Don't Worry, I'll Protect You

В конце концов, Каллен никому ничего не сказал. Стыд за обман давил на него, усиливая чувство одиночества, нависшего над ним, как облако. Запертый в повозке, лишённый общества Дориана и теперь несущий бремя навязанной ему самим тайны, Каллен сидел, безучастно смотря в окно, ничего не видя и не чувствуя, пока повозка продвигалась с внешних границ Западного Предела к подножию Морозных гор. Когда дверь распахнулась, он слегка подпрыгнул, а затем поморщился, когда всплеск адреналина и крови от неожиданности усилил боль в голове. Сир Баррис сделал паузу, чтобы забраться в повозку, что было весьма опасно, поскольку она всё ещё находилась в движении. — Простите меня, Командующий. Неудачное время? — Что? Нет, нет, — поспешно заверил его Каллен. Он забыл, что договорился о встрече с Баррисом, и это тоже его смутило. — Я просто потерял счёт времени. Пожалуйста, присаживайся. Баррис дружелюбно кивнул, устраиваясь на мягком сидении. — Я не уверен, как можно следить за временем в этом месте, — заметил он со смешком. — Однако мои храмовники рады, что наконец-то оставили пустыню позади. Песок и доспехи — не самая лучшая смесь. Это замечание заставило Каллена улыбнуться. — О, Создатель, да. В Киркволле у нас было несколько участков пляжа, где песок был настолько глубоким, что один неверный шаг мог обернуться кошмаром. Вытряхивать эту дрянь из сочленений доспехов и накидки в одиночку было не самым удобным, а потом вытряхивание его из своего гамбезона [1] растягивалось на несколько месяцев. — Точно! — Баррис рассмеялся, и Каллен изо всех сил постарался скрыть страдальческое выражение лица, когда звук эхом отозвался в крошечном пространстве его повозки. Обычно он наслаждался бы легкомысленностью храмовника, но сейчас это только раздражало. — Мы служим Инквизиции, но, возможно, Вы могли бы устроить, чтобы в следующей миссии было поменьше пустыни и побольше гор. — Ты хочешь сказать, что до сих пор твоей любимой задачей было закрытие Бреши? — возразил Каллен. Баррис вздрогнул. — Нет, не совсем так. Если только ты не придумаешь способ держать драконов подальше от гущи сражения. — Хорошая мысль. Нам стоит оставить драконов Быку, — сказал Каллен, а затем запнулся, так как эти слова напомнили ему не только о том, что Дориана здесь нет, но и о том, что он тоже в опасности. Мысль о том, что Дориан сражается со зверюгой размером с требушет, заставила его вздрогнуть и снова выглянуть в окно. — С Вами всё в порядке, Командующий? — спросил Баррис с явным беспокойством в голосе. Махнув рукой в неопределённом жесте, Каллен заставил себя снова посмотреть на посетителя. — Я проснулся с головной болью, только и всего. Пройдёт. Храмовник бросил взгляд на корзину с флаконами, стоявшую у ног Каллена. — А целебные зелья не помогают? — Это на случай, если у меня разыграется боль в колене и запястье, — объяснил Каллен. Он лично проверил каждое зелье, чтобы убедиться, что на этот раз они были красными, хотя половина его сделала это только для того, чтобы увидеть, не было ли ещё одно зелье лириумом, подложенным ему по ошибке — импульс, которым он не гордился. — Я пробовал сделать глоток другой, но головная боль не прошла, — он конечно, знал почему, но не осмеливался назвать причину. — Быть может, прохладный воздух поможет. Баррис хмыкнул в знак согласия. — Пустыня, конечно, не помогает справиться с головной болью. После битвы нам пришлось просить у целителей дополнительные порции лириума, чтобы помочь с этими проклятыми вещами. Каллен пристально посмотрел на него, пытаясь понять, было ли это замечание намеренным или случайным. Наконец, что-то щёлкнуло у него в голове, и он расслабился, поняв, что это просто совпадение. — Ты имеешь в виду истощение после боя. — Именно. Мы переоценили свои таланты — неудивительно, учитывая интенсивность сражения, — и пустыня ещё больше затрудняла наше восстановление, — глаза Барриса слегка сузились, когда он осмотрел Каллена. — При всём моём уважении, Командующий, Вы уверены, что не в этом Ваша проблема? Я слышал, что Вы были в самой гуще событий в Тени, и твои раны указывают на сражение, — прежде чем Каллен успел ответить, Баррис порылся в маленькой сумке, висевшей у него на поясе. — Вот. Возьми немного и посмотри, поможет ли, — вытащив маленький пузырёк, наполненный чем-то до боли знакомым с голубым оттенком, и протянул его Каллену. — По крайней мере, это не повредит, ведь ты бывший храмовник и всё такое. И вот оно: воплощённое искушение, предлагаемое с самыми лучшими намерениями. Битва, бушевавшая внутри Каллена, оказалась жестокой, но в конечном счёте короткой. Его рука дрожала, когда он протянул руку и медленно взял пузырёк, подержав его в руках, прежде чем улыбнуться Баррису. — Благодарю тебя. — Мы все в этом замешаны, Командующий, — сказал ему Баррис. — Мы должны поддерживать друг друга, чтобы добиться победы. — Да. Победа, — Каллен некоторое время рассматривал пузырёк в своей руке, а затем привычным движением большого пальца вытащил пробку. Каким-то образом ему удалось не опустошить весь флакон одним глотком, но вместо этого он сделал небольшой глоток, а затем вставил пробку обратно. — Я знаю, что это будет не так эффективно, как полный глоток, но это, по крайней мере, смягчит головную боль, — Баррис пристально посмотрел на него, а потом улыбнулся. — Ну вот. Цвет лица возвращается. — Действительно, — на самом деле головная боль уже прошла. К несчастью, Песнь лириума нашла своё место, соблазнительная и успокаивающая. Он старался не поддаваться её красоте, и всё же… — Я чувствую себя лучше. Спасибо. — Я рад помочь, Командующий. Жаль только, что я не подумал об этом раньше. Я знаю, что тебе пришлось несладко после Адаманта, — он выглянул в окно. — Мы уже не так далеко от Скайхолда. Может, в дне или два пути, насколько я могу судить. Каллен дал уклончивый ответ, глядя в окно, когда чувство страха вернулось. Как он мог вернуться к своим обязанностям, несмотря на своё самочувствие, после того, как так легко поддался твоим желаниям? Как он смог смотреть в глаза Кассандре — или, что ещё хуже, Дориану — зная, что он так сильно подвёл себя и Инквизицию? Когда Баррис произнёс его имя, он вздрогнул и повернулся к нему. — Прошу прощения, сир Баррис… — начал он, но Баррис с сочувственной улыбкой отмахнулся от его слов. — Я понимаю, Командующий. Мой отчёт, к счастью, совершенно поверхностный, — он вытащил из сумки свёрток бумаг и наклонился вперёд, чтобы положить его на сидение рядом с Калленом. — Во всяком случае, мы можем обсудить это завтра утром. По большей части это просто долгосрочный прогноз нашей боевой готовности, основанный на последних отчётах целителей. — Тогда завтра, — поспешно согласился Каллен. Песнь всё росла и росла в его сознании, и как бы ему ни было неприятно признаваться в этом даже самому себе, он хотел на какое-то время раствориться в ней. — До встречи, Командующий, — сказал Баррис, слегка поклонившись. Мгновение спустя он ушёл, оставив Каллена в одиночестве. У Каллена хватило ума засунуть наполовину выпитый пузырёк в карман, прежде чем откинуть голову назад и постепенно закрыть глаза. Песнь немедленно заполнила его сознание, успокаивая и убаюкивая, поскольку она медленно ослабляла его беспокойство. Через некоторое время будущее уже не имело значения. Значение имела только Песнь.

***

Твои губы медленно движутся по телу мужчины под тобой, прослеживая каждый изгиб мышц и линию сухожилий с усердием, обычно приберегаемым для боя. Смуглая кожа излучает жар страсти, и ты чувствуешь, как каждый стон и вздох эхом раздаётся по всей длине твоего позвоночника, собираясь прямо в твердеющем члене. Пальцы зарываются в твои волосы и крепко сжимаются, когда слова на Торговом и Тевинтерском призывают тебя продолжать движение вниз. Хотя в конечном итоге это и есть твоё намерение, ты не торопишься, дразня его чередующимся шквалом поцелуев и мягких укусов, которые тем не менее всё ещё двигают тебя к намеченной цели. Ты чувствуешь, как короткие, упругие волосы щекочут твой подбородок и улыбаешься, целуя начало тропинки, которая приведёт к сокровищу, и останавливаешься, чтобы посмотреть вверх. Раскрасневшиеся щёки и приоткрытые губы создают неповторимое зрелище под копной взъерошенных волос, и ты облизываешь губы, когда слышишь безмолвную мольбу мужчины, как будто он произнёс её вслух: «Больше». Слишком счастливый, чтобы продолжать, ты снова опускаешь лицо и закрываешь глаза, следуя за мягкими завитками вниз, всё ниже и ниже, пока не чувствуешь горячий ствол, упирающийся в щёку. Медленно ты целуешь и облизываешь его по всей длине, а затем втягиваешь кончик в рот. Ты улыбаешься, когда ещё один стон эхом отдаётся в комнате, и мурлычешь, прежде чем отодвинуть свои губы в дразнящем медленном темпе. — Больше? — хрипловатым голосом спрашиваешь ты, снова поднимая взгляд. И замираешь. — Ты всегда был хорош в этой части, — говорит Амелл, сжимая пальцы в твоих волосах, чтобы удержать тебя на месте. Глаза Амелла вспыхивают красным, забирая всё тепло из комнаты и заменяя его зловещим холодом. — Возможно, нужно немного больше практики, но я уверен, что ты вспомнишь, как правильно доставлять мне удовольствие через несколько попыток. А теперь приступай, Резерфорд. Ты пытаешься оттолкнуть его, но Амелл словно обрёл сверхчеловеческую силу. Плотно сжав губы, ты продолжаешь изо всех сил бороться с захватом. В следующее мгновение руки хватают тебя за плечи и грубо ставят в коленопреклонное положение, удерживая там. Что же происходит? — Да ладно, Резерфорд, — шепчет Амелл тебе на ухо. Ты пытаешься отпрянуть, но не можешь сдвинуться ни на дюйм. — У тебя есть то, что я хочу от твоего талантливого языка. А у меня есть кое-что, что тебе нужно. — У тебя нет ничего, что мне нужно, — ворчишь ты, слишком хорошо помня, что тебе пришлось пережить, когда ты последний раз просил Амелла о помощи. Мрачный смешок эхом отдаётся в ушах и голове. — О, ты можешь отрицать это сколько угодно, Резерфорд. Но я видел твои сны. Я вкусил твои желания. И я знаю, чего ты жаждешь, когда пытаешься заставить себя довольствоваться плохой заменой, — что-то холодное касается твоих губ, и ты изо всех сил пытаешься вырваться, когда ужасающе знакомый запах заполняет твои ноздри: лириум, но гораздо более опасный, чем то, что ты использовал ранее. — У меня есть всё, что тебе нужно. Ты дрожишь, когда флакон у твоих губ наклоняется, покрывая их хрустящей, песчаной субстанцией. Ты отказываешься говорить из-за боязни впустить его в свой рот, поэтому ты просто энергично мотаешь головой. — Никогда, а? — рука Амелла внезапно сжимает твою челюсть и заставляет запрокинуть голову, когда пальцы нажимают сильнее. — Тогда я заставлю тебя уступить своим желаниям. Тебе требуется каждая унция силы, чтобы держать челюсть сжатой от давления, пытающегося её разжать, и в борьбе ты открываешь глаза. Джорат нависает над тобой, его побагровевшее лицо ещё ужаснее, чем ты помнишь, кажется, что оно почти сгорело, когда красные глаза вспыхнули. Стараясь не позволить мужчине загипнотизировать тебя, как это случалось с другими, ты заставляешь себя опустить взгляд и посмотреть на пузырёк, прижатый к твоим губам, и на соблазнительную, но в то же время ужасающую красную жидкость внутри. Запах смешивается с его видом, и внезапно ты чувствуешь волну желания внутри тебя, как раз, когда пальцы Амелла исчерпывают твою способность сопротивляться. Когда красный лиризм льётся тебе на язык, ты слышишь, как напевает Амелл: — Ну вот и всё, Резерфорд. Скоро ты станешь моим, моя маленькая зверушка. И это… это всё, что тебе нужно. Этот триумф обладания, произнесённый вслух, пробуждает нечто такое в тебе, нечто вроде страха и гнева одновременно. С громким криком ты отталкиваешь Амелла, используя ярость, чтобы нанести удар, похожий на тот, что ты использовал с демоном Кошмара. — Никогда! — рычишь ты, а потом тянешься к реальному миру, тянешься изо всех сил, как тебя учил Дориан. В следующее мгновение Каллен обнаружил, что сгорбился, дыхание резко отдавалось в тесном пространстве повозки. Прижав руку к колотящемуся сердцу, он потянулся и проверил свой рот, расслабившись только тогда, когда обнаружил, что он был сухим, как кость. Какова бы ни была природа его кошмаров, они, по крайней мере, не могли перенести этот ужас из Тени. Ещё. Это слово пронеслось у него в голове, оставляя за собой след ужаса. Амелл был сомниари, в конце концов. Похоже, что он нашёл способ обойти защиту, которую на его сны наложили Солас и Дориан, кто знает, на что ещё способен этот человек? Желание бежать словно ударило его по голове. Всё было неправильно, всё сразу: окно кареты слишком маленькое, воздух слишком густой, а крыша слишком низкая. Его тело затряслось, и он обхватил голову руками, когда мир вокруг потемнел. — Нет, — прошептал он. — Нет, нет, нет, ты не получишь меня! И вот тут-то он сорвался. Он уже несколько дней подряд терпел ограниченное пространство кареты. На самом деле он знал, что это было не так уж долго, как на кораблях, доставлявших его в Киркволл и обратно, и в крошечной каюте без окон, в которой он страдал. Но сны в сочетании со страхом и воспоминаниями заставляли его двигаться вперёд. Не раздумывая, он ударил здоровой ногой, пинком распахнув дверь, чтобы вытолкнуть себя наружу. Боль от приземления на четвереньки, учитывая всё ещё болезненное состояние его колена и запястья, почти вырубила его, но это было ничто по сравнению с облегчением, которое затопило его, когда он почувствовал свежий воздух на своём лице. Он услышал несколько возгласов удивления, но они эхом отдавались в его ушах, как будто он был в каньоне. По крайней мере, теперь, если придётся, он сможет сбежать, и это всё, что имело значение. Как долго он оставался на земле, он не знал. Достаточно долго, чтобы его сердце замедлило ход, а пальцы, вцепившиеся в землю мёртвой хваткой, расслабились. Казалось, он плывёт в своём маленьком мирке, не обращая внимания на окружающий мир, но, по крайней мере, он не был в своих кошмарах. Когда рука опустилась ему на плечо, он инстинктивно отпрянул, но рука последовала за ним, крепко держа. Эхо в ушах, наконец, превратилось в слово «Каллен» и голос. После того, как слово повторилось достаточное количество раз, он медленно открыл глаза и посмотрел в знакомые тёплые карие глаза. — Кассандра, — выдохнул он. — Каллен, — выдохнула она с явным облегчением на лице. — Ты можешь встать? Он сглотнул, не отрывая глаз от её лица. — Думаю, да. Она кивнула и протянула к нему руки. — Тогда давай поднимем тебя. Его взгляд переместился на её руки, и он снова сглотнул, затем протянул дрожащую руку и вложил её в чужую ладонь. — Вот так, Каллен, — сказала она мягким голосом. — А теперь другую руку. Он кивнул, затем поднял руку, которая отдавалась болью, и вложил её в руку Кассандры. — Отлично, — повторила она. — А теперь не своди глаз с моего лица. Позволь мне сделать эту работу. Медленно, урывками, она помогла ему подняться на ноги, давая время привыкнуть к своему всё ещё заживающему колену. К тому времени, как он поднялся на ноги, ей удалось обхватить его одной рукой, крепко поддерживая своей спокойной, непреклонной силой. Только когда он полностью выпрямился, то осмелился оглянуться. Он моргнул, увидев положение солнца, и нахмурился. — Как долго… — Не беспокойся об этом, Каллен, — сказала Кассандра. — Давай пойдём. — Я не собираюсь возвращаться в повозку, — заявил он. — Ни за что. — Я знаю, Каллен, — сказала она ему. — Я приготовила для тебя скакуна. При этих словах напряжённый клубок глубоко внутри него внезапно расслабился, и он обмяк в её руках. — Спасибо, — прошептал он. Она тихонько вздохнула. — Мне следовало бы сделать это раньше, но, признаюсь, я забыла о твоём отвращении к замкнутым пространствам, пока не увидела тебя… до этого момента. Я прошу прощения. Мне следовало бы принять другие меры, как только увидела повозку. — Нет, Кассандра, — ответил Каллен, стараясь говорить твёрдо, но не понимая, что она собиралась сказать. — Мне действительно была она необходима. Или, по крайней мере, моему колену. — Возможно. Но я поговорила с Вивьен и с помощником Деннета, и мы нашли скакуна, который соответствует нашим требованиям, — её рука, всё ещё лежавшая на его боку, слегка сжала его. — Я уже сложила все твои вещи из повозки в седельные сумки. А теперь идём. Шаг за шагом. Шаг за шагом они продвигались вперёд, и он несколько раз взглянул на Кассандру, пока не перестал молчать. — Как долго? — Как долго? — Как долго я был в таком состоянии? Она вздохнула. — Достаточно долго, чтобы нам нужно было догонять войска. Они, как и раньше, подготовят твою палатку, а целители будут ждать тебя. — Достаточно долго, чтобы солдаты увидели меня? — спросил он, поморщившись от этой мысли. — Ходят слухи, что ты споткнулся, выходя из повозки, и повредил колено, не более того, — она посмотрела на него с серьёзным выражением лица. — Они не станут думать о тебе хуже. — Как долго, Кассандра? — настаивал он. — Солнце уже не там, где было, когда я вышел из повозки, а у тебя было время найти лошадь и подготовить седельные сумки. Как долго? Поморщившись, она отвернулась. — Несколько часов. Ты… ты не мог слышать ни меня, ни кого-либо другого. Когда они привели меня, ты… разговаривал сам с собой. Каллен закрыл глаза, готовясь к худшему. — Что я говорил? — Мне пришлось подойти совсем близко, чтобы понять хоть что-то, но ты не произнёс ни звука… всё было в твоём собственном сознании. Это напомнило мне некоторые из твоих худших ночей во время поездки из Киркволла в Ферелден, — она посмотрела вперёд и снова сжала его в объятиях. — Вон там. Твой скакун тебя ждёт. Он прищурился и широко раскрыл глаза, увидев, кто их ждёт. — Галла? — У них самая плавная походка из всех, что есть в конюшне, — объяснила Кассандра. — Вивьен сказала, что галла единственный скакун, которого она приемлет, так что её приготовили для тебя. Я… надеюсь Маилани одобрит. Из всего, что могла сказать Кассандра, это было и лучшим, и худшим, что Каллен мог услышать в этот момент. Несмотря на чувство вины, которое он испытывал, это вызвало улыбку на его лице. — Я тоже на это надеюсь. Когда они пошли к галле, он, — она — быстро поправил себя Каллен после короткого взгляда — опустилась на колени и терпеливо ждала, пока Кассандра поможет Каллену сесть на место. — Вивьен и целители разработали специальную перевязь для твоей ноги, — объяснила она, обернув вокруг его ноги дополнительный лоскут кожи, удерживая в определённом положении. — Она просила передать тебе, что, если ты не будешь ей пользоваться, она будет очень в тебе разочарована. Это заставило Каллена улыбнуться, так как он легко мог представить себе Первую Чародейку, говорящую это. — Буду иметь в виду, — сказал он со смешком. — Держись за седло, я попрошу её встать, — после того, как его руки сомкнулись на месте, Кассандра подошла к голове галлы и взяла поводья в руки, мягко потянув их вверх. Галла поднялась с той же грацией, что и раньше, и Каллен удивился, что не почувствовал ни малейшего дискомфорта. — Она невероятна, — сказал он с улыбкой, наклоняясь вперёд ровно настолько, чтобы провести рукой по её шее. — Я ничего не почувствовал. Кассандра повторила его улыбку. — Звучит, как неплохое начало. Каллен обдумывал эти слова, пока Кассандра садилась на лошадь рядом с ним. Когда страх, который он впервые испытал, проснувшись от кошмара, прошёл, он заставил себя внимательно посмотреть на то, что произошло за последние день и ночь. Когда они тронулись в путь, ход галлы был таким же плавным, как и было обещано, его рука скользнула к наполовину полному флакону лириума в кармане, задумчиво поглаживая пальцем, пока он сравнивал время приёма лириума и вторжения Амелла в его сны. Стиснув зубы и не успев даже подумать, он схватил пузырёк и вытащил его из кармана, швырнув так далеко, как только мог. Чувство облегчения, которое он испытал, когда стекло сверкнуло на солнце, прежде чем исчезнуть из виду, оказалось почти осязаемым, волна правоты захлестнула его, чего нельзя было отрицать. — Что это было? — с любопытством спросила Кассандра. — Ничего особенного, — ответил Каллен, изо всех сил стараясь в это поверить. — Давай немного прибавим шагу. Мне не терпится присоединиться к остальным. Пока они ехали по следам войск Инквизиции, он спокойно признал, что это, вероятно, не конец. Но, по крайней мере, это был шаг в правильном направлении.

***

Когда та ночь, а затем и та, что последовала за ней, закончилась только тем, что он привык считать обычными кошмарами, Каллен осмелился надеяться, что худшее действительно прошло. Несмотря на то, что они получили неутешительные новости о том, что Дориан вернулся в Скайхолд после того, как разделался с драконом, а не вернулся к основной массе войск, Каллен чувствовал себя лучше, чем в любое другое время после Адаманта. Простая прогулка верхом на открытом воздухе во многом восстановила его слабеющий дух, и он нашёл время, чтобы поговорить со всеми, у кого не было возможности посетить его передвижную клетку. В первый же день он довольно быстро заметил странное отсутствие. Дважды проехав вдоль строя, он снова занял своё место во главе основной массы войск, слегка нахмурившись. Когда скакун Кассандры остановился рядом с его галлой, он повернулся к ней. — А где Джим? — Разведчик Джим? — спросила она. — Он отбыл в Скайхолд по приказу Инквизитора. — В самом деле? — Каллен слегка нахмурился. — Интересно, зачем. — Мне нельзя рассказывать, — мягко сказала Кассандра. Он бросил на неё острый взгляд. —Имеешь в виду, что ты в курсе? Она кивнула. — И ты мне не скажешь, — догадался он. Одарив её добродушным взглядом, он пробормотал. — Ты ужасный человек, ты это знаешь? — Я держу свои обещания, Каллен, — сказала ему Кассандра. — Этот принцип очень дорог моему сердцу. — Но особенно, когда это раздражает меня, верно? — сказал он в ответ. — Это не очень вежливо, — сказала она укоряющим тоном. — Но ты не отрицаешь. Она колебалась секунду, а затем издала звук отвращения. — Ты неисправим. — А, ха. Я так и знал, — он нахмурился. — Не то чтобы это помогло мне понять почему Дор… Инквизитор послал Джима в Скайхолд. — Ты скоро всё узнаешь, — заверила она его. — Это я могу тебе пообещать. Он вздохнул и посмотрел вперёд, пытаясь мысленно подсчитать мили. — Ещё не скоро. Совершив обход на второй день, он подъехал к началу колонны и занял позицию и занял позицию рядом с знаменосцами. Подъем к Скайхолду начался, и он поймал себя на том, что ему не терпится самому увидеть его башни и стены. Он тихо признался себе, что на самом деле хотел бы увидеть изгиб губ под некими усами и блеск солнца на многочисленных пряжках. За исключением этого, он примет звук бронированных сапог по булыжникам и шум кузниц, с усердно работающими над ремонтом и изготовлением снаряжения для войск кузнецами. Когда какое-то движение привлекло его внимание краем глаза, он повернулся, чтобы поприветствовать Кассандру улыбкой. — Мы почти на месте. Она кивнула. — Я хотела спросить, не хочешь ли ты поехать в Скайхолд со мной, — сказала она ему. — Вивьен дала своё благословение на то, если мы не будет перепрыгивать через препятствия. Она очень впечатлена тем, насколько улучшилось твоё состояние за последние два дня. — Может, мне просто нужен был свежий воздух, — сказал Каллен с усмешкой, и на сердце у него вдруг стало легче. — И я определённо хотел бы ехать вперёд. Но не стану вызывать тебя на скачки, — поспешно добавил он. — Не уверен, что Вивьен это одобрит. — Я совершено уверена, что она бы этого не одобрила, — согласилась Кассандра и пришпорила скакуна. — Вперёд. Я уверена, что они с нетерпением ждут нашего прибытия. Призывая галлу следовать за ней, Каллен не сводил глаз с тропы, которая, как он знал, в конечном счёте приведёт их в Скайхолд. Его рука скользнула вниз и вытащила целебное зелье из седельной сумки, внимательно проверяя, действительно ли оно красное — привычка, недавно сформировавшаяся после встречи с лириумом. Быстрый подсчёт оставшихся зелий вызвал приступ благодарности за то, что ему не придётся возвращаться и просить целителей о большем, когда его запасы истощатся. Хотя они никогда не могли избавить от головной боли — по крайней мере, до тех пор, пока не пройдёт достаточно времени, — он обнаружил, что они могут контролировать дрожь и раздражительность. Жаль только, что он не знал этого раньше. Это избавило бы бедную Кассандру от утомительных споров с ним. Как только они увидели замок, Кассандра с улыбкой повернулась к нему. — Приятно снова видеть Скайхолд. — И солдатам тоже, — заметил Каллен, и на его лице появилась улыбка. — Мы предупредили, чтобы приготовили ванны? А празднество? Все от кровати… — Обо всём уже позаботились, — твёрдо сказала Кассандра. — Как я и сказала тебе вчера. Он опустил глаза, чувствуя себя немного смущённым. — Прости. Наверное, я просто волнуюсь. И, честно говоря, я бы и сам не отказался от горячей ванны. — Осмелюсь предположить, что мало кто упустит такую возможность сейчас, — с улыбкой сказала Кассандра. После нескольких минут дружеского молчания она сказала. — Каллен, могу я задать тебе вопрос? Плечи Каллена слегка напряглись, и он почти был уверен, что Кассандра воспользуется их одиночеством, чтобы спросить его о притаившемся бронто в комнате — по крайней мере, с его точки зрения. — Конечно. — Ты и Инквизитор… — она взглянула на него. — Что между вами происходит? О. Ох. А вот и бронто. Отвлекая свои мысли от попыток объяснить почему, он поддался зову лириума к чему-то совершенно другому, Каллен почувствовал, как его щёки потемнели. — Эм. Кхм. Что ж, — он резко прочистил горло, его рот открылся и закрылся несколько раз, прежде чем он пробормотал. — П-почему ты спрашиваешь? — Из-за твоей реакции, например, — заметила она с явным удивлением. — Я редко видела тебя таким взволнованным. — Я не ожидал такого вопроса, — признался он. — В самом деле? Мне казалось, что я не первая, кто задал этот вопрос, — она покачала головой. — Если ты не хочешь обсуждать это, я пойму. Мне просто было любопытно. Каллен послал ей понимающий взгляд. — Только на этот раз ты спрашиваешь меня, а не Инквизитора. — Каллен! — на щеках Кассандры появились красные пятна. — Конечно, Маилани не… — О, так она и сделала, — самодовольно сказал Каллен, вполне довольный тем, что перевёл разговор в другое русло, используя против неё. — Каждый вопрос и каждый ответ. В том числе и про… хм, что же это было? Ах да, что-то насчёт творческого использования шёлка и стрел. Мне всегда было интересно, ты почерпнула эти идеи из книг Варрика? Теперь щёки Кассандры пылали, и она, щёлкнула поводьями, поощряя скакуна прибавить скорость. — Нам нужно ехать быстрее, — заявила она. — Когда мы прибудем, у нас будет много дел. — Отличная идея, Искательница, — сказал Каллен, его ухмылка растянулась от уха до уха. Скайхолд казался странно пустым, когда они пересекли мост и вошли во внутренний двор. Все, кого они видели, были суетливы и заняты, вероятно, готовясь к возвращению войск, но это больше напоминало ему о первых днях после Убежища, чем о более поздних временах. Только эта мысль заставила его осознать, как много людей сейчас находятся в Инквизиции, гораздо больше, чем было даже на момент смерти Маилани. Он помедлил, спешиваясь, позволив себе мгновение пронзительной печали при мысли, смешанной со вспышкой удовлетворения, что то, во что она вложила столько сил, не развалилось даже после самого тяжелого часа. Покачав головой, он расстегнул перевязь на ноге и медленно спешился, перенося вес на ногу с той скоростью, с которой он чувствовал себя комфортно. Взяв поводья, он последовал за Кассандрой в конюшню и передал скакуна Деннету. — Она проделала великолепную работу, — сказал он объездчику. — Проследи, чтобы она получила все возможные угощения, которые у тебя найдутся. — Будет сделано, Командующий, — бодро сказал Деннет. — Она особенная, это точно. Знаете, она была излюбленным скакуном первого Инквизитора. — В самом деле? — Каллен немного грустно улыбнулся и провёл рукой по шее галлы. — Теперь я понимаю почему, — дружески кивнув мужчине, Каллен повернулся и посмотрел на Кассандру, которая уже совещалась с Жозефиной. Как ни странно, быстрый взгляд вокруг не показал никаких других примечательных личностей. Где же Лелиана? И что ещё важнее, где Инквизитор? Он поспешил к ним так быстро, как только мог, стараясь при этом скрыть заминку в своей походке. Когда он подошёл, Жозефина повернулась к нему с сочувствующей улыбкой. — Командующий. — Леди посол, — сказал он в ответ, а затем открыл рот, чтобы спросить о Дориане. — Ты выглядишь гораздо лучше, чем я опасалась, основываясь на отчётах, отправленных в Скайхолд. Я рада, что ты снова ходишь. — Спасибо, — сказал он. — Но… — Кассандра сообщила мне, что остальные войска прибудут сегодня, — беспечно продолжала Жозефина. — Я позабочусь о том, чтобы запросы, которые я получила от тебя вчера, были выполнены до мельчайших деталей. Он одарил её натянутой улыбкой. — Да, это замечательно, но… — Надеюсь, еда и ванна будут приготовлены именно так, как ты и хотел, — продолжала Жозефина, заглядывая в свой гроссбух. — Вода останется тёплой. Один из отступников, который пришли к нам из Внутренних земель, нашёл способ поддерживать тепло в ванне с минимальным количеством магии. Разве это не чудесно? — Это звучит невероятно полезно, но… — Да, и ещё кое-что, — она вытащила сложенный листок бумаги из-под стопки на своём гроссбухе и протянула ему. — Это тебе от Инквизитора Павуса. Возникли какие-то дела Инквизиции, которые требовали его внимания. Каллен немного сдулся, когда протянул руку, чтобы взять запечатанное послание. — Его здесь нет? — Боюсь, что нет, Командующий, — ответила Жозефина с искренним сочувствием. — Мне послать солдата с сообщением, когда он прибудет? — Я был бы тебе очень признателен, — некоторое время Каллен молча смотрел на листок бумаги, которой держал в руке, потом вздохнул и спрятал его в надёжное место. Он подозревал, что лучше справится с содержимым, если останется наедине с собой. — Спасибо. — Добро пожаловать, Командующий, — тепло сказала она ему. — С возвращением в Скайхолд. Он выпрямился, запоздало осознав, что, возможно, слишком бурно отреагировал на новость о том, что Дориан здесь нет. — Ах. Да, ну… я рад вернуться. — Прошу прощения, Командующий, — вмешалась Кассандра. — Мне нужно поговорить с Жозефиной наедине. Немного смущённый, Каллен ещё раз оглядел двор. — А что насчёт Лелианы? По крайней мере, я думал, что она будет здесь. Я хотел поговорить с ней о… — имя Алистера замерло на его губах, так как произнесённое имя сделало слишком реальным то, о чём он хотел поговорить с Лелианой, и он на мгновение замолчал. — … том что случилось. Лицо Жозефины смягчилось. — Она уехала из Скайхолда с другой миссией после того, как был доставлен первый отчёт о событиях в Адаманте, — тихо сказала она. — Мы ждём новостей от неё. Замешательство Каллена сменилось глубоким хмурым взглядом. — Это на неё не похоже. — Это был не первый случай, когда кто-то в Скайхолде бросается в работу перед лицом личной потери, — мягко сказала Жозефина тоном, который можно было назвать только дипломатическим. Внезапно почувствовав себя немного неловко, Каллен потянулся, чтобы потереть затылок. — Пожалуй, пойду проверю, что за еда меня ждёт, хотя, если ванна останется тёплой, как ты и сказала, я оставлю её до тех пор, пока не посмотрю отчёты, — он поморщился. — К тому времени мне, наверное, понадобится что-нибудь расслабляющее. — Оставляю это на твоё усмотрение, Командующий, — скромно кивнула Жозефина. Каллен кивнул им в ответ. — Тогда до встречи. Просто пришли гонца, если я понадоблюсь. Когда они оба кивнули, он повернулся на пятках и направился к лестнице, ведущей в его комнаты. Проходя по мосту, он остановился на полпути, чтобы посмотреть на суету во дворе. К этому моменту подготовка к неминуемому прибытию войск достигла апогея, и он подозревал, что как только войска начнут заходить в ворота, кто-нибудь придёт искать его в кабинете. То немногое свободное время, которое дали ему для исцеления и отдыха путешествие из Адаманта, подошло к концу, и он знал это. Вздохнув, он продолжил свой путь, замедляясь, когда заметил, что дверь была приоткрыта. Любопытствуя, он медленно открыл её, надеясь, что аккуратные стопки, которые, как утверждала Жозефина, ждали его, не были разбросаны по полу странствующими ветрами. Однако, когда заскрипели петли, человек, стоявший рядом с его столом, повернулся к нему и энергично отсалютовал. — Командующий! Каллен моргнул и шагнул внутрь. — Джим, — внезапно он вспомнил разговор с Кассандрой и сделал ещё несколько шагов внутрь комнаты. — Я слышал, что тебя послали в Скайхолд. Всё в порядке? — Да, Командующий! — Джим вдруг улыбнулся. — Мне поручили очень важную миссию! — Инквизитор? — когда Джим кивнул, Каллен скрестил руки на груди. — Я не думаю, что ты можешь рассказать мне какие-то подробности? — протянул он. — Вот, Командующий! — Джим поспешил к стене, ближайшей к лестнице, ведущей в спальню Каллена, и схватил одну из цепей, свисающих сверху, которые Каллен кажется не видел раньше. — Инквизитор попросил меня сделать это! — он потянул за цепь, а затем посмотрел вверх, заставляя Каллена сделать то же самое. Глаза Каллена расширились, когда он увидел, что зияющую дыру в крыше полностью заменили. Не потолком, нет — этого он бы не вынес. Вместо этого большую часть пространства над его кроватью занимало крепкое и прочное окно достаточно украшенное, чтобы стоять на ступень выше обычной функциональности. Пока Джим управлялся с двумя цепями, окно легко открылось и закрылось. Когда Каллен проследил глазами линии цепей, он понял, что они были устроены так, что он мог бы управлять ими даже из своей кровати, если захочет. — Довольно впечатляющая инженерная работа. — Я попросил Гаци помочь мне с дизайном, сир. Он может работать очень быстро, когда захочет, — сказал ему Джим. — Когда я сказал ему, что мне нужно, он только хмыкнул и сказал, что нам уже давно пора заняться этой дырой. Усмехнувшись, Каллен подошёл и несколько раз сам потянул за цепи, удивляясь лёгкости этого движения. Окно было хорошо спроектировано, и отверстие было увеличено, чтобы гарантировать, что вид на небо не перекрывался каким-либо образом. Стальная решётка для удержания различных стеклянных пластин была тонкой, предназначенной быть незаметной, но всё же обеспечивающей достаточную поддержку даже против погоды за пределами Скайхолда. — Я признаю, что это будет приятным дополнением к моему небольшому жилищу, особенно когда снова начнутся зимние шторма, — конечно, у него вошло в привычку прижиматься к Маилани в самые сильные морозы, но до этого он частенько проводил ночи, дрожа под грудой одеял. Это лучше, чем полностью закрывать дыру. Он нуждался в этом. И окно прекрасно служило обеим целям — быть закрытым и одновременно нет. — Ты сказал, что Инквизитор приказал тебе сделать его? — спросил он, взглянув на Джима. Разведчик кивнул. — Да, сир. Он сказал, что это очень важное задание, которое нужно завершить до Вашего возвращения. Настаивал, чтобы это было окно, а не полноценный ремонт крыши. Каллен улыбнулся, глядя вверх, утешенный тем фактом, что Дориан знал его достаточно хорошо, чтобы понять, как сильно он нуждался в этом небе над головой. — Спасибо, Джим. Превосходная работа. Джим улыбнулся ему и отдал честь. — Я пойду и помогу остальным, Командующий, — сказал Джим. — Отличная идея. Остальные скоро прибудут. Кроме того, ты знаешь, где меня найти, если я тебе понадоблюсь, — печально сказал Каллен, а затем отсалютовал Джиму, отпуская его. Как только мужчина ушёл, он открыл окно и провёл ещё несколько мгновений, глядя на него с улыбкой на лице, обдумывая мысль, стоящую за ним. Наконец, он встряхнулся и обратил внимание на свой стол. Как и было обещано, его ждало несколько аккуратно сложенных стопок бумаг, и он знал, что откладывание этого дела будет означать только большее их количество на потом. Усевшись в кресло, он придвинул к себе первую стопку вместе с подносом с едой и начал терпеливо работать с ними обоими. К счастью, довольно много докладов можно было сразу отложить, поскольку они были устаревшими или касались вопросов, требующих его участия. Покончив с едой, он значительно расслабился и позволил своему осознанию мира исчезнуть, чтобы полностью сосредоточиться на письменах и шифрах, ожидающих его. Время от времени в его голове раздавался странный глухой звон, но он отмахивался от него, как от одной из разновидностей своей лириумной головной боли, и упрямо проталкивался вперёд. Однако по мере того, как он продвигался вперёд, этот странный звон сохранялся, развивая ритм, пока он работал. В какой-то момент звон, казалось, переместился из его головы в комнату, изменение, которое он активно не замечал, пока звук звенящего стекла не достиг его ушей в том же ритме, что и этот глухой звон. Только тогда его внимание оторвалось от отчёта, который он обдумывал, и сосредоточился на бездействующей руке — или точнее, на пузырьке с голубой жидкостью, по которому неизбежно постукивал пальцами, медленно подкатывая к себе. Рядом с ним лежал лириумный набор, сунутый между его бумаг и оставленный открытым, содержимое которого манило его, тонко соблазняя. Выпустив оскорбительный предмет, словно это была лава, Каллен поднялся на ноги, спотыкаясь, так как это движение придало слишком большой вес его всё ещё слабому колену. Кровь стучала у него в висках, когда он смотрел на лириумный набор, разум боролся с внезапной и почти неистовой волной желания, захлестнувшей его. — Создатель, — выдохнул он. Когда он увидел протянутую к нему руку, ему потребовалось мгновение, чтобы понять, что это его собственная рука, и ещё мгновение, чтобы одёрнуть её, прежде чем кончики пальцев коснулись бы этого соблазнительного синего флакона. Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, он снял салфетку с подноса и бросил её на пузырёк с лириумом. Убрав его с глаз долой, он настолько притупил необузданную потребность, что случайно схватил его и бросил в сумку, чтобы захлопнуть крышку. Он быстро отдёрнул руки, уставившись на коробку в течение нескольких секунд, а затем быстро смахнул её в ящик, а потом закрыл его с такой силой, что стол задребезжал. Со стоном он повернулся и прижал руки к стене позади себя, зажмурив глаза и склонив голову, когда дрожь желания пронзила всё его существо. Оно возникло на фоне внезапной мигрени, выросшей из его почти сносной головной боли, как будто кто-то вонзил ему в глаз меч и принялся яростно дёргать его взад и вперёд. Это давило на него, делая его намного более трудным сопротивление этому коварному маленькому голоску внутри, который продолжал настаивать, что, возможно, немного не повредит. Борясь с растущей паникой, он боролся за равновесие, используя множество методов, которые он разработал за эти месяцы. Однако, казалось, ничего не помогало: медленное дыхание, расчёсывание меха накидки пальцами, даже хождение взад-вперёд. Все эти попытки провалились, и не успел он опомниться, как рухнул на пол и натянул на себя удобную накидку, борясь с непреодолимым желанием рывком открыть ящик и нырнуть в ожидавшее его голубое блаженство. — Каллен? Что случилось? Судорожно подёргивая плечами, Каллен перекатился в сидячее положение и оттолкнулся от стены, тупо глядя на женщину, стоящую рядом. Потребовалось мгновение, чтобы это имя сорвалось с его губ и вырвалось наружу. — Кассандра. Её брови сошлись на переносице, когда она опустилась на колени рядом с ним, прижимная руку к его лбу. — Ты весь горишь, — мягко сказала она. — Ты болен? Он покачал головой, затем поморщился и зажмурился, когда боль снова пронзила его голову. Песнь лириума разрослась до крещендо, а затем снова затихла, но именно это заставило его задохнуться. — Я бы так не сказал. — Ты уверен? — спросила она. — Когда мы виделись в последний раз, ты был в полном порядке. Дрожащей рукой он указал на ящик. — Там, — через мгновение он услышал, как выдвинулся ящик, и Кассандра ахнула. — Кто это сделал? — спросила Кассандра. Он открыл глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как она выхватила из ящика лириумный набор и сунула его подмышку. — Клянусь тебе, Каллен, я унесла его так далеко, как и обещала. — Это не тот, который ты забрала, — сказал ей Каллен. — Поверь мне, я знал каждое зазубрину, каждую царапину и потёртость на этой коробке. Она похожа на набор храмовников, но она не моя. — Значит, кто-то положил его туда намеренно, — мрачно сказала она. — Я поговорю об этом с сиром Баррисом. Возможно, он знает, кому принадлежит этот набор, — она протянула руку и положила её ему на плечо, озабоченно наморщив лоб. — Ты не… — Нет, — поспешно ответил он. — Нет. Я этого не сделал, — резко сглотнул он, добавив. — Нет, Создатель, но я хотел этого. — Тебе он не нужен, — горячо возразила Кассандра. — Ты уже побеждал его раньше. И победишь снова. Ты не можешь позволить демону победить тебя таким образом. Её вера в него и страсть, с которой она говорила об этом, помогли успокоить нервы Каллена, и он заставил себя сделать медленный глубокий вдох. — Ты права, — мрачно сказал он. — Я бы позволил ему победить, если бы снова пошёл по этому пути, верно? — Ты силён, Каллен, достаточно силён, чтобы победить это, — она похлопала по коробке. — Я верю в это так же твёрдо, как верю в Создателя, — её рука сжала его плечо. — Ты больше этого не увидишь, обещаю тебе. Возможно, я даже соглашусь поработать с Варриком, чтобы выяснить, кто его сюда положил. Каллен не смог сдержать улыбки, что, как он подозревал, и послужило причиной его комментария. — О, нет никакой необходимости заходить так далеко. В конце концов, у меня есть и другие ресурсы. Я уверен, что Лелиана сможет помочь, например. — Когда она вернётся. И мы не знаем, что это будет. Мы должны решить это сейчас, — заявила она. Он разочарованно выдохнул. — Ничего из этого не имеет смысла. И я не имею в виду, что он просто появляется. Дело не только в этом, — собравшись с духом, он заставил себя взглянуть на шкатулку, и снова возникла эта безумная отчаянная потребность. Он быстро закрыл глаза. — Я даже смотреть на него не могу. — Что ты имеешь в виду? — Когда я это делаю, это похоже… на усиливающийся голод, — он вздрогнул. — Как будто ничего больше не будет в порядке, пока я не воспользуюсь лириумом. Но я не знаю, откуда взялась шкатулка, — повторил он. — Клянусь. — Я верю тебе, Каллен, — и снова тон Кассандры очень его успокоил. Её вера в него казалась такой же абсолютной, как и в Создателя. — Ты можешь вспомнить что-нибудь ещё о том, что произошло? Или, когда начался голод? Его руки сжимались и разжимались, пока он заставлял себя копаться в своих смутных воспоминаниях о том, как копался в бумагах. — Я… смутно помню, как открыл ящик стола, чтобы что-то достать, но всё, что произошло между этим и тем, когда я увидел набор на моём столе, я не помню. Не открывая его, не кладя на стол. Ничего, — по его коже пробежал холодок. — Ты можешь проверить, принимал я его или нет? Её рука сжала его плечо, когда она кивнула. — Я всё сделаю. Он закрыл глаза, пока она стояла, заставляя себя просто слушать скрип дверных петель и шорох ткани. Всё ещё оставался страх, что если он ещё раз увидит синеву, то снова сойдёт с ума. — Флакон полон, — сказала она через несколько мгновений. — Похоже, что бы ни было причиной этой срочности, этого было недостаточно, чтобы подавить твою волю. Каллен слабо улыбнулся. — Ты оказываешь мне гораздо больше доверия, чем я заслуживаю, — мягко сказал он. За мгновение до того, как он почувствовал прикосновение чьей-то руки к своей щеке, послышался звук закрываемой коробки. Он с трудом открыл глаза и обнаружил, что его тянет встретиться с её спокойным взглядом. — Расскажи мне, что случилось, Каллен, — мягко сказала она. Его глаза закрылись, даже когда он протянул руку, чтобы взять её и крепко сжать. — Это началось в Тени, — прошептал он. Объяснения происходили урывками и взрывами, когда он рассказывал ей высокопарными словами, что демон сделал с ним. Конечно, не все — некоторые пытки были сугубо личными, и ничего из того, что он мог бы правильно сформулировать сейчас или, возможно, когда-либо. Но принудительное питание лириумом Кошмаром, насмешки демона, вредительство целебными зельями и манипуляции Барриса, чтобы получить больше лириума, всё пошло кувырком. — Мне так жаль, — сказал он в конце, готовясь к разочарованию, которое, как ни странно, казалось худшей перспективой, чем её гнев. — Я не сопротивлялся, когда должен был. Я подвёл тебя. Подвёл Инквизицию, — подвёл Инквизитора. Долгое время единственным ответом было молчание. Затем он почувствовал, как чья-то рука взяла его за подбородок и повернула его голову к себе. — О, Каллен, — тихо сказала она. — Ты никого не подвёл. Он медленно открыл глаза. — Я чувствую себя именно так, — прошептал он. — Я не уверен, что могу думать иначе. — Ты пережил больше, чем любой смертный должен был бы вынести, — твёрдо сказала она ему. — Тебе нужно дать себе время оправиться от того, что ты пережил. Кривая улыбка коснулась его губ, когда он протянул руку, чтобы коснуться шрама на её щеке. — Ты никогда не была наедине с собой, чтобы спокойно отдохнуть, когда есть необходимая работа, — отметил он. Она нетерпеливо оттолкнула его руку. — Я не была пленницей демона, старого, как мир, — настаивала она. — Мы должны были сделать… — … сделать именно то, что сделала ты, — он вздохнул и покачал головой. — На самом деле у нас не было выбора. Пустыня не самое лучшее место, чтобы поговорить с кем-то по душам о невыразимых ужасах. Кассандра улыбнулась. — По крайней мере, ты сохранил чувство юмора. — Я надеюсь сохранить ещё кое-что. Вот почему я должен перебороть это, — он поднял на неё глаза. — Я не хочу быть похожим на них. — Я знаю, — никто из них не должен был говорить об этом, о старых храмовниках с пустыми глазами и их сиделках из Церкви с жалостливым выражением. — И ты им не станешь, — в её голосе снова зазвучала непоколебимая вера. — Ни за что, пока мы оба дышим. И я не единственная, кто поможет тебе, Каллен. У тебя много друзей в Скайхолде, — она замолчала, а потом сжала его руку. — И один из них сейчас снова находится в крепости. По телу Каллена пробежала дрожь. — Он вернулся, — паника, временно подавленная, внезапно снова поднялась на передний план в его сознании. — Я не могу его видеть, — тяжело дышал он. — Я не могу позволить ему увидеть меня таким. — Он твой друг, Каллен, он поймёт, — ободряюще сказала Кассандра. — Тебе не всегда нужно быть сильным ради него. Отдалённая часть Каллена знала, что этот страх не был рациональным, что Дориан поймёт, как и сказала ему Кассандра. Но другая его часть не могла видеть Дориана, пока он в таком состоянии. — Мне просто нужно… время, — прошептал он. — Подумать. Кассандра вздохнула, издавая отголосок разочарования, которое он испытывал по отношению к самому себе. — Очень хорошо. Я не буду настаивать на этом вопросе. Но я буду постоянно напоминать тебе, что ты не одинок. Он слабо улыбнулся ей. — Я знаю. Я просто… Выражение её лица смягчилось. — Я скажу ему, что ты нездоров. На данный момент — это не так уж далеко от истины, — поднявшись на ноги, она протянула ему руку. — Но я думаю, что для начала тебе следует встать. — Из твоих уст это звучит так просто, — пробормотал он, сгибая руки и улучив момент, чтобы оглядеться. Его колено немедленно дало о себе знать, как и заживающее запястье. Вскоре они были отброшены в сторону, затмеваясь болью, которая, казалось, охватила всю его голову, заставив слегка застонать. — Не уверен, что смогу. — Секундочку, — Кассандра быстро подошла к двери и взяла седельную сумку, которую он узнал по последнему отрезку пути в Скайхолд. — Вообще я пришла сюда, чтобы сообщить тебе о возвращении Инквизитора, а также вернуть твои вещи, которые везла галла, — она порылась в седельной сумке в поисках целебного зелья, а затем поставила её на стол, найдя одно. — Вот. Он с благодарностью взял его, проглотив содержимое одним глотком, прежде чем прислониться головой к стене. Постепенно самая сильная боль ослабла, превращая головную боль в глухой отдалённый стук — болезненный, но не изнуряющий. — Спасибо, — сказал он. — Думаю, теперь можно попробовать. — Хорошо, — вытянув руки, она упёрлась ногами в землю, готовясь выдержать его вес. — Давай. Мы будем вместе нести это бремя. Эти слова заставили его улыбнуться, и он, наконец, нашёл в себе силы протянуть руку и взяться за её руки. Потребовалось несколько попыток, но в конце концов, он снова стоял на ногах, раненый и неуверенный, но готовый снова двигаться вперёд. — Кассандра… — начал он и запнулся, не зная, что сказать. Она сжала его руки. — Ты не одинок. Он судорожно вздохнул и кивнул. — Я всегда об этом забываю. — Ну что ж, больше не забывай, — её тон не допускал возражений: словно так и должно быть. Улыбка тронула его губы. — Да, сир. Она закатила глаза. — В этом не было необходимости. — Разве? Я в этом не уверен, — он бросил взгляд на стол, но тут же снова отвёл глаза, потому что глухой звон эхом отдался в его ушах. — Я был бы тебе очень признателен, если бы ты забрала эту… штуку. — Я так и сделаю. Как я уже и сказала, я посоветуюсь по этому вопросу с сиром Баррисом, — она слегка наклонила голову, изучая его лицо. — Мне нужно будет рассказать ему кое-что из твоего прошлого. — Пожалуйста, — поспешно сказал Каллен. — Я должен был сам ему рассказать. Возможно, я не был бы сейчас в таком бедственном положении, если бы это произошло. — Ты не виноват, Каллен, — сказала она с такой убеждённостью, что Каллен почти поверил ей. — А теперь отдыхай. Прими ванну. Ищи свой внутренний покой. Делай то, что тебе нужно, а потом найди Инквизитора, когда будешь готов. Его веки затрепетали, когда он позволил словам глубоко проникнуть в себя. — Надеюсь, что всё будет так просто. — Так и есть, Каллен. Возможно, не так легко, но это очень просто, — она отпустила его руки, и он услышал, как она подошла к столу и забрала коробку. — У меня остались какие-нибудь зелья? — Сейчас проверю, — на столе что-то зашуршало. — У тебя осталось одно. Может принести ещё? Он покачал головой и осмелился открыть глаза, чтобы посмотреть на неё. Странно, но что-то в том, что Кассандра держала коробку, словно заглушало её действие. — Нет. Я буду в порядке, — он одобрил её улыбкой. — Отчасти благодаря тебе. Её ладонь на мгновение задержалась на его руке. — Но, в основном благодаря тебе. Будь храбрым, Командующий. — Я постараюсь, Искательница. — Тогда, это всё, о чём я могу просить, — она повернулась и направилась к двери, а потом остановилась и оглянулась. — Ты уверен, что тебе больше ничего не нужно? — Я уверен. Ванна готова, и моя кровать ждёт, — с этим чудесным окном наверху. Мысль об этом согревала его, помогала с нетерпением ждать встречи с Дорианом, а не бояться её. — И, пожалуйста… дай Инквизитору знать, что я скоро увижусь с ним. Но не рассказывай ему об остальном. Я предпочёл бы сделать это сам. — Как пожелаешь, — кивнула она. — Береги себя, Каллен, — с этими словами он шагнула за дверь, бесшумно закрыв её за собой. Каллен привалится к столу, спохватившись только в последнюю минуту. Глухой звон исчез, но не головная боль, несмотря на только что выпитое зелье. Он взвесил преимущество выпитого сейчас последнего зелья, чтобы посмотреть, сможет ли двойная доза, наконец, избавить его от проклятой головной боли, затем вздохнул и покачал головой. Лучше всего использовать его, чтобы спокойнее заснуть, решил он. Кроме того, его всё ещё ждала ванна, и, возможно, долгое горячее купание могло сделать то, чего не смогла настойка эльфийского корня. К тому времени, как горячая вода оказала своё волшебное действие на его израненное тело, солнце уже село, и ночной патруль вышел на дежурство. Молчаливый слуга забрал поднос с едой и оставил ещё один, предположительно для ужина, и он должен был признать, что еда теперь вполне вызывала аппетит. Медленно выбираясь из всё ещё горячей ванны и тщательно вытираясь, он натянул свободные брюки и тунику, и спотыкаясь направился к столу, чтобы поесть. К тому времени, как он закончил, он обнаружил, что ему трудно держать глаза открытыми. Буря эмоций, нахлынувшая ранее, вкупе с длительным пребыванием в умиротворяющей воде, наконец-то, сделала то, что не могли сделать десятки рапортов солдат: утомили настолько, чтобы лечь достаточно рано. Зевая, он схватил последнее зелье и свою накидку, прежде чем направиться к лестнице. Это потребовало от него полной концентрации, чтобы подняться, учитывая нестабильное состояние его колена и запястья. Накинув накидку на плечи, чтобы согреться, он улёгся в постель и тихо вздохнул. Испытания последних дней, казалось, улетучились, когда он посмотрел на ночное небо над головой. Звёзды успокаивали его так, как мало что другое могло бы, обещая свободу, которую у него отнимали слишком много раз. Напряжение от сна в палатке и путешествия в повозке медленно отступало на задний план, и он улыбнулся. Хороший ночной сон — это как раз то, что ему нужно, а завтра утром он пойдёт к Дориану. Всё так просто, как и обещала Кассандра. Взяв зелье в руки, он проверил его красный оттенок на взгляд, прежде чем откупорил пробку и осушил бутылку одним глотком, быстро глотая, чтобы избежать горького привкуса эльфийского корня. Вот только, запоздало осознал он, зелье не имело привкуса эльфийского корня. Оно пахло сладкой гнилью, стоячей водой и солоноватым болотом. Оно пахло зловонным воздухом Глубинных Троп, резким дымом, исходящим от сгоревшего трупа и самим отчаянием. Это оставило во рту шершавый осадок, который он слишком хорошо помнил со времён своего пребывания в Тени. Он попытался заставить себя выплюнуть его, но тело отказывалось ему повиноваться. Затем он попытался закричать, но изо рта не вырвалось ни звука. Попытки вытолкнуть себя из постели закончились тем, что его руки вцепились в простыни под ним и зафиксировали его на месте, когда тело содрогнулось и сильно забилось в конвульсиях. Когда красный лириум медленно овладел им, его искажённая Песнь заполнила его разум и украла его мысли, а зрение потемнело. Мир с каждым мгновением удалялся всё дальше, оставляя за собой только пустоту, или так просто казалось. Когда он, наконец, добрался до границы между реальным миром и Тенью, до его ушей донёсся зловещий смешок. А теперь ты мой, моя маленькая зверушка.