад, крутясь и вращаясь в воздухе, когда он задохнулся и снова немного контролировал себя. Его спина примерилась на что-то мягкое и упругое, обнажённое и — быстрый взгляд вниз подтвердил — возбуждённое. В какой-то момент во всём этом кувырке в воздухе его одежда испарилась, оставив его голым, как новорождённый, но в гораздо менее невинном состоянии. Несмотря на мягкость приземления, сила удара вытолкнула воздух из его лёгких, и на мгновение всё, что-то мог сделать — лежать (в основном) обмякший и задыхающийся, изо всех сил пытаясь понять смысл этого определённо странного сна. Внезапно над ним возникла тень, и тёплое тело прижалось к нему с таким же неистовым рвением, как и его собственное. Когда мужчина наклонился вперёд, глаза Дориана расширились при виде знакомого лица. — Надеюсь, тебе не нужно уходить так скоро? — прорычал Хоук, прежде чем страстно поцеловать Дориана в губы. Это был не демон, Дориан сразу понял это. Нет, это было воспоминание, вызванное из глубин его разума и обретшее форму благодаря его собственной магии и воле. Поцелуй застал его врасплох, но не лишил готовности, в нём был тот де огонь и страсть, которые он помнил с той необычайно бодрящей ночи с Хоуком. Когда рука мужчины скользнула между их торсами и обхватила оба члена в явно интимной манере, Дориан застонал в поцелуй и дёрнулся бёдрами вперёд, потерявшись в этом моменте между воспоминанием и сном. Что-то в этом прикосновении заставило его отбросить осторожность, а телом радостно откликнуться на этот призыв. Его кожа горела под блуждающими прикосновениями Хоука, которые казались почему-то лучше без алкогольного тумана, который облегчил тот вечер в Скайхолде. Отдалённая печаль о судьбе Хоука придавала этой интерлюдии пронзительное очарование, которое побуждало Дориана медлить, возможно чуть больше, чем следовало бы, а может просто потому что Хоук знал, как доставить мужчине удовольствие. Только когда он почувствовал, что те же самые талантливые пальцы проникают немного глубже, он вырвался из приятной задумчивости и заставил себя снова взять под контроль Тень достаточно, чтобы отодвинуть воспоминание. Он рухнул обратно на фантомную кровать и застонал. Часть его сожалела о необходимости отогнать это воспоминание, но он просто не мог пережить его снова, не тогда, когда осознавал это. Одно дело — наслаждаться хорошим сном — и Создатель знает, что он делал это и с Хоуком и с другими — но совсем другое — сознательно воспроизвести момент с кем-то, кто уже ушёл. Это было как-то грязно или, по крайней мере, неуважительно. — Не то чтобы этот ублюдок возражал, — пробормотал Дориан себе под нос, а затем вздохнул и покачал головой. — Точно. Пора просыпаться. Закрыв глаза, он постарался успокоиться, глубоко дыша и стараясь найти свой центр и почву под ногами, чтобы вернуться в реальный мир. Однако пульсирующая боль между ног в лучшем случае затрудняла это, и в конце концов он с раздражением попытался что-то сделать. Во всяком случае, попытался, но обнаружил, что не может пошевелить руками. Его глаза резко открылись, но он увидел только темноту, смягчённую брызгами света, просачивающимися сквозь плотную повязку на глазах. Его сердце бешено колотилось, когда он боролся с верёвками, связывающими его конечности, но это был не совсем страх, который подстёгивал его. Сардонический смешок заполнил его уши, и горячее дыхание коснулось его щеки, когда знакомый голос прошептал: — Достаточно сильно для тебя, тевинтерец? Дориан судорожно сглотнул. Он предположил, что за ночью с Хоуком последует совершенно другое, но всё ещё такое же сильное воспоминание. Обычно, если Тень не могла исполнить желание сновидца одним способом, оно находило другой способ проникнуть внутрь, удерживая сновидца в своих когтях так долго, как только могло. А Бык, в отличие от Хоука, был очень живым и потому избегал неловкого характера этого конкретного воспоминания. Это представляло собой настоящую головоломку. Его обширная подготовка предупредила Дориана, что он действительно не должен оставаться в Тени слишком долго, особенно в таком состоянии. Сильные эмоции часто отзывались весьма привлекательными для демонов, в конце концов, как и желание в равной степени. И всё же, когда сильные руки Быка медленно пробирались по телу Дориана, проверяя тонкие верёвки между сводящими с ума приступами поглаживаний и растираний, Дориан обнаружил, что логику трудно удерживать, особенно когда что-то другое становилось твёрдым в результате действий Быка. Создатель. Он не осознавал, что произнёс это слово вслух, пока руки, пристававшие к нему, не остановились, и Бык не наклонился к нему. — Наслаждаешься жизнью? — спросил он гулко, что Дориан почувствовал всем своим существом. Сон. Это всего лишь сон. Эти слова плясали у него в голове, когда он снова застонал и с энтузиазмом закивал. Не могу… остаться. Бык рассмеялся, снова тем глубоким низким рокотом, который пробежал по позвоночнику Дориана до самого его ноющего члена. — Хорошо. Тогда тебе точно понравится следующая часть. Когда Бык встал позади Дориана, глубоко погрузив пальцы во все правильные места, Дориан втянул воздух сквозь зубы и крепко зажмурился. Не могу… остаться! Этого было достаточно — едва — чтобы вытащить его из сна и вернуть в реальный мир. С приглушённым криком он вынырнул из сна и приподнялся на локтях и коленях, тяжело дыша, когда палатка закружилась вокруг него. С каждым вздохом реальность возвращалась к нему, и мелкие детали медленно застывали, что было просто невозможно воспроизвести в Тени: холод земли под его одеялом, боль от ожогов, запах ночного воздуха в предгорьях. Его тело обмякло, когда он понял, что снова в безопасности. Конечно маги всегда должны были относиться к Тени с осторожностью, но метка на его руке делала для Дориана ещё более важным сохранять контроль над собой. Даже сны, подстроенные Маилани, не были такими яркими, и на мгновение Дориан задумался о возможности руководящей руки. Однако поразмыслив ещё немного, он отбросил эту мысль. Первый сон с его отцом был связан с демоном, даже если он был довольно несерьёзным и от него было легко отделаться — неслыханная встреча для такого мага, как он. После этого его сны были вызваны не более, чем эмоциями, вызванными, скорее всего, усталостью. Ну, усталость и ласки Быка в самом начале. Боль не отпускала даже после пробуждения, и перспектива лежания на животе вызвала у него явное отвращение. Наклонившись так, чтобы его голова могла лежать на предплечьях, Дориан вздохнул, размышляя о своей судьбе. — Чёрт бы побрал этого простофилю, — пробормотал он себе под нос. Похоже, Боги блажи и чудачеств закончили с ним. Дориан вздрогнул, когда прохладный ветерок прошёлся по его голому заду, и лишь с опозданием осознал, что из-за резкого выхода из Тени тонкое одеяло упало с него. — Ну вот, — сказал Бык с явным одобрением. — Неплохой видок. — О, заткнись, — рявкнул Дориан, быстро потянувшись в сторону, чтобы найти одеяло. — Как будто ты можешь найти что-то лучше. Бык засмеялся, усаживаясь на место, что освободил ранее. — Приятные сны? Каффас. — Очевидно, что нет, раз я уже не там, — Дориан вздохнул и потёр лоб, пытаясь вспомнить, что ему не следует винить Быка за своё нынешнее смущение. — Прости. Просто это была не такая спокойная ночь, как я надеялся. — Да, я вижу, — сказал Бык. Когда Дориан слегка вздрогнул, Бык добавил. — У тебя немного потрескалась кожа. Нужно будет снова протереть её. — О, — чувствуя себя виноватым в том, что предположил нечто гораздо более непристойное, Дориан вздохнул и попытался устроиться поудобнее. — Спасибо. — Не за что, — на мгновение позади него послышались хлюпанье и шорох. — Будет немного жечь, — предупредил он Дориана и прижал ткань к Дориану. Бык подождал, пока Дориан зашипит, а затем снова расслабится, чтобы очистить ожог удивительно нежным прикосновением. Или, возможно, не так уж удивительно, теперь, когда Дориан обдумал это. В конце концов, Бык был очень нежен с Дорианом после того, как… — С тобой всё в порядке, босс? — спросил Бык, на мгновение прервав свои действия. — Ты весь напрягся. Мне следует о чём-то знать? Создатель, нет. Дориан безмолвно покачал головой, пытаясь выбросить из головы сохранившийся образ «после». Однако, учитывая состояние своего члена, это оказалось непросто. И по мере того, как Бык переходил от очищения к нанесению мази, сопротивляться становилось всё труднее. — Ты кажешься очень напряжённым, босс, — тихо сказал Бык, нанося мазь на кожу Дориана. — Послушай, я знаю, что сказал, что подожду, пока ты сам заговоришь об этом, но… хорошо… я имею в виду, что всё закончилось. И милашка рад меня видеть. — Бык, — простонал Дориан. — Я… — В порядке, я знаю. Только это не так, — голос Быка был совершенно серьёзен, когда он начал касаться других точек вдоль тела Дориана, пока говорил. — Твоё напряжение создаёт небольшой узелок в нижней части спины, но станет только больнее от седла. Он также уйдёт ниже в твои ноги, повлияет на колени и лодыжки, если ты не разберёшься с ним. Твои плечи не в порядке, они напряжены и недвижимы, и через несколько дней это начнёт влиять на использование твоего посоха. И это даже не имеет отношения к твоей шее, — пальцы Быка легонько коснулись тугих мускулов у основания шеи Дориана, а затем прошлись по ним до самых висков. — Эти головные боли, которые ты скоро получишь, будут довольно монументальными. Я не говорю, что хороший трах избавит тебя от всего этого, но он поможет. Ты нуждаешься в некотором облегчении, босс, и лучше раньше, чем позже. Я не знаю, что ты так упорно держишь в себе, но это должно выйти наружу. — Зверь, —выдохнул Дориан, хотя даже эти лёгкие прикосновения к его мышцам вызывали крошечные вспышки боли, которые он не мог игнорировать. — Да, да, я знаю. Но также ты знаешь, что я прав, — сказал Бык всё ещё серьёзным голосом. — Может быть, это насчёт Каллена или того, что случилось в Адаманте. Может, это из-за твоих снов прошлой ночью или ожогов от сражения. Впрочем, это не имеет особого значения, если в конце концов ты превратишься в болезненное месиво из растянутых мышц, — вздохнув, Бык положил руки на плечи Дориана и мягко поднял его, осторожно поставив так, чтобы на его неудобно расположенные ожоги не было сильного давления. — Я знаю, что я не Каллен, но я могу помочь. Дориан закрыл глаза, вздрогнув. — Это… всё вместе, — слова вырывались медленно, почти постыдно, но они должны быть сказаны. — Из-за выяснения правды о смерти Маилани. Из-за осознания того, что два хороших человека добровольно пожертвовали собой, чтобы выиграть мне время сделать то, что нужно было сделать. Из-за того, как я вижу, как Варрик пытается понять, был ли у него друг или нет. Из-за того, что я слышу, как солдаты говорят о тех, кто погиб в сражении, даже если они и не винят меня за это. — Но ты винишь, — настаивал Бык. — Да, виню, — его голова откинулась назад. — Я Инквизитор. У меня есть советники, это правда, но, в конце концов, я тот, кто диктует, куда им идти и с кем сражаться. И, может, если бы я выбрал более удачно, многие из них всё ещё были бы живы. — Это просто означает, что ты хороший лидер, — проворчал Бык. — Как ты думаешь, почему в моей команде так мало «Быков»? Потому что я не хотел много людей, чтобы не быть вынужденным брать контракты, которые означали бы, что один из них, вероятнее всего, умрёт. Пока я могу атаковать и спасать их, когда они в опасности, этого достаточно для меня. Дориан открыл глаза, повернувшись, и встретил взгляд Быка. — Кунари точно знали, какой предоставить тебе выбор? Бык слегка пожал плечами. — В значительной степени, хотя я понял это позже. Всё, что я знал, это то, что не доверял себе, чтобы принимать решения. Вот почему я попросил тебя решить за меня. — Ты жалеешь об этом? — А ты жалеешь, что оставил свою жизнь в Тевинтере? Вопрос застиг Дориана врасплох, но он обдумал его со всей серьёзностью, которой тот заслуживал. — Я скучаю по Империи, вернее, по тому, чем она могла бы стать. Но не скучаю по своей жизни там. — Вот именно, — буркнул Бык. — Так что, нет. Я не жалею, что попросил. Потому что я знал, что ты сделаешь правильный выбор за меня. — Даже если ты необразованный мужлан с чувством стиля… Соласа, а я само воплощение совершенства? — спросил Дориан, приподняв брови. Бык широко улыбнулся ему. — Даже если так, — когда Дориан улыбнулся в ответ, Бык толкнул его локтём в бедро. — Но это ещё не всё, не так ли? В твоей голове происходит нечто большее. Улыбка Дориана погасла, когда он вспомнил, зачем они вообще затеяли этот разговор. — Ещё неуверенность того, что нас ждёт впереди. Хитро прищурившись, Бык снова толкнул Дориана локтём. — Ты ведь не имеешь в виду Корифея? — Нет, — на мгновение Дориан замолчал, снова закрыв глаза. Прохладный воздух и тепло, исходящее от широкой груди Быка, заставили его инстинктивно наклониться к источнику тепла. Когда Бык обнял Дориана за плечи, он слегка вздрогнул, но не отстранился. — Нет, хотя мои тревоги гремят и отскакивают друг от друга, как камешки в ведре. — Я думаю, что могу догадаться о некоторых из них, — сказал Бык с намёком на поддразнивание в голосе. — Только потому, что ты беспринципный болван, — в этих словах не было ни презрения, ни привязанности, хотя Дориан, конечно, стал бы отрицать это в разговоре с любым, кто бы его спросил. Бык коротко покачал головой. — Да, так я и думал. Ну, если тебе интересно… он заинтересован. Более чем заинтересован. — Тебе то откуда знать? — язвительно спросил Дориан, не утруждая себя опровержением того, кого они подразумевали в разговоре. Бык просто слишком хорошо его знал. — Ну, может, из-за того, как он оживляется, когда видит, что ты идёшь, или из-за того, как смотрит на тебя, когда ты уходишь, — задумчиво произнёс Бык. — Или то, как вы двое умудряетесь проводить время вместе. Я имею в виду, что именно с этого я бы и начал. Если бы ты спросил. Дориан открыл глаза и уставился на Быка, находя его слишком самодовольным, чтобы утешать Дориана. — Мы друзья. — Друзья. Точно, — Бык широко улыбнулся ему. — Как и мы, знаешь ли. Даже если я вонючий варвар, который не разберётся в моде, даже если она ударит меня по шарам. Это выражение заставило Дориана засмеяться, хлопнув Быка по груди. — Болван. — Не без этого, — Бык снова стал серьёзным. — Но разве ты не понимаешь? Это не одно и то же. То, что у тебя есть со мной, и то, что у тебя есть с ним. Конечно, ты можешь поиграть со мной в шахматы, и мы можем выпить вместе, как раньше. Сегодня вечером я могу связать тебя и вытрахать всё это напряжение из тебя, как ты и нуждаешься, — когда Дориан покраснел, Бык продолжил. — Но завтра ты снова будешь боссом, а я наёмником, и мы по-прежнему будем просто друзьями. Я не смотрю на тебя так, как он, а ты не смотришь на меня так, как смотришь на него. Тебе нужно от него что-то, что не связано с членом, даже если ты и хочешь получить его в конечном итоге. И именно поэтому ты не знаешь, что делать, не так ли? — Ты… я… — Дориан резко выдохнул и вдруг обмяк на груди Быка. — Ты ужасен. — Да, так и есть, — ухмыльнулся Бык. — Самый худший. Смех Быка подкинул Дориана, когда он ответил: — Вроде как так и должно быть. — И что самое ужасное, ты прав, — вздохнул Дориан. — Слишком многое ты видишь своим глазом. — Чертовски верно, — сказал Бык и дружески похлопал Дориана по бедру. — Значит, ты собираешься поговорить с ним об этом, верно? Дориан нахмурился, снова почувствовав неуверенность. — Я… не знаю. И прежде чем ты снова начнёшь болтать, это больше, чем просто есть интерес или нет. Всё дело в том, уместно ли это. — Ну, это не так сложно, если дело в том, что ты Инквизитор, а он Командующий. Так уже было раньше, — Бык замолчал, а потом хмыкнул. — А. Вот в чём проблема, да? — Отчасти. Ох, я не беспокоюсь о том, что кто-то обвинит меня в чём-то, но в определённом свете это может быть расценено, как некая глупость преследования мной его, — как только слова слетели с губ, Дориан понял, что в них было что-то ещё, что-то, что он чувствовал себя обязанным выразить словами. — И… ну, я не хочу затмевать Маилани в его воспоминаниях. Или вытеснять её. Она была моей самой близкой подругой, и я не хочу пятнать, то что она оставила. — Значит, ты хочешь, чтобы Каллен умер в одиночестве? — спросил Бык. — Что? — Дориан моргнул от неожиданного вопроса. — Конечно, нет. — Значит, в итоге, кто-то всё равно появится в его жизни, — заметил Бык. — Я не вижу смысла раскланиваться или ждать, если ты думаешь, что вы можете быть счастливы вместе. Нахмурившись, Дориан прокрутил в уме эту перспективу. — Я подумаю над этим. — Надеюсь, не слишком долго, — рука Быка поднялась и опустилась на плечо Дориана, а большой палец нажал на нужное место. — Хм. Остался один камешек. Плечи Дориана снова напряглись, и на мгновение перед его глазами промелькнул сон. Не воспоминания, нет: первый сон, тот, что оставил в глубине души тягостное предчувствие. Искажённое лицо отца предстало перед взором, а резкие слова эхом отдавались в голове: Это ты во всём виноват! — Не знаю, готов ли я разбирать его на части, — тихо сказал он. — Вполне справедливо, — Бык положил другую руку на колено Дориана. — Тогда я спрошу ещё раз. Ты хочешь, чтобы я разобрался с этими причудами? Потому что я не думаю, что они уйдут сами по себе. Вопрос повис между ними всего на секунду, когда Дориан откинул голову назад и попытался быть абсолютно честным с самим собой. У него не было в этом большой практики, поэтому потребовалось некоторое время, чтобы сформулировать ответ. В конце концов, именно реакция его тела на простой процесс созерцания акта снятия стресса с Быком приняла решение за него. Бык усмехнулся и провёл рукой по бедру Дориана. — Видишь? Ты нуждаешься во мне. Или, по крайней мере, часть тебя. — Ты не должен быть таким самодовольным из-за… — начал Дориан, но тут же задохнулся, когда Бык обхватил его за руку и крепко сжал. — Не волнуйся. Я буду нежен, — поддразнил он Дориана, а затем осторожно подтолкнул его вперёд, пока тот снова не встал на четвереньки. Тонкое одеяло быстро превратилось в несколько длинных прочных полос, хотя ту, что Бык взял, чтобы завязать ему глаза, пришлось обернуть дважды, чтобы от неё был толк. С этого момента переживание превратилось в размытое пятно удовольствия и свободы, когда руки Быка нашли и прогнали напряжение, которое смогли найти, а затем создали совершенно новый его вид. Дориан потерял счёт времени, но также он потерял свои тревоги и страхи, а Бык использовал свой член, чтобы выбить их все. Но самое важное произошло после этого, когда Бык развязал самодельные путы и растёр следы от них с помощью массажа и давления. К этому моменту Дориан просто лежал, обмякнув, на своём спальном мешке, с полузакрытыми глазами, испытывая боль во всех правильных местах, и полностью расслабившись, с тех пор, как принял мантию Инквизитора. И где-то в бреду восхитительной развязки желания ему удалось пробормотать: — Спасибо, Бык. — В любое время, босс, — руки Быка замерли ровно настолько, чтобы он успел наклониться и ухмыльнуться Дориану. — Мне в удовольствие. — Зверь, — прошептал Дориан. — Тевинтерец, — сказал Бык с громким смешком, а затем снова переключил своё внимание на насущную проблему. — Кроме того, я просто возвращаю долг. Ты же вернул мне «Быков», помнишь? Дориан улыбнулся, но обнаружил, что не может открыть рот, чтобы ответить. Но самом деле, он обнаружил, что ничего не может сделать, поэтому просто перестал пытаться. После этого его быстро настиг сон. Сон и ничего больше.

***

На следующее утро он быстро посоветовался со своими товарищами о том, стоит ли возвращаться к основным войскам или продолжить путь в Скайхолд, учитывая близость последнего и тот факт, что оба пункта назначения лежали в противоположных направлениях. Как бы ни хотелось Дориану снова увидеть Каллена и как можно скорее, он понимал, что в гроссбухе Жозефины его, скорее всего ждёт куча бумаг, стоит ему только ступить на земли Скайхолда. Отправив агента обратно, чтобы тот передал сообщение о месте их назначения, они отправились в Скайхолд. Если у седла Дориана и было немного больше подкладки, чем обычно, никто не сделал по этому поводу никаких замечаний. Бальзам творил чудеса, но всё равно было трудно удержаться на ногах в течение нескольких часов, которые потребовались, чтобы добраться до Скайхолда. К тому времени, как они въехали в главные ворота, он был вполне счастлив спуститься на землю и идти неуклюже, но быстро прямо к бане. Через час или около того и пару глотков целебного зелья он почувствовал себя гораздо лучше. Как и предполагалось, как только он освободился, в комнату ворвалась Жозефина с гроссбухом и пером наготове. — Инквизитор, есть некоторые вопросы, требующие Вашего внимания. — Ну, разумеется, — покорно сказал он. — В твоём кабинете? — В моём кабинете, — подтвердила она. Как только дверь за ними закрылась, Жозефина достала из гроссбуха сложенный лист бумаги и протянула ему. — Я считаю, это самая важная информация, которую мне нужно Вам сообщить. Подняв брови, Дориан взял записку и развернул её, читая, пока шёл к креслу, в котором обычно сидел во время их импровизированных встреч. Он остановился на полпути, чтобы полностью сосредоточиться на перечитывании письма, прежде чем поднять глаза на Жозефину. — Ты уверена, что это она написала? Жозефина кивнула. — Шартер ручается за это, — сказала она ему. — Она нашла его в тайнике, известном только ей и Лелиане, и все актуальные шифры. — Это действительно необычно, — задумчиво произнёс Дориан, затем встряхнулся и снова направился к креслам. — Она и раньше уходила надолго, не оставив после себя ничего, кроме извещения «я вернусь». Интересно, почему на этот раз она оставила такое обширное послание? — Меня больше волнует время, Инквизитор, — сказала Жозефина, усаживаясь напротив него в кресло у камина. — А? — Дориан на мгновение нахмурился, делая собственные подсчёты, перечитывая записку, а затем откинулся на спинку кресла, когда его осенило. — Оу. Жозефина сжала губы и на мгновение закрыла глаза — странный приём, который Дориан распознал в её манере собраться с мыслями. — После того, как до нас дошли слухи о событиях в Адаманте, она стала почти затворницей, — тихо сказал Жозефина. — На день или два она погрузилась в работу, но этого было недостаточно, — Жозефина вздохнула и потёрла лоб. — Шартер сказала, что её еда осталась нетронутой, как и постель. Однажды я поймала её на бормотании о своих снах, но… Это привлекло внимания Дориана, и он снова наклонился вперёд. — Своих снах? Что именно Лелиана сказала о них? — А… дайте подумать, — задумчиво поджав губы, Жозефина несколько раз постучала пером по гроссбуху, прежде чем произнести. — Она сказала что-то о том, что больше никогда не позволит ему контролировать себя снова. Холодок пробежал по телу Дориана. — И больше ничего? — Нет, это всё, что я слышала, Инквизитор, — извиняющимся тоном ответила Жозефина. — Что-то не так? — Я не уверен, — признался Дориан. В конце концов, Лелиана могла иметь в виду Алистера, но Дориан почему-то не думал, что Лелиана имела в виду именно его. — Всегда трудно потерять любимого человека, даже для такой грозной особы, как Лелиана. Горе может вызывать неожиданные реакции, — увидев неуверенный взгляд Жозефины, он добавил. — И она ушла не просто так. Она изучает Кальпернию. — Верно, — согласилась Жозефина с тихим вздохом. — И всё же мне не по себе. Зачем красться посреди ночи и сообщать нам об этом таким образом? Думаю, простого разговора было бы достаточно. Дориан покачал головой. — У меня нет ответа для Вас, леди Посол. Но по крайней мере, одно можно сказать наверняка: какова бы ни была цель Лелианы, мы можем быть уверены, что она победит, верно? Это вызвало у неё лёгкую улыбку. — Я буду иметь это в виду, Инквизитор. Спасибо. — Если бы мы беспокоились о каждой мелочи, которую не поминаем, мы бы никогда не встали утром с постели, — сказал Дориан с мягким смешком. — Мы должны верить, что Лелиана знает, что делает. Или, по крайней мере, я думаю, что буду говорить себе это, пока не увижу её снова. Кроме того, я думаю, что, если Лелиана не хочет, чтобы её нашли, мы её не найдём. — Наиболее вероятно, что так и есть, — сказала Жозефина с улыбкой. — Очень хорошо, Инквизитор. Мы с Шартер будем встречаться каждое утро, чтобы держать меня в курсе поступающих отчётов. А я в свою очередь, буду держать Вас в курсе всех новостей по этому поводу. — Отлично, — Дориан выпрямился в кресле и сунул записку Лелианы в один из своих подсумков. — Я уверен, что это не единственный лист бумаги, требующий моего внимания. — Конечно, нет, Инквизитор, — как по волшебству, в её руке появилась пачка бумаг. — Довольно много сообщений. Вы хотите начать с Орлея или Ферелдена? Собравшись с духом, Дориан выжидающе протянул руку. — Думаю, с Ферелдена. Как правило, они более скучны, и я не хочу позже заснуть на совете, если мы доберёмся до них в последнюю очередь. — Инквизитор, — упрекнула его Жозефина. — Я провёл там несколько недель, пока Инквизитор не приехала в Редклифф, если ты помнишь. Если не считать случайных стычек между магами и храмовниками, единственным волнующим событием было то, что однажды кто-то приготовил действительно вкусное рагу. Можешь себе представить? В Ферелдене? Потом они говорили об этом ещё несколько дней. Это заставило Жозефину рассмеяться, а затем с виноватым видом поднести кончики пальцев ко рту, когда дипломатическая натура взяла верх. — Возможно, нам следует обсудить отчёты, Инквизитор? — Как пожелаете, леди Посол, — ответил Дориан, вытаскивая первый отчёт и внимательно вглядываясь в него. — Ох. Понятно, — он вздохнул и ущипнул себя за переносицу. — Ты ведь не послала ему весточку, верно? — Нет, Инквизитор, — мягко сказала Жозефина. — Я подумала, что будет лучше обсудить это с Вами. Дориан вздохнул и уставился на имя внизу письма, чувствуя, как в нём снова просыпается чувство вины. — Алистер говорил об Эрле с большой нежностью. Очевидно, именно он отправился в Киркволл, чтобы закончить то, что начал Каллен, вытаскивая его из канавы. Это… не совсем то письмо, которое я ждал с нетерпением, — положив стопку бумаг на стол между ними, он на мгновение задумался о Жозефине. — По крайней мере, мне удалось убедить Варрика разослать новости о Хоуке. — Ещё у нас есть письма из Старкхейвена и Киркволла, но они могут подождать, — кивнув в сторону послания, которое держал Дориан, Жозефина положила перо на бумагу и стала с нетерпением ждать. — Что мы скажем Эрлу Тегану? Тяжело вздохнув, Дориан снова уставился на письмо. — Правду, или столько правды, сколько можем сказать. Для начала, ему следует знать, что Алистер погиб героем. — Тогда давайте начнём с этого, — мягко согласилась она. — Расскажите мне, что произошло. Откинувшись на спинку кресла, Дориан некоторое время смотрел в потолок. — Алистер отправился в Адамант, чтобы спасти Серых Стражей, и в конце концов отдал свою жизнь, чтобы спасти мир. Он был замечательным человеком, и я был горд сражаться рядом с ним, хоть на какое-то время. Пока они сочиняли письмо сначала Эрлу, затем правителю Старкхейвена и другим, Дориан не мог не переживать снова и снова те последние мгновения с Алистером и Хоуком и задавался вопросом, мог ли он сделать что-то, что угодно, по-другому. В конечном итоге ему пришлось отбросить эти мысли, чтобы сосредоточиться на предстоящей задаче. Ведь у него по-прежнему было очень много работы.

***

К тому времени, как он покинул кабинет Жозефины, Дориан чувствовал себя более чем эмоционально напряжённым. Он позволил себе ненадолго выйти на балкон с бокалом вина, глядя на безмятежную панораму гор вокруг Скайхолда, пока не расслабился хоть капельку, ради которой Бык так неустанно трудился. Мысль, которая, наконец, вызвала улыбку на его лице, состояла в том, что Каллен стоял рядом с ним, обхватив его за талию, а мех его накидки щекотал его обычно обнажённую руку. Дориан поймал себя на том, как его пальцы, поднимаются, чтобы погладить обнажённую кожу, и остановил их, решив вместо этого протянуть руку и пригладить усы. Тем не менее, он позволил маленькой сцене разыграться в его голове на мгновение, когда вино медленно исчезло, затем вздохнул и отвернулся от окна, когда бокал опустел. Он старался сохранить тепло этой мечты наяву, пока шёл обратно в Главный зал, направляясь в комнату, где обычно скрывался в Скайхолде Солас. Сообщение Жозефины о том, что Лелиана бормотала что-то о своих снах, оставило в нём неизгладимое беспокойство, и он хотел посоветоваться с Соласом, смогут ли они хотя бы отдалённо защитить сны Лелианы, как сделали это с Калленом и другими побывавшими в Адаманте. Однако прежде чем он добрался до двери, ведущей в логово Соласа, до его слуха донёсся голос Варрика, в котором было чуть больше раздражения чем обычно. — Я ценю твоё предупреждение, но тебе не следовало приходить самой. Что, если Гильдия узнает? Или… как бишь там его? Дориан слегка вздохнул. Это было похоже на то, что Инквизитор должен был знать. Его работа, казалось, никогда не заканчивалась. Замедляя шаг, он изменил траекторию, чтобы перехватить Варрика, внимательно прислушиваясь к разговору. Когда он приблизился, человек, стоявший рядом с Варриком, сделал небрежный жест. — Ты беспокоишься за меня или за себя? — Немного за вариант А, немного за вариант Б. В конце концов, я — расходный материал, — пробормотал Варрик. — Я категорически не согласен с этим, — заявил Дориан. — Кто ещё, как не ты, будет нагло обманывать меня в карты? Женщина повернулась к нему со странной понимающей ухмылкой на губах. — Вот это сюрприз. Вы ведь, Инквизитор, верно? Бьянка Дарви к Вашим услугам. — Бьянка? — улыбка Дориана стала ещё шире. — Я кажется припоминаю, что довольно часто дразнил Варрика за приставания к Бьянке. Увы, это был всего лишь его арбалет. Очень жаль. Варрик тяжело вздохнул, когда Бьянка бросила на него удивлённый взгляд. — Благодарю, Ваше Инквизиторство. Хотя я и не уверен, что ей нужно было это слышать. — Не за что, — сказал Дориан, медленно подмигнув. — Я так понимаю, что ты подруга Варрика? Бьянка слегка пожала плечами. — А кто не может быть другом Варрика? Вы ведь уже хорошо знаете Варрика? — Достаточно долго, чтобы он пару раз опустошил мой кошелёк, — со смехом ответил Дориан. Её ухмылка превратилась в усмешку. — О, отлично. Это означает, что его действительно будет чем заняться в нашей следующей карточной игре. — Мы можем поговорить о том, почему она на самом деле здесь, Посверкунчик? — вмешался Варрик. — Я имею в виду, если мы закончили разговор о том, как можно обчистить карманы друг друга. Взгляд Бьянки скользнул по одежде Дориана. — Мне кажется, я понимаю, как Вы заслужили это прозвище, — заметила она. — Я не хочу даже думать о том, как потерять этот наряд на Глубинных Тропах. — Уверяю Вас, моя милая леди, когда речь заходит о Глубинных Тропах, меня абсолютно невозможно найти, — пообещал Дориан. — Потому что он никогда туда не пойдёт, — вставил Варрик. — А не потому что у него есть какая-то особая способность прятаться. — Как ты можешь меня винить? — спросил Дориан. — Тебе тоже не нравится туда спускаться. — Совсем, как ты, а? — спросила Бьянка у Варрика, закатывая глаза. — Наверное, я должна была догадаться. — А я понимаю, что вы прекрасно ладите, — задумчиво произнёс Дориан. — Кажется, между вами существует какое-то саркастическое сотрудничество. — Не думаю, что я бы так выразился, — сказал Варрик. — Кроме того, я редко вижу Бьянку. Обычно это происходит только тогда, когда что-то не так. Дориан вскинул бровь, переводя взгляд с одного на другого. — Я так понимаю что-то произошло? — Можно и так сказать, — Варрик взглянул на женщину, стоявшую рядом с ним. — Бьянка знает, где Корифей раздобыл свой красный лириум. Это привлекло внимание Дориана. — А? — Произошла утечка информации о местонахождении тейга, послужившим безумием Бартранда, который нашёл Варрик, — пояснила Бьянка. — Тот, где вы нашли идола? — спросил Дориан, явно очарованный этой идеей. — Ну, если имя не выдало этот лакомый кусочек, тогда я не знаю, как ещё тебе намекнуть, Посверкунчик, — сказал Варрик. Не обращая внимания на пристальный взгляд Дориана, он добавил. — Бьянка сказала, что заметила поблизости какую-то подозрительную активность. — Там есть вход на Глубинные Тропы, кишащий странными людьми, которые мешками вытаскивают оттуда красный лириум, — Бьянка сморщила нос. — Странные глупые люди. — Я так понимаю, они не принимают должных мер предосторожности? — догадался Дориан. — Лириум довольно распространён в Минратосе — это одна из причин, по которой гномы обладают такой же политической властью, как и в Империи. Мне с детства вдалбливали в голову непостоянство сырого лириума. Я думаю, красный лириум намного хуже. — О, да, — с горячностью ответил Варрик. — Совершенно точно. — И эти люди не принимают никаких мер предосторожности, — сказала Бьянка, скривившись. — Я думаю, что большинство из них умрёт в течение года. Ужас. Дориан слегка вздрогнул. — После извлечения достаточного количества красного лириума, чтобы вызвать больше проблем, чем я хочу себе представить, это я гарантирую. Тем более, что это Глубинные Тропы. У некоторых работорговцев в Империи есть маршруты, проложенные от Империи до Антивы, так что им было бы несложно переправлять красный лириум по Тедасу, если бы они захотели, — Дориан вздохнул, а затем обвиняюще посмотрел на Варрика. — Это всё твоя вина. — Моя вина? — Варрик наморщил лоб. — Возможно я и помог финансировать экспедицию, но это была идея Бартранда. — Нет, нет, я не об этом, — поспешно сказал Дориан. — Я жалуюсь на то, что теперь мне нужно спускаться на Глубинные Тропы. Я ненавижу Глубинные Тропы. — Как и я, Посверкунчик, — вздохнул Варрик. — Как и я. Дориан не хотел распространяться о своей ненависти к Глубинным Тропам, поскольку предпочитал не задерживаться на пути из Империи в Редклифф, а также на личных компромиссах и жертвах, которые ему пришлось перенести по пути. Некоторые воспоминания были хорошо похоронены, и на самом деле он только искренне сожалел о продаже своего последнего кусочка личной истории. Тем не менее, это было слишком личное, чтобы обсуждать это с гномом, хороший он был друг или нет. Повернувшись к Бьянке, он спросил: — Ты уверена, что туда только один вход? — К счастью, у этого тейга есть только один вход и выход, — объяснила Бьянка. — И для этого даже потребовалась специальная экспедиция. — После того, что случилось с идолом, я склонен думать, что это было сделано нарочно, — проворчал Варрик. — Кому понадобилось, чтобы эта дрянь вышла на поверхность? — когда Дориан взглянул на него, он добавил. — Я имею в виду, какой здравомыслящий человек этого захочет? — Корифей определённо не обладает этим свойством, верно, — задумчиво произнёс Дориан. — И всё же, это хорошая новость для нашего маленького расследования. Интересно, как они вообще его нашли? — Там было несколько человек, которые были в курсе, — объяснил Варрик. — Наёмники из экспедиции, пара близких друзей… — Неважно, как они узнали, — заявила Бьянка. — Важно то, что мы знаем, где они сейчас. Дориан склонил голову набок и некоторое время смотрел на неё. — Если это такая тайна, то как о ней узнала ты? Варрик покачивается с пятки на носок, прежде чем наконец вздыхает. — Это я ей рассказал. Сразу после экспедиции написал Бьянке и рассказал, что мы нашли, — когда Дориан просто скрестил руки на груди и приподнял бровь в ожидании, Варрик вскинул руки, защищаясь. — Мне нужно было сбыть артефакты, а у неё было больше связей с теми, кто мог бы заплатить за них. Кроме того, я был у неё в долгу. — Понятно. Ну, это вполне разумно, — он посмотрел на свою одежду. — Полагаю, для этой миссии мне понадобится другой, более блестящий наряд. Варрик слегка усмехнулся. — Только хотел тебе предложить. Значит, ты идёшь? Дориан на секунду закрыл глаза. Что он действительно хотел сделать, так это дождаться возвращения Каллена, чтобы они могли обсудить давно назревающий вопрос, на который обратил внимание Бык, а затем провести долгую ночь невероятно примитивной активности. Как бы то ни было, он признавал, что для Инквизиции было бы лучше узнать об этом деле больше, даже если это и не касалось Инквизитора. С внутренним вздохом он открыл глаза и принял на себя ответственность. — Мы должны разобраться с этим как можно скорее и желательно прямо сейчас. Пока у него есть источник красного лириума, Корифей будет намного сильнее. И я могу придумать несколько предстоящих событий, в которых я бы предпочёл, чтобы он был импотентом, м? — Кроме того, — добавил он про себя. — Я в долгу перед Варриком. Это оказалось невысказанным, потому что он подозревал, что Варрик не поймёт вину, которую Дориан чувствовал за то, что оставил Хоука в Тени, но воспоминание о выражении лица Варрика, когда он узнал о судьбе того, всё ещё жалило. — А я-то думал, что смогу не садиться в седло хотя бы сутки. — Прости, Посверкунчик. По крайней мере, Бык может помочь тебе, если боль станет слишком сильной, — не обращая внимания на суровый взгляд Дориана, Варрик повернулся к Бьянке. — Почему бы тебе не поехать вперёд и не разведать местность? Мы тебя догоним. Кивнув, она перевела взгляд с Дориана на Варрика. — Вы ведь не будете слишком задерживаться, правда? Я не горю желанием просто слоняться по пещере без дела. — Не беспокойтесь, моя леди. Мы не слишком отстанем, — заверил её Дориан. — Мне просто нужно уладить несколько дел и написать пару писем, а ещё собрать самую подходящую свирепую группу нам на помощь. — Отлично, — остановив взгляд на Варрике, Бьянка пробормотала. — Скоро увидимся. Не заставляй меня ждать слишком долго. Варрик кивнул, не сводя с неё глаз, пока она не скрылась за главными дверями. — Может, мне стоит пойти в всех собрать? — Да, Быка и Соласа, — вздохнул Дориан. — Честно говоря, ты не мог подождать денёк? — Она уже была здесь, когда мы вернулись, — извиняющимся тоном сказал Варрик Дориану. — Кроме того, я очень хочу расследовать это дело. В последний раз я был там с Хоуком. Помнишь тот посох, что Амелл использовал против Маилани? Брови Дориана на мгновение сошлись на переносице, а затем расслабились, когда он вспомнил красный лириум, сияющий в темноте пещеры в его воспоминаниях. — Создатель. Об этом я как-то не подумал. — Скажем так, мне действительно интересно, как Герой Ферелдена получил столько красного лириума, когда, насколько я знаю, его местонахождение было неизвестно до той экспедиции, которую финансировали мы с Бартрандом, — Варрик грубо потёр лицо одной рукой. — Яйца Маферата. Это дерьмо становится всё безумнее и безумнее. — С этим я полностью согласен, — вздохнул Дориан. — Что ж. Я займусь своими письмами, а ты сообщи Быку и Соласу плохие новости. — Всё ясно, Посверкунчик, — Варрик с тоской посмотрел на своё кресло, ожидающую стопку бумаг и чернильницу, стоящую рядом, затем покачал головой и снова поднял глаза. — И мне жаль. Дориан склонил голову набок. — О чём ты? — Я знаю, что ты хотел подождать здесь пока… — тихо произнёс Варрик. — … остальные вернутся в Скайхолд, а не гоняться за очередным слухом. — Осмелюсь предположить, что остальные вернутся скорее всего к тому времени, когда вернёмся и мы. Не волнуйся, Варрик. Это важно, — ему пришла в голову одна мысль, заставляя усмехнуться. — И, может, Солас и Бык наконец смогут закончить свой шахматный турнир. — Не поэтому ли Бык выбрал Соласа в охоте на дракона? — спросил Варрик. — А то я бы подумал, что для этого больше подходит Кассандра. — О, я уверен, что она присоединится к нам в следующий раз, — заверил его Дориан, подмигнув. Варрик застонал и закатил глаза. — Панталоны Андрасте, даже не упоминай об этом. Может, если нам повезёт, это был последний дракон, с которым нам предстояло сражаться. — У Корифея есть ещё один, помнишь? — Не напоминай, — содрогнувшись, Варрик покачал головой. — Ну что ж, нам лучше начать. Не хочу заставлять Бьянку ждать. — Ты когда-нибудь расскажешь мне, почему твой арбалет назван в её честь? — мягко спросил Дориан. — Или мне следует просто предположить, что он назван в честь своего создателя? Варрик поколебался, а потом посмотрел на двери, через которые вышла Бьянка. — Это сложно, — пробормотал он почти шёпотом. — Оу, — Дориан хлопнул Варрика по плечу. — К счастью, у нас впереди ещё около дня или двух пути. Уйма времени, чтобы рассказать мне обо всех этих твоих восхитительных осложнениях. Ну, иди. Скоро встретимся в конюшне. Он притворился, что не слышит эпитетов, которые ворчал себе под нос Варрик, когда гном направился к комнате Соласа, и развернулся, чтобы вернуться в кабинет Жозефины. К счастью, Солас отправится с ним, так что они смогут обсудить вопрос касательно Лелианы, но у него были указания и для тех, кто не вернулся в Скайхолд. Конечно, большинство можно было передать непосредственно Жозефине, но у него был один приказ, который он не мог доверить ничему, кроме запечатанного конверта и железной осторожности посла в том, чтобы никто об этом не узнал. Теперь, конечно, предстояло самое трудное: выяснить, что именно нужно написать. По сравнению с этим путешествие на Глубинные Тропы, чтобы расправиться с источником красного лириума у их врага, казалось всего лишь приятной прогулкой в летний день, независимо от того, сколько заверений выдал ему Бык. В конце концов, у Дориана были свои стандарты. Что ещё более тревожно, так же, как и Каллен, Дориан слишком хорошо осознавал свои собственные недостатки. Создатель. Почему первый шаг в сторону обрыва должен быть таким ужасающим?

***

К тому времени, как они покинули тейг, на Дориана и его спутников опустилась пелена. Удовлетворение от победы после успешной миссии оказалось неуловимым и сделало путешествие обратно в Скайхолд относительно тихим. Откровения в тейге оказались особенно неприятными для Варрика, сведя речь обычно болтливого гнома к односложным фразам и ворчанию даже во время еды. В конце концов, Дориан повёл свою лошадь рядом с лошадью Варрика, ожидая пока тот обратит на него взгляд, прежде чем спросил: — Ты хочешь поговорить? — Я думал, что итак слишком много болтаю, — проворчал Варрик. — В последнее время нет, — заметил Дориан, хотя и ожидал, что чувство вины станет одной из причин добровольной изоляции гнома. — Честно говоря, это немного тревожит. Он увидел, как Варрик закрыл глаза и тяжело вздохнул. — Я рад, что у меня есть ответы, но… чёрт. В ту же секунду, как я увидел её в Скайхолде, я понял, что просто… — он покачал головой, в его голосе слышались смесь гнева и разочарования. — Я позволил этому дерьму случиться. Я дал ей информацию о тейге. И я не очень хорошо справляюсь с подобным дерьмом. Печальная улыбка тронула губы Дориана. — Назови того, кто справляется. — Ты, например, неплохо справляешься, — заметил Варрик. — Возможно, я просто лучше других умею притворяться, — предположил Дориан. — До этих пор. Постарайся не брать на себя слишком много вины. Корифей достаточно велик, чтобы взваливать такую ношу на плечи нескольких человек. Варрик фыркнул, хотя и с явной неохотой. — Буду иметь в виду. Когда гном снова погрузился в молчание, Дориан положил руку ему на плечо. — Я собираюсь немного ускорить темп. Думаю, нам всем не помешает вернуться в Скайхолд как можно быстрее. Но подумай о том, что я сказал. — Да, — Варрик взглянул на него снизу-вверх. — И… спасибо. Я серьёзно. — Что ж, будем надеяться, что никто тебя не услышит, — сказал ему Дориан, едва заметно подмигнув. — У меня всё-таки есть репутация. Варрик рассмеялся. — Не волнуйся, Посверкунчик. Я очень хорошо умею хранить секреты большую часть времени. Ты же знаешь. Если только они случайно не выпустят в мир древнего магистра порождений тьмы, — когда Дориан посмотрел на него, Варрик вздохнул. — Знаю, знаю. В конце концов, я всё выясню. Покачав головой, Дориан решил пока оставить всё как есть и направил своего скакуна вперёд. Чем раньше они доберутся до Скайхолда, тем лучше. Они прибыли в последний перед Скайхолдом лагерь вскоре после обеденного часа, когда последние лучи солнца окрасили горизонт кричащей смесью розового и оранжевого. Место расположения лагеря было выбрано так, чтобы обеспечить лёгкий дневной переход для тех, кто покидал и возвращался в штаб-квартиру Инквизиции, и таким образом было заселено постоянным потоком агентов, солдат и торговцев вместе с небольшим вспомогательным персоналом, постоянно размещённым там. Как бы ни хотелось ему продираться сквозь ночь, Дориан знал, что Деннет никогда не простит ему такого обращения с лошадьми — даже если Бык настоял на том, чтобы ехать верхом на той, что выглядела как ходячий скелет дракона. Пока они смотрели, как их лошадей уводят на ночь, Варрик поднял глаза на Быка. — Хэй, Малыш. — Хэй, Варрик, — без промедления ответил Бык. — Почему ты ездишь на этой штуке? Я бы подумал, что галла или наголопа больше в твоём стиле. Ну, знаешь, — Варрик сделал жест вокруг своей головы. — Большие рога и всё такое. Бык рассмеялся. — Да, но ты не думаешь о том, что вселяет страх в сердца твоих врагов. Галлы не так страшны в бою, как драколиски. — Ну а что насчёт наголопы? Это просто таран, — заметил Варрик. — Он бронированный и всё такое. Прежде чем ответить, Бык огляделся, затем наклонился и прошептал: — Ты видел их руки? Жуть. — В самом деле? — покачав головой, Варрик усмехнулся. — Так вот почему ты не катаешься на наголопе? — Эй, у меня есть одно простое правило: никогда не езди на чём-то с большими руками, чем у тебя, — настаивал Бык. Дориан не смог удержаться от смешка. Возможно, он даже слегка ухмыльнулся, хотя никогда бы не признался в этом в приличной компании. Когда Бык ухмыльнулся и открыл рот, скорее всего, чтобы ответить что-то определённо не подходящее для вежливой компании, Дориан поспешно выпалил: — Почему бы тебе не пойти и не принести нам ужин, Бык? Это был довольно долгий день в седле, и я с уверенностью могу сказать, что мы все невероятно голодны. Бык хмыкнул и пару раз похлопал себя по животу. — Да, что ж, хорошая мысль. Я принесу его в палатку для собраний. — Отличная идея, — с энтузиазмом сказал Дориан. Хотелось надеяться, что перспектива еды отвлечёт Быка от возвращения к теме размеров рук и верховой езды. По крайней мере, это поможет им продержаться, пока они не найдут немного больше уединения. — Скоро увидимся. Когда Бык зашагал прочь, пожимая плечами и обмениваясь приветствиями с другими, Варрик пробормотал: — Неплохо. — Спасибо, — Дориан слегка подтолкнул его локтём и добавил. — Нет, я должен сказать спасибо тебе. — Откуда мне было знать, что разговор закончится именно так? — запротестовал Варрик. Дориан рассмеялся. — Потому что это Бык. С ним всегда всё заканчивается именно так. — Он довольно необычный человек, — заметил Солас. — Не целеустремлённый или простодушный, но жаждущий того, чтобы другие воспринимали его именно таким. Варрик хмыкнул. — Это имеет смысл. Людей легче обмануть, если они думают, что ты полный идиот. Это очень полезно для шпиона. Добавь к этому впечатление тупого неуклюжего грубияна, и ты его получишь. — О, он действительно зверь, — ласково сказал Дориан. — Но он наш зверь. Ну вот и всё. Дориан первым вошёл в палатку для собраний и обнаружил, что она уже расчищена и подготовлена для них. Ну, для него — для Инквизитора. Вино стояло на столе, огонь разгорелся достаточно, чтобы палатка сияла приветливым светом. Греясь в тепле, Дориан присел в одно из кресел, выбрав то, на котором всё ещё лежала подушка, затем осторожно сел и жестом пригласил остальных присоединиться к нему. — Ох, так то лучше, — сказал он со стоном. — Как только мы вернёмся в Скайхолд, напомните мне не садиться в седло по крайней мере, неделю. А желательно ещё дольше. — Эй, по крайней мере, у тебя длинные ноги. Подумай о том, что чувствую я, — проворчал Варрик, усаживаясь в кресло. — Я посочувствовал бы тебе больше, если бы ты не был единственной причиной, по которой мы покинули Скайхолд, — мягко заметил Дориан. По лицу Варрика пробежала гримаса. — Я не думаю, что могу винить Хоука, не так ли? Я имею в виду, он был тем, кто отпустил Джанеку. — Удивительно, что Корифей уже тогда обладал способностью контролировать Серых Стражей до такой степени, — заметил Солас, стоя у входа в палатку и наблюдая за суетой в лагере. — Конечно, не следует возлагать вину на тех, чей единственный грех — невежество. — Я не уверен, что помощь древнему полубогу, который хочет переделать мир в соответствии со своим безумным видением — это то, за что ты должен быть в состоянии снять с себя ответственность, даже если помог только случайно, — возразил Варрик. — Это просто кажется… каким-то неправильным. — Тогда утешайся тем, что ты делаешь всё возможное, чтобы удержать его от окончательного успеха, — сказал Дориан с некоторым сочувствием. — В конце концов, подумай о том, как начиналось моё собственное участие во всём этом деле. Алексиус только из-за меня достиг тех успехов, которые были связаны с манипулированием временем, и он использовал это знание, чтобы поддержать Корифея. Обязанность бороться со злом не всегда должна быть полностью основана на альтруизме. Варрик закатил глаза. — Да ладно тебе, Посверкунчик. Если бы Кассандра не притащила меня сюда, я бы до сих пор торчал в Киркволле, притворяясь, что ничего этого не происходит. Недоверчиво фыркнув, Дориан бросил на Варрика ещё один уничижительный взгляд. — А я всё ещё скакал голышом по Тедасу на своём единороге, раздавая волшебные блестки и конфеты счастливым маленьким детям по всей стране. Полная абсурдность этого заявления заставила Варрика рассмеяться, даже Солас улыбнулся. — Могу я позаимствовать эту фразочку для одной из моих книг? — спросил Варрик всё ещё посмеиваясь. — Не вижу почему бы и нет, если я заслужу признание, — парировал Дориан. — Хорошо, — тяжело вздохнув, Варрик откинулся на спинку кресла. — Будь по-твоему, Посверкунчик. По крайней мере, я перестану винить себя за это. А может, и за другое, — его брови нахмурились. — Теперь, когда я увидел, что происходит с людьми после того, как они подвергаются воздействию красного лириума, я думаю, что могу успокоиться из-за смерти моего брата. Это действительно было лучшее решение. — Песнь нормального лириума достаточно убедительна, — задумчиво произнёс Дориан. — Не могу себе представить, каково это — услышать искажённую версию. Солас пошевелился и полуобернулся к ним. — Представь себе мир таким, каким ты его знаешь: первозданным, чистым и реальным. А теперь представь себе, что это изменение, по одному элементу за раз, день за днём, к чему-то зловещему, тёмному и развращённому. Сначала небо, потом земля, потом цветы и деревья, пока даже животные не станут ничем иным, как гнилью на земле. Ничто не имеет смысла, и всё, что ты можешь услышать — это насмешливое искажённое исполнение Песни, которая когда-то текла по твоим венам на таком приглушённом уровне, что ты знал только, что это было твоё сердцебиение. Вот на что это похоже: медленная потеря всего, что тебе дорого, пока это не станет кошмаром наяву, который никогда не закончится. Посмотрев на Соласа, Дориан склонил голову набок и нахмурился. — Ты говоришь так, словно исходишь из личного опыта. — Никогда не имел несчастья быть причастным к красному лириуму, нет. И всё же в своих путешествиях по Тени я видел судьбу тех, кто пал жертвой Мора, и переживал сны и воспоминаниях о потерях. Не было ничего удивительного в том, что скверна в красном лириуме связана со скверной в Тени. В конце концов, он был достаточно силён, чтобы уничтожить легендарный Золотой город. — Подожди. Значит ли это, что Чёрный город живое существо? — спросил Варрик. — Я имею в виду, если скверна исказила его. Солас слегка пожал плечами. — Кто знает? Нет никого из живущих, кто когда-либо ходил по залам города, будь то Золотой или Чёрный. — Если не считать Корифея, — напомнил ему Дориан. — Он утверждает, что сделал именно это. И он, конечно, не был единственным. Все магистры древности участвовали в этом маленьком безумном стремлении к власти. — Кто из чего? — спросил Варрик. — А. Первые семеро магистров, которые вошли в Чёрный город. Полагаю, ты знаком, по крайней мере, с одним из них, — сказал Дориан, лукаво подмигнув. — Я полагаю, что это не очень известный термин за пределами научных кругов. — Да. А я-то думал, что они просто «те самые древние тевинтерские ублюдки», — пожав плечами, Варрик покачал головой. — Каждый день узнаёшь что-то новое. — Мне кажется, что Корифею помогли выжить благодаря усилиям самих Серых Стражей, пытавшихся изучить его, — задумчиво произнёс Солас. — Истинная ирония в том, что их насильственное пленение, возможно, до некоторой степени сохранило его. Я бы предположил, что остальные давно погибли. — Создатель, я надеюсь на это, — горячо сказал Дориан. — Я не удивлён, что Тедас сможет противостоять большему количеству чудовищ из далёкого прошлого, просыпающихся в настоящем. Я бы предпочёл оставить его одному сумасшедшему, который хочет переделать мир по своему образу и подобию, спасибо. — Это кажется более разумным вариантом, — сказал Солас со слабой улыбкой. Коротко рассмеявшись, Дориан потянулся за бутылкой вина. — Может, выпьем за это? — Звучит неплохо, — сказал Варрик со смешком. — Налей мне бокальчик, ладно? — Разумеется, — когда вино было разлито, он взял свой бокал и некоторое время изучал его, собираясь с мыслями и ожидая, когда Варрик и Солас возьмут свои бокалы. — Давайте выпьем за здравомыслие Тедаса, хорошо? За конец этому кошмару, с которым мы столкнулись раз и навсегда. Варрик усмехнулся и ударил своим бокалом о бокал Дориана. — Я и сам не смог бы сказать лучше. Ты умеешь говорить тосты, Посверкунчик. Третий бокал присоединился к их бокалам, и Солас сказал: — Полностью согласен, Инквизитор. Я с нетерпением жду того дня, когда тьма снова исчезнет. — Что ж, очень хорошо. За светлое будущее! — Дориан церемонно чокнулся с ними бокалами, а затем проглотил приличное количество вина из своего бокала. — Хм. Не самое лучшее вино для Инквизиции, — признал он. — Какая жалось. — Но всё же лучше, чем ритуальное вино, — сказал Варрик, содрогнувшись. Дориан рассмеялся и откинулся на спинку кресла. — Совершенно верно. Как бы то ни было, оно должно помочь мне хорошенько выспаться сегодня. — Да, ты всегда лучше спишь после долгой тяжёлой езды, — прогремел глубокий голос у входа в палатку, прямо перед тем, как Бык вошёл в палатку, нагруженный несколькими видами тарелок с едой. Дориан со страдальческим вздохом ущипнул себя за переносицу, смирившись с тем, что Бык, одним словом, неисправим. — Спасибо, Бык. Бык ухмыльнулся ему, когда он начал сгружать свою ношу на стол. — Не за что. А теперь давайте поедим. Я умираю с голоду!