Don't Worry, I'll Protect You

Хотя сон в его собственной постели оказался не таким спокойным, как в постели Инквизитора, по крайней мере, его сны снова стали только его собственными, благодаря изменениям, которые внёс Дориан в охраняющие его защитные заклинания. Он прижимал к себе пахнущую Дорианом ткань, прижимаясь к ней по ночам, чтобы ощутить пахнущий мускусом комфорт, который приносил ему этот запах хотя он всё ещё избегал действовать, опасаясь последствий. Эта маленькая искорка надежды, которую Дориан пробудил к жизни, просочилась и в другие аспекты жизни Каллена. Он перестроил свою спальню так, чтобы не было обнаружено никаких следов лириума, даже зашёл так далеко, что работал с целителями, чтобы использовать вариант одного зелья, в котором было немного лириума для последней стадии его выздоровления. Конечно, это означало, что вернулась потливость, дрожь и раздражительность. Это означало, что даже с благоухающей комфортом тканью и усиленной защитой он просыпался среди ночи и тянулся к призраку лириумного набора, или корчился от боли, потому что хотел чего-то необходимого. Это означало возвращение к редким приступам гнева и слёз, но, как и прежде, ему удалось скрывать это от других членов Инквизиции — особенно от солдат. Они заслуживали самого лучшего. Когда он попытался вернуться к рутинной работе, то обнаружил, что больше беспокоится, чем нет. Он обнаружил, что, когда он слишком долго сидит на месте, Песнь вползает в его голову, особенно бессвязные, жуткие мелодии красного лириума. В такие моменты он заставлял себя вставать со стула, покидал свой кабинет и бродил по всему Скайхолду. От этого ему не становилось лучше, но ещё труднее было погрузиться в собственные мысли. Это послужило хорошей терапией для его восстанавливающегося колена. Во время одной из таких прогулок, когда он окинул взглядом двор, чтобы понаблюдать за тренировкой своих солдат, он услышал, как сзади приближаются обутые в щитки ноги, и протянул руку в ожидании доклада. — Полуденный патруль, я полагаю? — Не совсем так, Командующий. Каллен моргнул, а затем повернулся к сиру Баррису. — Рыцарь-командор Баррис. Баррис слегка улыбнулся, устраиваясь рядом с Калленом. — Итак, ты слышал. — Слышал? Как ты думаешь, кто дал завершающую рекомендацию? Твоя работа в Адаманте была образцовой, но это был венец твоих усилий, а не весь их объём, — он протянул руку, но на этот раз для крепкого рукопожатия. — Я не могу придумать лучшего кандидата для этой работы. Жаль только, что я не смог присутствовать на церемонии. Через мгновение Баррис обхватил Каллена за предплечье и крепко встряхнул, положив руку ему на плечо. — Благодарю Вас, но есть ещё один вопрос, который я хотел бы обсудить. — М? — Каллен повернулся к нему, слегка наклонив голову. — Храмовникам что-то нужно? Я уверен, что это можно устроить. — Нет, Командующий. Но я хочу Вам кое-что принести, — сложив руки вместе, он поклонился Каллену. — Мои извинения. Каллен не прикидывался дурачком и не делал вид, что не понимает, что имеет в виду Баррис. — В этом нет необходимости, — спокойно заверил он Барриса. — Мне давно следовало тебе рассказать. — Но я всё ещё виноват, намеренно или нет, — настаивал Баррис. — Но это ещё не всё. Набор лириума, который Вы нашли в своём кабинете, принадлежал одному из моих храмовников, но он сообщил о его пропаже ещё до того, как мы отправились в Адамант. Мне следовало бы рассказать об этом Инквизиции, но в то время это казалось просто внутренними делами. — Значит, украли, — тихо сказал Каллен, ничуть не удивившись. — Не просто украли, Командующий. Подделали, — объяснил он. — Мы нашли выдолбленное отделение под самими инструментами, весьма искусно сделанное. Это Коул нам показал, — Баррис переступил с ноги на ногу, поскольку он и его храмовники чувствовали себя так же неловко рядом с Коулом, как и Каллен, затем покачал головой и открыл сумку на поясе. Вытащив платок и развернув его на ладони, он сказал. — Я не уверен, что иначе мы бы нашли это. Каллен нахмурился, глядя на предметы в ладони Барриса, и в животе у него возникло неприятное чувство, когда на передний план вышла его подготовка храмовника. — Это что… — Прядь Ваших волос? Думаю, я сказал бы да, — сказал Баррис, кивнув. — И я полагаю, что, если бы в нашем распоряжении был малефикар, он бы сказал, что кровь тоже принадлежит Вам. Это не был несчастный случай или простая ловушка, Командующий. Это была преднамеренная попытка саботажа. — Создатель, — вздохнул Каллен. — Магия крови? — Без сомнения, но очень узкой направленности, — Баррис встретился взглядом с Калленом. — На Вас. Каллен глубоко вздохнул, и холодный пот выступил у него на лбу. Опять же это не было сюрпризом, но размах и характер попытки потряс его. — Кто ещё об этом знает? — Искательница Кассандра, разумеется. Коул. И леди Вивьен, она проводила магический анализ, — сказал ему Баррис. — Хорошо, — кивнул Каллен. — Мы можем им доверять. Что ещё? — Обычно мои обязанности требуют, чтобы я докладывал Церкви обо всех действиях малефикаров, но… — Баррис замялся. — Оставляю это на Ваше усмотрение. В настоящее время Церковь не слишком расположена к Инквизиции. — Или Инквизитору, — Каллен нахмурился, затем аккуратно вещи в платок, прежде чем засунуть всё это в карман. — Я сам сообщу об этом Инквизитору. А пока удвой охрану лириума и не спускай глаз со своих храмовников. Баррис кивнул, как будто ожидал приказа. — Я уже попросил Вивьен осмотреть наши запасы, и она не нашла ничего подозрительного. — По крайней мере, это сделано. Мы можем попросить её сделать то же самое для прибывающих грузов, — Каллен тихо выругался, когда понял, что им придётся следить за производством целебных зелий, чтобы убедиться, что они не подделаны — по крайней мере, пока они не доберутся до сути. — Будет сделано, Командующий, — Баррис хлопнул рукой по нагруднику, быстро отдав честь. — О любой подозрительной активности будет немедленно сообщено Вам. — Благодарю, рыцарь-командор, — Каллен мастерски повторил салют. — Возвращайся к своим обязанностям. — Да, сэр, — резко повернувшись на пятках, Баррис зашагал прочь, оставив Каллена наедине с его собственными мыслями. Первым делом Каллен направился в Главный зал. Бегло кивнув Варрику, он вытащил из кармана платок с его мерзким содержимым и бросил в огонь. Пока Каллен смотрел, как они сгорают дотла, Варрик спросил: — Неужели чихнул настолько ужасно, Кудряшок? Каллен усмехнулся и взглянул на Варрика, радуясь, что нашёл в этой ситуации искру юмора. — Хуже некуда, Варрик. — Напомни мне не приближаться к тебе, когда ты простужен, — заметил Варрик, а затем похлопал себя по волосам на груди и добавил. — У меня есть несколько вещей, которые достаточно легко воспламеняются, и я бы предпочёл сохранить их в целости. Взрыв смеха Каллена помог немного рассеять тени страха, и он улыбнулся гному. — Не волнуйся, я никогда не лишу человека его любимых доспехов. Варрик усмехнулся. — Я думаю, что они немного ниже, Кудряшок. Но я ценю это. А теперь им необходимо было сменить тему. Срочно. — Ты всё ещё устраиваешь свои еженедельные игры? — Конечно, если твой кошелёк слишком отяжелел, — пожал плечами Варрик. — Обычно на них бываем только я, Посверкунчик и Бык. Ингода присоединяется Блэкволл, но в последнее время он всё чаще отсиживается в конюшнях. — Тогда, похоже, вам нужен четвёртый. — Чем больше, тем веселее, — подмигнул Варрик. — Следующая игра через три дня, если ты всё ещё будешь в настроении. — Я приду, — ему не помешала бы какая-то нормальность в его жизни, и ночь выпивки и азартных игр казалась почти такой же нормальной, как и раньше. — Замётано. Тогда увидимся, — подмигнул Варрик. Кивнув Каллен посмотрел на огонь, чтобы убедиться, что последняя частичка сгорела дотла. Как только это подтвердилось, он повернулся и направился к башне, надеясь найти Шартер. Пришло время узнать, как много Инквизиции известно о деятельности Амелла.

***

В поисках Шартер путь Каллена в конце концов, привёл его в зал военного совета, где он и нашёл искомую, советующуюся с Кассандрой. Они оба вскинули головы, когда он вошёл, и Кассандра жестом пригласила его присоединиться к ним. — Шартер информировала меня о последних отчётах наших агентов, — объяснила Кассандра. Лицо Каллена нахмурилось, когда он пересёк комнату. — От Лелианы были какие-нибудь известия? — Ничего примечательного, Командующий, — ответила Шартер. — Только инструкции по вопросам, которые нам необходимо исследовать, но мало о том, что делает она сама. — Немного ещё не значит ничего, — заметил Каллен. — Вы расшифровали её послание? Могу я его прочитать? — Конечно, — Шартер просмотрела бумаги, лежавшие перед ними, а затем вытащила нужную и отдала Каллену. — Её письмо на лицевой стороне, а расшифрованное на обратной. Каллен перевернул листок и быстро прочитал сообщение, а затем прочитал оригинальную, загадочную формулировку. — Ты права, здесь почти ничего нет. Это пришло с фланга? — Да, Командующий, сегодня утром из лагеря неподалёку от Вал Руайо, — Шартер наклонилась вперёд и постучала пальцем по карте. — Вот. Я отправила ответное сообщение, спрашивая, видели ли они её сами или она просто проскользнула внутрь и выпустила ворона незамеченным. Каллен со вздохом потёр лоб. — Хотел бы я знать, почему она так скрытничает. Я имею в виду, помимо того факта, что она шпионка, — покачав головой, он вернул письмо Шартер. — Однако у меня есть к тебе вопрос. Сколько сведений о Герое Ферелдена удалось собрать агентам Инквизиции? Скривившись, Шартер посмотрела на бумаги, лежащие на столе. — Глава шпионской сети оставила особые указания относительно него и его спутника Араная. Каллен поднял бровь. — И какие же? — Ищите, но не вступайте в бой, — сказала Шартер. — И нам следует быть осторожными с ферелденскими Серыми Стражами, если встретятся. Это заставило Каллена на мгновение остановился, пока он быстро перебирал в голове прошлые отчёты. — Хм. Это правда, все Серые Стражи, с которыми мы имели дело, были из Орлея. И наши агенты вообще не встречали никого из Ферелдена? Шартер покачала головой. — Нет, никого. Даже Серые Стражи в Крествуде были орлесианцами. Одного из моих агентов подстрелил стрелой человек в доспехах стражей пару недель назад в Морозных горах, но после этого они не смогли идти по следу. Как будто Стражи совсем исчезли из Ферелдена. Челюсть Каллена дрогнула. — Не очень хороший знак. А что насчёт Амарантайна? — По славам Эрла Тегана в замке Амарантайна уже несколько недель нет Стражей, — вставила Кассандра. — Лелиана рассказывала об этому Инквизитору Лавеллан, и это одна из причин, по которой она искала Стража Блэкволла во Внутренних Землях. Но Инквизитор Лавеллан решила не продолжать расследование, и с тех пор они не представляли для Инквизиции достаточной угрозы, чтобы оправдать траты ресурсов. — Возможно, нам стоит обсудить это с Инквизитором, — задумчиво произнёс Каллен. — Отсутствие активной угрозы не означает, что они не действуют против нас из Тени. И, учитывая недавние откровения о Страже-командоре Ферелдена… — он позволил этой мысли улетучиться. Кассандра нахмурилась. — Я понимаю к чему ты клонишь. Шартер, пожалуйста, найди Инквизитора и попроси его прийти сюда. — Сию минуту, Искательница, — сказала Шартер, отсалютовав Каллену. — В последний раз, когда я его видел, он был с Жозефиной и Моррисом в кабинете квартирмейстера, — сказал Каллен. — Если эту встречу можно перенести, было бы неплохо позвать и Жозефину. — Да, Командующий, — кивнув Кассандре, Шартер направилась к двери. — Мне даже в голову не приходило, что Амелл может иметь какое-то отношение к исчезновению Стражей в Ферелдене, — тихо призналась Кассандра после ухода Шартер. Каллен хмыкнул. — Я не думаю, что кто-то может обвинить нас в том, что мы возложили вину за это на Корифея, особенно после Адаманта. Жаль, что мы не догадались спросить об этом Логэйна или Алистера… — снова слова не слетали с языка, и он тяжело вздохнул. — Даже тогда Корифей остаётся наиболее вероятной причиной, судя по тому, что нам известно. Кассандра сочувственно посмотрела на него. — Если бы наши Стражи не разбирались с ордой порождений тьмы в Западном Проходе, мы могли бы спросить их. Но они не будут отсутствовать вечно. — Верно, — сказал Каллен, а затем снова потёр лоб, борясь со странным звоном Песни в ушах. — С тобой всё в порядке? — спросила Кассандра. — С тех пор как ты пришёл, ты уже делал так несколько раз. Заставив себя остановиться и посмотреть на свою руку, Каллен криво усмехнулся. — Я и не заметил. Ничего страшного, просто немного побаливает. Ничего похожего на то, что было раньше, — добавил он, зная, что не стоит вдаваться в подробности. Морщинка беспокойства исчезла с её лба, когда она кивнула. — Ты выглядишь намного лучше с тех пор, как мы разговаривали в последний раз, — заметила она. — Инквизитор смог тебе помочь? Глаза Каллена сузились, когда он сосредоточился на ней. — Как ты… В её глазах появился огонёк. — В последнее время на его лице появляется особенная лёгкая улыбка, когда он видит, как ты идёшь по двору. Я предположила, что ты поговорил с ним. От этого ответа у него загорелись уши, и он откинулся на пятки, скрестив руки на груди. — А ты, Искательница? — спросил он, намеренно избегая темы разговора, даже зная, что это никоим образом не уменьшит её любопытства. — С тобой всё в порядке? Завуалированное веселье исчезло с лица Кассандры, и она посмотрела на бумаги на столе. — Я беспокоюсь о Лелиане, — тихо призналась она. — Да, её отсутствие вызывает беспокойство, — согласился Каллен. — Дело не только в этом, — она подняла глаза и встретилась взглядом с Калленом. — Насколько я поняла, у тебя с Амеллом было своё прошлое, не так ли? Плечи Каллена напряглись, он заставил себя сохранять нейтральное выражение лица и кивнул. — Он был в Круге в Кинлох Холде в моё первое назначение храмовником. Фактически его истязания были для меня первыми. И я был там во время Мора, — он уже рассказывал Кассандре в общих чертах о том, что произошло в Кинлох-Холде, но никогда не рассказывал ей ничего связанного с Амеллом. Даже сейчас было трудно говорить об этом с кем-то, и Дориан знал больше только потому что видел некоторые подробности во сне Каллена. — Даже тогда он был магом крови, хотя мы этого не знали. Я бы не удивился, если бы он убил Ульдреда, чтобы прикрыть свои дела. Много лет спустя я узнал, что Ульдред пригрел малефикара у нас под носом. Кассандра тихо вздохнула. — Да. И это повлияло на тебя в Киркволле. — Мне бы хотелось думать, что я не видел магов крови на каждом углу, как Мередит, но это определённо заставило меня больше склоняться к тому, чтобы следовать её примеру, когда она использовала его в качестве причины действовать, — сказал он с гримасой. — Я не горжусь тем, сколько мне потребовалось времени, чтобы понять, что я оправдываю её паранойю разумной осторожностью. Но Амелл… — его голос затих, когда он посмотрел в сторону, борясь со словами в течение нескольких мгновений. — Я думаю, что ему нравилось оставлять свой след на людях. — Думаю, Лелиана согласится с тобой, — задумчиво произнесла Кассандра. — Иногда я слышала, как она говорила с Верховной Жрицей Джустнинией об Амелле и о том, как он заставлял её страдать. Если бы он был кем-то другим, Верховная Жрица послала бы отряд храмовников, чтобы разобраться с ним. — Но быть Серым Стражем, и более того Серым Стражем, который положил конец Мору, означает, что даже Верховная Жрица не может рисковать? — спросил Каллен, услышав горечь в собственном голосе. Кивнув, Кассандра добавила: — Особенно после Мора, когда Серые Стражи смогли использовать относительно быстрый конец Мора как дубинку, чтобы восстановить свой статус в Тедасе. Всё, что Верховная Жрица Джустиния могла предложить Лелиане — это покровительство Церкви и звание левой руки Верховной Жрицы. — Что не означает самую лучшую защиту, — заметил Каллен. — Нет. Но узнав, что Инквизитор Лавеллан была убита Амеллом… я не знаю, как это повлияло на Лелиану, но я знаю, что она будет рассматривать это как неудачу со своей стороны, — беспокойство вернулось на её лицо, когда она посмотрела в окно. — Точно так же, как она сочла неудачей смерть Верховной Жрицы Джустинии. Каллен на мгновение закрыл глаза. — И мы до сих пор не знаем причины этого взрыва. Кассандра замерла. — Ты же не думаешь, что Амелл… — Амелл? — Каллен вздрогнул, хотя знал, как только эта мысль появилась, он знал, что она задержится в глубине его сознания. — Создатель, надеюсь, что нет. Корифей кажется гораздо более вероятным виновником взрыва, и ты рассказала мне о том, что слышала в Храме Священного Пепла, когда впервые отправилась туда с Маи… с Инквизитором Лавеллан. — Да, — помолчав минуту или две, Кассандра добавила. — Хотелось бы мне знать правду о том, что там произошло до взрыва. Это всё ещё не даёт мне покоя. Потянувшись, чтобы положить руку ей на плечо, Каллен нежно сжал его. — Возможно, когда-нибудь мы узнаем правду. А до тех пор… — А до тех пор, — перебила она. — Мы будем продолжать в том же духе, — она слегка улыбнулась ему. — Все мы. Он кивнул и отдёрнул руку. — Все мы. Она склонила голову набок, рассматривая его несколько мгновений, и между её бровями появилась лёгкая морщинка. — Которого из них ты считаешь наиболее опасным? — Которого… оу, — он положил руки на стол и уставился на карту. — Мы знаем, что у Корифея есть сфера, и мы знаем, что он стремится стать Богом. Его нельзя столь легкомысленно отвергать. — Но что? — подсказала она. Он печально улыбнулся, зная, что она слишком хорошо его знает, чтобы не услышать эту невысказанную мысль. — Но мы не знаем, что на самом деле нужно Амеллу. И это… это меня пугает, — это было бесцеремонное заявление, произнесённое стремительно, но от одного его произнесения по спине пробежал холодок. — В Тени демон Кошмар показывал ужасающее будущее с Амеллом, ставшим Богом прямо передо мной, но я не знаю был ли это мой собственный страх или истинные амбиции Амелла. Насколько нам известно, то, что ищет Амелл, хуже даже этого, как бы трудно ни было это представить. Её рука опустилась на его, крепко сжимая её. — Инквизиция не позволит им победить, — поклялась она. — Никто из нас не позволит. Сделав глубокий вдох, он попытался отогнать воспоминания о своих кошмарах и обрести силу в заверениях Кассандры. — Ты говоришь так уверенно. — Да, — твёрдо ответила Кассандра. — И всё же, если ты не можешь поверить моим словам, то, по крайней мере, можешь поверить Инквизитору, не так ли? Его взгляд инстинктивно обратился к двери. Как будто в ответ на его пристальный взгляд, дверь широко распахнулась и осталась на месте, удерживаемая Шартер, пока она терпеливо ждала, когда те, кто следовал за ней, пройдут через проём. Дориан сердечно поклонился Жозефине и подождал, пока она пройдёт мимо, а после выпрямился в полный рост. На какое-то время мгновение, когда Дориан стоял в ореоле солнечного света, льющегося сквозь разбитую стену в коридоре, Каллен почувствовал, как его пронзает благоговейный трепет. Инквизитор Дориан Павус, Избранный Вестницей Андрасте… это были не просто слова. Они были и властью, и наказом, и бременем. И в этот короткий момент Каллен забыл, как видеть суть этого человека, видя только то, что Инквизитор хотел показать другим. А потом их глаза встретились, и титулы между ними исчезли, когда Дориан улыбнулся с неподдельной теплотой, от которой у Каллена перехватило дыхание и вызвал такой же ответ. Он был Инквизитором, но что ещё важнее, он был Дорианом — человеком, который заслужил веру Каллена даже более уверенно, чем Инквизиция. — Да, — тихо сказал Каллен только для ушей Кассандры. — Я могу. Когда Инквизитор прошёл внутрь, Каллен в последний раз похлопал Кассандру по руке и выпрямился. В конце концов, настало время для работы — работы, у которой, как позволил признаться себе Каллен, имела безупречный вид. Особенно когда Дориан улыбался.

***

На следующий день, когда солнце садилось на третий день после его ночного визита к Дориану, Каллен обнаружил, что безучастно смотрит в окно своего кабинета на предгорья внизу. Его грудь была напряжена, а одна рука сжимала рукоять меча, как будто это был спасательный круг. Гнев ещё не остыл, по-прежнему клокоча внутри, и когда волна схлынула, он выхватил меч из ножен и повернулся, вонзив острие в стол с такой точностью, что оно оказалось прямо в центре стола. — Ну что ж, — бодро произнёс голос у двери. — Это один из способов проделать дырку для держателя пера. Каллен удивлённо поднял глаза, когда волна смущения захлестнула его из-за потери контроля. — Инквизитор, я… — А-а-а, — сказал ему Дориан. — Не извиняйся. Я этого не потерплю, — когда Дориан вошёл в комнату и закрыл за собой дверь, Каллен увидел, что у него на плече висит сумка. — Я предполагаю, что ты не злишься на предгорья за то, что они вообще существуют, или на солнце за то, что оно садится, но скажи мне, правда ли это. Солнце может быть дерзким ублюдком после того, как я выпью немного больше вина, но я всегда предполагал, что оно уходит после долгого дня, показывая свою задницу, чтобы восстановить немного собственного достоинства. На лице Каллена появилась неохотная улыбка, и он слабо рассмеялся над описанием Дориана. — Это одна из самых глупых вещей, которые я от тебя слышал, — признался он, тяжело опускаясь в кресло. — Ну, тогда очевидно, тебе нужно проводить со мной больше времени, — сказал Дориан, подходя к столу. — Ну а теперь. Не хочешь ли рассказать мне, что это было на самом деле или это окажется слишком большой трудностью? Улыбка Каллена погасла, и он на мгновение опустил глаза. — Это лириум. Ну… попытка избавиться от него. Снова, — признание всё ещё причиняло боль, личная ошибка, для которой он был слишком горд, чтобы винить в этом демона Кошмара. — Песнь… она тусклая, но в тихие моменты я её слышу. Дориан взглянул на оранжевое небо за окном. — Тихие минуты, когда все солдаты ужинают, рынок закрыт и всё, что ты слышишь — оглушительные звуки в твоей голове? Вытащив меч из стола, чтобы вложить его в ножны, Каллен устало улыбнулся. — Это гораздо более поэтичный способ сказать это, чем смог бы я, но да. Всё именно так. — Тогда я рад, что пришёл, — сказал Дориан с улыбкой, которая коснулась его глаз. Улыбка, казалось, проникла внутрь Каллена и согрела его, притянув её к его собственным губам. — Я тоже. — Тогда ты не будешь возражать, если я преподнесу тебе подарок, да? — Дориан размашисто швырнул пакет на стол, и тот приземлился с металлическим лязгом. — Ну вот и всё. Пробы трудов Дагны за последние несколько дней. Это фантастика, хотя я и не специалист в области металлургии. Брови Каллена поползли вверх, и он заставил себя подняться на ноги, когда искра надежды глубоко внутри начала расти. — Уже? — Да, она удивительно быстро работает. — сказал Дориан, вытаскивая из сумки связку тонко сшитых цепочек. — Она говорит, что это сплав буресердника и вулканического золота, вместе со всем остальным, потому что каким-то образом сделает его легче и прочнее. Я просто поверил ей на слово, — он поднял предмет, показывая рубашку, которая, казалось, меняла цвет в мерцании свечей и темнеющем свете снаружи. — Вот, примерь. — Что, прямо сейчас? — спросил Каллен подняв брови. — Не то чтобы я раньше не видел тебя без рубашки, — со смехом напомнил ему Дориан. — Я пообещал ей, что скажу подходит тебе или нет, в обмен на то, что тебе больше не придётся раздеваться в кузнице. Каллен невольно усмехнулся. — Честная сделка. Хорошо, — он обошёл стол, снимая свою меховую накидку и кладя её на стол. — Твоя хромота почти прошла, — заметил Дориан. —Целители сказали мне, что ты почти готов вернуться к своим обязанностям. — Почти всем обязанностям, — сказал Каллен, снимая пояс и ножны, и кладя их сверху на мех. — Я всё ещё не могу сражаться, по крайней мере, с настоящими противниками. Но я хотя бы могу вернуться к крику на новобранцев. — Снова будешь приказывать им, как поднимать щиты? — со смеху спросил Дориан. — Всё лучше, чем сидеть весь день за своим столом, чувствуя себя бесполезным, — сказал Каллен немного более резко, чем хотел, подчёркивая мгновенный всплеск эмоций, практически срывая рубашку через голову. — Или размышлять о том, чего у тебя нет? — мягко спросил Дориан. Каллен пристально посмотрел на него. Он же не имеет в виду… — Это… это в том числе, — нерешительно произнёс он. — Лириуму трудно сопротивляться, — сочувственно сказал Дориан, придвигаясь ближе, чтобы положить руку на плечо Каллена. — Я не могу представить себе кошмар, связанный с красным лириумом. О. Лириум. Конечно. Тогда он не имел в виду… Каллен опустил глаза, не уверенный, был ли он разочарован или испытал облегчение. — Спасибо, — тихо сказал он, и это было правдой. — Не знаю, как бы я справился с этим без тебя. — Ерунда. А теперь, — сказал Дориан, снова поднимая кольчугу. — Давай уже приступим, ладно? Это потребовало некоторого маневрирования, но в конце концов, им удалось натянуть кольчугу на его голову и плечи. Как и обещала Дагна, она была гладкой, но не слишком тесной. Она подбила её тонким шёлком для удобства, за что Каллен был ей благодарен. Но что ещё более важно, как только он надел её, намёк на Песнь лириума, которая преследовала его каждый момент бодрствования в течение многих дней подряд, просто… исчезла. Его веки опустились, и он откинул голову назад со вздохом облегчения. — Слава Создателю, — выдохнул он. — Полагаю, я могу сообщить Дагне об успехе этого прототипа? — спросил Дориан из-за его спины, поправляя складки внизу. — Подожди, — Каллен глубоко вздохнул и приготовился слушать, чувствовать, видеть, была ли передышка такой полной, как он надеялся. Через несколько долгих мгновений он услышал то, что лучше всего можно было бы назвать воспоминанием об искажённой Песне, но оно было настолько смутным, что он мог, по крайней мере, жить с этим. — Я не уверен, что это надолго, — признался он. — Но сейчас, по крайней мере, это почти что быть нормальным снова. — Но ты же не хочешь быть таким приземлённым, Командующий, — поддразнил его Дориан. — Ты слишком интересен, чтобы быть нормальным. Каллен полуобернулся к нему, прикусив губу, когда увидел, как глаза Дориана, опустились вниз, словно выражая восхищение открывшимся видом. — Я мог бы сказать то же самое о тебе, Дориан, — пробормотал он, намеренно обращаясь по имени, а не титулу, пока маленький огонёк надежды пытался сжечь его несдержанность. Если бы Дагна могла это сделать, лекарство вдруг перестало бы казаться таким диковинным как ещё несколько дней назад. Дориан улыбнулся в ответ, а затем посмотрел вверх. — Я вижу, ты пользуешься своим новым окном, — заметил он. Немного удивлённый резкой сменой темы, Каллен проследил за его взглядом. — Я хотел поблагодарить тебя раньше. Это простой ответ на простую проблему. — Насколько я помню, ты так и не позволил Маилани починить его, — заметил Дориан. — Однажды она предложила, но рабочие хотели заменить всю крышу, — брови Каллена нахмурились от одной мысли об этом. — Я сказал, что это займёт слишком много времени, и она больше никогда не предлагала этого. А что? — Нет особой причины, — пробормотал Дориан. — Праздное любопытство, м? Не обращай внимания. Однако, пока Каллен ломал голову над этим странным замечанием, в его сознании внезапно вспыхнул образ маленького уголка Дориана в библиотеке, и его глаза расширились. Этот уголок был не просто местом, где Дориан мог быть окружён своими любимыми книгами, но и единственным местом в библиотеке рядом с окном. — До сих пор я не понимал, — прошептал Каллен, осознав, что произнёс эти слова вслух, только когда они достигли его ушей. — Понимал, что, скажи на милость? — спросил Дориан, склонив голову набок. — Ты выбрал своё место в библиотеке не случайно. Ты нуждался в этом окне так же, как я нуждаюсь в своей дыре в крыше. Дориан глубоко вздохнул. — Я сказал Маилани, когда она впервые спросила меня, что мне нужно, чтобы компенсировать ужасное освещение в библиотеке. Она поняла это относительно быстро, учитывая, что я могу сам создать лучший свет для чтения, чем даже может обеспечить солнце, — он грустно улыбнулся. — Мне потребовалось много времени, чтобы признаться в этом даже ей. Я предпочитаю не обсуждать это. Борясь с желанием взять Дориана за руку, Каллен тихо сказал: — Расскажи мне. Дориан резко вдохнул и на мгновение закрыл глаза. — Может быть, мы продолжим наш разговор на улице? Снова застигнутый врасплох этой переменой, Каллен пробормотал: — Конечно. Как пожелаешь, Инквизитор. — Хм, я бы не стал заходить так далеко, — пробормотал Дориан, открыв глаза и с улыбкой встретившись взглядом с Калленом. — Просто мне кажется, что закат сейчас захватывает дух. В этой улыбке определённо было что-то такое, от чего перехватило дыхание, и Каллен поймал себя на том, что смотрит на неё, прежде чем откашляться и кивнуть. — Рядом с дверью есть, э-э часть крепостной стены, которая защищает от ветра. Мы могли бы постоять там, — после минутного колебания он наконец протянул ему руку. — Я могу показать тебе. Без раздумий Дориан принял предложенную руку Каллена, крепко сжав её. — Мне бы очень этого хотелось. — Сюда, — Каллен направился к северной двери, осознавая насколько близки они были, когда он привёл их в укромный уголок, позволяющий им смотреть на предгорья Скайхолда. Солнце ещё не достигло горизонта, но было уже недалеко. Он положил свободную руку на крепостную стену, притянув Дориана к себе, потянув их соединённые руки, чтобы они тоже оставались там. Оказавшись на месте, он почувствовал, как Дориан ослабил хватку. Любое разочарование, которое он мог бы почувствовать, отпустив Дориана, исчезло, когда он почувствовал, как чья-то рука легла на его. Долгое мгновение его внимание было почти полностью сосредоточено на том, как кончики пальцев Дориана играли с очертаниями его пальцев, пока, наконец, не откашлялся. — Кхм, мы… ты собирался… — Создатель, как простое прикосновение может быть таким чертовски возбуждающим? — С Вами всё в порядке, Командующий? Поддразнивание в голосе Дориана вызвало лёгкий жар на лице Каллена. — Ты пытаешься отвлечь меня, не так ли? Но я не хочу, чтобы ты останавливался, — поспешно добавил он. — Я чувствую себя… — замечательно. Восхитительно. Невероятно эротично. — … умиротворяюще. — Умиротворение — это не совсем то, к чему я стремился, — пробормотал Дориан, придвигаясь чуть ближе. Каллен судорожно сглотнул. — Умиротворяюще, а может и что-то ещё. Но я не позволю тебе отвертеться, — сказал он, скорее для себя, чем для Дориана. — Ты хочешь мне что-то сказать, иначе не заговорил бы об этом с самого начала. — Верно. Я бы не стал, — Дориан перевёл взгляд на горы вдали. — После того, как мы с Алексиусом расстались как наставник и ученик, я не очень хорошо справлялся с этим. Я стал пьяницей, мягко говоря. В конце концов, отец выследил меня… — челюсть Дориана на мгновение дрогнула, а затем его плечи поникли. — И отвёз меня домой в Каринус. И не позволял мне уйти. Каллен нахмурился, беспокойство сменилось жаром, когда Дориан заговорил. — Надолго? Дориан на мгновение закрыл глаза. — Недели. Месяцы. Честно говоря, я потерял счёт времени. — На месяцы? — недоверчиво спросил Каллен. — За что? — За то, что я не стал плясать под его дудку. Я отказался прекратить свои потворства, как он их называл. Я отказался жениться на женщине, которая мне не нравилась. Хуже того, я не раскаивался ни в одном из своих многочисленных грехов, ни в том, что поставил дом Павусов в такое скомпрометированное положение своими выходками. Поэтому он забрал последнее ценное, что у меня было в жизни: мою свободу, — в его голосе послышались нотки гнева, и он добавил. — Но даже этого в конце концов, оказалось недостаточно. — Это я помню, — тихо сказал Каллен. Повинуясь внезапному порыву, он схватил руку Дориана и поднёс её к губам, нежно поцеловав костяшки его пальцев. — Ты заслуживаешь гораздо лучшего. Этот жест заставил Дориана открыть глаза и посмотреть на Каллена, а его губы растянулись в улыбке. — Да, но это уже не проблема, не так ли? Теперь я Инквизитор. У него ещё меньше власти надо мной, чем в том момент, когда мне, наконец, удалось вырваться из его лап. Каллен расслабился, радуясь, что настроение Дориана улучшилось. — Хорошо, что ты это понимаешь. Хотел бы я чувствовать то же самое по отношению к Амеллу, — признался он с лёгкой грустью. — Ну, это вполне понятно, — сказал Дориан, слегка пожав плечами. — Мой отец может быть сварливым, могущественным магистром, который пытался полностью переписать мою личность, но он всё ещё не малефикар сомниари, рассматриваемый Тедасом, как Герой Пятого Мора, потому что он сразил Архидемона и выжил. Оба жуткие, но совершенно разных порядков величины. — Ну если ты ставишь вопрос так, — усмехнулся Каллен, поворачиваясь к Дориану чуть более прямо. — О, но я знаю, — сказал Дориан, поворачиваясь так, чтобы можно было прислониться к крепостной стене. — Ты же знаешь, я могу это сделать. Делать заявления и всё такое. В конце концов, я Инквизитор. — Ммм, да, кажется, я припоминаю, — когда его большой палец пробежал по костяшкам пальцев Дориана, он добавил. — Хотя ты сейчас не настоящий Инквизитор, не так ли? Ты — Дориан. Это всё, что тебе нужно, когда ты рядом со мной. — Всего лишь? — пробормотал Дориан. — Признаюсь, мне очень нравится, как это звучит. Каллен подошёл чуть ближе, его рука легла на стену рядом с талией Дориана. Создатель, этот мужчина выглядел потрясающе даже в сумерках. — У меня… было много времени подумать на обратном пути в Скайхолд, — тихо сказал он. Слова давались ему нелегко, поскольку они пробивались сквозь трясину эмоций и мыслей, которые ещё не совсем сформировались в слова. Его прежние опасения по поводу того, что красный лириум может означать для него, для его будущего, казалось, померкли после надевания доспехов Дагны. Когда цвета на горизонте превратились в мешанину ярких красок, Каллен осознал, как много общего у них с Дорианом, понимание, настолько отличное от того, что он разделял с кем-либо ещё — даже с Маилани. Не то чтобы это было лучше или глубже, чем то, что он чувствовал к Маилани, но это было важно для него, несмотря на то, сколько времени потребовалось, чтобы это всплыло на поверхность. Он стоял здесь, на крепостной стене, облачённый в доспехи, которые творили чудеса, и разговаривал с кем-то столь же интимно, как и когда-то много месяцев назад… Так или иначе, почему-то это казалось правильным. — Должно быть, это было довольно скучное путешествие в Скайхолд для тебя, — пробормотал Дориан. Его свободная рука двинулась, чтобы опереться на стену, хотя это могло быть просто предлогом, чтобы расположить ее поближе к руке Каллена, соприкасаясь с его пальцами. — Учитывая, что я не мог проводить с тобой много времени. — Я признаю, что ты был главным событием каждого дня во время путешествия и после него, — прикосновения было недостаточно, не для того, что Каллен намеревался сделать, и он медленно соскользнул пальцами вверх по руке Дориана. — И каждую ночь. Брови Дориана поползли вверх. — Боюсь, что ты меня потерял, потому что я помню только одну ночь, когда я растянулся на собственном диване. С бешено колотящимся сердцем Каллен переместил руку на бок Дориана и положил её на талию мужчины, пробормотав: — В моих снах была не Маилани, Дориан. Во всяком случае не в тех самых снах. Глаза Дориана на мгновение расширились, а затем метнулись вниз, чтобы задержаться на губах Каллена, прежде чем снова встретиться с его напряжённым взглядом. — Интересно, если это возможно, ты мог бы провести демонстрацию? Отец всегда говорил, что я плохо учусь. Создатель, пожалуйста. — О, я хочу… — начал он хриплым голосом, когда наклонился к нему. — Командующий! Было несколько случаев, когда вмешательство Джима было нежеланным в прошлом, но обычно Каллен мог принять их как должное. На этот раз, однако, Каллен принял всю полноту поведения Командующего силами Инквизиции, когда повернулся и зарычал: — Что? — с таким явным раздражением, что Джим затормозил в нескольких футах от него. Сглотнув, Джим храбро поднял листок бумаги. — Кхм… важное сообщение, сир, для… Выхватив его из рук Джима, Каллен указал на лестницу. — Да, да, сообщение получено, спасибо. А теперь ступай, — когда Джим убежал, Каллен скомкал листок и повернулся к Дориану. Или во всяком случае туда, где был Дориан. Нахмурившись, Каллен обернулся, отчаянно ища хоть какую-то подсказку о том, куда ушёл Дориан. На мгновение ему показалось, что он просто неправильно понял этого человека, что его внимание было нежеланным. Однако прежде чем паника успела овладеть им, со смотровой башни донёсся сигнал, возвещающий о прибытии важных гостей. Дрожь пробежала по спине Каллена, и он побежал обратно к крепостной стене, смотря вниз на длинную извилистую тропу, ведущую к главным вратам Скайхолда. Прежде всего он увидел огни, движущиеся в темноте ранней ночи. Его инстинкты храмовника немедленно забили тревогу, когда он понял, что огни были вовсе не от факелов, а скорее настоящим парадом магических огней, рассекающих ночь. Вооружённые воины маршировали перед экипажами и за ними, прямо на глазах Каллена впереди процессии развернулись знамёна, которые развевались на сильном ветру, блуждающем в Скайхолде. Взгляд Каллена немедленно перешёл от оценки солдат к расшифровке изображённой эмблемы. — Создатель, — выдохнул он, внезапно поняв, почему исчез Дориан и для кого предназначалось послание. В конце концов, только одна страна щеголяла змеёй на своих регалиях. Похоже, наконец, прибыл магистр Павус.