Don't Worry, I'll Protect You

Дориан сохранял спокойствие на лице, пока шёл к сводчатому входу Скайхолда. Спокойно. Да. Спокойно. Это будет его девизом, что бы ни случилось, что бы ни говорил отец, кто бы из членов делегации ни провоцировал его или кем бы они себя не называли. Он будет Инквизитором, Избранным Вестницей Андрасте, а не просто непокорным альтусом или Имперским изгнанником, и всё. Разумеется, Жозефина уже была на месте. Он был потрясён, если бы она не ждала его. Остановившись рядом с ней, пока они ожидали, когда экипажи преодолеют последний поворот на извилистой дороге, ведущей в Скайхолд, он одарил её ослепительной улыбкой. — Посол. Прошло слишком много времени с нашей последней встречи. — Инквизитор, — сказала она, слегка склонившись над гроссбухом, хотя её губы слегка изогнулись, так как с момента их предыдущей встречи прошёл всего час или около того. — Я сделала всё, что могла, чтобы разместить наших гостей, но… Дориан отмахнулся от её извинений. — Да, но они прибыли раньше, чем мы ожидали. Я подозреваю, что кто-то схитрил. В противном случае я не уверен, как они проделали путь за половину необходимого времени. — А может быть, это только часть свиты, — сказала Жозефина, когда показались повозки. — Конечно же, они не путешествовали так далеко с таким небольшим количеством. — А. Возможно, — пробормотал Дориан, но его взгляд был прикован к ведущим центурионам. Кто-то позаботился о том, чтобы снять все знаки отличия дома и доспехов и копий, оставив их одежду странно простой. Даже змеи Империи были сняты с поножей и нагрудников, хотя на знаменосцах, которые несли знамёна, была изображена змея Империи. Оторвав взгляд от солдат, он внимательно осмотрел экипажи, надеясь увидеть хоть намёк на то, кто сопровождает его отца, но на них не было никаких следов. Взятые в аренду, вероятнее всего. — Я не думаю, что Шартер получала отчёт в последнее время с каким-то списком? — спросил он немного жалобно. — Нет, Инквизитор, — ответила она. — Несмотря на все витиеватые формулировки в их официальном послании, отправленном Инквизиции, напрямую был указан только магистр Павус. Он вздохнул. — А от Лелианы ещё нет вестей? — Нет, Инквизитор, — тихо сказала Жозефина. — Никаких. — Понятно, — Дориан на мгновение нахмурился, снова загоняя эту давнюю тревогу на задворки сознания. В конце концов они мало что могли поделать. — Отсутствие подробностей относительно наших гостей — обычная уловка, Инквизитор, — сказала Жозефина. — Особенно если гость желает вывести хозяина из равновесия по прибытии. — Или же они просто не хотели, чтобы венатори перехватили подобный список. В Империи есть те, кто симпатизирует венатори, и я уверен, что это стало уловкой Магистериума. Список, записанный на бумагу может оказаться политически неуместным. По крайней мере, мой отец может рассматривать это как логичный выбор для делегации, — на мгновение он замолчал, а затем пробормотал. — Достаточно логично, если у тебя нет сердца. С озабоченным выражением лица Жозефина легонько коснулась его руки. — Я могу сама поприветствовать их от имени Инквизиции, — предложила она. Он нежно похлопал её по руке, благодарный за само предложение. — Нет, и ты прекрасно знаешь, почему я должен быть здесь сейчас, когда они прибудут. Если меня здесь не будет, это будет воспринято как признак слабости, — с лёгким вздохом он расправил плечи, когда экипажи остановились, и центурионы разошлись в чёткий строй, освобождая дорогу тем, кто находился внутри. — Хотя я надеюсь, что у тебя есть план на тот случай, если я сброшу одного упрямца с вершины горы. — А… — он вынужден был признать, что выражение её лица в ответ на его слова оказалось бесценным. — Я настоятельно рекомендую Вам не действовать подобным образом, Инквизитор. Усмехнувшись, он медленно подмигнул ей. — Я постараюсь не смущать Вас так сильно, госпожа посол, — на её лице отразилось облегчение, а Дориан обернулся с благодарной улыбкой, услышав стук бронированных сапог по булыжнику. — Ну, кажется, прибыло подкрепление. — Я не собираюсь впускать в Скайхолд группу иностранных солдат без пристального осмотра, — проворчал Каллен, вставая рядом с Дорианом. Его обычные доспехи и меховая накидка были на месте, и он даже зашёл настолько далеко, что для демонстрации взял с собой меч и щит. — Кроме того, мне бы не хотелось, чтобы они думали, что мы бессильны. По крайней мере, солдаты будут уважать моё присутствие, даже если магистры этого не сделают, — положив руку на рукоять меча, он обвёл взглядом войска. — И эти центурионы — профессионалы, насколько я могу судить. — Так и есть, — и, как только что осознал Дориан, совершенно незнакомые ему войска. Значит, не солдаты дома Павусов. Однако прежде чем он успел рассмотреть их получше, лакей распахнул дверцу кареты и помог кому-то выйти из экипажа. Мужчина — Магистр, судя по отметкам на его одежде, и лицу, скрытому в глубине капюшона — махнул слуге рукой и медленно направился к Дориану и двум его советникам, а затем остановился в нескольких футах от них. Мужчина медленно поднял руку и откинул капюшон, и Дориан почувствовал, как напряглись его плечи. Отец выглядел… старше. Более измученным. Кое-какие детали привлекли внимание Дориана: тёмные волосы, ранее лишь слегка оттенённые возрастом, теперь были наполнены всеми оттенками серого, даже с одной или двумя сплошными белыми прядками, а на лице появились более глубокие морщины, чем, когда они встречались в Редклиффе. Дориан моргнул, и на мгновение он увидел только живого человека, каким Галвард был в юности Дориана, в те дни, когда Дориан жаждал даже гордого кивка от человека, которого он уважал больше всего на свете. Мысленно тряхнув головой, Дориан отогнал этот образ и склонил голову к отцу в знак приветствия. — Магистр, — Дориан произнёс это слово нейтральным тоном, надеясь скрыть охвативший его страх и огорчение. Его внутренние эмоции проявились в сложной смеси, беспокойство о здоровье отца боролось с давно полыхающим гневом, который он всё ещё чувствовал из-за плана Галварда изменить его. — Добро пожаловать в Скайхолд. Галвард закрыл глаза и склонил голову. Через мгновение он прочистил горло и снова поднял взгляд. — Инквизитор. Для меня большая честь находиться здесь. — Для Вас и Ваших спутников приготовлены покои, — продолжал Дориан хоть и слегка натянуто. — Вы не найдёте недостатка в гостеприимстве Инквизиции. — Представители Империи благодарят Инквизицию за гостеприимство, — сказал отец, продолжая ритуал обмена любезностями. — И мы благодарим Вас за уделённое время. — И мы благодарим представителей Империи за их присутствие, — сказал Дориан, завершая обмен репликами поклоном, который, возможно, был немного более поверхностным, чем следовало бы. Ответный поклон Галварда оказался чуть сильнее, показывая всё, что полагается Магистру, что было тонким оттенком между тем, чтобы дать Дориану больше, чем он должен был сделать как альтусу Империи, и меньше, чем как лидеру Инквизиции. С другой стороны, это был поклон равного равному, довольно интересный выбор отца своему сыну. Возможно, он хочет вести себя прилично, пока находится здесь. Однако, эта мысль оказалась преждевременной, когда Галвард, слегка нахмурившись встретился взглядом с Дорианом. — А разве сын не поприветствует своего отца? Как только Жозефина открыла рот, чтобы ответить с присущими ей тактом и дипломатичностью, Дориан скрестил руки на груди и выпятил подбородок. — Инквизитор выполнил свой долг, — твёрдо сказал он. — Сын ничего не должен своему отцу. Я думал, что это стало совершенно ясно, когда они встречались в последний раз. — Дориан… — начал было Галвард, но тут же замолчал, когда Дориан сделал резкий жест. — Не надо, отец, — Дориан сразу же услышал резкость в своём голосе, запоздало осознав, что это может быть слишком, когда лицо отца ожесточилось. — А я-то думал новые обязанности заставили тебя повзрослеть, — заметил Галвард тоном близким к насмешке. Дориан знал, что это был приём, созданный для того, чтобы заставить его броситься в атаку, знал, что это был просто фасад, который его отец использовал, когда не хотел показывать эмоции перед другими. В конце концов, Дориан научился своим собственным механизмам самозащиты у тех, кого считал мастерами. Сколько раз он слышал те же самые уловки, используемые в ссорах между его родителями, когда они обходили все минимальные препятствия открытой борьбы во время семейных обедов? Или в те несколько раз, когда они проявляли достаточно личного интереса к его успехам, чтобы проводить с ним некоторое время вместо того, чтобы просто требовать совершенства через доверенных лиц гувернанток и учителей? Как часто он был вынужден противостоять злым языкам, обращённым против него, когда ему не удавалось жить в соответствии с их невозможными стандартами или терпеть моменты, когда он делал всё, что мог, только чтобы быть встреченным покачиванием головы и едким комментарием? Неудивительно, что у него так мало друзей. Сжав губы, Дориан вызывающе вздёрнул подбородок. — У меня действительно много обязанностей, Магистр. И мне следует заняться ими прямо сейчас, если Вы меня извините. — О, в этом я не сомневаюсь, — ядовито отозвался Галвард. — Даже после того, как я проделал весь этот путь, чтобы привести помощь из Империи, есть вещи ещё более важные? Дориан поднял бровь. — Прошу прощения? Империя занимает официально нейтральную позицию по отношению к Инквизиции. Даже в Вашем письме говорится об этом. Галвард посмотрел на него, как на ребёнка. — Письмо, конечно, было уловкой, — презрительно сказал он. — Последнее, чего мы хотим — это чтобы венатори узнали, что члены Магистериума могут поддерживать Инквизицию. — Почему? — спросил Дориан. — Венатори олицетворяют все печальные клише об Империи, которые Юг использует против нас. Зачем вообще беспокоиться о том, что Империя пойдёт против них? — Я думаю, что это обсуждение следует… — попыталась вмешаться Жозефина, но Галвард уже подошёл ближе к Дориану. — Ты упрям, как и всегда, когда проигрываешь спор, — сказал Галвард, прищурившись. — А ты упрямишься, как и всегда, когда твоему аргументу даже нет места, чтобы пристроить на отдых свою задницу, — парировал Дориан, в этот момент даже не заботясь о том, что они превратили беседу в некое представление. Едва Галвард открыл рот, чтобы ответить, как воздух прорезал женский голос: — Ну, что ж, я думаю, что этого вполне хватит, чтобы развлечь солдат. Может, пойдём уже внутрь? Дориан моргнул и посмотрел мимо отца туда, где из экипажа вышла белокурая девушка и, скрестив руки на груди, уставилась на них обоих. — Мэй? — выдохнул он. — Да, дорогой, это я, — Мэйварис подошла к ним с весёлым выражением на лице. — Я вижу, что мужчины дома Павусов всё так же восхитительны, как и всегда. Тем не менее, может мы пойдём дальше? Я немного замёрзла. Юг так ужасен… хмм. — По-деревенски? — предложил Дориан и со смехом притянул её к себе. Она действительно была той самой по кому он так сильно скучал после отъезда из Империи. — Так и есть, верно? Очаровательно, на самом деле. Она быстро сжала его, а после отстранилась и шлёпнула по руке. — Приличия, Инквизитор. Нам следует поддерживать наш внешний вид в порядке, а это будет сложно если моё платье помнётся. Я надеялась, что Галвард будет достаточным представителем, пока мы не зайдём внутрь, но, очевидно, я не могу доверять ни одному из вас, потому что вы не в силах вести себя прилично, — Галвард кашлянул и смутился, а Дориан почувствовал, как на лице появилось застенчивое выражение. Мэй со смехом потрепала его по щеке. — Рада видеть тебя, мой дорогой, и я правда хочу поговорить с тобой, но… после того, как приму ванну. У вас ведь есть ванны, не так ли? — О, да, — заверил её Дориан. — Приятные горячие ванны, можешь быть уверена. Наша дорогая леди посол сделала для вас подобающие приготовления. — Разумеется, — ответила Мэйварис, медленно подмигнув. — Хотя, поскольку я нахожусь в этом варварском холоде, возможно, стоит нас представить. Чувствуя себя так, словно он снова стал подростком — впрочем, это Мэй так действовала на людей — Дориан взял её под руку и повернулся к Жозефине. — Моя дорогая Жозефина, позволь представить тебе магистрессу Мэйварис Тилани. Не верь этой её улыбке, моя дорогая — она магистресса, а это означает лишь то, что она может быть смертельно опасной. Мэйварис снова шлёпнула его по руке и улыбнулась Жозефине. — Приятно познакомиться. Я читала последние из Ваших посланий мне и другим и удивлялась Вашей способности обращаться с некоторыми так, будто они обладают хоть каплей интеллекта. Впечатляет. Жозефина улыбнулась и присела в глубоком реверансе. — Магистр Тилани. — А это леди Жозефина Монтилье, неподражаемый и грозный посол Инквизиции, — экспансивно продолжил Дориан. — Что ж, судя по тому, что она работает с тобой, у неё определённо хватает работы, — Мэйварис проигнорировала притворное возмущение Дориана и подмигнула Жозефине. — Хотя, возможно, мы могли бы закончить с любезностями позже. Желательно завтра, учитывая поздний час. — Конечно, миледи Магистр, — ответила Жозефина. — Я подготовила ваши апартаменты в соответствии с деталями, указанными в письме вашей делегации, и подходящие комнаты уже ожидают вас. — Включая ванны? — с надеждой спросила Мэйварис. Жозефина позволила себе улыбнуться. — Совершенно верно, включая ванны, миледи. Я и сама твёрдо верю в силу цивилизации. — Вы просто прелесть, — выдохнула Мэйварис со счастливой улыбкой и повернулась к экипажам. — Увидимся позже, Инквизитор Дориан. Галвард, за мной. Галвард вздохнул, хотя и не сразу последовал за ней. Вместо этого он посмотрел на Дориана. — Есть несколько вопросов, которые нам нужно обсудить, — тихо сказал он. — Когда у тебя появится свободное время. Дориан пристально посмотрел на него. Этот тон был очень необычным, предлагая скорее слабое извинение нюансами и осанкой, но тем не менее попытку. Что-то изменилось с тех пор, как он в последний раз видел отца. Его глаза пристально изучали Галварда, а потом расширились, когда он увидел край шрама, выглядывающего из-под воротника мужчины. Дотронувшись до своей шеи, Дориан вопросительно посмотрел на Галварда, и его отец со вздохом кивнул. — До встречи, Инквизитор, — поклонившись Дориану, что было больше похоже на поклон архонту, чем магистру, а тем более альтусу, он повернулся и направился обратно к повозке медленными и неровными шагами. На лицо набежала хмурая тень, когда Дориан смотрел, как он уходит. О, он всё ещё был зол, но магистр Империи не мог внезапно оставить шрам на шее без причины. А учитывая практику Империи, если там случится что-то касательно дома Павусов, оно, в конце концов, настигнет и его. Когда сбежавший альтус внезапно обрёл власть во главе Инквизиции, Дориан понял, что стал более заметным, чем был, если бы остался просто другом Инквизитора — а в Империи, особенно в Магистериуме, дурная слава означала опасность. Когда солдаты снова заняли свои позиции перед экипажем, он повернулся к Жозефине и Каллену. — Я оставляю их в ваших умелых руках, у вас обоих, — сказал он им, не смея слишком долго выдерживать сочувственный взгляд Каллена. — Следуя типичному имперскому «освежиться» означает, что они будут плести интриги, препираться и решать, как выступать единым фронтом, а затем попросят личной аудиенции. К счастью, Мэй, похоже отложит все неприятные дела до завтрашнего утра, но я ожидаю, что они попросят её в самом начале дня. Перо Жозефины порхало по гроссбуху, когда она делала заметки. — Я позабочусь об этом, Инквизитор. У Вас есть какие-нибудь особые инструкции для меня на это время? «Что ж, это самый дипломатичный способ спросить, ожидаю ли я каких-либо проблем», — с усмешкой подумал Дориан. — Я ожидаю от них ещё парочку сюрпризов, — предупредил её Дориан. — Ничего опасного, как такового, но они не были бы магистрами, если бы постоянно не искали преимущества. Убедись, что из окон их апартаментов всегда видно парочку храмовников, и с помощью Шартер проверь, чтобы никто из их слуг не проскользнул на кухню. — А я попрошу Джима присматривать за их солдатами под видом проводника, — вставил Каллен. — Крэм здесь, не так ли? — тихо спросил Дориан. — Пусть он поработает с Джимом. Было бы неплохо, если бы у нас был кто-то, кто может понять нашу тарабарщину, слушая солдат, когда они будут наиболее расслаблены. Они не столь охраняемы, как дворяне. — Приму к сведению. Я позабочусь об этом, — заверил его Каллен. — Если Бык ещё этого не сделал. Дориан нежно улыбнулся. — Он с подозрением относится к проклятым тевинтерцам, это точно, — выпрямившись, он кивнул каждому из них — хотя, возможно, его взгляд задержался на Каллена немного дольше, — прежде чем пройти мимо них в замок, сигнализируя делегации, что пришло время официально принять гостеприимство Инквизиции. Привычка вела его вперёд и вверх по лестнице, хрупкая улыбка застыла неизменной, как и спокойное поведение, пока он шёл по направлению в свою комнату. На ходу он лениво прислушивался к оправкам сплетен, не удивляясь тому, что большинство из них касалось вновь прибывших, и предположений о том, что это связано с ним и Инквизицией. Однако, когда он замедлил шаг, чтобы уловить как можно больше шепотков, краем глаза выхватив какое-то движение. Он быстро повернулся, с сияющей улыбкой идя навстречу Варрику. — А, я вижу, ты уже занял место в первом ряду, несмотря на поздний час, — весело поприветствовал его Дориан. Варрик кивнул. — Да, ты же меня знаешь. Я не могу чувствовать себя счастливым, если не нахожусь рядом с огнём. Особенно, когда на улице лежит снег, — слегка вздрогнул Варрик. — Полностью согласен, — заметил Дориан. — Интересно, стоит ли мне спросить Соласа, есть ли у него ещё парочка крепостей в рукаве, но где-нибудь на равнинах. — Не требуй слишком многого от Смеюна, — сказал Варрик с усмешкой. — Кроме того, пока у меня есть камин, а у тебя огромная кровать, я думаю, всё будет в порядке. До тех пор, пока мы не победим Корифея. Ну… — на его лице появилось озабоченное выражение. — Возможно, победим Корифея. — Я определённо не собираюсь играться в снегу дольше необходимого, — сказал ему Дориан. — Аскетический камень — не самый любимый мной вид жилья, если отбросить попытки создать домашний уют. — Не могу с тобой не согласиться, — пылко сказал Варрик. — Есть причина, по которой я никогда не «уходил в подполье» или как там называют это гномы. Я предпочитаю задымлённые притоны и дурной эль там, где окна открываются, являя вид на небо. Просто в моих предпочтения куда меньше снега. — Но по крайней мере всегда горит огонь, — сказал Дориан с наигранной бодростью, а затем продолжил более низким голосом. — Хотя, осмелюсь предположить, что ты позвал меня сюда не для того, чтобы обсудить погоду. — Это было бы справедливым предположением, — сказал Варрик, быстро оглядываясь вокруг. — Поскольку Соловей не появлялась с тех пор, как мы вернулись, я подумал, что должен передать тебе кое-что из того, что слышал от некоторых из моих знакомых. Взгляд Дориана заострился, и он встал рядом с Варриком, вдвоём имитируя согревание рук у огня, чтобы движения их губ были не видны тем, кто ещё находился в зале. — Очень хорошо. Что мне следует знать? — Ну что ж, давай сначала покончим с общими слухами, — сказал Варрик со смешком, сохраняя расслабленными плечи и лицо, чтобы подражать беспечности Дориана. — Во-первых, в Скайхолде все сходятся на том, что тебя больше не считают тевинтерцем. Это хорошо для морального духа, потому что это означает, что эти новоприбывшие тевинтерцы незваные гости, а не твои боссы. Я знаю, что Соловей и Шартер всегда держали ухо востро. Бык согласен со мной в этом, как и в том, что, если кто-то обратит внимание на слухи о тевинтерце, так это он. — Хорошо, — выдохнул Дориан. Несмотря на то, что он всё ещё горячо любил свою родину, он не был уверен, что сможет называть её своим домом, даже из ностальгии. — Что-то ещё? — Кое-какие слухи о некоем Инквизиторе и некоем Командующем, которые болтали на крепостной стене, уже распространяются, — с усмешкой сказал Варрик. — Что-то насчёт прерванного поцелуя. Кое-кто должен был помнить, что слухи здесь летают быстрее, чем воробьи. — Вишанте каффас, — пробормотал Дориан себе под нос. — Это случилось всего полсвечки назад! — У птицы достаточно времени, чтобы облететь замок, не говоря уже о таком приятном сочном слухе, как этот, — заметил Варрик. — Просто подумал, что ты захочешь об этом знать. Может, в следующий раз тебе стоит поцеловать его внутри, а не на крепостной стене, пусть и ночью. Кроме того, эльфы могут видеть в темноте. Брови Дориана поползли вверх. — В самом деле? — Да. Я так понимаю, ты этого не знал? — Варрик усмехнулся. — Возможно, ты захочешь владеть этой информацией на случай, если тебя одолеет желание запихнуть Кудряшка в удобный плохо освещённый угол. — Спасибо, Варрик, — отрезал Дориан. — Более чем достаточно на эту тему. Что-нибудь ещё? — Говорят, что наш герой-Страж ведёт себя странно с тех пор, как мы вернулись из Адаманта, — сказал Варрик снова становясь серьёзным. — Он всегда бродил по конюшне, как призрак, но сейчас он всё такой же отшельник, только похожий на потерянное дитя. Возможно, ты захочешь присмотреть за ним. Он ни с кем не разговаривает, и Малыш говорит, что он не пил после Адаманта. Дориан нахмурился. — Хм. Мы с Блэкволлом не лучшие друзья, но я никогда не желал ему ничего плохого, только душ, бритьё и приличное чувство стиля. Я поговорю с ним, как только смогу, — как только смогу понять, когда это произойдёт, — добавил он с мысленным вздохом. — Что-то ещё? — Нет, сейчас нет. И я действительно рассказываю тебе всё это только потому, что тебе нужно отвлечься, — прямо сказал ему Варрик. — Ты выглядишь словно внутри тебя бушует гром. Возможно, так ты сможешь немного обуздать его. — Буду иметь в виду, — сказал Дориан, ущипнув себя за переносицу. — Без проблем, Посверкунчик. Ты и так должен мне достаточно, — когда Дориан повернулся, Варрик добавил. — Только помни, в следующий раз поцелуй его внутри, желательно подальше от окон или балконов. — Благодарю, Варрик, — проскрежетал Дориан, направляясь в свои покои. Застывшая улыбка вернулась на его лицо, когда он понял, как много глаз следят за ним, изучая каждое движение. Тем не менее, он не был имперским альтусом просто так, и то, что он был Инквизитором, нисколько не умаляло его навыков обращения с общественным вниманием. Расправив плечи, он властно приподнял бровь и продолжил свой путь, царственно кивая самым злостным обидчикам и слегка подмигивая тем, чьи губы под масками весело подёргивались. Однако, оказавшись в безопасности своей комнаты и плотно закрыв за собой дверь, он прислонился к ней головой и глубоко вздохнул, пытаясь избавиться от напряжения. Он думал, что был готов к встрече с отцом, но как только реальность обрушилась на него, он оказался далеко не так готов, как надеялся. — Создатель, но он был прав, — пробормотал Дориан. — Мы слишком похожи, упрямые как бронто. Потребовалась сознательная мысль, чтобы оттолкнуться от двери, но как только он пришёл в движение, оказалось слишком просто продолжать идти до самого бара и его очаровательной коллекции графинов, наполненных до краёв высококачественным и прежде всего сильнодействующим алкоголем. Не успел он опомниться, как уже держал в руке бокал полный хорошего антиванского бренди, которое ему захотелось выпить. Какое-то мгновение он рассматривал его, а затем одним глотком опрокинул внутрь. Это привело ко второму бокалу, а затем и к третьему, но вместо того, чтобы погасить кипящий внутри гнев, каждый глоток, казалось только сильней его подогревал. — Ответственность, — прорычал Дориан, наливая остатки из графина в свой бокал и поднимая его, чтобы посмотреть на соблазнительную жидкость янтарного цвета. — Он не узнал бы, что такое ответственность, даже если бы она укусила его за член. — Думается мне, что большинство людей, по крайней мере, хотя бы узнали, что их укусили за член, — прогрохотал низкий голос позади него. Дориан подскочил на несколько дюймов, пролив на себя изрядное количество бренди, и, повернувшись, уставился на смутно знакомое лицо. — Как, чёрт возьми, ты всё время ухитряешься подкрадываться ко мне? — язвительно спросил он. — Ты размером с гурна с соответствующим запахом и кожей. — Ковёр, босс, — ухмыльнулся Бык. — Ты уже говорил это раньше, помнишь? Фыркнув, Дориан посмотрел на почти пустой бокал в своей руке. — Это ты виноват, — обвинил он, протягивая бывшему кунари оскорбительно пустой бокал. Скрестив руки на груди, Бык устремил на него прямой взгляд, ещё больше нервирующий тем, что был направлен только одним глазом. — И сколько ты успел выпить до этого? — прямо спросил он. — Один или два, — ответил Дориан, небрежно пожав плечами. — Ага, — глаз Быка метнулся туда, где на столике стоял пустой графин, а затем снова посмотрел на Дориана. — Они наполняются каждый день, — заметил он. — Так что я бы сказал, что там было на пару больше, чем один или два. Дориан сделал пренебрежительный жест. — Детали да подробности. — Возможно. Или, может, мы могли бы поговорить о том, чей член нуждается в укусе, или о чём ты там бормотал, когда я пришёл, — сказал Бык, стоя со всё ещё скрещенными на груди руками. — Похоже, ты больше здесь не единственный тевинтерец. — Ах, это… — Дориан шмыгнул носом и на некоторое время уставился на свой пустой бокал. — Да, мой отец решил почтить нас своим присутствием. Я полагаю, было неизбежным, что как только я стану кем-то большим, чем бездомный бродяга, растрачивающий свою жизнь, замерзая на какой-нибудь отдалённой южной горе, он внезапно проявит интерес, — покачав головой, он бросил бокал на столик и повернулся к Быку. — Я полагаю не имеет значения, почему он здесь, не так ли? Он уже здесь. И я не знаю, что делать. Бык хмыкнул и наклонил голову. — Должен признаться, что это одна из тех вещей, что я не понимаю. У меня самого никогда не было отца. Я предполагаю, что в какой-то момент меня выплеснули из члена, но я не знаю из чьего. Люди, которые вырастили меня хорошо обо мне заботились. Я имею в виду, — он обвёл своё тело рукой. — Это довольно очевидно. Ты не получишь таких результатов, если не знаешь, что делаешь, когда речь заходит о воспитании детей, верно? — Как скажешь, Бык, — сказал Дориан, хотя на его губах и появилась неохотная улыбка. — Дело в том, что он всего лишь человек, кем бы он ни был. И, возможно, у тебя было бы более ясное представление, если бы ты перестал думать о нём, как о своём отце и просто начал думать, как о тевинтерце. Брови Дориана поползли вверх. — Ты хочешь, чтобы я упростил? Ты, человек, который всегда напоминает мне всё обдумывать? — Не упростил. Сменил акценты, — уточнил Бык. — Он тевинтерец, вероятно, посланный Империей, потому что они считают, что это даст им преимущество, отняв его у тебя. Так что вместо того, чтобы пытаться выиграть прошлые споры с ним, притворись, что ты ничего ему не должен и не должен выигрывать что либо, придумай как сказать Империи, чтобы она не совала свой нос в дела Инквизиции. — Ммм… — губы Дориана дрогнули. — Ты имеешь в виду, как это сделали кунари? — Эй, — возразил Бык, положив руки на бёдра. — Ты же знаешь подробности. Я рассказал об этом Маилани, хочешь верь хочешь нет, она со мной согласилась. И я думаю, что она правильно всё поняла. Кунари больше не с нами, помнишь? Это заставило Дориана недоверчиво фыркнуть. — Ты правда в это веришь? — Ну… нет, — признался Бык. — Но они больше не получают от меня сведений, поэтому любой носитель, который они отправят, не сможет приносить столько информации. Я довольно неплох в своём деле, помнишь? Дориан усмехнулся. — Ладно, Бык, ты высказал свою точку зрения. Я слишком остро реагирую. — И не мыслишь стратегически, — добавил Бык. — Они пришли к тебе минуя обычные дипломатические каналы, потому что это нужно им. Может быть, они просто пользуются преимуществом, но у тебя есть высокий пост, так что помни об этом. — Надеюсь, ты не говоришь буквально, — вздохнул Дориан. — Если так, то это ужасный каламбур. — Эй, никогда не стоит недооценивать силу хорошего каламбура, сказанного плохо, — сказал Бык с усмешкой, а затем обнял Дориана за плечи. — Так. Время ужина уже прошло, и до завтрашнего дня ты не увидишь никого из злобных тевинтерцев. Почему бы тебе не вытереть бренди, не переодеться во что-нибудь удобное и не сосредоточиться снова? Воспользуйся преимуществом от времени прибытия. Дориан медленно выдохнул. — Даже отец не пришёл бы повидаться со мной, пока не будут улажены все официальные дела, — признался он. — Если бы я не был Инквизитором, он бы так и поступил, но раз уж я Инквизитор… протокол требует определённых шагов в определённом порядке, — он прижался к Быку, напряжение постепенно спадало. — Слава Создателю. — Мне всё равно, кого ты благодаришь, — сказал Бык. — Только не пытайся выпить остаток своего бара в одиночку, хорошо? — А я то думал тебе неведома роль мамочки, — сказал Дориан, устало усмехнувшись. — Эй, нельзя управлять такой группой, как «Быки», не чувствуя себя тамассран, особенно в день соревнований по выпивке, — проворчал Бык. — Вообще-то, я бы предпочёл этого не делать, — сказал Дориан, широко раскрыв глаза. — Звучит, как особенно забытая сторона Пустоты. — К счастью, Кабо потребовался всего раз, чтобы усвоить этот урок, — с усмешкой ответил Бык. — Мы помогли ему собрать всё и купить замену тем вещам, которые было невозможно спасти. Хотя это и было весело. — Ты действительно зверь, — сказал Дориан, закатывая глаза, несмотря на улыбку на лице. — Возможно, но я заставил тебя хоть немного расслабиться, — слегка сжав Дориана в объятиях, он отступил назад и какое-то время оглядывал его с головы до ног. — А теперь продолжай сам. Ванна, мягкий халат, ароматические свечи — всё, что нужно, чтобы подготовиться к завтрашнему дню. Просто помни: ты намного выше. — Буду иметь в виду, — едва заметная улыбка не исчезла, стоило ему поднять глаза. — Спокойной ночи, Бык. — Спокойной ночи, босс, — лениво отсалютовав, жест, который Бык обычно приберегал для людей, которые ему действительно нравились, он направился к двери и снова оставил Дориана наедине с собой. Оставшись один, Дориан закрыл глаза, позволяя событиям прошедшего дня захлестнуть его. Ну, честно говоря, в действительности это были только последние пара часов, которые превратились в довольно захватывающую поездку на наголопе. Всё было так волнительно с Калленом, а потом столь сильно упало вниз с его отцом. А бедняга Джим, который прервал их беседу? Ну, об этом конкретном случае едва ли стоило задумываться. По крайней мере, не без очередного графина бренди. Вздохнув, Дориан медленно разделся и заставил себя думать о более приземлённых вещах, чем упущенные возможности и притаившиеся магистры. В конце концов, от его одежды пахло бренди, а горячая ванна могла бы запросто улучшить настроение. Он не торопился, нагрел воду до нужной температуры и долго нежился в полумраке маленькой комнатки за кроватью, куда поставил ванну. Он напевал, наслаждаясь эхом, и наконец, смог на некоторое время выбросить из головы неизменный идиотизм своего отца. Однако, выйдя из ванны и надев более удобную одежду, подходящую для отдыха, он понял, что все ещё чувствует легкую меланхолию. Пока он размышлял над этим вопросом, его глаза остановились на мандолине, стоящей в углу между письменным столом и книжными полками, и он задумчиво улыбнулся. — Ах, да. Естественно, — взяв мандолину с особым почтением, он подошёл к дивану и сел, держа мандолину на коленях. Настроив инструмент, он перевернул его и провёл пальцем по выгравированному на обратной стороне имени. — Феликс, — пробормотал он. — Я скучал по Мэй, но по тебе скучаю куда больше, — вернув инструмент в правильное положение он заиграл мелодию, которой его научил Феликс, вспоминая тёплый день с хорошим сыром, вином и ещё более приятной компанией. Когда он услышал стук в дверь, первая мысль была о том, чтобы не отзываться, пальцы всё ещё блуждали по струнам с поэтической пикантностью, которая эхом отзывалась глубоко внутри. Однако, когда снова постучали, он вдруг замер и прислушался. Когда стук продолжился, его глаза расширились. Конечно, это не может быть… Поднявшись на ноги, он оставил мандолину на диване и в безумном порыве побежал к двери, сердце бешено колотилось, когда он распахнулся её, чтобы увидеть… Абсолютно ничего. Сердце разочарованно притихло. Он был так уверен… Внезапно, кто-то пролез в дверной проём, протиснувшись внутрь, и быстро прикрыл за собой дверь. — Тише, Дориан! Я невидим. Глаза Дориана расширились. — Феликс? Но… — Нет времени объяснять! Быстро отойди от двери, — прошипел он, взяв Дориана за руку и потянув за собой. Сбитый с толку, Дориан просто последовал за ним. Быстрое магическое сканирование не выявило ни чар, ни явных заклинаний. И всё же, Феликс, казалось был в самом расцвете сил — от признаков болезни ни осталось ни следа. Едва он открыл рот, чтобы задать вопрос — любой вопрос — Феликс резко повернулся и крепко обнял Дориана. И Дориан поймал себя на том, что тоже отвечает на этот жест и одновременно старается не зарыдать. — Феликс, — выдохнул он. — Я как раз думал о тебе. — Ох, Дориан, — сказал Феликс, а затем резко отстранился и виновато улыбнулся Дориану. — Прости, я просто… я даже не знаю с чего начать. Когда я не увидел тебя в Редклиффе то, признаюсь, начал опасаться худшего. — То же самое я могу сказать и о тебе, — заметил Дориан. — Что случилось? — Ты имеешь в виду, после того, как Инквизиция перевела своё внимание на храмовников, а не на нас? — спросил Феликс, откидывая капюшон своей мантии. — Катастрофа. Венатори объявили отца предателем за то, что он не сумел захватить Инквизитора, и решили, что ему лучше послужить в качестве жертвы Корифею, а не союзника. Мы едва спаслись из Редклиффа вместе с несколькими слугами — все остальные ушли с Кальпернией. — Алексиус, — пробормотал Дориан, снова испытывая смесь сожаления и печали. — Он жив? — это была слабая надежда, учитывая, что Феликс выжил… И та была быстро уничтожена, когда Феликс покачал головой. — Нет. Нет, он умер в Ферелдене. Орда порождений тьмы настигла нас в Морозных горах. Почти все погибли. Отец отдал свою жизнь только ради того, чтобы я и ещё пара человек смогли спастись. Дориан протянул руку и положил её на плечо Феликса. — Мне очень жаль, — тихо сказал он. — Алексиус был хорошим другом до… — его голос затих, и он покачал головой. — Полагаю, это уже не имеет значения, не так ли? — положив руку на другое плечо, Дориан провёл несколько мгновений, изучая лицо Феликса, и слегка нахмурился. — Я… прости меня, старый друг, но я должен спросить: как ты выжил? — конечно, он имел в виду не только венатори, но и всё остальное, что было трудно выразить словами. — Мы нашли друзей в Морозных горах, — объяснил Феликс. — Нескольких Серых Стражей на пути из Ферелдена, которые решили исследовать присутствия порождений тьмы. Эта информация заставила Дориана насторожиться, учитывая то, чем занимались Серые Стражи с тех пор, как он в последний раз виделся с Феликсом. — Оу? И что они там делали? — Они что-то говорили о путешествии в Вейсхаупт, — объяснил Феликс. — Человек по имени Хоу — Натаниэль Хоу — возглавлял их, сказал, что они собираются ходатайствовать о смене руководства в Ферелдене, потому что они не могут доверять человеку, который руководит ими сейчас. — Это… как-то странно говорить подобное незнакомцу, — осмелился заметить Дориан. — О, это было после… — он замолчал, а потом покачал головой. — Давай присядем. Объяснения могут занять некоторое время. — Конечно, — согласился Дориан. — Там наверху есть диван, на котором мы вполне могли бы устроиться, и, честно говоря, я бы не отказался от бокала вина. — Всё тот же прежний Дориан, а? — со смехом спросил Феликс, поднимаясь по лестнице. — Я помню, как вы с отцом проводили целые ночи в кабинете, обсуждая теорию времени, теорию затухания и пустоты, пока солнце на заставляло маму спускаться и кричать, чтобы вы ложились спать. Дориан усмехнулся и направился к бару. — К счастью, здешнее вино вполне сносное, если захочешь попробовать. — Я бы не отказался от бокала, — признался Феликс и замолчал. За спиной Дориана послышался шорох, и Феликс добавил. — О, моя мандолина. Ты забрал её из Редклиффа. Дориан улыбнулся и обернулся, держа по бокалу в каждой руке. — Да. Инквизиция… — он сделал паузу, не особо желая говорить о главе шпионов, когда так много вопросов оставалось без ответа. — После ухода венатори в Редклифф пришёл агент Инквизиции, чтобы выяснить, что ещё можно узнать. Всё, что было найдено, передали мне. Это значило многое, хотя я и думал, что она скорее означает, что ты… — он замолчал, а затем покачал головой. Подойдя ближе, он протянул бокал Феликсу. — В конце концов, ты всегда говорил, что оставишь её только через свой труп. — Мы были практически в неведении, — тихо сказал Феликс, проводя пальцем по одной из струн. — Венатори просто появились ночью. По крайней мере, мне известно, что это была не магия времени. Только отец по-настоящему понимал её. Ну и ты, — добавил он, улыбаясь Дориану. Феликс со вздохом откинулся на спинку дивана и отложил мандолину в сторону, чтобы взять предложенный бокал. — А теперь, пожалуй, я расскажу тебе всё, что смогу. С мрачным выражением лица Дориан присел на диван и повернулся к Феликсу. — Расскажи мне всё. — Во-первых, нам пришлось бежать из Редклиффа глубокой ночью, — начал Феликс, а затем продолжил свой рассказ, который охватывал борьбу с пустыней, изнурительный поход в Морозные горы и отчаянную последнюю битву против порождений тьмы где-то в отдалённых безлюдных уголках гор. — Я думал нам конец. Не хотел оставлять отца одного, но он… он сказал, что жить без меня ему всё равно смысла нет, — Феликс резко сглотнул и посмотрел на свой бокал, а затем одним глотком опрокинул содержимое в рот. — Потому он послал меня и Тэрона вперёд. Ты помнишь Тэрона? — О, конечно. Отличный писатель со странным пристрастием к фехтованию, — усмехнулся Дориан. — Или, возможно, непревзойдённый воин со странной склонностью к науке. Хороший человек. — Был, — тихо сказал Феликс, затем поморщился и встал, собираясь снова наполнить свой бокал. — Отцу удалось сдержать большую часть порождений тьмы, но потом мы натолкнулись на медведей. Создатель, медведи в Ферелдене хуже всего, что имеется у нас на родине. — Без сомнений, — горячо ответил Дориан. — Как тебе удалось сбежать? — Тэрон этого не сделал. Я залез на дерево и умолял его присоединиться ко мне, но медведи… — Феликс покачал головой. — Они стали взбираться на дерево, и вдруг полетели стрелы, появилась группа воинов, одетых в синее с серебром. «Серые Стражи», — назвались они, как я уже и говорил. Их предводителем был человек по имени Натаниэль Хоу, и с ним была довольно интересная гномка. Я не слышал её имени, но у неё была татуировка, которую я не видел больше нигде, даже в Озаммаре. Они помогли мне спуститься с дерева, и пока мы разговаривали, я потерял сознание. Когда проснулся, они сказали мне, что я скоро умру от Скверны, и что они могут помочь. Дориан моргнул. — Вот так запросто? — Очевидно. Честно говоря, я не сомневался. Я был готов просто сдаться и позволить медведям растерзать меня. Я был одинок, опустошён, оставшийся сиротой и… усталый. Я так устал, Дориан, — он слабо улыбнулся своему другу. — Я всегда говорил, что смерть — не самое худшее, что может случиться со мной, не так ли? С трудом избегая этого воспоминания, Дориан спросил: — Так что они сделали? — Они сделали меня Стражем, — сказал Феликс с лёгким смешком. — Меня. Довольно заурядного альтуса, сына магистра, который любил свою жену невзирая на имперские законы, сбежавшего из лап венатори, внезапно обратили Серым Стражем. Но они были правы. Мне сразу стало легче. И вот тогда они мне многое поведали, — на несколько мгновений он замолчал, глядя куда-то вдаль, пока пил вино из своего бокала. — Я не могу рассказать тебе всего, — наконец сказал Феликс. — Кое-что из того, что я узнал — секреты, принадлежащие одним только Стражам. — Понятно, — усмехнулся Дориан. — Вообще-то у нас в Скайхолде есть Страж. Он тоже не любитель говорить на определённые темы. Что ужасно по отношению к моему вечно голодному любопытству. Феликс улыбнулся в ответ. — Я рад, что ты не столь сильно изменился. Во всяком случае, они хотели, чтобы я поехал с ними в Вейсхаупт, но я сказал, что должен поехать и позаботиться об отцовском поместье. Они снова посовещались и пришли к согласию. Не знаю почему. Гномка сказала что-то насчёт того, что, может быть, лучше мне быть в отдалении на случай, если их найдут. Брови Дориана взлетели вверх. — Это кто же? Пожав плечами, Феликс ответил: — Хотел бы я знать. После этого они перестали что-либо рассказывать. Я оставался с ними до тех пор, пока мы не выбрались из Морозных гор, а потом они указали мне на караван, идущий в Империю, и исчезли. Это было странно от начала до конца. — Это действительно звучит… невероятно, — рискнул сказать Дориан. — Я имею в виду, что Страж есть Страж, не так ли? — Тебе придётся спросить об этом вашего Стража, — усмехнулся Феликс. — Они просто сказали доложить ближайшему капитулу Серых Стражей, когда я закончу обустраивать поместье, и что Серые Стражи узнают во мне Стража сразу, как увидят. Но я так и не добрался до поместья Алексиуса. Когда караван достиг Минратоса, я увидел несколько экипажей, направляющихся к докам, и заметил, что на одном из них был герб Павусов. Дориан нахмурился. — Я понимаю, что это может вызвать любопытство. В конце концов, поместья Павусов в основном находятся в Каринусе. — Именно. Поэтому я следовал за ними, как только мог. Что, учитывая движение вблизи доков в Минратосе, оказалось довольно легко, — Феликс замолчал, чтобы сделать глоток из своего бокала, сдвинув брови. — До меня дошли слухи о том, что случилось с Инквизитором Лавеллан, но я не знал, что случилось с тобой. Твоё имя ещё не было связано с ней. — А, верно, — сказал Дориан. — И ты даже не знал бы, что я официально вступил в Инквизицию, не говоря уже о… — он взмахнул левой рукой, оставляя за ней след зелёного света. — Насколько ты знал, я мог быть где угодно. — Или вовсе мёртв, — прошептал Феликс. — Если бы венатори поймали и тебя. — Ну, к счастью, они этого не сделали, и мне удалось вовремя пробиться к Инквизиции и сообщить им, что Корифей привёл против них армию магов, — тихо вздохнув, Дориан опустил взгляд на своё вино, снова задаваясь вопросом, пошло бы всё по-другому, если бы Маилани вернулась к нему в Редклифф, а не отправилась в Цитадель Теринфаль. В конце концов, он понял, что это не имеет значения. Значение имеет то, что прямо перед ними. Подняв глаза от своего бокала, он сказал: — Итак, ты увидел экипаж дома Павусов и последовал за ним. С какой целью? Ты знал, что у меня не было желания возвращаться домой. Феликс посмотрел на свои руки. — Учитывая, что они направлялись к докам, я полагаю… наверное, я боялся, что он тебя заберёт, — тихо сказал он. — Что ты вернулся в Империю, вернее, был возвращён. И если бы это было так… Лицо Дориана смягчилось, и он потянулся, чтобы взять Феликса за руку. — Ты беспокоился обо мне. — Ну конечно же, — сказал Феликс, поднимая глаза. — Я знаю, что у нас было не так много времени, чтобы наверстать упущенное, как бы нам хотелось, когда ты нашёл меня в Редклиффе, но ты рассказал достаточно. После этого я не мог доверять твоему отцу, и если бы увидел, что ты идёшь к нему, то не стал бы молчать. — Но, насколько я понимаю, ты видел не это? — Дориан склонил голову набок. — Хотя, разумеется, я тронут твоей заботой. Феликс рассмеялся и подтолкнул Дориана локтем. — Да, я действительно забочусь о тебе. Ты мой друг, Дориан, — его глаза метнулись к лицу Дориана, изучая его в течение нескольких секунд. — Я понятия не имел о твоей судьбе. Венатори прибыли так стремительно, я знал, что ты был в окрестностях Редклиффа. Я… я думал… — его голос затих, когда он посмотрел на своё вино. — Когда я увидел экипаж, то испугался, что твой отец устроил на тебя засаду, или что-нибудь в этом роде. Вот почему я последовал за ним. — Поистине настоящий друг, если готов рискнуть навлечь на себя гнев магистра Павуса, — задумчиво произнёс Дориан. — Иногда я бываю очень умным. Подлым, хотя бы, когда мне это нужно. Я ведь получил твоё сообщение Вестнице, помнишь? На лице Дориана появилась грустная улыбка, когда он вспомнил рассказ Маилани. — Да, это так. У меня… не было возможности поблагодарить тебя за это, не так ли? После этого мне пришлось прятаться на холмах вокруг Редклиффа, отчаянно надеясь, что Вестница вернётся. И когда я увидел, что вместо неё прибыли венатори… — он закрыл глаза. — Я знал, что должен уйти, предупредить Инквизицию о том, что вот-вот свалится прямо на их порог, даже не представившись должным образом. Даже если это означало оставить тебя здесь и столкнуться с гневом Старшего. Чья-то рука взяла его руку, и Дориан, открыв глаза, увидел, что Феликс улыбается ему. — Я знаю, Дориан. И ты сделал лучший выбор. Кроме того, я ведь сейчас здесь, верно? — Так и есть, мой друг, — Дориан улыбнулся. — Вопреки всем ожиданиям, логике и здравому смыслу, ты здесь, — чувство облегчения нахлынуло на Дориана, он внезапно откашлялся и встал. — А, твой бокал почти пуст. Так позволь мне исправить эту ужасную проблему, — когда он взял бокал Феликса и подошёл к бару, то знал, что Феликс будет видеть его насквозь, потому что знал его достаточно хорошо, чтобы дать несколько минут наедине со своими эмоциями. Словно в ответ на эту мысль, Дориан услышал, как за его спиной ожила мандолина. Улыбка тронула его губы, несмотря на жжение в глазах, и он позволил себе не торопиться, пока Феликс с нарочитой нежностью перебирал струны играя мелодию. — Это была любимая песня твоего отца, не так ли? — спросил он лёгким тоном. — Любимой моей матери, а значит и любимой моего отца, — сказал Феликс со смешком. — Именно поэтому я и взял мандолину с собой на Юг. Когда я играл на ней, он, казалось, успокаивался. Будто меньше думал о своей одержимости меня вылечить и больше о хороших временах. Дориан замолчал, пока Феликс продолжал играть, позволяя нотам омыть его и позволить нескольким слезинкам скатиться по щекам, обдумывая слова Феликса. Глубокая, беззастенчивая любовь Алексиуса к жене и сыну, столь необычная для Империи, была одной из черт характера, которой Дориан восхищался больше всего. Во время обучения у Алексиуса он повидал немало хорошего, учитывая, что его принимали почти как второго сына в семье, и потеря Алексиуса — сначала из-за горя, а затем из-за одержимости — глубоко ранила его. Но он всё ещё помнил хорошие времена и знал, что так будет помнить всегда. Алексиус, к сожалению, не смог сделать то же самое. Или, возможно, какую-то боль невозможно было забыть. На мгновение мысли Дориана обратились внутрь, размышляя, сможет ли он выдержать такое горе, какое испытал Алексиус, и не сломаться. Вытерев лицо насухо маленьким полотенцем для рук, Дориан поднял уже полные бокалы и повернулся к Феликсу с сочувственным выражением на лице. Какую бы боль он ни испытывал лично он всё равно знал, что она бледнеет по сравнению с тем, как те же самые потери повлияли на Феликса, и это было видно по тому, как ноты повисли в воздухе. Внезапно Феликс заговорил: — Когда я покинул отца, в конце концов, я снова и снова задавался вопросом, почему я продолжаю бежать. Что меня поддерживает. Мать давно умерла, теперь умер и отец, а я всё ещё был болен. И… — он поднял глаза, ища взгляд Дориана. — И я подумал о тебе. О том, как ты проделал весь путь от Империи до Юга один, без помощи, не из-за ненависти, а из-за любви. Ты любил отца и не хотел, чтобы он погрузился во тьму, которой поддался после своего горя. Даже после того, как ты поссорился с ним, даже тогда ты любил его. Так что я продолжал идти. Я нашёл то дерево. Я прожил достаточно долго, чтобы дождаться помощи. А теперь… вот он я, — звуки стихли, и Феликс отложил мандолину в сторону. — Позволь помочь тебе, Дориан. Может, я и не мой отец, но то что я могу, то, что я представляю из себя может быть полезно для Инквизиции. Дориан сглотнул внезапно пересохшим ртом, чувствуя себя немного ошеломлённым внезапной волной нахлынувших эмоций. На этот раз он не смог подавить жгучую боль в глазах, чтобы те не наполнились слезами, и улыбку, которая появилась на губах. — Ты всегда был лучшим из нас, — тихо сказал он. Поднявшись на ноги, Феликс подошёл к Дориану. — Не с моей точки зрения, — сказал он, забирая у Дориана один из бокалов. — Знаешь, я слышал много историй о новом Инквизиторе по пути на Юг. — Ах да. Ты так и не закончил рассказ о том, как попал в делегацию, — задумчиво произнёс Дориан. — Верно, — Феликс усмехнулся, на мгновение уставившись в свой бокал. — Это настоящая сказка. Честное слово. Но сначала я хочу сделать кое-что более важное, — подняв бокал, он улыбнулся и наклонил голову. — За дружбу. Дориан выпрямился, поднял бокал и чокнулся им о бокал Феликса, слушая мелодичный звон. — За дружбу, — пробормотал он и отпил вина, которое казалось ещё слаще после тоста. Однако, как только бокалы были осушены, Феликс взял их и отошёл к бару, чтобы заново наполнить. — Ты хочешь, чтобы я начал рассказ до или после того, как пробрался на корабль твоего отца? Легко рассмеявшись, Дориан устроился на диване, ожидая пока Феликс закончит. — Пахнет неприятностями. Феликс повернулся в пол оборота, одаривая Дориана улыбкой. — Я люблю неприятности, — повернувшись, он вылил остатки из бутылки в бокал Дориана, затем взял оба в руку, а новую бутыль в другую, прежде чем вернуться на диван и сесть рядом с Дорианом. — Тогда, я, пожалуй, начну с «до». Доки в Минратосе сами по себе довольно увлекательны. Пока Феликс потчевал его рассказом о своём путешествии на Юг, Дориан улыбался и потягивал вино. На несколько часов он позволил миру исчезнуть. Он не думал о завтрашнем дне с его утомительной политикой и воссоединением, которого он отчаянно хотел избежать, и не беспокоился о том, как его решения и реакции повлияют на судьбу всего Тедаса. Вместо этого он мог просто наслаждаться вечером в компании хорошего вина и дружбы, которые появились у него на несколько часов в присутствии старого друга. Как в старые добрые времена.