Don't Worry, I'll Protect You

Каллен уже давно не бывал в Главном зале в столь поздний час. Как и ожидалось, он нашёл его практически пустым, единственный свет исходил от камина Варрика и тлеющих жаровен, расставленных по всему залу. Орлесианская дневная болтовня сменилась шёпотом ночи, когда деревянные балки сочувственно поскрипывали от холода, а знамёна шелестели и шуршали, сплетничая о ветре. У него сохранилось несколько тёплых воспоминаний об этом месте ночью, в особенности об этом большом троне, поскольку в тёмные ночные часы Маилани проявляла решительную склонность к приключениям. Проходя через боковую дверь из круглой комнаты с фресками, он машинально взглянул на витражи в дальнем конце зала. Он часто видел Маилани, стоящую перед ними в те ночи, когда обещал посетить её покои, и на мгновение ему почти показалось, что он видит кого-то, стоящего перед троном. В следующее мгновение он понял, что это всего лишь тень от чего-то за окном, мелькающего в ночи, и на его лице появилась задумчивая улыбка. В конце концов, это было приятное воспоминание, и он был бы не прочь поделиться им с Дорианом, если бы настроение было подходящим. В отличие от воспоминаний, которые последовали сразу же, о том времени, когда он сидел на троне с Маилани лицом к нему, стоя на подлокотниках, положив руки на голову и обнажённый по пояс. Он поспешно подавил этот образ так же быстро, как он и возник, даже когда малая его часть задавалась вопросом, может ли он повторить это с кое-кем конкретным, стоящим на том же самом месте. — Дыхание Создателя, — пробормотал он себе под нос. — Сейчас совсем не время. Расправив плечи, он решительно зашагал по коридору к покоям Инквизитора. Пока он шёл, ритмичный стук со стороны кузницы стал громче, и он улыбнулся, задаваясь вопросом, над каким новым проектом работает Дагна поздней ночью. Это тоже был знакомый звук, который он услышал, останавливаясь в пункте назначения. На мгновение он заколебался, неуверенность бурлила внутри, прежде чем он отмахнулся от неё так же сурово, как и от всплывшего воспоминания о Маилани. Покачав головой, он напомнил себе, что не должен быть дураком, и быстро поднял руку, чтобы постучать в дверь. Мгновения между первым стуком в дверь Дориана и моментом, когда она открылась, казалось, растянулось в вечность. Когда дверь, наконец, со скрипом отворилась, Каллен выдохнул, хоть и не осознавал, что задержал дыхание, и шагнул вперёд ещё до того, как дверь полностью открылась. — Амелл, — выпалил он. — Это был Амелл. Сонливость в глазах Дориана исчезла, когда он услышал это имя. — Ты уверен? — в ответ на твёрдый кивок Каллена он потянулся, чтобы затащить его в свою комнату, а затем закрыл за собой дверь. — Давай поднимемся наверх, и ты расскажешь мне подробности. — Кошмары вернулись, — объяснил Каллен, когда они поднимались по лестнице в комнату Инквизитора. — Сначала это был просто Кинлох Холд, а потом демон Кошмар в Тени и его приспешники. Но иногда бывает хуже… — его голос оборвался, когда он остановился у подножия последнего лестничного пролёта, внезапно вспомнив, что ещё происходило в тех конкретных снах. И с кем именно. — М? — спросил Дориан, остановившись на верхней ступеньке лестницы, обернувшись и посмотрев на Каллена. Сначала Каллен не мог ответить, вместо этого уставившись на Дориана, когда его глаза оглядели остальное. Создатель. Этот мужчина был создан для того, чтобы купаться в лунном свете, а мягкий халат, который он, очевидно, набросил в спешке по пути к двери, открывал гораздо больше, чем обычный наряд Дориана. Кроме того, его волосы растрёпанные и беспорядочно лежащие, как будто он сам провёл беспокойную ночь, заставляли пальцы Каллена дёргаться от необходимости поправить их, но его глаза задержались не на них. Нет, его взгляд упал на губы Дориана и остался там, когда в его сознании вспыхнул один из его снов, и он представил, как эти чувственные губы обхватывают его… — С тобой всё в порядке? — спросил Дориан с озабоченным выражением лица, быстро спускаясь по лестнице и беря Каллена за локоть. — Твоё лицо внезапно приобрело очаровательный, но в то же время тревожный оттенок красного. Эти слова только усилили румянец на щеках Каллена. — Я в порядке, — сказал он и поморщился, когда его голос дрогнул. Откашлявшись, он добавил. — Я в полном порядке, правда. Просто устал. Я плохо спал после Адаманта. — Неудивительно. Мы оба знали, что тебя, скорее всего будут мучить кошмары, но я думал, что обереги защитят тебя от Амелла. Я так понимаю, он проник в твои сны? — когда Каллен коротко кивнул, Дориан нахмурился, а затем потянул его за собой, ведя к кровати. — Расскажи мне ещё об этих кошмарах. Нам нужно немедленно разобраться с этим. Кровать. Каллен молча последовал за ним и сел, как велел Дориан, но у него было слишком много ярких воспоминаний об этой постели и некоторых действиях. Конечно, он и раньше делил её с Маилани, но, учитывая ход его мыслей, это было не столь полезным напоминанием, как могло быть. Особенно, если учесть, что предмет его всё более эротических снов теперь был главным обитателем упомянутой кровати. — Эм… в кошмарах обычно есть Амелл, — сказал он, зная, что это было довольно неубедительное описание эротических снов, превратившихся в кошмары, которые он испытывал. Очевидно, что Амелл был в них, иначе Каллен не был бы так напуган ими. — Но в последнее время всё стало ещё хуже. Он будто разговаривал со мной напрямую. Дориан усадил его на край кровати, а затем встал на колени перед Калленом, взял его руки в свои и посмотрел на него с озабоченным выражением лица. — Хм, возможно, если бы ты дал мне какой-нибудь контекст, это помогло бы. Это всё, что тебе снилось, или им предшествовало что-то другое? — Я… — Каллен сделал паузу, чтобы облизнуть губы. Создатель, почему его голова должна быть там, внизу? — Обычно он появляется после того, как мне снилось кое-что другое. — Были ли они похожи друг на друга, эти другие сны? — спросил Дориан, пристально глядя на него. Каллен медленно кивнул, заставляя себя рассматривать сны клинически, а не размышляя о них… такие вещи, как то, что Дориан стоял перед ним на коленях, и что его волосы были восхитительно взъерошены, и что было бы так просто протянуть руку и поправить их — или ещё больше взъерошить. Прочистив горло и заставив себя поднять взгляд на уровень глаз Дориана, он сказал: — Да. На самом деле это всегда были почти одни и те же сны. — Опиши их мне, — сказал Дориан, поглаживая запястье Каллена, что, вероятно, должно было быть успокаивающим прикосновением, но вместо этого вызвало вспышку жара, которая пробежала вверх по руке Каллена и вниз по позвоночнику, собираясь между его ног. — Возможно, сходство даст нам ключ к разгадке. Задница Андрасте. Совершенно не настроенный и не готовый говорить о деталях снов этому человеку, который играл в них столь заметную роль, Каллен пробормотал: — Он-они были… особого рода снами. О Маилани и обо мне. Здесь. Делающими всякие… вещи. — Оу, — Дориан кивнул, явно удовлетворённый ответом. — Это всё объясняет. В конце концов, Тень очень сильно реагирует на человеческую страсть. Сила твоих чувств к Маилани осветила Тень, как настоящий маяк, и, если бы обереги по какой-то причине не сработали, эти сны сделали бы тебя ещё более лёгкой добычей для таких, как он, — поднявшись на ноги, он протянул руку и положил кончики пальцев под подбородок Каллена, слегка приподняв его. — Позволь мне взглянуть на тебя поближе. У Каллена пересохло во рту, так как новая поза Дориана придвинула его обнажённую грудь совсем близко к лицу Каллена. В лунном свете он мог видеть то, на что мускулатура обычно обнажённой руки Дориана намекала — его действительно великолепное телосложение. — А что ты хочешь увидеть? — спросил он, хотя половина его сознания всё ещё кружилась от того, что сказал Дориан, когда он вытащил ложь и заменил её правдой. Сила моих чувств… к Дориану. — Во-первых, заклинание, — пробормотал Дориан. — Чтобы убедиться, что оно цело и всё такое, — его пальцы прошлись по лбу Каллена, затем по его щекам и шее, пока не легли на покрытые мехом накидки плечи. Прикосновение кожи к коже вновь пробудило огненный румянец и превратило его в чистый жар, противостоящий прохладе ночного воздуха вокруг них. Он слегка подпрыгнул, когда одна из рук Дориана снова обхватила его подбородок, приподняв его, пока их взгляды не встретились. Пульс быстро бился в его горле, он смотрел, как Дориан наклонился, пока их лица не оказались всего в нескольких дюймах друг от друга. Когда большой палец Дориана коснулся его подбородка, он с готовностью опустил его, потерявшись во мгновении, которое, казалось, возникло из одного из его снов. Его сердце глухо забилось, когда Дориан наклонился ближе, даже когда тихий голос внутри предупредил Каллена, что отношения испорченные красным лириумом, могут закончиться только отчаянием. Однако то, как лунный свет заставлял глаза Дориана светиться, глубоко затягивало его, и он закрыл глаза в ожидании того, что будет дальше. Когда ничего не произошло, Каллен открыл глаза и увидел хмурое выражение на лице Дориана, когда тот отстранился. В следующую секунду интимность момента была разрушена, когда Дориан тихо сказал: — Я чувствую запах лириума. Конечно. Дориан был магом, естественно, что он был чувствителен к лириуму. У него снова пересохло во рту, но на этот раз по другой причине. — Я… — но он не мог продолжить, глядя в эти светлые глаза. — Каллен, — тихо сказал Дориан, протягивая руки, чтобы обхватить ими лицо Каллена. — Я твой друг. Ты можешь рассказать мне всё, что угодно, я не стану осуждать. Обещаю тебе. Когда их взгляды встретились, Каллен почувствовал правдивость этих слов так же ясно, как чувствовал заботу, с которой Дориан обращался с ним — и так же ясно, как ему необходимо было услышать эти слова. — Я знаю, — прошептал Каллен. — Мне просто было трудно в это поверить. — Просто верь, — выдохнул Дориан, положив руки на плечи Каллена поверх накидки. — Я здесь ради тебя, никогда в этом не сомневайся. Прямо сейчас, — сделав глубокий вдох, он крепко сжал плечи Каллена. — Я знаю, что ты бывший храмовник, но Кассандра сказала мне, что ты отрёкся от этой дряни. — Это так. Но я… — он зажмурился, надеясь избежать разочарования, которое, как он был уверен, отразится на лице Дориана. — После Адаманта я… я просто… нуждаюсь в нём снова. — Понимаю, — послышался шорох ткани, и рядом с ним на кровать опустилась тяжесть. Одна рука обняла его за плечи, а другая взяла за руку и крепко сжала. — Расскажи мне всё, — мягко сказал Дориан. Каллен так и сделал. Сначала запинаясь, а потом всё быстрее и быстрее, он начал рассказывать Дориану, что именно сделал с ним демон Кошмара. Он конечно намекал на некоторые аспекты случившегося раньше, но не столь подробно. От перелома запястья до момента, когда он раздробил колено, Каллен выпаливал каждый момент в мучительных подробностях. Когда он дошёл до той части, которой боялся больше всего, его голос, наконец, дрогнул настолько, что он услышал своё собственное резкое прерывистое дыхание. — Ничего, ничего, — успокаивающим тоном произнёс Дориан. — Можешь прерваться ненадолго. Давай снимем с тебя весь этот мех. Ты потеешь, как некий гигантский кунари. Каллен моргнул, затем посмотрел на свои руки, когда Дориан осторожно снял накидку с его плеч. Конечно же, они блестели от влаги даже в тусклом лунном свете, и когда он протянул руку, чтобы вытереть лоб, когда капли пота потекли по его лицу. Когда он инстинктивно начал вытирать его рукавом, Дориан быстро отговорил его прикосновением. — Мы же не варвары, — упрекнул он Каллена. — Один момент, — он быстро порылся в ящике стола рядом с кроватью, а затем протянул Каллену небольшой платок. — Вот. Это должно подойти. — Спасибо, — сказал Каллен, тронутый предложением, а затем поднял платок, чтобы вытереть лицо. Внезапно его ноздри наполнились тем же мускусным запахом, который он чувствовал вокруг Дориана, и его глаза на мгновение расширились. Создатель. Но странным образом, каким бы чувственным ни был для него этот запах, сейчас он казался просто… безопасным. Домашним. Когда он медленно вытер лицо, запах успокоил и помог ему сосредоточиться, пока, наконец, он не смог сделать глубокий вдох и кивнуть. — Я готов продолжать. — Отлично, — тон Дориана был мягким, когда он снова взял Дориана за руку. — Как хочешь, Каллен. Не заставляй себя ради меня. Каллен кивнул и на мгновение закрыл глаза. — Демон Кошмар поднял меня и… я болтался так, как фенек в силках, пока он дразнил меня. Я… я пытался бороться с ним, но… — его горло сжалось, и на мгновение всё, что Каллен мог сделать, это попытаться дышать. Рука Дориана легла на талию Каллена и притянула их ближе друг к другу. — Всё, всё, — пробормотал он. — Дыши медленно. Ты можешь справиться с этим. Эти простые слова помогли Каллену успокоиться, так как они всё ближе и ближе подходили к его истинному страху от времени, проведённого с Кошмаром. Через несколько мгновений Каллен, наконец, выдохнул и кивнул. — Что-то… щупальца или рука, я не уверен, но что-то схватило меня за горло и держало мою голову, пока оно прижималось к моим губам. Я пытался не впускать это, но… не сработало. И вот тогда-то он залил мне его в горло. — Лириум? — тихо спросил Дориан. — Да, — выдохнул Каллен. — Но… вспомни лириум, который ты там видел. Дориану потребовалось несколько секунд, чтобы понять смысл его слов, но Каллен почувствовал, как рука на его талии напряглась, когда Дориан зашипел сквозь зубы. — Каффас. Нет… — Не могу подумать, почему бы и нет, — сказал Каллен, чувствуя, как в нём поднимается чувство безнадёжности. — Я пытался остановить его, изменить, заменить обычным лириумом, но этого недостаточно. Боюсь, этого никогда не будет достаточно, — холод снова пробежал по его телу, заставляя инстинктивно зарыться в тепло Дориана. — И… и это ещё не всё. Брови Дориана нахмурились. — Нет? — прежде чем Каллен ответил, Дориан издал странный тихий звук, который Каллен не мог определить. — Ох, точно. Амелл. — Амелл, — когда Каллен рассказал ему об этих снах, когда Амелл мучил его коварно-злобными истязаниями, он тщательно подбирал слова, полагаясь на то, что Дориан не захочет услышать никаких подробностей о Маилани и своём Командующем — даже если это было всего лишь прикрытием для чего-то совершенно другого. Но части снов с Амеллом? Он не скупился на подробности, которые рассказывал, стиснув зубы, пока не достиг самого трудного откровения из всех. — И тогда сны стали реальностью. — Амелл не… — начал Дориан, широко раскрыв глаза. — Его здесь нет, правда? — Нет, нет, — поспешно заверил Каллен Дориана. — Не сам Амелл, но… — Каллен на мгновение закрыл глаза. — У меня была корзина с зельями, которую дал мне целитель. Я… не знаю, как это произошло, но я использовал последнее прошлой ночью, чтобы заснуть. И… оно было красным. Только не для исцеления. Дориан что-то пробормотал себе под нос. — Ты выпил его? — Целую бутылку. Я проглотил его прежде чем понял, что это такое, — объяснил он. — Ты думаешь это дело рук целителей? — спросил Дориан, внезапно забеспокоившись. Каллен заставил себя на мгновение задуматься об этом. — Нет, — медленно произнёс он. — Нет, я так не думаю. Скорее всего, это сделал агент Амелла. То, как он дразнил меня насчёт лириума… это говорит о том, что я слишком много знаю. — О, отличная мысль, — пробормотал Дориан. — Хорошо. Я расскажу Шартер и Лелиане об этом, когда она вернётся. А пока давай вернёмся к делу, — он нежно сжал руку Каллена. — Продолжай. Сны. Что случилось после того, как ты выпил красный лириум? По телу Каллен пробежала дрожь. — Этот сон был худшим из всех. Амелл контролировал меня, и он… он хотел, чтобы я… — он даже не мог произнести это вслух. У него перехватило горло, а в глазах потемнело, когда он вспомнил, каково было даже думать о том, чтобы причинить боль Дориану. — Ну, ну, — руки Дориана обвились вокруг него, мягко покачивая, когда он легонько поцеловал Каллена в ухо. — Тебе не обязательно мне рассказывать. Я знаю его достаточно хорошо, чтобы понимать, что он хотел бы, чтобы ты действовал вопреки своей природе, подчиняясь любому садистскому приказу, который он тебе дал. Верно? Это было так, но и было ещё большим, хоть Каллен не мог выдавить из себя ни слова. Вместо этого он позволил предположению Дориана подтвердиться коротким кивком. Прикосновение мужчины успокаивало больше, чем следовало, и постепенно его плечи и горло расслабились. Когда рука Дориана начала гладить его волосы, Каллен понял, что хочет этого сейчас, и позже, и навсегда, но никогда не сможет признаться в этом вслух. Не сейчас. — Никто не переживал цветения красного лириума, Дориан, — прошептал он, снова чувствуя безнадёжность ситуации. — Я не знаю, что мне делать. Прижавшись ещё одним поцелуем к волосам Каллена, Дориан сказал: — То есть никто, до тебя. Я позабочусь об этом. Мы найдём способ. Мы должны, — руки Дориана на мгновение сжались вокруг него. — Я определённо не собираюсь встречаться с Корифеем без тебя. Было бы не совсем честно забрать всю славу себе, не так ли? Это заставило Каллена улыбнуться, но он подумал, что это скорее всего был слабый изгиб его губ. — Мне не нужна слава, — нет, если бы я мог получить тебя вместо неё. — Ну, слава может и нет, но ты мне нужен, — твёрдо сказал Дориан. — Я не позволил Кошмару удержать тебя и уж точно не позволю красной заразе забрать тебя. Ты мой Командующий. И снова эти слова успокоили Каллена, а тепло, которое они поселили в нём, помогли смыть холодное отчаяние. — Благодарю тебя, Инквизитор, — тихо сказал он. — Это… это очень много для меня значит. — Да, хорошо, только не забывай об этом, — фыркнул Дориан. — И всё же то, что ты рассказал мне, объясняет одну вещь: как Амелл попал в твои сны. Каллен моргнул, понимая, что прикосновение Дориана отвлекло его настолько сильно, что он честно почти забыл, зачем вообще пришёл к нему. — В самом деле? — О, конечно. Видишь ли, обереги для защиты снов различаются теми, кто не использует лириум, и теми, кто использует, из-за того, как лириум взаимодействует с Тенью. Это одна из причин, почему маги нуждаются в большей защите от снов, нежели не-маги. Это также объясняет, почему храмовники находятся где-то посередине относительно Тени, — объяснил Дориан. — Моя рабочая теория заключается в том, что зашита идеально работала до того, как ты снова начал использовать лириум, а затем становилась всё более неэффективной, чем больше лириума ты потреблял. — Я… кхм, — Каллен прокрутил эти слова в голове, безмолвно отслеживая своё использование лириума и сравнивая его с растущей интенсивностью своих кошмаров и появления Джората. Каким бы ужасным ни было осознание того, что в его ночных кошмарах действительно был Амелл, его всё же охватило чувство облегчения. — Точно, — выдохнул он. — Слава Создателю. Я боялся, что заклинание не работает, потому что Амелла невозможно остановить. — О, он подлый ублюдок, это точно, — признал Дориан. — Но теперь, когда мы знаем, почему заклинание потерпело неудачу, я могу решить эту проблему. Вот, ложись. Каллен моргнул. — Прости? — Ты выглядишь измученным, Командующий, — сказал ему Дориан. — Так что я собираюсь заставить тебя поспать несколько часов, пока буду исследовать некоторые возможности для другой твоей небольшой проблемы. Не в силах сдержаться, Каллен недоверчиво фыркнул от этого описания. — Небольшой? Внезапно лицо Дориана посерьёзнело, и он отпустил руку Каллена, чтобы обхватить ладонью его лицо. — Я был в Эмприз-дю-Лион, — тихо сказал он. — Я видел достаточно близко, что происходит с теми, кто подвергался воздействию красного лириума. Я не позволю этому случиться с тобой, — он поцеловал Каллена в лоб и встал. — А теперь ложись. Тебе нужно отдохнуть, а мне нужно поработать над решением. Борясь с желанием дотронуться до своего лба, Каллен сглотнул и кивнул. — Ты хороший друг, Дориан. — Я знаю, — сказал Дориан, прижимная руку к груди и хлопая ресницами, глядя на Каллена. — И такой скромный, — усмехнулся Каллен, снова ложась на кровать. — Да, вполне, — протянул Дориан, натягивая одеяло на Каллена. — Вот так. А теперь лежи, пока я исправлю заклинание. Каллен повиновался, ложась неподвижно, пока руки Дориана двигались над ним. С тех пор, как лириум лишил его чувствительности к магии, он ощутил её поток, когда заклинание сначала поднялось, а потом снова легло на его плечи. На обеих его руках появились мурашки, но он был рад этому ощущению. Всё было лучше, чем Амелл стоящий и наблюдающий за ним. — Ну вот и всё, — весело сказал Дориан. — А теперь спи. К этому моменту ты, вероятно, уже потерял несколько часов. Прежде чем Каллен успел заметить, что то же самое относится и к Дориану, по крайней мере, сегодня, мужчина повернулся и зашагал прочь от кровати. Вздохнув, Каллен ещё глубже зарылся в одеяло, а затем замер. Он всё ещё держал платок, которым вытирал пот, и через мгновение поднёс её к носу и глубоко вздохнул ещё раз. Улыбнувшись, он перекатился на бок, скрестив руки так, чтобы заснуть, чувствуя мускусный запах Дориана, наполнивший ноздри. И это был самый лучший сон, который приснился ему с тех пор, как он покинул Тень.

***

Только когда солнце ударило ему в лицо, Каллен наконец избавился от дремоты. Первое, что он заметил ещё до того, как открыл глаза, был сильный мускусный запах волос Дориана. Улыбка появилась на его губах, когда аромат снова наполнил его ощущением комфорта и дома. Только по мере того, как его предательский разум просыпался всё больше и больше, вчерашняя ночь просачивалась сквозь его мысли и заставляла переходить от полусна к бодрствованию с широко раскрытыми глазами, что было более типичным для него утром. Он резко выпрямился, всё ещё держа платок в руке, и почти дико огляделся. Вскоре его глаза наткнулись на знакомую фигуру, распростёртую на соседнем диванчике, и он поморщился, осознав, что не пустил Дориана в его же постель. Откинув одеяло в сторону, он перекатился на другой бок, пока не оторвал ноги от огромного матраса, не повредив при этом заживающее колено. Когда он двинулся, Дориан пошевелился и подвинулся, при этом одеяло, которым он был укрыт, соскользнуло на пол. Каллен замер, когда ему представилось несколько фактов. Во-первых, халат, который был на Дориане, полностью развязался за ночь, обнажив тот факт, что под ним Дориан носил только пару свободных брюк. Во-вторых, глаза Каллена заметили, что, хотя грудь Дориана и была обнажена, он мог видеть намёк на короткие волоски начинающиеся чуть выше пояса упомянутых брюк, дразня намёком на то, что было под ними. В-третьих, — и этот последний факт довольно быстро отодвинул в сторону первые два, требуя большего внимания — что бы Дориан ни видел во сне прошедшей ночью, он явно наслаждался этим. И эти брюки почти не скрывали его удовольствия. Слегка облизнув губы и заставив себя отвести взгляд от утреннего сияния Дориана, Каллен осторожно поднялся на ноги и подошёл к дивану. Наклонившись, он натянул одеяло на Дориана. Оно не скрывало всего, но, по крайней мере, прикрывало наиболее важные для уединения части. Когда он выпрямился, Дориан снова пошевелился, бормоча что-то на языке, который, как предположил Каллен, был Тевеном, пока что-то очень чёткое не сорвалось с его губ: его собственное имя. Создатель. Каллен на мгновение уставился на Дориана, неуверенный по нескольким причинам. С тех пор, как он вернулся из Тени, он осознавал, что его чувства к Дориану изменились, но он избегал думать об обратном, или о всех последствиях неизбежного исхода этих чувств. Он уже потерял Маилани, и мысль о том, чтобы снова пройти через всю эту боль, тяжело давила на него. И всё же после прошлой ночи он не мог отрицать, что мысль о том, чтобы покинуть Дориана или остаться с ним только друзьями, также причиняла растущую боль. Несмотря на обещание Дориана, Каллен не мог не думать о том, что его ждёт, и в его голове танцевали видения о том, как он медленно превращается в большой красный кристалл. Он поддался соблазну нормального лириума — так кто сказал, что он сможет вечно сопротивляться красному лириуму? И он никому не пожелал бы отношений с человеком, обречённым на такую судьбу, даже Амеллу. Ну, в глубине души он допускал, что, может быть, Амеллу бы пожелал. Покачав головой, он быстро повернулся и подошёл к кровати, чтобы взять свою меховую накидку, надеясь, что сможет вернуться в свою комнату как можно незаметнее. Конечно, придворные сплетники заметят его и будут бесконечно обсуждать, но, конечно, это лучше, чем некоторые альтернативы — во всяком случае в долгосрочной перспективе. — Ускользаем, да? — спросил его сонный голос, когда он ступил на лестницу, ведущую вниз к двери. Он поморщился и обернулся. — Я не хотел тревожить твой сон. Дориан отмахнулся от него, встал и потянулся, а Каллен резко сглотнул. Создатель, его кожа создана и для солнечного света. Заставив себя поднять глаза, он наблюдал, как Дориан подошёл к сундуку с одеждой и вытащил пару вещей. — Ты вряд ли сможешь потревожить и мёртвых, Каллен, по крайней мере, без небольшого количества магии. Поверь мне, я знаю. А теперь оставайся, пока я буду готовиться. Кое-кто с нетерпением ждёт нашего прибытия. Каллен поднял бровь, а затем быстро отвернулся, когда Дориан стянул свои брюки. — Ох, а кто? И зачем? Звук шуршащей ткани и различные степени приглушения голоса сопровождали ответ Дориана, когда он ответил: — Для того, что касается связанного с откровениями прошлой ночи о красном лириуме. А что касается «кто»… — последовала пауза, достаточно долгая, чтобы Каллен снова обернулся. Он увидел, что Дориан смотрит в зеркало и тщательно поправляет волосы и усы. Как только он это сделал, то взял немного мыла и втёр его в лицо. — Этим «кто» будет Дагна. — Это та, с кем ты разговаривал вчера вечером? — спросил Каллен, подходя ближе к Дориану, когда тот оделся, прикрывшись. — У неё больше опыта в красном лириуме, чем у кого-либо другого, — заметил Дориан. — Я рассказал ей всё в общих чертах и попросил, чтобы она придумала несколько идей, к тому времени, когда мы навестим её утром. А сейчас уже утро, — он подмигнул Каллену через зеркало и взял в руки прямой клинок. — Ты ведь сможешь хоть одно утро прожить без отчётов, правда? Усмехнувшись, Каллен потянулся, чтобы потереть затылок. — Может быть, если этого потребует мой Инквизитор. — Ну, твой Инквизитор именно это и делает, — весело сказал Дориан и замолчал, стараясь избавиться от ночной щетины. Каллен поймал себя на том, что его глаза следят за танцем клинка на этих безупречных скулах. Он вспомнил, как Маилани смотрела, как он бреется, даже после того, как он поддразнил её по поводу её восторженного увлечения таким простым занятием. Наблюдая за Дорианом, он совершенно по-новому взглянул на этот вопрос, поскольку понял, что её увлекал именно человек, а не сама деятельность. Нет. Нет, я не могу так с ним поступить. Он всё ещё помнил боль и отчаяние от потери Маилани, чёрную яму, в которую он провалился и из которой наконец выбрался, в немалой степени благодаря человеку, стоявшему перед ним. Стиснув зубы, он опустил руку и молча смотрел на Дориана, пока тот не опустил клинок и не вытер лицо полотенцем. — Вот я и готов, — весело сказал Дориан, с улыбкой поворачиваясь к Каллену. — А теперь. К Дагне. К счастью для твоего колена, она находится не так уж далеко. — А как же мои волосы? — спросил Каллен, приподняв бровь. — Мой дорогой Командующий, мы просто не можем сразу нести в мир слишком много совершенства, — сказал Дориан с усмешкой. — Не волнуйся, ты выглядишь потрясающе растрёпанным. По крайней мере, мех поможет скрыть морщинки. Каллен пристально посмотрел на него. — О, отлично. Потому что это то, на что в первую очередь люди обращают внимание. Морщины. — Но они, конечно же, заметят. Что ещё они могли бы прокомментировать, м? — спросил Дориан, проходя мимо Каллена. Покачав головой, Каллен двинулся вперёд за Дорианом, уже страшась того, что ожидало их снаружи. Он слишком хорошо помнил перешёптывания и хихиканья, когда он покидал эти самые покои рано утром. Конечно, после восхода солнца сплетни разойдутся. Однако, когда Дориан привёл его в Главный зал, они не нашли… никого. Он нахмурился, оглядывая просторную комнату и солнечный свет, льющийся в окна. — А где… — Оу. Наш друг гном попросил на день закрыть зал и поработать над теми мозаиками, которые он собирает из мусора, провозимого мной из моих прекрасных путешествий по Тедасу, — сказал Дориан с огоньком в глазах. — Он там, внизу, видишь? Старый добрый Гаци, — Дориан слегка помахал рукой, и гном в другом конце зала помахал ему в ответ, а затем вернулся к установке огромной квадратной металлической плитки на стене. Варрик стоял рядом с ним, прислонившись к закрытой главной двери и небрежно держа одну руку на засове, который удерживал её в таком положении, хотя два гнома, казалось, вели беседу. Каллен несколько раз моргнул, а затем подозрительно прищурился. — И он просто случайно захотел поработать над ними в то утро, когда мне пришлось бы выйти из твоей комнаты поздно утром, — отметил он. — Да, довольно странное совпадение, не так ли? — мягко спросил Дориан. — Жаль, что эти сплетники не получат столько пищи для сплетен, сколько бы им хотелось. Ну и ладно. — Ты такой умный засранец, — усмехнулся Каллен, когда они обогнули трон. — Хотя мне кажется, что это слишком много прилагаемых усилий, чтобы опровергнуть такой маленький слух. — Мы собираемся отправиться в Зимний Дворец, — напомнил ему Дориан. — Чем меньше орлесианский двор будет подпитывать костёр нелепых слухов, тем лучше. К сожалению. Из нас получилась бы отличная пара, правда? — Да, — сказал Каллен почти не раздумывая, а затем моргнул и поспешно добавил. — Я имею в виду, если бы это было так. Дориан рассмеялся и похлопал его по плечу. — Ты мой самый близкий друг, Каллен, но я не могу рассчитывать на большее, не так ли? — потянув дверь в кузницу, он указал на дверь. — Ну вот мы и на месте. Дагна, должно быть, нас заждалась. Первоначальная волна разочарования Каллена от кажущегося отказа Дориана от чего-то более быстрого превратилась в более глубокое, хотя и кратковременное рассмотрение фактической формулировки Дориана. Не следует предполагать, что это не значит, будто он не хочет большего, в конце концов. Однако прежде чем Каллен успел задать ещё один вопрос, Дориан вошёл в кузницу. Закусив губу, Каллен последовал за ним и, прищурившись, оглядел кузницу в поисках гномки чаровницы, спускаясь по лестнице, чтобы догнать Дориана. Он увидел Дагну, но также увидел и кое-что ещё, что заставило его остановиться. — Что это… — Видишь что-то, что тебе приглянулось, а? — с усмешкой спросил Дориан. — Не стесняйся, — он подтолкнул Каллена туда, где стоял Харритт. — Спроси его. Каллен больше не нуждался в уговорах, прежде чем пересечь комнату и встать рядом с Харриттом, кивнув в знак приветствия, когда кузнец оторвался от своей работы. — Харритт. — Командующий, — Харритт положил предмет, который держал в руках, на стол и в последний раз прошёлся по нему полирующей, пропитанной маслом, тряпкой. — Выглядит почти как новый, Вам не кажется? — Даже лучше, чем новый, — заявил Каллен, пробегая глазами по блестящему металлу знакомого щита со странным голодом. — Я вижу, ты снова применил свою магию. — В этом я мог бы совсем немного помочь, — признал Харритт, взглянув на Дагну. — Но большая часть работы сделана моими собственными руками, — после недолгого разглядывания полированного металла Харритт хмыкнул, оттирая царапину, которую могли заметить только его глаза. — Человек имеет право пользоваться инструментами, которые лучше всего подходят именно к его руке. Это касается и Вас, Командующий, — он отступил и указал на стол. — Давайте. Испробуйте их. Дрожащими от нетерпения руками, Каллен первым потянулся к своему щиту. Он был немного тяжелее, чем хотелось бы его запястью, но он всё же смог надеть его с небольшим усилием. Затем он взял свой меч и повертел в руке, любуясь тем, как свет, отражаясь от водопада снаружи, бликует на металле. — Превосходная работа, — сказал он Харритту. — Никогда бы не подумал, что это не новый клинок, — он помолчал, на мгновение поднеся рукоять к голове. — И чары тоже целы. Кто… — А кто же ещё? — Каллен повернулся, чтобы посмотреть на Дориана, который изысканным поклоном головы указал на Дагну. — В конце концов, у Инквизиции есть своя чаровница. Каллен тихо рассмеялся. — Я должен был догадаться, — он сделал несколько шагов в сторону от остальных, а затем с силой взмахнул мечом, проверяя его баланс. — Удивительно. Как будто никогда и не был сломан. — У щита хорошая основа, но я смешал новый сплав из буресердника, чтобы укрепить его, не утяжеляя, — объяснил Харритт. — И я добавил немного звёздного металла в смесь для меча. Он не сломается в ближайшее время. — Звёздного металла? — Каллен снова взвесил меч в руке, любуясь им ещё больше. — Я у тебя в долгу, Харритт. Я не мог и простить о большем. — Я служу Инквизиции, Командующий, так же, как и Вы. И Вы теперь полностью экипированы, — тем не менее, на лице Харритта был намёк на улыбку, и Каллен знал, что его восхищение имеет какое-то значение. И когда Харритт снова повернулся к столу, ясно давая понять, что разговор окончен, Каллен понял, что этого было достаточно. Он подошёл к Дориану, предлагая ему поближе рассмотреть предметы, и сказал: — Я так понимаю к этому и ты приложил руку? Пальцы Дориана протянулись и медленно прошлись по всей длине меча, и Каллен не мог не проследить взглядом за этим движением. — Возможно, я приказал Джиму пробраться ночью в твою палатку и скрыться вместе с ними, доставляя в Скайхолд до твоего прибытия сюда. В конце концов, это моя прерогатива, как Инквизитора. И всё же я рад, что ты снова держишь свой клинок в руке. Не делай с ним ничего такого, чего не сделал бы я, м? Каллен на мгновение перевёл взгляд на Дориана, сдерживаясь, чтобы не спросить, имел ли Дориан в виду нечто большее, чем сказал. — Спасибо, — ответил он вместо этого. — На самом деле я не тот, кого следует благодарить, — запротестовал Дориан. — Харритт — замечательный и талантливый. Инквизиции повезло, что он здесь. Мужчина, о котором шла речь, хмыкнул, склонившись над ближайшим столом. — Не пытайтесь умаслить меня ещё больше, Инквизитор, — сказал он. — Я не могу творить чудес молотом, даже ради Вас. — Но я благодарен за то, что ты сделал в этот раз, — тепло сказал Дориан. — И хорошо, что он это сделал. Комментарий был сделан знакомым голосом, но позади и значительно ниже плеча Каллена. Повернувшись на пятках, он кивнул женщине, стоявшей позади него. — Дагна. — Командующий, — её глаза сузились, когда она оглядела его. — Положите их и идите к моему рабочему месту. Мне нужно сделать сколько замеров. Когда она подошла к столу с прикреплённым к нему явно зловещим аппаратом, Каллен вопросительно посмотрел на Дориана. — Не смотри на меня, — ответил Дориан. — Это её идеи. Я здесь только для того, чтобы красиво выглядеть, пока светится моя рука. — Спасибо, — протянул Каллен, положив меч и щит на пустой стол. Следуя за Дагной к её столу, он нерешительно спросил. — Я… не должен прикасаться к этой штуке, не так ли? — спросил он, указывая на довольно устрашающего вида металлический череп, стоящий на столе. — Что? О, нет, он здесь только для того, чтобы составить мне компанию, — сказала Дагна, слегка пожав плечами. — Я сниму с тебя мерки для новой кольчуги. — Новой… — брови Каллена поползли вверх. — Зачем? И что ты имела в виду, говоря, что он сделал хорошее дело? — Инквизитор рассказал мне о том, через что ты проходишь, — сказала Дагна. — Я ещё не знаю, как тебя вылечить, но думаю, что смогу уберечь тебя, пока не найду решение. Нагрудник — часть этого, а меч и щит — другие, — вытащив толстый шнур со всевозможными узлами, зазубринами и нарисованными линиями, она указала на него. — Ладно, снимай ковёр и рубашку. — Это не… — начал он, а затем посмотрел на Дориана, услышав отчётливый смешок, донёсшийся с его стороны. — Да тихо ты, — медленно снимая оскорблённые предметы одежды, спросил Каллен. — Как я понимаю, эта кольчуга будет индивидуальной? Она рассеяно кивнула ему и сделала несколько пометок в блокноте. — Судя по моим исследованиям, она должна касаться тебя, чтобы произвести наилучший эффект. — Это верно в отношении многих вещей, — заметил Дориан с расстояния нескольких футов, заработав ещё один свирепый взгляд от Каллена. — А ты неплохо выглядишь, Командующий, — добавил он, когда Каллен стянул рубашку. — Может стоит сделать для тебя набросок доспехов вроде одного кунари по имени Бык. — Создатель, нет, — простонал Каллен. — Маилани угрожала тем же самым. Дориан рассмеялся. — Она действительно подталкивала Быка какое-то время. К счастью, ему нравится выставлять свою мягкую мужскую грудь на всеобъемлющее обозрение. Не самый любимый мой вид. Немного трудно сохранять достоинство таким образом. — Тогда зачем делать такое для меня? — спросил Каллен, вскинув брови. — Потому что это было бы благом для всего Скайхолда, — мягко ответил Дориан. Прежде чем Каллен успел придумать подходящее возражение, Дагна подняла шнур. — Встань на колени, пожалуйста. Ты слишком высокий для меня, и я не могу получить всех данных, когда ты стоишь. — Конечно, — Каллен так и сделал, вытянув руки, когда она легонько постучала по ним. — Почему бы тебе не рассказать всем, что ты задумала? — спросил Дориан у Дагны. — В конце концов, ты не совсем ясно сказала, что ты делаешь и почему, а некоторые из нас весьма заинтригованы. — Некоторое время назад Лелиана принесла мне кое-какие записи, которые нашли её агенты, спрятанные в старой крепости красных храмовников, — объяснила Дагна, отмечая изменения на шнуре и записывая их в блокноте, лежащем на столе. — Очевидно, перед тем, как Инквизитор пришёл и избавился от их любимого демона, красный храмовник по имени Самсон… — Самсон? — перебил её Каллен. — Ты уверена, что это было то самое имя? — Конечно, я уверена, — сказала Дагна. — Я никогда не ошибаюсь в таких деталях. Есть другие вещи, которые выходят из-под моего контроля. — Например, забыть повесить табличку, чтобы люди держались подальше от кузницы, когда испытываешь взрывчатку? — крикнул Харритт с другого конца комнаты. — Я от испуга потерял последние волосы. Не обращая внимания на этот выпад, Дагна сказала: — Во всяком случае, Самсон стал сильно зависеть от красного лириума и связался с усмирённым по имени Мэддокс, чтобы выяснить, как помочь ему сделать лириум более мощным, не убивая его. Мэддокс придумал гениальный дизайн, хотя я не уверена, что он когда-либо использовал его. Тем не менее, Лелиана видела, что это связано с красным лириумом поэтому она отправила мне все бумаги для анализа. — Ах, Дагна, — сказал Дориан, и на его лице отразилась тревога. — Мы не хотим усиливать эффект красного лириума на Командующем. Мы хотим полностью искоренить его. — Любой инструмент или сила всегда имеют равную и противоположную версию, Инквизитор, — сказала Дагна так, словно это было очевидно. — Если эта броня настоящая и находится где-то там, конечно я должна знать, как её уничтожить. Но ещё это заставило меня задуматься задворками моего сознания и на последних четырёх страницах моего дневника о том, как его можно использовать для подавления красного лириума вместо того, чтобы усиливать его. Поэтому я разверну несколько матриц на сто восемьдесят градусов, поляризуя металл с помощью запасного лириума и специального магнита, который я разработала для работы с красным лириумом, затем вытащу несколько капель красного лириума из образца, который у меня есть, и пропущу его через денатурирующую машину, которую я использую, применяя к оружию, чтобы усилить его. О, и этот парень, — она похлопала по жуткой штуковине в виде черепа. — Поможет мне наложить на неё ещё одно заклинание, глушитель лириума. Каллен несколько раз моргнул, а затем посмотрел на Дориана. — Я надеюсь, что ты следил за ходом мысли, потому что я потерял её где-то на полпути где она упала со скалы. — Я приземлился мягко, — заверил его Дориан, а после строго посмотрел на Дагну. — И ты уверена, что это не повредит Каллену. — Конечно. Может быть. Да. Естественно. Возможно, — Дагна улыбнулась Дориану. — Несомненно, Инквизитор. В моих доспехах он будет в большей безопасности. И не волнуйтесь, я не собираюсь заставлять Вас бегать в двух нагрудниках. Это будет металл, но что-то вроде сетки с накладкой. На самом деле, Вы должны носить его подо всей амуницией, даже ночью. Это защитит Ваш торс, что должно продолжаться до тех пор, пока Вы не проглотите или не подвергнете себя ещё какой-либо вещи, — она протянула руку и обхватила его подбородок, пристально вглядываясь в его глаза. — Хм. У Вас и правда есть небольшой намёк на это. Я буду работать над расширением его за пределы тела, но этого должно быть достаточно, чтобы держать тебя в стабильном состоянии в Зимнем Дворце. — Стабильном? — тревожно спросил Каллен. — Что это значит? — О, Вы не сойдёте с ума, у Вас не будут гореть красным глаза, и Вы не убежите в дикую местность в поисках красного лириума, и не почувствуете, как Ваша кровь превращается в красные кристаллы. Знаете. Такого рода вещи. Прежде чем Каллен успел что-то сказать, она уколола его палец и выдавила немного крови во флакон. — Вот. — А это ещё зачем? — потребовал он, всё ещё не оправившись от понимая, что может пойти не так. — Мне нужно отследить количество заражения в Вашей крови, — сказала она ему. — Не волнуйтесь. Мне нужно делать это через день или около того. — Что… — Спасибо, Дагна, — поблагодарил её Дориан. — Мы чрезвычайно ценим твои усилия. Когда доспехи будут готовы? Лицо Дагны стало расчётливым, когда она промокнула палец Каллена чем-то, что заставило его пробормотать проклятие себе под нос, а затем туго обернула его маленькой льняной тканью, которая каким-то образом прилипла сама по себе. — Два дня, Инквизитор. Не волнуйтесь, Вы получите их до отъезда в Зимний Дворец. — И это самое главное, — удовлетворённо сказал Дориан. — А что насчёт меча и щита? — спросил Каллен. — О. Ну, одна из причин, по которой Ваше тело всё ещё восприимчиво к лириуму, заключается в том, что оно продолжает пытаясь использовать его для Ваших способностей храмовника, — сказала Дагна, пожимая плечами. — Но Вам это не нужно, чтобы использовать их, Вам просто нужно выполнить начальную акклиматизацию Вашего тела для борьбы с магией. Поэтому я обработала некоторые естественные каналы в металле на том же резонансе, что и лириум, так что Вам не нужно бороться с Вашим собственным снаряжением, чтобы нанести много ударов. Потому что кто же не хочет делать это время от времени, верно? Он моргнул, не уверенный, что на самом деле был достаточно мудрым для объяснения, но принял его с кивком, несмотря ни на что. — Ох… спасибо, Дагна. Я тебе очень благодарен. — Нет проблем, — весело ответила она. — Это забавный маленький проект. Я уверена, что к тому времени, как вы вернётесь из Зимнего Дворца, у меня будет что-то ещё более шикарное. Когда Каллен начал подниматься на ноги, он почувствовал, как чья-то рука появилась перед его лицом. — Нужна помощь? — заботливо спросил Дориан. — Кажется, в последнее время это колено стало немного упрямым. — Да, спасибо, — сказал Каллен, принимая предложение. Когда Дориан поднял его, он внезапно оказался очень близко, чтобы увидеть пятнышки и завихрения в его глазах и понять, что он мог бы провести несколько часов, глядя в них. Он быстро откашлялся и отпустил руку Дориана, чтобы вместо этого дотянуться до рубашки. — Кхм, за всё, я имею в виду. Мне бы никогда не пришло в голову обратиться к Дагне по этому поводу, — или какому угодно, — признал он, и это решение, которое, оглядываясь назад, казалось ему глупым и упрямым. — В конце концов, она наш эксперт, — сказал Дориан с улыбкой. — Я молюсь, чтобы это вселило в тебя немного больше надежды на будущее. Каллен медленно поднял свою меховую накидку, избегая взгляда Дориана, и тщательно обдумал свой ответ. — Я… знаю, но… — он вздохнул и закрыл глаза. — Есть ещё немало вопросов, которые требуют ответов. Он открыл глаза, когда чья-то рука легла ему на плечо, и обнаружил, что снова смотрит в эти бледно-серые глаза. — Я не собираюсь отказываться от тебя, Каллен, — мягко сказал Дориан. — И ты тоже не должен. Сглотнув внезапно пересохшим горлом, Каллен медленно кивнул. — Я буду иметь это в виду, Инквизитор. — Уже вернулись к титулам? — спросил Дориан почти тоскливым тоном. — Жаль, — выпрямившись, он убрал руку с плеча Каллена и направился к выходу. — Идём. Давай-ка позавтракаем у тебя. Ты выглядишь немного опустошённым, мой друг. — Я мало ел последние несколько дней, — объяснил он, подождав достаточно долго, чтобы улыбнуться кузнецу и слегка пожать плечами, когда Дагна даже не подняла глаз от своего дневника, прежде чем поспешить за Дорианом. — Что ж, надеюсь, это изменится, — Дориан внезапно повернулся к нему в дверях, заставив их обоих остановиться. — Я надеюсь, что новое заклинание уменьшит твою потребность в лириуме, — сказал он приглушённым голосом. — Но ты же знаешь, что всегда можешь получить помощь. Если не от меня, то от Кассандры, если не от Кассандры, то от Лелианы, когда она вернётся. Ты не одинок, Каллен. Каллен. Каким-то образом то, как Дориан произнёс это тихим голосом, заставило сердце Каллена забиться сильнее. — Я… я запомню это, Дориан. Обещаю. — И я буду напоминать тебе об этом, — мягко подразнил его Дориан. — В конце концов, я слишком нуждаюсь в тебе, чтобы потерять сейчас. — Ты хочешь сказать, что Инквизиция нуждается, — поправил Каллен почти по привычке. — Конечно, нет, — сказал Дориан, снова кладя руку на плечо Каллена. — Ты так легко не отделаешься от меня, — Каллен замер, когда большой палец нежно погладил его по шее, и застыл, когда Дориан шагнул к двери и распахнул её. — Во всяком случае, завтрак ждёт. Надеюсь на кухне найдутся яйца огненных ягод, которые я так люблю. — Т-ты единственный, кто может их переварить, — выдавил Каллен сквозь рёв в ушах. — Кроме Быка. Дориан махнул рукой. — Единственный по-настоящему изысканный вкус у северян. Даже если это кунари. Каллен слабо усмехнулся, идя рядом с Дорианом. Часть его хотела протянуть руку и взять мужчину за руку, чтобы посмотреть, какова будет реакция, но этого было недостаточно, чтобы преодолеть его осторожность касательно этих отношений, обречённых с самого начала. У него не было достаточно надежды для этого. Однако, у него было достаточно надежды, чтобы одно маленькое слово шёпотом отдалось в его сознании: пока.