Don't Worry, I'll Protect You

— Проснись. Твои глаза распахиваются, когда слова эхом отдаются в голове, и ты чувствуешь себя странно, глядя на грубо высеченный каменный потолок над собой. В голове ощущается пустота, и всё кажется одновременно увеличенным и приглушённым. Единственный кристально чистый звук — это ровное ритмичное биение твоего сердца. По какой-то причине это наполняет твои уши медленным постоянством, которое нельзя игнорировать, даже если всё остальное в твоём окружении кажется обёрнутым в толстую хлопчатобумажную ткань. Твои руки отяжелели, как свинец, когда ты пытаешься пошевелить ими, но, когда рука резко бьёт тебя по лицу, боль проходит через всё твоё тело с усилившейся агонией. — Ты слышал меня, — рычит голос с акцентом, как раз перед очередным ударом. — Проснись. Он хочет тебя видеть. Сбитый с толку и дезориентированный, ты пытаешься открыть рот, но вместо этого твоё тело просто подчиняется приказу, хоть и в упрямо медленном темпе. Ты начинаешь осознавать, что обнажён, и что всё твоё тело пронизано болью, созвездием порезов и синяков различной интенсивности, но каким-то образом это кажется далёким и не совсем частью тебя. На самом деле всё кажется неправильным, как будто тебе здесь вообще не место. Конечно, где здесь, ты не знаешь. Как ты очутился здесь, когда заснул в палатке в дне пути от Скайхолда, ты тоже не знаешь. И почему антиванец командует тобой, тоже остаётся загадкой. Но почему-то ты не можешь ослушаться. Когда ты неуверенно поднимаешься на ноги, пара рук толкает тебя так сильно, что ты почти падаешь. Твой проводник идёт следом, пихая тебя в плечо. — Шевелись. Твой хозяин хочет тебя видеть. Хозяин? Пульсирующее ритмичное эхом голове мешает сосредоточиться, но при этом слове появляется настороженность. Там, откуда ты родом, человек, которого заковывают в кандалы и бьют по приказу хозяина, не тот человек, с увеличенной продолжительностью жизни. Ты изо всех сил пытаешься отогнать этот кошмар, контролировать Тень, как тебя учили, но безрезультатно. Вот ты здесь, и здесь ты, кажется, останешься. Да поможет тебе Создатель. Одеревенев, ты идёшь вперёд, не в силах ни говорить, ни делать ничего, кроме того, что тебе говорят. Трудно сосредоточиться на том, что тебя окружает, поскольку голова отказывается повиноваться желанию вытянуть шею и оглядеться. Мельком и по частям тебе удаётся собрать впечатление тёмного коридора с грубым деревянным полом между осыпающимися кирпичными стенами под массивной сетью балок, удерживающих скалу сверху. Ничего достаточно конкретного, чтобы связать это место с какой-то конкретной страной, и ничего достаточно уникального, чтобы запомнить прошлое в следующий же момент. Однако, когда ты проходишь через дверь в конце туннеля, этого уже нельзя сказать. В соседней комнате ты находишь просторную комнату с потолком, который исчезает в тумане наверху, а также несколько рядов кроватей, выстроившихся в три или четыре ряда на полу внизу. Некоторые из кроватей были заняты, а их обитатели надёжно привязаны различными приспособлениями, чтобы предотвратить любое движение. В дальнем конце комнаты, затмевая всё остальное, возвышается огромное зеркало, хотя большая его часть была скрыта большим куском ткани. Часть мутного стекла выглядывает из-под ткани, и ты чувствуешь, как иррациональная волна гнева захлёстывает тебя. Руки твоего проводника, однако, оказываются неумолимыми и толкают тебя вперёд в направлении двух мужчин, приглушённо беседующих. Тот, что пониже ростом, облачён в поношенную мантию мага Стража, а более высокая фигура скрыта чёрным плащом с капюшоном. Предупреждение вспыхивает в твоём сознании при его виде, но оно ускользает прежде, чем ты можешь твёрдо понять, почему его вид тебя пугает. Возможно, это и есть хозяин. Это было достаточной причиной, чтобы бояться его, по крайней мере, в рамках этого кошмара. Даже когда ты приближаешься медленными бесстрастными шагами, то снова пытаешься бежать из этого места, чтобы вытолкнуть свой пойманный разум из любой странности, в которой ты оказался. Ты не чувствуешь демона, как это бывало в других прогулках в Тени, но, когда ты снова борешься с невидимой силой, удерживающей тебя здесь, до тебя доходит, что ты не чувствуешь и Тени. Ты подавляешь свою растущую панику, как только можешь, но осознание медленно приходит: это может быть сон, но это не Тень. Но если это не Тень, то что же это? Беглый взгляд на кровать, ближайшую к двоим мужчинам, показывает, что её обитатель — гном с волосами, которые когда-то могли быть ярко-медными, но теперь едва светятся тусклым оранжевым цветом. То немногое, что ты можешь увидеть на коже пленника, показывает сеть шрамов и ожогов, и ты замечаешь, что одна из его рук постоянно дёргается, будто навсегда повреждена каким-то невидимым ужасом. — Гном, кажется, лучше воспринял эту версию, мой лорд, — подобострастно говорит человек с гербом Серых Стражей, когда ты и твой проводник подходите на расстояние слышимости. — Во-первых, в Ферелдене не так уж много Серых Стражей гномов, и поскольку гномка сбежала, этот должен выступить в качестве основного объекта испытаний. — И он будет счастлив сделать это, — бормочет высокий мужчина, лаская лицо гнома длинными бледными пальцами. Есть что-то знакомое в его голосе, что-то такое, что скользит вниз по твоей спине и пробуждает страх глубоко в твоей душе, но снова ускользает, прежде чем ты можешь вспомнить имя. — Не так ли Огрен? При звуке своего имени один глаз гнома медленно открывается. — От-отвали, — рычит он сухим грубым голосом. — Это так грубо, мой маленький друг, — говорит мужчина упрекающим тоном. — Я думал, мы достигли взаимопонимания. Ты поможешь Авернусу с его экспериментами, а я не обращу твоих жену и ребёнка в Серых Стражей. Звучит справедливо, не так ли? Огрен сглатывает, движение, очевидно, болезненное, а затем закрывает глаза. — Отсоси, говнюк. Надо было позволить Бранке убить тебя. Из-под капюшона раздаётся сухой смешок. — Очарователен до последнего, — повернувшись к Авернусу, он говорит. — Начинай работу над следующей партией. Надеюсь, на этот раз выживших будет больше. Я прикажу привести тебе ещё одно порождение тьмы и нищих, а также парочку заблудших Стражей, которых мы заполучили после событий в Адаманте. Адамант. Твоя кровь застывает от этого слова, когда ты понимаешь, что всё происходящее здесь относится и к тебе. Так вот почему ты здесь? Чтобы узнать об этом хозяине и его планах? Но какой механизм мог бы объяснить твоё присутствие? — Да, мой лорд. Благодарю, мой лорд, — говорит Авернус, и ты снова обращаешь внимание на людей перед собой. Пока ты смотришь, Авернус сгибается почти пополам в подобострастном поклоне, прежде чем подняться и поспешить в другой конец комнаты, где его ждало огромное количество бутылочек, зелий и приборов. С нарочитой медлительностью высокий мужчина поворачивается к тебе и твоему проводнику, позволяя тебе впервые заглянуть под капюшон. Твой ужас перерастает в чистую ярость, когда ты видишь красные глаза, смотрящие с наполовину обожжённого лица, шок узнавания оказывается похоронен под всепоглощающим огнём ненависти, который пылает в твоём разуме, и на мгновение твоё взгляд становится красным. :Убью тебя: Тебе требуется мгновение, чтобы понять, что эти слова не твои, что мысли эхом отдаются вокруг тебя, потому что они принадлежат телу, а не тебе. :Я убью тебя: Слова разрывают тебя на части, сжигая жаждой мести, превосходящей даже твою собственную. На мгновение у тебя появляется достаточно осознанности, чтобы понять, что ты слышишь мысли другого человека. Может ли это быть из-за того, что ты блуждал по Тени и попал в сон другого человека как раз перед тем, как он проснулся? Это кажется невозможным, и всё же… Ты чувствуешь, как хозяин тела пытается набросится, закричать, сделать что-нибудь, кроме как стоять истуканом, когда Амелл понимающе ухмыляется и протягивает руку, чтобы положить её на твоё горло, большим пальцем надавливая на пульс. — Твоя миссия была успешной? — Зашёл и ушёл, никто ничего не заметил, — весело говорит твой проводник. — Приманка установлена и готова. Когда время придёт, ловушка захлопнется, si? [1] Амелл улыбается. — Отлично. И ты уверен, что это сработает? — Он человек привычки. Введи его в нужный распорядок дня и ему будет трудно отклониться от него. А когда он один, отвлечён и в нужном месте… — сильный шлепок ударяет по твоей заднице, а звук эхом разносится по большому залу. — Мы поймаем его. Он будет твоим. — Это радует меня, — алый взгляд Амелла останавливается на тебе, и ты можешь поклясться, что видишь слабое красное свечение, освещающее глубину его капюшона. — А вот и ты. Он хорошо себя вёл, любовь моя? — Большую часть времени, amor [2], — говорит твой проводник Амеллу. — Иногда мне кажется, что я вижу в его глазах какую-то мысль, но по большей части он борется только ради моего удовольствия. :Однажды: Слова эхом отдаются вокруг тебя, как будто ты стоишь в огромной пещере, пульсируя в твоей голове в такт ритмичному биению, которое не прекращается ни на миг с момента твоего прибытия в этот сон-которого-нет. :Однажды ты совершишь ошибку: Амелл улыбается так, что у тебя мурашки бегут по коже, а потом поднимает руку, чтобы погладить тебя по щеке. — Жаль, что я должен поступать так с тобой, — промурлыкал он. — Гораздо интереснее, когда ты находишься в здравом уме, — он наклоняется и ласкает твои губы своими, и снова эта холодная ярость наполняет твой желудок, сливаясь с яркостью хозяина тела так идеально, что на мгновение ваши мысли сливаются воедино. В этот момент ты находишься на вершине гребня его ненависти. Путаница образов проносится в твоём сознании, когда хозяин тела повторяет список причин, по которым Амелл должен умереть: эльф со светящимися на коже узорами, уходящий с мужчиной в мантии магистра; пиратка закованная в кандалы, скованная цепями двумя неуклюжими кунари; долийка с короткими тёмными волосами, смотрящая на всех со слезами на окровавленном лице, когда жизнь покидает её глаза; и девушка с тёмными до плеч волосами в мантии магов Круга, стоящая перед тобой, когда меч из красного лириума пронзает её тело со спины. Ты не знаешь ни одного из этих лиц, но чувствуешь глубину страсти хозяина тела к ним, наряду с яростью, направленной исключительно на Амелла, и она достаточно сильна, чтобы напугать тебя. Ты быстро вырываешься из этого бурлящего потока тьмы и возвращаешься в свой собственный разум, даже если не можешь понять, как вернуться обратно в собственное тело. Постепенно эмоции хозяина тела тускнеют, и ты видишь только то, что видит он своими глазами, вместо того, чтобы видеть то, что находится за переделами его взгляда. Ты обнаруживаешь, что снова смотришь на Амелла, когда он отстраняется от короткого поцелуя, с явным собственническим выражением лица, в последний раз гладя тебя по щеке. — Не волнуйся, — бормочет он. — Я доведу тебя до совершенства. В следующий момент, когда хозяин тела снова борется с заклинанием, которое удерживает его на месте, Амелл отступает назад и снова смотрит на твоего проводника. — Подготовь его к встрече с Авернусом. Проводник делает шаг вперёд, и ты, наконец, получаешь хороший обзор на него: красивый белокурый эльф с характерной татуировкой из двух изогнутых линий на одной стороне лица. На этот раз ты не узнаёшь лица, но хозяин тела, безусловно, узнаёт, и гнев внутри остывает до шока чистой ненависти, такой холодной, что ты удивляешься, как не замёрз в ту же секунду. — Это мне следует готовиться к этой обязанности, — тихо говорит эльф. — Ты же знаешь, что я сделаю для тебя всё, что угодно, amor. Улыбка касается губ Амелла, хотя в ней нет ничего нежного или любящего. — Я знаю, что ты сделаешь это, Зевран, — в этих словах нет абсолютно никакой привязанности — действительно, похоже Амелл клинически констатирует общепринятый факт. И всё же когда Амелл обхватывает ладонями лицо Зеврана, тот закрывает глаза и наклоняется к нему — нежное движение, не сочетающееся с холодной усмешкой Амелла. Ты думаешь, что Зевран просто не видит того, что видишь ты. — И я тронут. Но ты нужен мне в другом месте. — Но только не сейчас, — внезапно Зевран придвигается достаточно близко к Амеллу, чтобы обнять его, и движение почти отчаянно в своём порыве. — Можно мне вернуться позже? Левая рука Амелла метнулась к Зеврану с почти нечеловеческой скоростью, пальцы зарылись в его светлые волосы. На мгновение ты ловишь себя на том, что смотришь на теперь уже обнажённую руку, освобождённую от одежды одним стремительным движением, и на узор старых ожогов, извивающихся вдоль всей её длины. Быстрым движением Амелл откидывает голову Зеврана назад, удерживая её под болезненным углом. Однако, судя по тому, как учащается дыхание Зеврана, это долгожданное испытание. Наклонившись, Амелл проводит губами по длинному краю острого уха Зеврана. — И что же ты собираешься делать? Облизнув губы, Зевран вздрагивает и извивается с видимым нетерпением. — Я хочу предложить тебе себя. Амелл улыбается, а затем меняет позу так, что его вторая рука медленно скользит вниз по телу Зеврана. Когда его пальцы достигают брюк эльфа, он дёргает завязки в сторону и тянется внутрь. Зевран дёргается и стонет, когда руки Амелла крепко сжимаются, струйка крови антиванца течёт по его губам, когда Амелл бесстыдно манипулирует им. — И что же ты можешь мне предложить? — Мою… мою кровь, amor, — задыхается Зевран. — Мою кровь и мою боль. — Хорошо, — Амелл впивается Зеврану в губы с яростью, которая говорит только об одержимости, и когда он отстраняется, их губы пропитаны блестящим алым, которым медленно стекает по их подбородкам. — Тогда приходи ко мне позже. Но сначала… — он смотрит в сторону, туда, где ты стоишь в совершенном, терпеливом, беспомощном молчании. — Разожги в нём голод. Я хочу почувствовать вкус его крови на твоих губах и услышать его боль в твоих стонах. Только когда каждый нерв загорится огнём и каждый вздох будет рваться наружу, я хочу, чтобы ты нашёл меня. Сделай это с ним, и знай, что я буду наблюдать. Зевран стонет от напряжения, пытаясь кивнуть, несмотря на железную хватку в его волосах. — Да, amor. Спасибо, amor. Амелл улыбается, сверкая красными глазами, а затем слизывает кровь с губ Зеврана. — Не затягивай с этим слишком долго, — бормочет он, отпуская Зеврана с внезапностью, которая ошеломляет эльфа. — Ты же знаешь, я не люблю, когда меня заставляют ждать. — Да, amor, — вздыхает Зевран. После этого момента, чтобы отдышаться, Зевран обращается к тебе и рычит. — Иди сюда, Авернус ждёт тебя. Вскоре ты попадаешь к Авернусу. Твоя паника возрастает с новой силой, когда ты внезапно понимаешь, что не можешь предсказать, что произойдёт, если ты всё ещё будешь оставаться здесь, когда хозяин тела будет изменён — что бы это ни значило. Ты цепляешься за границу, установленную вокруг тебя, ту, которая удерживает тебя на месте в теле этого человека, пытаясь игнорировать мир, когда Зевран бросает тебя лицом вниз на низкий стул и приковывает к месту. Твои опасения усиливаются, когда ты чувствуешь холод металлического лезвия, прижатого к твоей шее. Быстро ты прекращаешь все действия, задаваясь вопросом, заметили ли вообще твою борьбу. В следующее мгновение Зевран подлетает ближе и прижимается поцелуем к твоему уху, который быстро превращается в укус. По твоей щеке стекает струйка крови, когда он шепчет: — Может, ты и не мой любимчик, но твоё сопротивление всё равно доставляет мне удовольствие. От этих слов к тебе возвращается немного свободы, и ты немедленно дёргаешься в своих оковах, хотя твои движения и слабы. Ты резко вскрикиваешь, когда ногти внезапно двигаются вниз по твоей спине, оставляя за собой полосы болезненного огня, а затем спускаешься ещё ниже, останавливаясь перед чем-то действительно немыслимым, прежде чем вонзиться с болезненной силой. — Вот именно. Отрицай неизбежное, как ты всегда и делаешь. Когда опускается первый удар хлыста, рассекая свеженанесённые раны от подобного ранее, тебе удаётся наконец, оторвать свои мысли от хозяина тела, если не полностью уйти отсюда. Его боль становится всё более отдалённой, даже когда увеличивается, но ты чувствуешь, что отдаление на расстояние не продлится долго. Отчаяние заставляет тебя искать помощи у единственной уникальной для тебя вещи: Якоря. Однако, даже когда ты сосредоточиваешь на нём всё своё внимание, тебя охватывает свежее новое осознание чего-то, что вызывает Тень, но не является демоном. Это присутствие, которое притаилось где-то рядом, на самом краю твоего сознания, и кажется, что оно наблюдает за тобой. И, как будто именно этого он и ждал от тебя, глухой голос эхом отдаётся в твоей голове: — На сегодня достаточно. Проснись.

***

Дориан резко сел в постели, а его грудь вздымалась от резкого прилива адреналина. На мгновение он просто беспомощно забился в постели, пытаясь отогнать ужасающую непосредственность того, что только что испытал и потерпел неудачу. Внезапно отвратительная природа ужасного кошмара настигла его, и он едва успел схватить ночной горшок, прежде чем проиграл битву с собственным желудком. Несколько довольно отвратительных минут спустя ночной горшок выпал из ослабевших пальцев Дориана, когда он сел на кровати. В голове у него всё кружилось, пока он пытался понять, что же произошло во сне. «Кто» не имел для него никого смысла, так как он понятия не имел о личности хозяина тела, в котором он побывал, как и о том, почему он внезапно оказался в такой ужасной ситуации. Но вот «как»: это его грызло. Теперь, когда он проснулся, он мог назвать имя чего-то, что было похоже на Тень и на демона, но не было ни тем, ни другим, но это вызывало больше вопросов, чем ответов. Неужели Маилани вернулась по неизвестной причине? Неужели Коул занимается тем, что противоречит его природе? Может быть, его преследует житель Тени, подобно тому, как демон Кошмара преследовал его и Маилани? И что же он будет делать, если это повторится? Ответы упрямо оставались вне досягаемости, и Дориан застонал от разочарования, когда его голова откинулась на подушку. Сон, однако, не шёл, и Дориан размышлял об этом до тех пор, пока рог в лагере не возвестил от восхода солнца. Вздохнув, Дориан поднялся на ноги и попытался выкинуть из головы всю эту историю или, по крайней мере, отложить её до тех пор, пока у него не появится больше информации для анализа. Сейчас он хотел думать только о том, что ждёт его в Скайхолде. Вернее, кто.