Don't Worry, I'll Protect You

Поднимаясь по лестнице во дворе, Дориан изобразил на лице улыбку. Дружелюбную, да, но также и такую, которая специально не предлагала бы подойти к нему. Выражение его лица не настолько отличалось от обычного, чтобы вызвать предположения, по крайней мере, он очень на это надеялся, но и этого было достаточно, чтобы он мог беспрепятственно пройти в свои покои. Это оказалось эффективным, и он со вздохом облегчения закрыл за собой дверь комнаты. Он также отметил полное отсутствие тевинтерских одежд, когда проходил через зал, и молча молился, чтобы Жозефина использовала свою собственную магию, чтобы занять делегацию, особенно его отца. Дориан не мог вынести даже мысли о том, чтобы встретиться с ним лицом к лицу в этот конкретный момент, или с Мэйварис с её острыми взглядом и умом. Он просто хотел немного побыть один. Ну, почти один. И это тоже слегка беспокоило. С одной стороны, Каллен оставался его самым близким другом. За эти месяцы они научились общаться так, что, казалось, слова им были вовсе не нужны, и Каллен продемонстрировал это во время их короткой встречи в темнице, несмотря на разделяющее их расстояние. Беспокойство, забота, осторожность — всё это передавалось не более чем через тонкости выражения его лица и положения плеч. Сейчас он не доверял никому больше, чем Каллену, даже Феликсу и Мэйварис. Каллен доказал, что является прочной основной их дружбы, и… и, возможно, даже больше. С другой стороны, Дориан понятия не имел, что сказать, когда Каллен появится. Как можно небрежно обсудить то, что произошло? Мысли путались, он оттолкнулся от двери и направился вверх по лестнице в свои покои. Наконец он добрался до дивана и с громким вздохом рухнул на него, на мгновение закрыв руками лицо. Его мысли кружились, когда он заставлял себя снова и снова переживать свою вспышку, пытаясь понять, что произошло. Достаточно того, что он угрожал этому человеку усмирением или вечностью в камне, но, чтобы потом держать его над водопадом и наслаждаться его страхом? Нет, это зашло слишком далеко. Снова и снова, независимо от того, как он пытался сформулировать этот вопрос, каждый анализ заканчивался тем, что он размышлял, действительно ли он мог бросить Ливиуса на произвол судьбы без каких-либо угрызений совести. И каждый раз он приходил к выводу, что не смог бы. В конце концов, он знал разницу между местью и правосудием, а это не было бы справедливостью. Действительно, для тех, кто убивал вне хаоса сражения и порядка суда было только одно слово. Убийца. В конце концов он осознал, что его мысли продолжают носиться кругами по одному и тому же месту, и решил, что ему не помешает помощь, желательно в жидком виде. Со стоном он поднялся с дивана, решив, что необходимо провести тщательное исследование своего бара. Пока он стоял перед ним, размышляя о выборе напитков, то услышал, как без стука открылась дверь, и инстинктивно выпрямился. Мысленно он следил за шагами, пока те поднимались по лестнице, ожидая, пока его гость достигнет последней площадки, прежде чем не оборачиваясь заговорить. — Подозреваю, что у тебя есть вопросы. — Несколько. Дориан моргнул и быстро повернулся к гостю, его охватило чувство вины, когда он увидел Феликса, стоящего на верхней ступеньке лестницы с мандолиной в руках. — Вижу, Командующий разговаривал с тобой. — Среди прочего, — Феликс нахмурился, сдвинув брови к переносице. — Я не знал, что меня будут проверять. Лицо Дориана смягчилось, когда вспышка вины вернулась с новой силой. — Мне очень жаль, Феликс. Я знаю, что ты хотел сохранить это в секрете, но… эм… в последнее время у нас возникли проблемы с Серыми Стражами. Проблемы, связанные с демонами и кое-чем похуже. — Хуже? Что может быть хуже демонов? — скептически спросил Феликс. — Армия демонов, — сказал Дориан, затем вздохнул и потёр затылок. — И демон Кошмар, достаточно могущественный, чтобы управлять этой армией, работая с Корифеем. Феликс снова наморщил лоб. — И как Серые Стражи причастны к этому? — Это долгая, мучительная история, мой друг, — сказал Дориан со стоном, а затем жестом пригласил Феликса следовать за ним к дивану. — А началось всё в Крествуде, когда моя предшественница познакомилась с довольно грубым хулиганом по имени Алистер. Оттуда Дориан немного подробнее рассказал Феликсу о том, что произошло, хотя для краткости он рассказал историю — опустив даже тот факт, что они физически попали в Тень. Эту деталь он предпочёл бы сохранить строго в тайне Инквизиции как можно дольше, и в данный момент это означало, что он не мог рассказать Феликсу. Наконец, он откинулся назад и сделал неопределённый жест, сказав: — Вот почему я сказал Командующему, и почему дал своё благословение проверку. Мне жаль, что у меня не было возможности рассказать тебе, но я подумал, что будет лучше, если он поговорит с тобой, пока все магистры будут заняты другим делом. — Верно, — задумчиво произнёс Феликс. — Хотя я полагаю, что нет никакой реальной причины скрываться от них. Я прятался в основном потому что не хотел, чтобы меня отослали назад, прежде чем увижу тебя, и… ну, — он слабо улыбнулся. — Я это сделал. — Я обещал никому не говорить, но не сдержал обещания, — сказал Дориан, всё ещё чувствуя немного смущённым. — И я прошу прощения за это. Феликс на мгновение задумался, потом наклонился вперёд и взял Дориана за руку. — Спасибо. Но ты прав. Теперь, когда я знаю немного больше, я понимаю, почему моё появление из ниоткуда вкупе с Серыми Стражами может показаться подозрительным. Конечно, дома или в Вал Руайо мне пришлось бы выдержать и худшее испытание. Так что… — посмотрев на мандолину, лежавшую у него на коленях, он поднял её и протянул Дориану. — Забери её обратно. — Ты уверен? — Полностью, — он вдруг ухмыльнулся. — Кроме того, было бы странно, если бы мандолина, которую большинство людей здесь ассоциируют с тобой, внезапно появилась в апартаментах тевинтерца. — А, отличная мысль, — взяв инструмент с той осторожностью, которой он заслуживал, Дориан улыбнулся ему. — Я должен сказать, что было несколько часов ночью, когда я успокаивался её сладким звучанием, и многие из них ещё впереди, — однако так же быстро, как улыбка появилась на его лице, так же быстро и исчезла перед давлением нарастающей дрожи внутри, заставляя его дыхание перехватить горло, когда он изо всех сил старался не показывать боль и ярость на своём лице. Внезапно он поднялся на ноги и подошёл к столу, осторожно положив мандолину дрожащими руками. Прежде чем прижать их к столу, склонив голову. — Дориан? — шаги пересекли комнату позади него, прежде чем чья-то рука опустилась на его плечо. — Что случилось? Сделав глубокий прерывистый вдох, Дориан заставил себя собраться с мыслями. У него не было времени разваливаться на части, несмотря ни на что… ну, на всё. Его мать, его мечты, даже его эмоции — всё это свалилось в одну большую кучу бессилия, в то время, как Инквизитор не мог позволить себе даже иллюзию слабости, не говоря уже о реальности. А Феликс, благослови его Создатель, этого не поймёт. Алексиус не был столь требователен к своему сыну, как Галвард, несмотря на то, что обе семьи принадлежали к Магистериуму. Кроме того, Феликс видел Инквизицию и её лидера только со стороны, почти так же, как Дориан до того, как вступил в её ряды. Его друг мог подставить плечо в знак поддержки, и Дориан ценил это больше, чем мог бы выразить словами, но факт оставался фактом: Дориану нужно было что-то ещё, кроме сочувствующего плеча. Или, возможно, в глубине души Дориан знал, что ему нужен кто-то другой. Выпрямившись, Дориан повернулся к Феликсу и постарался улыбнуться как можно шире. — Отец рассказал мне кое-что, вот и всё. Феликс нахмурился. — Я помню, как отец иногда злился на него, на то, как он обращался с тобой. Знаешь, они часто обменивались письмами о твоих успехах. — Припоминаю нечто подобное, — заметил Дориан, пытаясь отогнать разочарование, которое всегда вызывали эти разговоры. — Мой отец никогда не был склонен к научным изысканиям. Он часто говорил Алексиусу, что мы должны перестать тратить время на невозможное и сосредоточиться на практическом. — Да. Насколько я помню, мама закатывала глаза всякий раз, когда отец упоминал об этом. На лице Дориана появилась лёгкая улыбка, поскольку он тоже это помнил. — Я когда-нибудь говорил тебе, как обожал твою мать? — спросил он Феликса. — Хорошо. Я рад, — Феликс протянул руки и положил их Дориану на плечи. — Ты был ей как второй сын, Дориан. Дориан почувствовал, как к глазам подступает влага, и быстро сморгнул её. — Ливия была замечательной женщиной, — сказал он, заставляя себя говорить, несмотря на образовавшийся в горле комок. На лице Феликса появилась печаль, когда он медленно ответил. — Да, она была такой. Я… я скучаю по ней каждый день. Поморщившись, Дориан потянулся, чтобы взять руки Феликса в свои. — Прости. Нам не нужно говорить о… — Нет. Нет, всё в порядке, Дориан, — Феликс тоже слабо улыбнулся ему. — Я… я бы хотел этого, хоть немного. Я не могу говорить ни об одном из них. Никто другой этого не поймёт. Больше никого не было, чтобы увидеть… — он судорожно сглотнул и опустил глаза. — Чтобы увидеть, что случилось с отцом. — Я помню, — прошептал Дориан. — Это было сложно для меня. Могу только представить каково это было для тебя. — Нелегко было смотреть, как отец разрывает себя на части, пытаясь спасти меня, — признался Феликс. — Особенно зная, что отчасти его одержимость была вызвана тем, что он навсегда потерял маму. Учитывая всё, что произошло, трудно не чувствовать… — несколько мгновений Феликс пытался подобрать нужные слова. — Ответственность, я полагаю. — А ты? — моргнул Дориан. — Как ты мог за что-то нести ответственность? — Они путешествовали только из-за меня. Может быть, если бы я приехал на Север один или даже остался в Вал Руайо учиться, не навещая меня, моя мать была бы ещё жива, — Феликс вздохнул и склонил голову. — И отец не помог бы выпустить безумца на волю. Дориан резко сглотнул, холодок пробежал по его спине, когда он увидел отголосок своей собственной вины и горя в Феликсе. Как бы ему ни хотелось просто заключить Феликса в объятия и сказать ему, что он никоим образом не виноват в смерти Ливии или в том, что сделал Алексиус, он не продвинулся дальше крепких объятий, прежде чем слова покинули его. Нельзя было отрицать, что Дориан и сам испытывал чувство вины, как за судьбу своей матери, так и за Алексиуса. В конце концов, если бы я сделал что-то по-другому, возможно, моя мать всё ещё была бы жива, очень точно отражая вихрь вины и боли, кружащейся внутри Дориана даже сейчас. Глубоко вздохнув, Дориан отпустил Феликса и положил руки на плечи друга, намеренно повторяя позицию Феликса ранее. — Ты думаешь, я не чувствую той же самой вины? В течение нескольких месяцев после той последней ссоры с Алексиусом я чувствовал себя виноватым за то, что бросил его, бросил тебя. Я видел ту же одержимость, что и ты, и в конце концов сбежал от него. Я не горжусь этим фактом, и часть меня всегда будет задаваться вопросом, возможно, я смог бы убедить его вернуться к здравомыслию, если бы просто остался немного подольше. — Я помню это, Дориан, — покачав головой, сказал Феликс. — Ты злился на него, да, но он не слушал. Ни тебя, ни меня. Никакие наши слова не могли заставить его передумать. Я… я хотел бы, чтобы всё было иначе, — Феликс судорожно вздохнул. —Всё, чего я хотел — провести оставшееся время с отцом. Ему не нужно было спасать меня, чтобы показать, что он любит меня. Я бы всё отдал за ещё одну ночь перед камином рядом с ним, или даже просто ещё один разговор, где мы не говорим о том, что он должен был сделать, чтобы вылечить меня, — на мгновение на лице Феликса появилось затравленное выражение. — Есть вещи похуже смерти. — Я знаю, — Дориан снова крепко обнял Феликса. — И я хотел бы, чтобы тебе никогда не пришлось проходить через это. Феликс крепко сжал Дориана в ответ. — Я знаю. Несколько мгновений они оставались в таком положении, но в конце концов Феликс отпустил Дориана и отстранился. — Спасибо, Дориан. Я не осознавал, насколько мне нужен друг. — Друг, который подвергал тебя допросу и проверке, — напомнил ему Дориан, всё ещё чувствуя себя немного виноватым за это. — Нет, об этом не беспокойся. Это было больно только потому, что я думал, что это означает, что тебе на самом деле всё равно. А теперь… — Феликс склонил голову набок. — Теперь я знаю, что тебе небезразлично… очень много людей, — внезапно на его лице появилась улыбка. — Это почти так же, как если бы ты… — Не говори этого, — сказал Дориан, притворно нахмурившись, когда увидел, куда клонит Феликс. — Повзрослел, — сказал Феликс и рассмеялся, когда Дориан прижал тыльную сторону ладони ко лбу. — Меня предал собственный друг! — в отчаянии воскликнул Дориан. — Да будет тебе известно, что я до сих пор такой же раздолбай, что и раньше. Уголок рта Феликса дёрнулся вверх. — Вот только ты им не являешься и сам прекрасно знаешь. Ты возвращаешься к этим привычкам только тогда, когда несчастлив или, когда тебе нечего терять. А сейчас это неправда, не так ли? Немного удивлённый проницательным наблюдением Феликса, Дориан несколько раз моргнул, пытаясь найти ответ. — Это вряд ли твоё дело, — наконец пробормотал он, не совсем готовый бороться со всем смыслом слов своего друга. — Я рад, что ты нашёл приют в Инквизиции, Дориан. Я действительно боюсь, — лицо Феликса стало задумчивым, он поджал губы и внимательно посмотрел на Дориана. — Это странно. Я никогда по-настоящему не задумывался о том, как сильно я поставил свою жизнь на паузу до сих пор. Дориан вскинул бровь. — Что ты имеешь в виду? — Ты… делаешь что-то. Принимаешь риск. Принимаешь решения. Снова живёшь своей жизнью. И я думаю, что мне пора сделать то же самое. Я так привык гадать, когда же умру, что однажды забыл о своих планах на будущее. Даже если эти планы будут включать Серых Стражей, по крайней мере, в этом будущем, — положив руку на плечо Дориана, он сказал. — Я пойду поговорю с магистром Тилани. Думаю, пришло время выйти из тени и найти свой собственный путь. — Ну что ж, дай ей немного времени прийти в себя от удивления, что слухи о твоей смерти были сильно преувеличены, — сухо усмехнулся Дориан. — В конце концов, я очень привязан к ней. — Буду иметь это в виду, — рассмеялся Феликс. — Спасибо, Дориан, — когда Дориан начал возражать, Феликс предостерегающе поднял палец. — Ты Инквизитор. Для людей вполне приемлемо вдохновляться тобой, и я боюсь, что тебе придётся с этим смириться. Отогнав от себя мысль о том, чтобы быть источником вдохновения, Дориан хмуро посмотрел на Феликса. — Ты же знаешь, я не должен терпеть этот вопиющий акт неподдельного обожания. Феликс ухмыльнулся, совершенно не раскаиваясь в своих преступлениях. — Я уверен, что все эти весомые комплименты — невероятное бремя. Буду иметь это в виду, когда увижу тебя в следующий раз. — Постарайся, — высокомерно сказал Дориан, затем рассмеялся и заключил Феликса в крепкие, хоть и короткие объятия. — Я рад, что ты вернулся. Приятно для разнообразия, когда что-то идёт хорошо. Ты всегда был лучшим из нас. За это он заслужил оценивающий взгляд. — Я больше не уверен, что это правда, — заметил Феликс. — Я лучше пойду. Опаздываю на разговор с магистром Тилани. — Передай Мэй привет, пожалуйста, — Дориан произнёс эту просьбу лёгким тоном, но главным образом для того, чтобы скрыть своё эмоциональное замешательство по поводу комментария Феликса. Однако, когда Феликс ушёл, недоумение осталось. Что имел в виду Феликс, говоря, что не уверен, что это всё ещё правда? Покачав головой, Дориан глубоко вздохнул и откинул голову назад, чтобы безучастно смотреть в потолок. Разговор с Феликсом оказался весьма удачным отвлекающим манёвром, и Дориан ещё больше обрадовался его успеху, но в конце концов, это было только отвлечение. На самом деле ничего не изменилось. Конечно, он кое-что понял, но это не избавило его от боли и не сделало его действия в темнице более объяснимыми. Это не делало страх, который он видел в глазах Каллена менее ужасающим. Содрогнувшись, Дориан встал перед множеством доступных ему напитков, размышляя, с какого из них ему следует начать, и прикидывая, сколько он успеет выпить до прихода Командующего. Решив остаться на проверенном, Дориан налил себе изрядную порцию бренди и поднёс бокал к губам. Но прежде чем он успел сделать глоток, он услышал, как дверь снова открылась. Во рту внезапно пересохло, он поставил бокал на стол и склонил голову, снова следя за передвижением своего посетителя, мысленно считая шаги, пока они не достигли конца последнего лестничного пролёта. Только тогда он повернулся лицом к человеку чьего прихода боялся и одновременно желал. Каллен остановился там, где стоял, купаясь в солнечном свете из окна позади него, и Дориан не мог не склонить голову от этого вида. Тёмно-золотистые волосы мужчины сияли, как маяк, свечение подчёркивало его широкие плечи и военную выправку. Намеренно или нет, но Дориан позволил себе открыто признать, как сильно ему нравится смотреть на этого мужчину, хотя он знал, что его потребность в Каллене превосходит простое наслаждение видом. И это беспокоило. Особенно после того, что он увидел в глазах Каллена. — Командующий, — сказал он, нарушив молчание с, как он надеялся, приветливой улыбкой. — Присоединяйся ко мне. Я не буду кусаться, обещаю. Каллен усмехнулся и шагнул вперёд, оставляя солнечный свет позади. — Ты уверен? — Как же так, Командующий, — прижав руку к груди, Дориан последовал примеру Каллена, сохраняя лёгкий тон, хотя и обнаружил, что должен продолжать использовать титул в качестве щита. — Тебя беспокоит, что я сделаю это или же не сделаю? Не отвечая на вопрос, Каллен сократил расстояние между ними и потянулся, чтобы взять лицо Дориана в свои руки. Застигнутый врасплох, Дориан молчал, пока Каллен внимательно изучал его лицо, поворачивая то в одну сторону, то в другую, пока, наконец, не спросил: — С тобой всё в порядке? И в этот момент, глядя в эти тёплые глаза и видя всю глубину заботы Каллена о нём, Дориан понял, что не сможет солгать ему. — Нет, — прошептал он. — Я не в порядке. Каллен наклонился и взял руки Дориана в свои. — Коул сказал мне, что я должен найти тебя, что глубоко внутри тебя открылась дыра. Что случилось? — Честно говоря, я не уверен, — не в силах встретиться взглядом с Калленом, Дориан отвернулся. — Но я знаю, что отпустил бы его, если бы ты не остановил меня. — Этот человек был агентом Корифея, чьи действия едва не привели к нападению армии демонов на Тедас, — напомнил ему Каллен. — Говоря, как бывший храмовник, я не могу сказать, что этот человек не заслужил такой участи. — Смерть от водопада? — спросил Дориан, вскинув бровь. — Он доделал бы работу, — сказал Каллен. — Тогда почему ты остановил меня? Каллен нахмурился, изучая лицо Дориана в течение нескольких долгих мгновений. — Потому что я не был уверен, что ты не пожалеешь об этом позже. Дориан сглотнул и заставил себя спросить: — И это единственная причина? Слова повисли между ними, пока Каллен наконец не покачал головой. — Нет. Это не единственная причина. Скажи мне, что ты помнишь? — Слишком много, чтобы успокоиться, но недостаточно для понимания, я думаю, — Дориан на мгновение закрыл глаза. — Что ты видел такого, чего не мог видеть я? Он почувствовал, как пальцы с контролируемой силой находят его лицо, рисуя невидимые линии на щеках и лбу. — Я видел узор белого света с зелёным оттенком здесь и здесь, и твои глаза сияли тем же светом. Твоя метка тоже светилась, пульсируя, как сердце. Это длилось всего несколько секунд, пока ты держал Эримонда над водопадом, но и этого было достаточно, — прикосновение пропало. — Это напугало меня. Дориан содрогнулся, представив образ, который вызвал в памяти Каллен своими словами. — Теперь я понимаю, почему Ливиус потерял самообладание. — Судя по выражению его лица, он, вероятно, потерял контроль над своим кишечником, — криво усмехаясь сказал Каллен. Рассмеявшись вопреки здравому смыслу, Дориан покачал головой. — Не могу сказать, что он этого не заслужил. — И я тоже, — заметил Каллен со смешком, но в следующий момент его голос снова стал серьёзным. — Так ты не знаешь, что на тебя нашло? Услышав шорох ткани, он открыл глаза и увидел задумчивое выражение на лице Каллена. — У меня есть кое-какие смутные подозрения, но не более того. Брови Каллена сошлись на переносице. — Хорошо, тогда, может быть, нам стоит немного поговорить о том, почему ты вообще оказался в темнице. Ты не навещал Сэрбиса с тех пор, как приехал, а он здесь дольше Ливиуса. Что изменилось? Во рту у Дориана мгновенно пересохло, и он снова потянулся к выпивке. — Я пока не уверен, что могу говорить об этом. Однако, когда он потянулся за бокалом с бренди, чьи-то руки легли ему на плечи и мягко развернули его лицом к Каллену. — Дориан, — тихо произнёс он, и это имя сорвалось с его губ с такой нежностью, что глаза Дориана широко раскрылись. Наклонившись, Каллен взял руку Дориана и положил её себе на грудь, нежно сжимая. — Ты же знаешь, что я здесь ради тебя. Я не стану принуждать тебя к чему-либо, но, если тебе нужно поговорить, знай, что я в твоём распоряжении. Эта осторожная ласка, как оказалось, погубила Дориана. Боль и гнев поднялись из того места, куда он затолкал их, глубоко, отчаянно пытаясь избежать их навсегда, вырвались наружу с такой силой, что руки Дориана сжались в гневе и ярости, даже когда слёзы, закипающие в глазах, потекли по щекам. Не говоря ни слова, Каллен обнял Дориана и крепко прижал к себе. — Я здесь ради тебя, — твёрдо повторил он. — Никогда не сомневайся в этом. Кивнув, Дориан заставил себя заговорить. — Я разговаривал с отцом после переговоров. Он сказал мне… — крепко зажмурившись, он глубоко вздохнул и заставил себя продолжать. Слова вырвались наружу, когда он выпустил их, унося с собой изнуряющий эффект эмоций и оставив после себя только усталость, когда он говорил о том, что узнал о смерти матери и о потенциальном причастии к ней Эримонда. На протяжении всего испытания Дориан ощущал постоянную силу присутствия Каллена, тихо, но твёрдо предлагающего поддержку, пока Дориан боролся, извивался и сражался со своим внутренним смятением, пытаясь вывести его наружу, чтобы он мог изучить его и убедиться, что никогда не потеряет контроль из-за этого снова. В конце концов он почувствовал себя опустошённым и усталым, но в то же время почувствовал облегчение и сосредоточенность, чем когда-либо с тех пор, как встал с постели. На долгое мгновение он закрыл глаза и положил голову на плечо Каллена, чувствуя себя спокойнее, чем за весь день. — Спасибо, — прошептал он наконец, не находя слов, чтобы выразить всю глубину этой благодарности. — Я всегда буду рядом с тобой, — пробормотал Каллен. — Помни это. Дориан медленно кивнул, впервые искренне поверив словам. Он никогда не позволял себе быть настолько уязвимым с кем-либо, будучи обученным тому, что уязвимость сама по себе была слабостью, так же, как и сами эмоции, во многих отношениях. После сделав ещё один медленный глубокий вдох, он сказал: — Как скажешь. Тогда я думаю, что готов поговорить о том, что там произошло. — Похоже, это как-то связано с твоим эмоциональным состоянием, — заметил Каллен. — Я видел достаточно магов на тренировках, чтобы знать, насколько сильной может быть связь между эмоциями и магией, когда те достаточно сильны. Дориан неохотно отодвинулся от Каллена и открыл глаза, не зная, что увидит на его лице. Когда он обнаружил только беспокойство, то немного расслабился и заставил себя обдумать то, что Каллен рассказал ему о происшествии в темнице. Учитывая зелёное свечение на ум сразу же пришла теория, и было легче рассказать Каллену о ней, чем о той, что следовала дальше. — Судя по тому, что ты мне сказал, учитывая зелёный свет, я не могу не задаваться вопросом, не является ли это каким-то странным проявлением Якоря. В конце концов мы не знаем, на что он способен, и даже Солас сказал, что он может проявляться по-разному после того, что произошло в Тени. — Вполне возможно, — согласился он, но Дориан услышал сомнение в его голосе, увидел расчёт на его лице. Как и в прошлом, Дориана поразило то, как этот человек не просто слушал, но и анализировал. Это было качество, которое Дориан высоко ценил в других, и это одна из причин, почему они с Быком стали хорошими друзьями, несмотря на все культурные, указывающие на обратное, причины. — Хотя я не могу не думать, что это ещё не всё. Я имею в виду, конечно, Якорь вызывал неожиданные вещи, но всегда в форме магии и энергии, а не разума. Маилани всегда оставалась собой, а ты… — он сделал паузу, оставив остальное невысказанным. Дориан вздрогнул и отвернулся. — А я не был собой. — Нет. И меня это беспокоит, — признался Каллен. — Полагаю, в твоей голове пляшут отвратительные несуразности? — спросил Дориан, стараясь говорить, как можно тише. — Обычная история здесь, на Юге, насколько я понимаю. Он ожидал, что Каллен упрекнёт его за то, что он легкомысленно отнёсся к такой возможности, или за то, что он преуменьшал значение этой идеи. Он был удивлён, когда вместо этого Каллен взял Дориана за подбородок одной рукой и мягко повернул его лицо так, чтобы Каллен мог встретиться с ним взглядом. — Должно быть, ты очень переживаешь. Дориан искал в глазах Каллена намёк на страх или осуждение, но ничего не нашёл. — Ты слишком хорошо меня знаешь, — пробормотал он. — Кто-то же должен, — заметил Каллен. — Туше, — Дориан смутно осознал, что одна из рук его рук зарылась в накидку Каллена и лениво начала перебирать пальцами мех. — На самом деле мне не нужно озвучивать другие возможности, так? Я уверен, что они, судя по всему, знакомы нам обоим, учитывая кто мы такие. — Храмовник и маг, — внезапно на губах Каллена появилась ухмылка. — Звучит, как одна из книг Варрика, если можно так выразиться. — О, Создатель, нет, — простонал Дориан и рассмеялся. — Можешь себе представить? Кассандра прижимает к груди книгу, прочитав о нашем первом… — он замолчал и торопливо откашлялся. — Кхм. Это зашло довольно далеко. Я только хотел сказать, что мы оба знаем, что думать, когда маг начинает вести себя странно. Брови Каллена сошлись на переносице, а взгляд стал чуть жёстче. — Я не могу с этим смирится. Только не ты. Я этого не допущу. — Так свирепо, Командующий, — пробормотал Дориан, а затем прикусил губу, когда Каллен наклонился, прижимаясь своим лбом к его. — Ты сказал, что мы найдём способ спасти меня от красного лириума, и я поверил тебе, — прошептал Каллен, каждое слово касалось губ Дориана горячим дыханием. Когда Дориан молча кивнул, он продолжил. — Тогда поверь мне, когда я говорю, что ничто не помешает мне защитить тебя. — Ты в этом уверен? — спросил Дориан, затем закрыл глаза и вздрогнул, когда Каллен запустил пальцы в его волосы и погладил ухо большим пальцем. — Я сделаю всё, что нужно, — твёрдо сказал Каллен. — Я не отдам тебя. Ни твоему отцу, ни демону, ни самой смерти. Дориан осмелился положить руку на шею Каллена, кончиками пальцев играя с его распущенными волосами. — Ты великолепен, — выдохнул он. — Я твой Командующий, — Дориан почувствовал, как рука Каллен опустилась вниз так, чтобы он мог использовать свой большой палец, чтобы слегка приподнять голову Дориана, заставляя их взгляды встретиться, когда Дориан медленно открыл глаза. — И я буду защищать тебя. Дориан медленно моргнул раз, потом другой, не в силах оторвать взгляд от лица Каллена, от упрямой милой морщинки между бровями, от твёрдой решимости в его сжатых губах. Остальной мир не имел значения, понял он, как и шёпот тех, кто был в коридоре снаружи — не тогда, когда дело дошло до этого. Не имело значения, что думал его отец, что он должен делать, или что Магистериум сделал из его восхождения к роли Инквизитора. Никакого значения, что будущее Каллена оставалось туманным, и что странные сны Дориана намекали на вещи, в которых ни один маг не смел признаться. Единственное, что имело значение… стояло прямо перед ним. Каллен открыл было рот, чтобы продолжить, но Дориан не стал ждать ни секунды. Погрузив обе ладони в эту проклятую меховую накидку, он притянул Каллена ближе, пока их губы не встретились. Он позволил своим векам затрепетать, пока Дориан ждал, что момент удивления обратится в реакцию хорошую или плохую. Его сердце пропустило удар, когда руки Каллена опустились на бёдра Дориана, притягивая их в неоспоримой близости, а сам Каллен ответил на поцелуй в равной мере. Поцелуй оставался нежным и неспешным на — или возможно, благодаря — абсолютной силе эмоций, которые ему предшествовали. Однако, этот первый поцелуй привёл ко второму, а затем третьему, всё продолжающимся, греховно восхитительным ласкам, которые подтверждали то, что возникло между ними, не слишком углубляясь в то, что ждало за пределами этого момента. Когда их губы, наконец, разомкнулись, Дориан поднял глаза и встретился с Калленом взглядом с нежной улыбкой на лице. — А я твой Инквизитор. Та самая сводящая с ума дерзкая улыбка появилась на губах Каллена, когда он пробормотал: — Я знаю. Дориан положил голову на плечо Каллена, благодарный ему за силу и мужество. По какой-то причине даже то, что мех его накидки щекотал усы было милым в этот момент. — Спасибо. — За что? — спросил Каллен, слегка положив голову на волосы Дориана. — За то, что ты мой друг. За то, что ты здесь, — он обнял Каллена за талию и закрыл глаза. — За то, что ты это ты. — Я всегда буду рядом с тобой, — сказал Каллен с мягким пылом, который тем не менее согрел Дориана. — Без сомнений. Дориан сделал глубокий вдох, а затем медленно выдохнул. — Хорошо. Потому что это именно то, что мне нужно. Он так и не узнал, как долго они простояли в тишине его покоев, залитые тёплым солнечным светом и согревающие друг друга собственным теплом. На самом деле это не имело значения, учитывая совершенство момента. Мирские заботы и суетливость исчезли, оставив двоих мужчин в маленьком кругу столь необходимого им мира. Что бы ни ожидало их, это могло подождать ещё некоторое время, пока они наслаждались признанием, которое сделали друг другу, что невозможно было предать словами. Но совершенство не могло длиться вечно. В конце концов, их прервал звук чьего-то покашливания, когда кто-то весьма деликатно прочистил горло. Следующие несколько мгновений были пантомимой из изумлённого кашля, смешанного с парочкой вздохов, когда двое мужчин быстро отпрыгнули друг от друга, к явному удовольствию женщины, стоявшей на верхней площадке лестницы. Когда Дориан и Каллен привели себя в порядок, старательно избегая смотреть друг другу в глаза, Дориан выпрямился во весь рост и пристально посмотрел на неё. — Полагаю, ты в восторге. — Простите, что прерываю, Инквизитор, — сказала Жозефина, хотя едва заметное подёргивание уголка её рта говорило об обратном. — Но кое-что привлекло наше внимание, и я подумала, что Вам следует об этом узнать. Когда Вы не открыли дверь, я решила оставить записку. — Записку, — Дориан прищурился, пытаясь решить, верит он ей или нет. Наверняка, кто-то видел, как Каллен вошёл. Жозефина кивнула с невинным выражением лица. — Кассандра отправилась на поиски Командующего, но я полагаю, что она скоро вернётся в зал военного совета, когда не найдёт его в кабинете. — О, изумительно, — протянул Дориан, в то время, как Каллен вздохнул и закрыл лицо руками. — Хорошо. Почему бы тебе не пойти и найти её, м? Мы скоро будем. — Конечно, Инквизитор, — ответила Жозефина, и её лицо было абсолютно дипломатичным, если не считать почти постоянной улыбки в уголке рта. Дориан видел её только потому что искал, и надеялся, что никто другой этого не заметит. — Скоро увидимся. Как только она ушла, Дориан покачал головой и повернулся к Каллену. — Интересно, Кассандра… Он так и не закончил фразу. Внезапно Каллен схватил пряжки на его одежде в пригоршню и притянул его к себе, завладев губами Дориана в первобытном поцелуе, который лишил Дориана и дыхания, и чувств. Пока Дориан плавал в дымке внезапного жара, руки Каллена погрузились в его волосы, притягивая Дориана ещё ближе, когда он углубил поцелуй. Веки Дориана затрепетали и закрылись, полностью потеряв себя в этот момент и, честно говоря, не в силах сделать ничего больше, кроме как тихо застонать в рот Каллена. Когда их губы, наконец, разомкнулись, Дориану потребовалось несколько мгновений, чтобы отдышаться, пока он пытался — и отчасти преуспел — собраться с мыслями. — Я вижу, Вам нравится играть с огнём, Командующий. Губы Каллена изогнулись в этой чёртовой проклятой Создателем ухмылке. — Я хотел сделать это ещё до приезда твоего отца. Оставь прерывать нас в неподходящий момент семье. Дориан не смог удержаться от смеха. — Признаюсь, есть такое, — с теплотой в глазах и на сердце, Дориан положил руки на бёдра Каллена и наклонился для ещё одного более нежного поцелуя. — И всё же нам лучше пойти, иначе, боюсь, Жозефина может вернуться и застать нас в ещё более компрометирующем положении. — Не одна семья так другая, — простонал Каллен. — Хорошо. Тогда пойдём и выясним, что же такого важного случилось. И лучше бы всё было в порядке.

***

— Примерка. — Да, Инквизитор, — ответила Жозефина, выражение её лица и манеры были поразительно серьёзными. Скрестив руки на груди, Дориан принял самое вежливое выражение лица, на которое был способен, сохраняя при этом недовольный вид. — Ты разыскала меня потому что хочешь устроить примерку нашей парадной формы. И всё? Никаких других причин? — Наш отъезд в Зимний Дворец стремительно приближается, Инквизитор. Необходимо, чтобы все мы выглядели как можно лучше для маскарада, — сказала Жозефина с той же слишком совершенной искренностью, которая исходила от всего её существа. — Я думала, мы собирались рассказать ему об информации, полученной от магистров, — сказала Кассандра, нахмурив брови. Жозефина постучала пером по щеке. — О, конечно! Как глупо с моей стороны. Разумеется, я искала Вас поэтому. Прошу меня простить, Инквизитор. Каллен и Дориан смиренно переглянулись, а Жозефина опустила глаза в свой гроссбух. — Естественно, миледи, — заверил её Дориан. — В конце концов, у каждого из нас бывают свои моменты. Одарив Дориана тёплой улыбкой, которой было недостаточно, чтобы отвлечь его от озорного блеска в её глазах, Жозефина вытащила из гроссбуха листок бумаги и подтолкнула через стол. — Я завершила первую часть переговоров с магистром Тилани. Они предложили нам неоспоримую помощь в Ваших начинаниях в обмен на то, что она и магистр Павус отправятся с нами в Зимний Дворец. Дориан замер, протянув руку за листком. — Они хотят пойти на маскарад? Я знаю, что Мэй любит вечеринки, но никогда бы не подумала, что она пересечёт половину Тедаса только для того, чтобы попасть на орлесианский бал. — Она сказала, что их агенты узнали о заговоре против императрицы и обеспокоились тем, что факт существования тевинтерцев, причастных к смерти императрицы Орлея, может иметь негативные последствия для Империи, — Дориан изучил её записи и нахмурился, она продолжила. — Их самая лучшая информация указывает на то, что большая опасность произрастает из семьи Селины. К сожалению, один из подозреваемых — тот, кто любезно пригласил нас на маскарад. — Герцог Гаспар? Ах, семья, — Дориан коротко рассмеялся. — Разумеется. Кто может убить тебя лучше, чем твои родные и близкие, а? Тем не менее, это немногим больше, чем удалось собрать нам, если это правда. И если заговор затеял Гаспар, то он, возможно, пытается подставить Инквизицию. Как бы то ни было, это кажется разумным от коварных тевинтерцев. Я изучу все детали того, что они предложили взамен, но пока доверяю вашему суждению, — он сложил листок и сунул его в карман. — Полагаю, они хотят быть там на случай магического нарушения? Жозефина наклонила голову. — В самом деле, Инквизитор. Чтобы рассеять подозрения, они представятся орлесианскими сторонниками Инквизиции. Один из учёных магистра Тилани довольно хорошо знаком с этикетом и привычками Орлея и будет помогать им во время маскарада, если возникнет необходимость. А, должно быть, это Феликс. В конце концов, его друг учился в университете Орлея и лучше всех знал, как переводить правила орлесианской Игры на язык, понятный членам Магистериума. — Я бы также предложил посадить с ними в экипаж Вивьен по пути в Зимний Дворец, — задумчиво произнёс Дориан. — Было бы хорошо, если бы магистры услышали её мнение, как бывшей придворной чародейки. Кроме того, у меня такое чувство, что Вивьен и магистр Тилани определённо понравятся друг другу. — Отличная идея, Инквизитор, — её перо двинулось, чтобы сделать пометку в своём гроссбухе. — Однако, если мы можем вернуться к вопросу о примерке… — Почему-то я так и знал, — добродушно сказал Дориан. — Очень хорошо. Когда прибудет портной? Прежде чем Жозефина успела ответить, Каллен кисло хмыкнул. — Парадная форма. Не могу сказать, что мне не терпится провести весь вечер в кружевах и лентах. — Что навело тебя на мысль, что тебя обрядят в нечто чудовищное? — удивлённо спросил Дориан. — Это то, что они носят в Главном Зале, — заметил Каллен. — Я имею в виду дворян. Очевидно, нужно выглядеть, как можно лучше, пока сплетничаешь. Жозефина прикрыла рот кончиком пера, уголки её глаз покрылись морщинками от сдерживаемого смеха, когда Кассандра издала звук отвращения. — Я согласна с Калленом. Воинам должно быть разрешено носить нечто практичное. В конце концов, мы ожидаем сражения. — Да, но мы не можем показать это в открытую, — напомнил ей Дориан. — Мы должны казаться уравновешенными, красивыми и совершенными. Мы почётные гости, приглашённые засвидетельствовать начало нового рассвета в Империи Орлей. Поэтому мы не можем позволить себе вызвать какие-либо подозрения относительно истинной причины нашего пребывания там. Мне итак будет достаточно трудно найти свободное время, чтобы установить личность агента Корифея при дворе. Каллен тяжело вздохнул. — Ленты и кружева единственный вариант? — Надеюсь, что нет, — заявил Дориан. — Я поручил Вивьен оценить форму, потому что, откровенно говоря, я отказываюсь позволить интенданту создавать для нас такой важный наряд. Я дал ей окончательное разрешение перед отъездом в Адамант, и я знаю, что мы будем выглядеть лучше всех. Возможно, немного кружев и пара лент, но они помогут скрыть практичность. — А что сначала придумал интендант? — с любопытством спросила Кассандра. — Я редко видела такое презрительное выражение на твоём лице. — О, какие-то красно-синие убожества, — Дориан вздрогнул и покачал головой. — Нет. Я отказался. У этого человека есть свои таланты, но дизайн одежды в их число не входит. — Слава Создателю, — с жаром выдохнула Жозефина. — Итак, примерка? — подсказал ей Дориан. — Ах, да, — Жозефина заглянула в свой гроссбух. — На самом деле я уже договорилась о времени для Вас. Пока Жозефина рассказывала им подробности, глаза Дориана блуждали по Каллену, пытаясь представить его в чём-то кроме меха и металла. Что-нибудь облегающее эти широкие плечи, конечно, сотворило бы чудеса, но больше всего ему хотелось бы оценить брюки. В конце концов, в этом сезоне в моде у мужчин Орлея были брюки, а Вивьен, несомненно, была модницей. — … согласны, Инквизитор? Дориан моргнул и быстро перевёл взгляд на Жозефину. — Ах, да. Завтра утром. Столица, — когда Жозефина и Кассандра обменялись удивлёнными взглядами, он откашлялся и поспешил их отвлечь. — Жаль, что Лелиана к нам не присоединится. В конце концов, она орлесианка. И, невероятно, это сработало, хотя он и чувствовал себя немного виноватым из-за беспокойства, которое сменило их веселье. — Надежда всегда есть, Инквизитор. Мы должны просто верить в неё, — заметила Жозефина. — Я распоряжусь, чтобы для неё захватили парадную форму на всякий случай. Дориан мягко улыбнулся. — Хорошая мысль, моя леди. Теперь, думаю, у всех нас появились свои задачи, так что я оставлю вас и займусь своими. — Как скажете, Инквизитор, — сказала Жозефина, а затем повернулась к Кассандре и добавила. — Леди Искательница, я была бы признательна, если бы Вы уделили мне немного времени. Кассандра оказалась менее понимающей. — Ну, сначала мне нужно поговорить с… — затем она моргнула и на мгновение перевела взгляд с Каллена на Дориана. — А. Конечно, посол, — поспешно сказала она. — Я в Вашем непосредственном распоряжении. Безмятежно кивнув, Жозефина с сияющей улыбкой выпроводила Кассандру из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь, и они оставили обоих мужчин недоуменно моргать, глядя на закрытую дверь. Брови Дориана поползли вверх, когда он услышал слабое хихиканье с другой стороны двери. — Создатель, надеюсь, это была Жозефина. Я просто не могу себе представить, чтобы этот звук исходил от Кассандры. Каллен нарушил молчание тихим смешком и неловко потёр шею. — Я… полагаю, это означает, что они одобряют? — Одобряют… Ох, — Дориан посмотрел на дверь, затем на Каллена, и на его лице появилась лёгкая ухмылка. — Что ж. Одним беспокойством меньше. — Из всего того, что сейчас в списке наших проблем, признаю, приятно знать, что нам не нужно беспокоиться о том, чтобы скрываться, как подростки, — признался Каллен. — Вполне, — на мгновение Дориан замолчал, позволяя теплу отразиться в его глазах, когда их взгляды встретились. — Командующий. Уголок рта Каллена приподнялся. — Инквизитор. Дориан медленно двинулся вокруг стола к Каллену, проводя пальцами по поверхности полированного дерева. — Кажется, мы совсем одни. — Похоже на то, — пробормотал Каллен, отходя от стола, когда Дориан подошёл ближе. Дориан остановился перед Калленом, хотя и не подходил слишком близко. — Может, мы сможем продолжить нашу дискуссию, начатую ранее? Каллен тихо засмеялся и протянул руку, чтобы обхватить шею Дориана одной из своих ладоней. Поглаживая большим пальцем ухо Дориана, он пробормотал: — Тебе в самом деле нужно спрашивать? — прежде чем Дориан успел ответить, он завладел губами Дориана в долгом поцелуе. Глаза Дориана закрылись, когда он положил ладони на бёдра Каллена и наклонился, позволяя себе узнать, что чувствует и как действует этот мужчина в их тихие моменты страсти. Несмотря на очаровательную застенчивость, когда его подразнивали, не было ничего застенчивого в том, как он использовал свои губы и язык, или в том, как он медленно провёл ногтями по голове Дориана, заставив мага вздрогнуть. Когда их губы наконец разомкнулись, Дориан медленно открыл глаза и с улыбкой встретился со взглядом Каллена. — Спасибо, — пробормотал он. — Кажется, ты это уже говорил, — нежно улыбаясь, сказал Каллен. — Возможно, но мне кажется, что нужно было сказать ещё раз, — он снова положил голову на плечо Каллена. — Держи меня. Сильные руки тут же обхватили его, прижимая к себе. — Всегда, — прошептал Каллен на ухо Дориану. Это вызвало на губах Дориана задумчивую улыбку, но он промолчал. Вместо этого он просто позволил себе насладиться моментом, каким бы коротким он ни был. Его уже окружали мысли о внешнем мире, о том, что ему ещё предстояло сказать, сделать или решить. Он всё ещё не рассказал Каллену о судьбе своей матери или странных снах, и приближение путешествия к Зимнему Дворцу — и всё, что с ним связано — сильно давили на разум. Но на данный момент, он хотел наслаждаться этим совершенством так долго, как мог.