Don't Worry, I'll Protect You

Каллен на мгновение положил поводья на луку седла и медленно потянулся, чтобы расслабить спину. Несмотря на то, что ход его галлы оставался плавным, гладким, как шёлк, сидеть часами в седле было бы испытанием для любого. Медленно поворачивая шею, он услышал громкий хруст, когда напряжение немного спало, и вздохнул с облегчением. — Я всё слышал, — сказал Варрик, подъезжая к Каллену. — Впечатляет. Интересно, было ли в Скайхолде слышно. — Учитывая, что мы оставили его позади несколько дней назад, я надеюсь, что нет, — сказал Каллен с усмешкой. — Вижу, ты решил сбежать из экипажа. — Ну да, Мэй предложила сыграть в карты, а я хотел спасти свой кошелёк, — пожал плечами Варрик. — Хотя я знаю, что железная леди никогда не присоединялась к нашим карточным играм. Брови Каллена поползли вверх. — Леди Вивьен? В самом деле? — При всех её манерах и достоинстве, эта женщина — беспощадный игрок в карты. Когда мы приехали в таверну вчера вечером, ей и Мэй пришлось согласиться разделить выигрыш, потому что даже карты не могли разрешить, кто победитель. Кажется, сегодня вечером они говорили что-то о приглашении к партии нашей дорогой леди посла. — Создатель, — выдохнул Каллен. — Не уверен, что захочу это видеть. — Ты что шутишь? — спросил Варрик. — Я подумываю о том, чтобы брать плату за просмотр. Три игрока в карты такого калибра не часто оказываются в одном и том же месте в одно и то же время с лишними деньгами. — Подожди. Я думал… — голос Каллена затих. Он отчётливо помнил, как Маилани рассказывала ему о финансовых проблемах семьи Монтилье, и вспомнил, что Дориан ездил в Вал Руайо вместе с Жозефиной незадолго до Адаманта. А Вивьен… ну, на самом деле, он не был уверен в её личных финансах и даже не подумал бы поинтересоваться. — О, у Мэй достаточно денег, и она счастлива сделать это, — объяснил Варрик. — Для неё важно не то, кто даёт деньги, а то, в чей карман они попадут после окончания партии. Каллен кивнул, поскольку соперничество было неотъемлемой частью его собственного стремления улучшить своё мастерство в картах. — Понятно. Леди Вивьен, конечно же, не откажется от вызова. — А Рюшечка должна поддерживать репутацию целого народа, — проворчал Варрик. — Это должна быть весёлая игра. Во всяком случае, для наблюдения. Трактирщику понравится. Он будет наполнять кружки всю ночь. — Жаль, что Кабо здесь нет. Похоже, он бесконечно жаловался на то, что делает, и втайне наслаждался этим всё время, — сказал он со смешком, хотя в его голове промелькнула идея. Если все будут внизу в главном зале, заметят ли они отсутствующую пару мужчин? Найти возможность улизнуть вместе с Дорианом на некоторое время наедине было достаточно сложной задачей в Скайхолде, но сделать это в дороге оказалось абсолютно невозможным. Во всяком случае, пока. Тем временем Варрик всё ещё посмеивался над замечанием Каллена. — Я вижу, ты раскусил его. Не пойми меня неправильно, мне нравится Кабо. Но разве он умрёт, если улыбнётся хоть разок? Каллен рассмеялся. — Мы этого не узнаем, пока этого не произойдёт. Хотя я видел, как он почти это сделал, когда он познакомился с Сэрой. — Да, она ему по душе. Я заметил, что он очень о ней заботится. Интересно, не поэтому ли ей разрешено постоянно жить в «Приюте Вестницы», когда он не позволяет там оставаться никому больше, чем на сутки, — размышлял Варрик. — И Коул, — добавил Каллен. — Ну да, Коул… Коул особенный, — Варрик поглядывал на него в течение долгого времени. — Парнишка тоже прошёл через какое-то тяжёлое дерьмо. Я рад, что он не поехал в Зимний Дворец. Орлесианцы — не те, кого я назвал бы хорошим влиянием на него. Каллен бросил на Варрика проницательный взгляд. — И кто теперь его защищает? — Боже, говори потише, ладно? — Варрик торопливо огляделся. — Я должен следить за своей репутацией. — Точно, — сказал Каллен, затем рассмеялся и похлопал Варрика по плечу. — Варрик, человек дел и сомнительных сделок, но даже не пробуйте намекать ему, что он действительно верит в то, что пишет в своих книгах. — Создатель, ты закончил? — возмутился Варрик, закатывая глаза. Каллен сделал вид, что задумался, а потом усмехнулся. — Да. Пока. — Замечательно, — сухо ответил Варрик. — А теперь я должен вспомнить, почему вообще подошёл к тебе. — Ты хочешь сказать, что не ради моей компании? — рассеянно спросил Каллен, обводя взглядом лица вокруг. Он не понимал почему, пока его глаза не остановились на экипаже Дориана и не задержались там на мгновение. — Я так понимаю, что ты бы предпочёл, чтобы здесь был кто-то ещё? — услышал он самодовольный голос Варрика. — Что? Нет! — Каллен резко перевёл взгляд обратно, не глядя на гнома. — Полагаю, я просто удивлён, что ты искал меня. Варрик хмыкнул, но ничего не ответил. Вместо этого он сказал: — Последние несколько дней ты был в очень хорошем настроении. Не хочешь поделиться? Его уши горели, но он упрямо смотрел вперёд. — Целители разрешили мне снова начать спарринговать, — и это безмерно улучшало его настроение, когда он снова смог поднять свой меч для чего-то кроме показа. Но он знал, что Варрик выуживает что-то другое. — Это и правда хорошие новости, — серьёзный тон заставил Каллена, наконец, взглянуть на Варрика, чьё лицо стало задумчивым. — Я имею в виду, что я не рассчитываю выбраться из Зимнего Дворца без боя, а ты? — Нет, — признался Каллен. — Судя по тому, что я видел, для большинства орлесианцев бой — это только один из аспектов Игры. С другой стороны, Корифей сразу же начал собирать армию демонов. Варрик кивнул, выглядя немного угрюмым. — Да. И это меня беспокоит. Наверное, уже слишком поздно возвращаться в Скайхолд и устраиваться у камина? — Нет, ну, не совсем так, — Каллен некоторое время изучал его лицо. — Ты волнуешься. Что-то случилось? — Можно и так сказать, — Варрик прищурился, глядя далеко вперёд. — Прошлой ночью мне приснился сон. — Сон? — брови Каллена сошлись на переносице. — Я думал… — Я тоже, — проворчал Варрик. — Вот почему я ненавижу Тень даже больше, чем Глубинные Тропы. Я бывал там только когда дерьмо проникало на Север. Но да, и это был странный сон. — Расскажи мне о нём, — мягко попросил Каллен. Варрик выпрямился в седле. — Я писал книгу. Только это была не моя книга и не мой рассказ. Но вместо этого было… — его голос на мгновение затих, а затем он покачал головой. — Речь шла о Хоуке. И Алистере. По спине Каллена пробежала дрожь. — Ты уверен? — Я чертовски уверен. Ты думаешь, я бы выдумал нечто подобное? — спросил Варрик. — Только рассказ был о том, как они заказали выпивку в трактире и любовались закатом. Они с нетерпением ждали отдыха. Поговорили о выпивке и сыре. Затем Хоук ударил кого-то своей кружкой и началась драка, и… это всё. Мне больше не нужно было писать, поэтому я закрыл книгу и положил её на полку, а потом я проснулся. Каллен моргнул. — И всё? — Да, это всё. Странное дерьмо, правда? — Варрик тяжело вздохнул. — Просто видеть сон для меня достаточно странно. Но чтобы речь шла об Алистере и Хоуке? Не то чтобы они делали что-то необычное. Я имею в виду, Хоук постоянно устраивал драки в «Висельнике». — Я помню лекции, которые читала ему Авелин, — сказал Каллен с грустной улыбкой. — Я всё ещё понимаю, почему она оставалась такой преданной. — Потому что при всём том, что он был придурком, Хоук помог Киркволлу. Его руки были по локоть в крови и иногда казалось, что ему всё равно, кто виновен или невиновен, но он делал вещи, которые никто другой не мог — или не стал бы — делать, — на лице Варрика появилась гримаса, когда он рассеянно потёр подбородок. — Мне может не нравиться то, что он сделал, но он был Защитником. А Амелл — Герой Ферелдена. Эти слова эхом отдавались в голове Каллена, но он произнёс их вслух. Он понимал, что это несправедливое сравнение, особенно из-за влияния Амелла на Хоука. — Ты скучаешь по нему. — Я знаю. И я никогда не думал, что скажу это, — Варрик посмотрел на Каллена. — И не только потому что он умер, не рассказав мне всей истории. Снова положив руку на плечо Варрика, Каллен мягко сжал его. — Я не знаю, почему тебе приснился этот сон, но, может быть, тебе нужно было просто увидеть его ещё раз, — предположил он тихим голосом. — Иногда это просто гложет меня, — сказал Варрик. — Я бы не хотел оставлять кого-то на Глубинных Тропах из-за того, как сильно я их ненавижу, а оставлять кого-то в Тени в десятки раз хуже. Я просто хочу, чтобы у меня было тело, которое, по крайней мере, можно было бы сжечь. Каллен кивнул. — Я чувствую то же самое по отношению к Алистеру. Мы не были особенно близки, когда были храмовниками, соседями по комнате и спарринг-партнёрами, но не друзьями, несмотря на все наши воспоминания. Но, когда я увидел его в Киркволле… — голос Каллена затих, когда он уставился вперёд, всё ещё помня шок от узнавания Алистера, лежавшего в канаве и тихо фальшиво напевающего себе под нос песню. — Думаю, я мог бы быть там с ним, если бы предпочёл бежать вместо того, чтобы выполнять свои обязанности. Конечно, это привело к собственным проблемам позже. — Да, но Мередит была особой проблемой, — с содроганием заметил Варрик. — И красный лириум, конечно, не особо помог. При упоминании о красном лириуме по спине Каллена снова пробежала дрожь, хоть и по другой причине. — Я до сих пор не могу поверить, что был слеп ко всему этому. — Ну, она тихо сошла с ума. Вместе с Бартрандом — он практически нанял городских глашатаев и заставил их шествовать по Киркволлу, выкрикивая новости, — проворчал Варрик, в его голосе всё ещё слышалась боль. — Так что не вини себя. Мы всё ещё знаем недостаточно о красном лириуме, чтобы точно понимать, как он влияет на людей. Насколько нам известно, именно поэтому Амелл превратился из обычного в полноценного злодея. Ты ведь видел его посох, верно? — Я не совсем понимаю, — признался Каллен. — А, верно. Тогда тебя с нами не было, ты был… — на мгновение Варрик замолчал, а потом откашлялся. — Совсем забыл. Посверкунчик рассказал тебе о Маилани, правда? О том, как она показала нам, что на самом деле произошло, когда она умерла? Каллен кивнул. — Мы несколько раз обсуждали этот вопрос, но он не упоминал ничего конкретного об агентах Амелла. Я помню, что у Амелла были красные глаза, когда я видел его в Круге. Это был просто его естественный цвет глаз. — Они светились? — Только когда он хотел кого-то напугать, — ответил Каллен. — Но это были чары. Даже в детстве он предпочитал держать людей на расстоянии. — Да. Ну, они определённо светились в этом сне, хотя я не могу сказать, было ли это магией или нет. Но его посох… — Варрик содрогнулся. — Его венчал череп, но не простой череп, нет. Он был сделан из красного лириума. Амелл, ты высокомерный ублюдок. — Ты уверен? Это был не просто красный камень или что-то в этом роде? Грегор рассказал мне, как однажды украл череп животного из комнаты одного из магов и покрасил его в красный цвет, чтобы прицепить к посоху. Ирвинг довольно быстро забрал его, как можешь себе представить, — это воспоминание всё ещё заставляло Каллена закатывать глаза. — Ему было двенадцать. — Значит он был не по годам развитый маленький жулик. Но я понял. И да, я почти уверен, что это был красный лириум. Простой красный камень бы не создавал того странного свечения, который обычно видишь вокруг чистого красного лириума, верно? Я помню свечение вокруг статуи Мередит, и те сгустки красного лириума в Эмприз-дю-Лион, — на лице Варрика появилась гримаса. — Заставляет задуматься, не является ли сам свет частью брони. — Я не совсем уверен, что хочу знать, насколько такое количество красного лириума может повлиять на кого-то вроде Амелла, — на самом деле эта мысль заставила его покрыться холодным потом, и он поймал себя на том, что рефлекторно потирает руки, когда по предплечьям под наручами пробегают мурашки. — Заставляет задуматься, как он им управляет. Или, если он этого не делает, то ему пока просто везло, — Варрик покачал головой с кислым выражением на лице. — Яйца Маферата, как мы оказались в этом сумасшествии? Это замечание вырвало Каллена из вихря мыслей об Амелле и красном лириуме, заставив весело фыркнуть. — Наверное, просто повезло. — Думаю, тебе нужно заново откалибровать слово «повезло», Кудряшок, — сказал ему Варрик. — Я калибрую только требушеты, — с усмешкой ответил Каллен. — Ах да. Я совсем забыл. Ну что ж, удачи тебе с этим, — вздохнув, Варрик взял поводья в руки. — А сейчас мне нужно отговорить Малыша от сегодняшних попыток сорвать куш в картах. Глаза Каллена расширились, когда он попытался представить Быка за одним столом с тремя самыми утончёнными дамами во всей их делегации. — Ну, нельзя сказать, что это не будет хорошим развлечением. Особенно, если он решит напиться и снова случайно потеряет какой-нибудь элемент одежды. — Задница Андрасте, даже не напоминай, — простонал Варрик. — Штаны стали моим самым болезненным воспоминанием. Кроме того, Мэй, похоже, не нуждается в дополнительных стимулах. — О чём ты? Покачав головой, Варрик сказал: — Малыш и Мэй. Я начинаю думать, что Малыш неравнодушен к тевинцерцам, и знаю, что Мэй восхищают сильные мужчины. Мой кузен был сплошной стеной мускулов. А ещё она настоящая кокетка. Иногда она флиртовала даже со мной, хоть и была полностью поглощена Алистером. — Алистером? — удивлённо спросил Каллен. — Когда? — Помнишь, я рассказывал тебе о заварушке с Алистером и Мэриком? — спросил Варрик. — Так вот, Мэй тоже вляпалась в эту историю. — Тебе действительно нужно записать эту историю, — сказал ему Каллен. — Нет, правда, не знаю, — Варрик вздрогнул. — Некоторые вещи лучше оставить только в воспоминаниях. Ну, пора взять Быка за рога. Пожелай мне удачи. Пока он смотрел, как гном подъезжает к тому месту, где на своём чешуйчатом скакуне рядом с экипажами делегации восседал Бык — якобы для защиты, хотя теперь Каллен задавался вопросом, была ли это единственная причина — его губы снова скривились. Он подозревал, что за красным лириумом, смешанным с его целебными зельями, стоял Амелл, и бесцеремонное замечание Варрика о нём заставило его притормозить и задуматься. Амелл был Серым Стражем и перенёс все ритуалы, которым следовали Серые Стражи, чтобы стать невосприимчивыми к воздействию Скверны. А красный лириум, как выяснили Дориан и Варрик, был лириумом, испорченным Скверной. Помогло ли это Амеллу контролировать или использовать красный лириум каким-то таинственным образом, о котором не знал даже Корифей? Как Каллен ни старался, он не мог припомнить встречи с Серым Стражем, поражённым красным лириумом, но был вынужден признать, что Серых Стражей осталось так мало, как и красного лириума, что трудно было представить, как он мог бы столкнуться с таким человеком. И всё же он не мог избавиться от этой мысли. Были ли Серые Стражи невосприимчивы или, по крайней мере, устойчивы к воздействию красного лириума? И если да, то может ли это как-то помочь ему? Кольчуга помогала, но он научился принимать быстрые ванны и ограничивать своё время без неё из-за воздействия, которое возрождение изменённой, неправильной Песни оказывало на его настроение. Он мог выживать в таком состоянии, но не жить. Сделав мысленную пометку обсудить этот вопрос с Дорианом, а потом и с Дагной, остаток дня Каллен проехал в задумчивом молчании. Возможно, они могли бы сделать больше, чем просто сдерживать красный лириум. Возможно, они смогут обрести надежду.

***

Когда они добрались до трактира, Каллен сделал всё возможное, чтобы убедиться, что войска размещены должным образом, в отличие от последнего места, где хозяин трактира пытался предложить им грязное поле. Как только лагерь солдат устроился, он посмотрел список и назначил ночные патрули, так что каждая смена была в течение трёх часов. Завтра они прибудут в Зимний Дворец, и он хотел бы, чтобы все его воины были как можно более отдохнувшими. Убедившись, что всё устроено лучшим образом, он оставил своих лейтенантов за старших и направился к главному зданию трактира. Большой и просторный, он также отличался тем, что имел достаточное количество комнат, чтобы все высокопоставленные лица имели свои собственные апартаменты, которые не нужно было бы делить. Он взял ключ от своей комнаты у хозяйки трактира и направился к лестнице, остановившись только тогда, когда услышал, что кто-то его зовёт. На лице появилась улыбка, когда он повернулся и отсалютовал. — Инквизитор. — Вот ты где, — сказал Дориан с огоньком в глазах. Его взгляд на мгновение опустился, чтобы рассмотреть губы Каллена, а затем снова поднялся, когда уголок его рта дрогнул. Создатель. — Я занимался размещением войск, сир, — объяснил Каллен. — Ах да. Прошлая ночь была катастрофой, — сморщив нос, Дориан добавил. — Сегодняшним утром я послал кое-кого вперёд, чтобы убедиться, что здесь такое не повторится. О них хорошо позаботились? Благодарный Дориану за то, что он обеспокоился комфортом их войск, Каллен улыбнулся. — Всё более чем удовлетворительно, Инквизитор. Спасибо. — Превосходно, — Дориан махнул рукой наверх. — Мы как раз собирались ужинать в отдельной столовой на третьем этаже. Меня заверили, что из неё открывается фантастический вид на ночное небо. Ты присоединишься к нам? — Я бы не отказался от хорошего плотного ужина, — задумчиво произнёс Каллен и усмехнулся. — Но, полагаю, что не стоит на это рассчитывать. — А, ха. Я вижу, ты не скрываешь своих ферелденских предрассудков, — усмехнулся Дориан. — Пойдём? Пока они шли по коридору, продолжая светскую беседу о несущественных вещах, было трудно не протянуть руку и не взять ладонь Дориана в свою. Вместо этого он внимательно следил за названием комнаты, выгравированном на его ключе. — Вот моя комната, — сказал он, когда они дошли до конца коридора и спустились на ещё один лестничный пролёт. — Ours. [1] — Вероятно, орлесианцы произносят это не так, — заметил Дориан со смешком. — И всё же, похоже, они приняли мою просьбу близко к сердцу. Я попросил комнату в конце коридора с большим окном, — Дориан постучал по номеру на двери, а затем взглянул на Каллена. — Возможно, нам стоит проверить эту часть, м? — Это не займёт много времени, — согласился Каллен, открывая дверь и входя внутрь. У него было достаточно времени, чтобы заметить, что комната пуста и шторы задёрнуты, прежде чем он оказался прижатым к быстро закрывшейся двери. Губы Дориана жадно сомкнулись на его, а руки зарылись во вьющиеся светлые волосы с настойчивостью, заставившей Каллена тихо застонать. Его собственные руки опустились на бёдра Дориана, притягивая его ближе, пока между их телами не осталось никакого воздуха, кроме их собственного дыхания. Когда Дориан отпустил его, он не отодвинулся, а вместо этого прижался лбом к виску Каллена, так, что губы ласкали его ухо. — Ваш Инквизитор скучал по Вам, Командующий. Создатель. Одного прикосновения усов Дориана к раковине его уха было достаточно, чтобы в его теле вспыхнул жар. Он поцеловал Дориана в ухо в ответ и прошептал: — Ваш Командующий ждёт Ваших приказаний, Инквизитор. Вздохнув, Дориан неохотно отстранился. — Увы, этим приказом должен быть ужин. С остальными я имею в виду. Мне просто… мне нужно было просто немного побыть с тобой. Каллен потянулся, чтобы прижать палец к губам Дориана, а затем провёл его кончиком по линии нижней губы, особенно чувствительной с левой стороны. — Я рад, — тихо сказал он, когда Дориан вздрогнул и прикусил губу. — Я не уверен, что у нас выдастся много шансов на эти украденные моменты в ближайшие несколько дней. — Тогда нам лучше найти их попозже вечером, — Дориан украл ещё один нежный поцелуй и отступил назад. — Но, если мы сейчас сделаем что-нибудь ещё, у меня не хватит сил открыть эту дверь в ближайшее время. — Согласен, — горячо сказал Каллен. Он осторожно открыл дверь, убедился, что они по-прежнему одни, а затем открыл её полностью и с поклоном пропустил Дориана. — Пойдём. Я голоден. — Хочешь есть? — подразнил его Дориан, когда он вышел в коридор. В ответ Каллен резко шлёпнул его по заду, прежде чем тот успел отойти в сторону, и звук удара заглушила плотная ткань дорожной одежды Дориана. — И это тоже, — он знал, что позже обязательно за это заплатит, но ни о чём не жалел. Не обращая внимания на свирепый взгляд Дориана, он небрежно повернулся, чтобы запереть дверь, а потом указал на лестницу. — Ну что, идём? После ужина он удалился в свою комнату, не желая терпеть последние споры между Дорианом и остальными о тактике, которую все они будут использовать в орлесианской Игре. В любом случае, это была политика, и Каллен знал, что он мало что может предложить им на этом поприще. Он обнаружил, что некоторые, если не все, донесения поступили от его лейтенантов, как и некоторые донесения от агентов Шартер в Скайхолде, поэтому он сел за стол и медленно просмотрел их. Когда в дверь постучали, Каллен даже не поднял глаз от отчёта, который держал в руке. — Войдите, — позвал он и, когда дверь захлопнулась, добавил. — Принес отчёт от третьей патрульной группы? Он почему-то отсутствует. — Это потому что я его взяла. Каллен вздрогнул, на мгновение уставившись на Лелиану, прежде чем вскочить на ноги. — Ты вернулась! — мгновение спустя он остановился и оглядел комнату трактира. — Подожди. Как ты… — Я тайный канцлер Инквизиции, Командующий, — напомнила она ему. — Если я не могу найти Инквизитора, пока он путешествует, значит я не особо хорошо выполняю свою работу. — Хорошая работа, — он неловко потёр затылок. — Признаюсь, мы не ожидали тебя увидеть. По крайней мере, до окончания вечеринки. — Бала, — машинально поправила она. Нахмурившись, Каллен спросил: — И в чём разница? — Вечеринки для удовольствия, — объяснила Лелиана. — Бал для Игры. — Ну разумеется, — сказал Каллен, потирая лоб и демонстративно реагируя на веселье на её лице. — Я видела ещё один экипаж в конюшне, — заметила она. — Полагаю, прибыла свита из Тевинтера. — Да, за два дня до того, как мы покинули Скайхолд, — подтвердил Каллен. — Церемония приветствия прошла, вероятно, так же хорошо, как ты и ожидала. — Я бы предположила, что Жозефина предотвратила много международных инцидентов, — сказала Лелиана с ноткой веселья в голосе. — В комнате её не было, когда я заглянула. — А, нет, они решили в последнюю минуту обсудить политическую стратегию на завтра, — объяснил Каллен. — Пытаются быть уверенными, что, когда начнётся пожар, никто не обожжётся. Улыбка тронула губы Лелианы. — Не уверена, что Жозефина так бы это описала. Но, может быть, так бы сказала Сэра. Каллен выглядел немного смущённым. — Ну, произошло кое-что с ней, моим столом, неустойчивостью и… но теперь всё куда лучше. Но именно поэтому меня там с ними нет. Я солдат, а не дипломат, — Каллен немного помолчал, подыскивая слова, и в конце концов решил быть честным. — Я рад, что ты вернулась, и я знаю, что Жозефина и Кассандра тоже обрадуются. И Инквизитор. — И Шартер. К следующей я, конечно, пойду к ней. Но сначала… — Каллен наблюдал, как она подошла к окну, стараясь держаться в тени, позаботившись о том, чтобы беспрепятственно видеть происходящее снаружи. — Мне жаль, что я ушла, не предупредив заранее. — Признаю, что это действительно застало нас врасплох, — признался Каллен, затем глубоко вздохнул и взял себя в руки. — Лелиана… насчёт Алистера… Она быстрым движением подняла руку. — Не надо. Птицы доставили послание. Он склонил голову. — Он был очень храбрым. — И очень глупым, — отрезала она, затем остановилась и глубоко вздохнула. — Мне жаль. Ты этого не заслужил. — Не нужно извиняться, — поспешно сказал Каллен. — Это было непросто для всех нас со времён Адаманта. Но когда ты исчезла и не прислала никаких новостей… — Разве Жозефина не получила моё второе сообщение? — спросила Лелиана, бросив на него быстрый взгляд. Он покачал головой, нахмурившись. — Нет, ничего. Она нахмурилась. — Это странно. Я отправила его несколько дней назад. Оно должно было прибыть раньше свиты из Тевинтера. Я поработаю с Шартер и выясню, что произошло. Иногда, даже вороны могут упасть, — она снова перевела взгляд на улицу. — За время моего отсутствия я многое узнала о Кальпернии, и некоторые из этих знаний оказались более полезными, чем другие. — Тебе не нужно было уходить, чтобы сделать это, — заметил Каллен. — Ты могла бы послать кого-нибудь другого. — Только не в этом случае. Каллен открыл было рот, но заколебался, раздумывая, стоит ли давить на неё. — Мне всё ещё трудно поверить, что это единственная причина, по которой ты покинула Скайхолд. Лелиана остановилась и на мгновение застыла, как статуя. Наконец она покачала головой. — Нет. Это не единственная причина. Я… — глубоко вздохнув, она продолжила. — Кошмары начались почти сразу же, как ты уехал в Адамант. Детали, они были слишком точны, слишком реальны. Я знала, что это не может быть просто нормальным сном. Поэтому я сама отправилась на его поиски. Она не назвала имени и не уточняла, кто именно, но Каллен сразу всё понял. — Создатель, — выдохнул Каллен. — Почему ты ничего нам не рассказала? Лелиана долго не отвечала. Когда она повернулась, чтобы посмотреть на Каллена, его поразили тёмные круги под её глазами. — Это было личное, — тихо сказала она. — И мне было стыдно, что я отдаю этому делу приоритет перед Инквизицией. Каллен выпрямился, внезапно осознав, что Лелиана не услышала правды о смерти Маилани. Конечно, это не было включено ни в один отчёт, ни в одно послание, отправленное в Скайхолд из Адаманта. — Тебе нечего стыдиться, — твёрдо сказал он. — Когда речь заходит об Амелле и Инквизиции, кое-что изменилось. Её глаза сузились. — Расскажи мне. Он так и сделал, хотя рассказ всё ещё вызывал в нём некоторую злость. Пока он говорил, Лелиана закрыла глаза и внимательно слушала, впитывая каждое слово. Её вопросы были резкими, и когда у него не было ответа, она сжимала губы, а затем кивала. К тому времени, как он дошёл до конца рассказа Дориана, её руки были крепко сжаты. — Он заплатит за это, — в её голосе не было никаких эмоций, кроме одной. — Более того, его необходимо остановить. — Я согласен с тобой, — кивнул Каллен. — Ясно, что у него есть амбиции, даже если мы не знаем его конечной цели, как знаем её у Корифея. Тот факт, что он пытался отобрать Якорь у Маилани, сильно беспокоит Инквизитора. — А также делает Инквизитора Павуса логичной мишенью для того, что Амелл планирует сделать дальше, — нахмурившись, сказала Лелиана. Каллен стиснул зубы при одной мысли об этом. Это было очевидно, но это не означало, что он хотел зацикливаться на мысли о Дориане в лапах Амелла. — Мы не можем этого допустить, — мрачно сказал он. — Если он узнает, что Инквизитор на балу… — Мы должны предположить, что он знает, — резко сказала Лелиана. — И быть готовыми к этому. — Ты, конечно, права. И если это так, то, возможно, присутствие магистров окажется вполне неожиданным благом, — Каллен вздохнул и потёр руками лицо. — И я никогда не думал, что произнесу эти слова. Губы Лелианы чуть дёрнулись. — Я думаю, это относится ко всем южным храмовникам. — Я бывший храмовник, — рассеянно напомнил ей Каллен, всё ещё хмурясь. — Возможно, нам следует прямо предупредить их об Амелле. В настоящий момент они думают, что единственная их проблема — венатори. — Или пусть Инквизитор решает, как много им стоит рассказывать. В конце концов, именно он знает их лучше всех, — заметила Лелиана. — И мы не хотим, чтобы Инквизиция выглядела слабой. Поморщившись, Каллен сделал пренебрежительный жест. — Политика. — Точно, но она необходима, Каллен, — сказала Лелиана с ноткой веселья в голосе. Каллен преувеличенно вздохнул, радуясь, что опасная сторона тайного канцлера, похоже, утихла. — К сожалению, да, — снова оценив её настроение, он шагнул вперёд и положил руку ей на плечо. — Ты должна поговорить с Дорианом о своих снах, — настаивал он. — Он разработал своего рода защиту, которая помогает защитить наши сны от Амелла. Клянусь, это работает. Её тело слегка дрожало. Если бы он не прикасался к ней, то даже не заметил бы её реакции, поскольку её лицо оставалось нейтральным. — Я поговорю с ним. Тайного канцлера ничего не должно отвлекать. Ничего. Он слегка нахмурился, услышав, как резко прозвучал её голос в последних словах, с лёгкостью распознав жестокость, скрывающую страх. В конце концов, он сам научился этому в Киркволле. — С тобой всё в порядке, Лелиана? Амелл… — он немного помолчал, а затем заставил себя продолжить. — Он знает, как проникнуть в сознание людей, вот и всё. То, что мы оба знаем из личного опыта. Её плечи слегка поникли. — Иногда я забываю, что ты тоже когда-то был подвержен его капризам, — тихо сказал она. — По крайней мере, ты не трудился, ошибочно полагая, что это было просто испытанием от Создателя, чтобы испытать веру. Глаза Каллена расширились. — Это то, о чём ты думала? — Во время Мора? Конечно, — с горечью сказала она. — У меня было видение, что Серый Страж спасёт нас от надвигающейся тьмы. Его будут приветствовать, как Героя. Я начала писать песнь о его подвигах. Я так старалась дать ему повод быть… таким, каким он был. Его воспитали в Круге, плохо с ним обращаясь. Он видел, как его лучший друг предал его с помощью магии крови. Он был почти убит порождением тьмы в Остагаре. Снова и снова. Но это была ложь, — её взгляд стал отстранённым, и это не имело ничего общего с тем, что она видела, всё связанное с прошлым. — И хуже всего то, что я сама сделала это. Он никогда не просил меня. Мне просто нужно было заставить себя поверить в это. Каллен на мгновение закрыл глаза. — Мне жаль, что тебе пришлось пережить это, Лелиана, — сказал он ей. — А мне жаль, что я не увидела всей правды раньше. Мы с Верховной Жрицей Джустинией много раз говорили об этом, но я слишком долго сомневалась в собственных ценности и здравомыслии, — в выражении её лица была какая-то странная пустота, которую Каллен знал слишком хорошо. Он достаточно части видел её в зеркале после того, как покинул Кинлох-Холд. — Не говоря уже о том, что он сделал с тобой, — осторожно сказал Каллен, не зная, что ещё ответить. Она судорожно сглотнула. — Я бы предпочла вообще об этом не говорить, — прошептала она. — Конечно. Прости меня, — поспешно сказал Каллен, а затем огляделся в поисках другого пути к обсуждению. — Ты что-нибудь нашла? Я имею в виду о деятельности Амелла. Она покачала головой. — Полунамёки. Шёпот. Бормотание ворона с уникальной татуировкой, слух о фигуре в капюшоне, пронзающей ночь с посохом наперевес, который светился красным. Больше ничего. Я послала пару доверенных разведчиков, чтобы исследовать заброшенную сторожевую башню в Ферелдене, но я не получу от них ответа в течение ближайших нескольких дней. Единственное, что я узнала, это то, что венатори ничего о нём не знают. Если он работает с Корифеем, об этом не знают даже они. — Полагаю, что это большее, на что мы можем надеяться, — мягко сказал Каллен. — Эта змея умеет прятаться, когда ему удобно, — ядовито сказала Лелиана. — Я поговорю об этом с Шартер, когда увижу её в следующий раз. — Отличная идея, — Каллен поморщился и провёл рукой по волосам. — Ненавижу неведение, когда он что-то задумал. То, что он не связан с Корифеем столь явно, не означает, что его намерения не столь же злы. Лелиана медленно кивнула, пристально глядя на него. — Он всё ещё тебе снится? Даже после помощи Инквизитора? — Воспоминания — да, но не более того. Его больше нет, — вздохнул он рассеянно, в отчаянии барабаня пальцами по столу. — Я не знаю, что можно сделать с тем, что остаётся, кроме как пережидать ночи. Жаль, что у меня нет ничего более полезного, что я мог бы рассказать тебе, но я ещё не нашёл лекарства от ужасов, терзающих мою душу. Её челюсть дрогнула, когда она стиснула зубы. — Тогда именно это и сделаю я. Вытерплю. Он нахмурился. — И не более? — Какое-то время я думала, что у меня есть надежда на что-то большее, — сказала она напряжённым голосом. — Но это у меня отняли, — прежде чем Каллен успел подумать, что на это ответить, Лелиана покачала головой. — Но сейчас это не имеет значения. Сколько людей из Империи приехало с вами? — Оу… трое. Магистры Павус и Тилани, и… — Каллен сделал паузу, понимая, что требуется иное пояснение. — И Феликс Алексиус. Её глаза расширились. — Сын магистра? — Именно он. По-видимому, ему и его отцу удалось сбежать из Редклиффа, но затем они были окружены порождениями тьмы в Морозных Горах. Феликса спасли Серые Стражи, — когда её лицо посуровело, Каллен добавил. — Я говорил с ним, как и леди Вивьен и Железный Бык. Если он и находится под каким-то влиянием, мы этого не заметили. — Какие из Серых Стражей его спасли? — спросила Лелиана, прищурившись. — Он сказал? — Он упоминал имя Натаниэля Хоу, — сказал Каллен. — Ферелденский Страж, не связанный с теми, что находятся в Орлее. Её плечи слегка расслабились, хотя она не выглядела полностью уверенной. — Я знаю о нём. Он работал с Амеллом в Амарантайне, но уехал год или два назад, когда Амелл ещё играл роль Серого Стража Ферелдена. То немногое, что мне удалось узнать, указывало на то, что его исчезновение стало для Амелла неожиданностью. — Это звучит более многообещающе, чем сотрудничество с Амеллом, — признал Каллен. — Как бы то ни было, Вивьен не спускает с него глаз. Он едет в одном экипаже с Тилани, и либо Вивьен, либо Дориан всегда с ними. — Очень хорошо. На сегодня хватит, — она снова перевела взгляд на окно. — Полагаю, они не представятся орлесианскому двору, как магистры? При этой мысли Каллен невольно усмехнулся. — Нет. Они представятся орлесианской знатью и слугами. Мы оставили всех имперских солдат в Скайхолде. — А Крэм остался в Скайхолде? Кивнув, Каллен отступил назад и скрестил руки на груди. — Я попросил его присматривать за тевинтерцами, а Долийка сама помогает присматривать за остальными членами имперского контингента. Скажу, что Долийка и её… эээ… лук оказались на удивлении полезными в обнаружении магических воздействий. Хотя она определённо не маг, — добавил он с притворной серьёзностью. — О, и конечно же в Скайхолде остались храмовники, на виду у остальных членов имперской делегации. Я не уверен, что они стали бы желанными гостями в Орлее, во всяком случае, не после разборок в Вал Руайо с Церковью и беспорядками в Цитадели Теринфаль. Лелиана кивнула, её лицо выражало расчёт. — Хорошо. Я, разумеется, проведу тихий осмотр, когда мы вернёмся в Скайхолд, но Шартер предала, что не нашла никаких агентов венатори в их рядах. Можем надеяться, что я тоже их не найду. — Что ты узнала о Кальпернии? — спросил Каллен. Теперь хмурость коснулась и губ Лелианы. — Она не такая, как я ожидала, — призналась Лелиана. — Она и сама когда-то была рабыней, а потом расцвела в своих магических учениях. В некотором смысле она очень похожа на Инквизитора: она любит Империю, но разочарована тем, во что она превратилась. Всё, что я узнала о ней указывает на то, что она рассматривает Корифея, как возможность не только восстановить Империю, но и исправить то, что она считает её недостатками. — Да. Это… действительно похоже на Инквизитора. Не работа с Корифеем, а всё остальное, — Каллен задумчиво нахмурился. — Какие из недостатков беспокоят её больше всего? — Кажется, рабство. Она приложила немало усилий, чтобы вывезти рабов из Империи и использовать их в рядах венатори. Я могу только заключить, что она каким-то образом верит, что Корифей поддержит её в этом. Каллен медленно покачал головой. — В лучшем случае это кажется сомнительной надеждой. — Это только предположение с моей стороны, — призналась Лелианы. — Основанное на том, что я нашла. Но совершенно ясно, что у неё страсть помогать порабощённым. — И это может привести к расколу между ней и её новым хозяином, если он не будет придерживаться её целей, — задумчиво произнёс он. — Напряжение во вражеских рядах обычно к лучшему, верно? — Мы правда можем надеяться, — с лёгким вздохом она отвернулась от окна и оглядела его с ног до головы. — Похоже, ты оправился от ран, полученных в Адаманте. — После продолжительного отдыха и слишком большого количества бесполезного шатания, да, — сказал он, услышав свой тон только тогда, когда выражение её лица стало весёлым. — И нет, прежде чем ты скажешь, что это не так… — … угрюмо. И да, ты очень похож на него, — сказала она ему с ухмылкой. — Почти такой же ворчливый, как и когда думаешь об Игре или Орлее. Он не мог не ощетиниться. — Ну погоди у меня… — Ещё скажи мне, что я ошибаюсь, — сказала она со слегка подёргивающимся губами. Чего он, конечно же, сделать не мог. Загнанный в угол он захлопнул рот, некоторое время пристально смотрел на неё, прежде чем наконец обиженно вздохнул. — У меня есть на то причины, — проворчал он. — Я… — … солдат, а не дворянин, да. Я знаю, — грустно улыбнулась Лелиана. — Ты не единственный, кто мне это говорил. Каллен внутренне поморщился. — Мне очень жаль, Лелиана. — Как и мне. Но с этим ничего не поделаешь, — она повернулась к нему, и на её лице появилось выражение, которого раньше не было. — В отличие от Корифея. Он кивнул, выпрямляясь по стойке смирно от этого напоминания. — Завтра. Как я уже и сказал, я рад, что ты вернулась. Я уверен, что… Затем раздался стук в дверь, внезапный взрыв звука, который заставил его резко повернуть голову, и Лелиана растаяла в тени, вытащив свой кинжал. — Войдите, — позвал он, и его собственная рука легла на рукоять меча. Дверь открылась и вошёл темноволосый мужчина, который в данный момент хмурился, глядя на лист бумаги. — Командующий, есть минутка? Только что поступило странное сообщение, которое мы хотели бы обсудить. — Мы? — спросил Каллен, как раз перед тем, как Жозефина появилась позади Дориана. Взглянув на Лелиану, которая кивнула и убрала кинжал, он сказал. — Конечно, Инквизитор. Мне тоже есть о чём сказать. — А? — Дориан взглянул на него, очевидно, так же устало, как и его голос. — Надеюсь, ничего ужасного? — Вообще-то новости хорошие, — Каллен улыбнулся и кивнул Лелиане. — Наша перелётная птица вернулась. — Лелиана! — Жозефина ахнула и бросилась к женщине, чтобы крепко обнять её. Через мгновение она снова отстранилась, покраснев. — Ах, то есть я рада, что ты в безопасности. — Я в порядке, Жози, — сказала Лелиана с лёгкой улыбкой на лице. — Оставались некоторые детали расследования, которые я не могла доверить никому другому. — Звучит довольно зловеще, — задумчиво заметил Дориан. — И да, и нет, Инквизитор, — Лелиана вздохнула и прислонилась к стене, снова глядя в окно. Когда Жозефина закрыла дверь, Дориан пододвинул несколько стульев, чтобы они все могли присесть, и сел сам. — Почему у меня такое чувство, что нам есть о чём поговорить? — спросил он с усталым смешком. — Потому что так и есть, Инквизитор, — Лелиана подождала, пока они усядутся, а затем сунула руку в карман и достала мешочек. — Я нашла это в доме одного купца в Вал-Руайо. Человека по имени Вициниус. — Вициниус? Это тевинтерское имя, — заметил Дориан. Лелиана кивнула. — Я проследила связь между ним и Кальпернией, поэтому отправилась в разведку. Внутри я нашла несколько трупов, убитых точно так же, как и другие жертвы венатори. Дориан вздохнул. — Значит, она приказала его убить. Лелиана кивнула. — Однако не по той причине, о которой вы могли бы подумать, — заметила она. — Очевидно, она платила ему за контрабанду рабов из Империи. Она узнала, что он плохо с ними обращается, и решила наказать его за это. — Это… — бровь Дориана поползла вверх. — Это звучит… не так уж и плохо. Во всяком случае, с её стороны. — Это совпадает с тем, что мне удалось узнать о ней, — сказала ему Лелиана. — Да, точно. Насколько я помню, она сама была рабыней, служившей одному из членов сопорати, — Дориан слегка нахмурился, а затем посмотрел на мешочек. — Так что же это? — Я нашла их в доме Вициниуса. Думаю, он хранил их в надежде использовать против неё, если она узнаёт о его делах. Очевидно, она приняла меры против него прежде, чем он успел осуществить свой план, — открыв мешочек, она высыпала на стол его содержимое — большой светящийся красный кристалл, неприятно напомнивший Каллену красный лириум. — Когда я прикоснулась к ним, они лишили меня сознания. К счастью, меня никто не обнаружил, пока я была беззащитна. — Нужно быть осторожней, — кивнул Дориан. — Ты сказала «они»? — Каллен с опаской посмотрел на большой кристалл. — Я вижу только один. — Я попросила Дагну починить их, когда прибыла в Скайхолд, — объяснила Лелиана. — Возможно, через день или два после вашего отъезда. Как только она закончила, я последовала за вами. Но даже тогда она велела обращаться с ними осторожно. — Ах, ха! Так вот как ты узнала, где мы, — сказал Каллен с усмешкой. — Я так понимаю, Моррис дал тебе план путешествия? Когда Лелиана кивнула, Дориан осмотрел кристалл, хотя ещё не протянул руку, чтобы поднять его. — Похоже на записывающий кристалл. Те, кто может позволить себе купить такие в Империи, используют их для записи соглашений и контрактов, хотя их можно использовать и для других целей. Значит, он принадлежал Вициниусу? Она покачала головой. — Я могу активировать его, когда надену перчатки, — объяснила она. — Это тайные записи Кальпернии. У Вициниуса, должно быть, был агент среди её людей. — Это странно. Обычно магия не делает различий между магией и кожей, — тем не менее, Дориан поднял мешочек и использовал его, чтобы держать кристалл, пока изучал его. — Он пропитан магией, невероятно много, Дагна ничего не сможет сделать с ним. А заклинание записи мне знакомо, хоть и немного старомодно. Тот, кого Вициниус нанял, чтобы вновь активировать заклинание формирования, должно быть, прошёл очень традиционную подготовку. Возможно, маг из тевинтерского Круга. В конце концов, в Империи много наёмников, — он на мгновение улыбнулся. — А может быть, я просто слишком долго находился среди новаторов, что у меня развилось отвращение к старым порядкам, — осторожно поставив кристалл, он посмотрел на Лелиану. — В чём суть этих разговоров? — Она упоминает Храм Думата, — нахмурившись сказала Лелиана. — Я уже встречала эту фразу раньше. Похоже, оно служит чем-то вроде штаб-квартиры венатори, местом встречи их лидеров. Кальпернию туда ещё не приглашали, и она жаловалась на это. — Думат. Хм… — взгляд Дориана на мгновение стал отстранённым. — Бог безмолвия. Корифей, по слухам, был его Верховным жрецом, так что это неудивительно. Мы знаем, где это? Лелиана покачала головой. — Не совсем, хотя у меня есть веская зацепка. Сразу после того, как вы уехали в Адамант, я получила сообщение о древних тевинтерских развалинах в северном Орлее, которые кишат венатори. Мои люди сумели собрать достаточно информации, чтобы узнать, что там в тюрьму был заключён кто-то важный, и украли несколько брошенных сумок с записями, которые оказались исследовательскими записями о свойствах красного лириума. — Ах, да. И ты отдала их Дагне, да? — спросил Дориан, бросив взгляд на Каллена. Этот взгляд заставил Каллена остро почувствовать кольчугу на коже, и он задался вопросом, был ли он счастлив, зная происхождение заметок Дагны для её создания. — И ты думаешь, что это может быть Храм? — Да, Инквизитор. Мои агенты так и не смогли узнать, как венатори называют это место и почему оно так хорошо охраняется, но, основываясь на разговоре в кристалле, я бы поставила его на первое место в списке возможных мест, — она помолчала, зачем постучала по столу, нахмурившись. — Однако мне нужно будет обратиться к моим заметкам на карте Скайхолда, чтобы определить точное месторасположение. В Орлее много развалин. — Очаровательно. Тевинтерские руины, посвящённые Думату. Я понимаю, почему Корифей решил использовать его, если всё так, — Дориан задумчиво нахмурился. — Мы обсудим это позже, когда вернёмся в Скайхолд. Всё, что представляет особый интерес для Корифея и Кальпернии, должно представлять интерес и для меня. Возможно, я смогу заняться этим сразу же после Зимнего Дворца. — Как скажете, Инквизитор, — ответила Лелиана с лёгким поклоном. Коротко кивнув, Дориан взял лист бумаги, который принёс с собой. — Во всяком случае, мы должны решить, что делать с этим докладом от агента Шартер, отправленной во Дворец раньше нас, — он протянул листок Каллену. — В нём говорится о количестве войск, которые наши агенты смогли засечь в Зимнем Дворце за последние несколько недель. — Я послала этих агентов в Халамшираль ещё до того, как Вы уехали в Адамант, — сказала Лелиана. — Игра работает в большом масштабе, и я хотела убедиться, что у нас будет хороший обзор, насколько возможно. Каллен посмотрел на бумагу, нахмурившись и скривив губы. — Их гораздо больше, чем можно было ожидать на балу, даже если бы собралась вся знать Орлея. Я заметил, что здесь ничего не говорится о том, чьи они. — Они прибыли без знамён, — объяснила Лелиана. — Кто-то добавил бы их в список по прибытии, но только если бы видели их прибытие. И правильная сумма в правильных руках гарантировала бы, что тех, кто будет наблюдать, нужно искать в другом месте, — её брови сошлись на переносице. — Они смогли отличить Шевалье от Имперской гвардии? Я давала им наброски для работы. Согласно традициям, Шевалье будут на стороне Гаспара, а гвардия служить Селине. Каллен быстро пробежал сообщение глазами. — Они просто отмечают, что войска вошли во Дворец одетыми в штатское, но с большим количеством багажа, подходящим для перевозки доспехов. — Императрице это тоже должно быть известно, — заметила Жозефина. — Конечно, наши агенты были не единственными, кто следил именно за этими манёврами, даже если Игра не требовала официального упоминания. — Да, она должна знать. Она не дура, как все остальные члены дома де Шалон, — со вздохом, отражающим необычную усталость, Лелиана на мгновение потёрла лоб. — В письме нет ничего, кроме цифр? Совсем ничего? — Там просто упоминается, что присутствуют все члены Совета Герольдов, кроме одного, — сказал Каллен, читая последнюю часть. — Вообще-то я не совсем понимаю, что это значит. В нём упоминается что-то о… Он так и не закончил говорить, когда Лелиана выхватила листок из его рук, чтобы прочитать самой. — Совет Герольдов? Для чего, предполагалось же, что будут мирные переговоры? — Разумеется они будут там, — сказала Жозефина. — Только не в таком количестве. Обычно только половина из них посещает подобные мероприятия, — задумчиво ответила Лелиана. Несмотря на искренние усилия сосредоточиться на разговоре, Каллен быстро потерялся, поскольку, очевидно, он был единственным, кто не знал, что такое Совет Герольдов и почему все придают ему такое значение. Он позволил себе откинуться на спинку стула, воспользовавшись тем, что женщины отвлеклись, и нахмурился, изучая Дориана. Его Инквизитор выглядел ещё более измождённым, чем, когда они оставались наедине перед ужином, что заставило Каллена задуматься, что же произошло во время разговора с магистрами. Предательская уверенность относительно того, кто, в частности, мог быть ответственен за очевидную перемену настроения и энергии Дориана, закралась в сознание Каллена, и это была не та женщина, которую Дориан явно считал подругой. Он нахмурился и опустил взгляд на свои руки, желая остаться наедине с Дорианом, и как можно скорее. И не только для того, чтобы спросить его, что случилось. Он не осознавал, как сильно скучал по тому, чтобы провести час или два с Дорианом, пока они не покинули Скайхолд, и не смог найти даже десяти минут без того, чтобы кто-то не побежал к Дориану или к нему самому с вопросом или просьбой какого-то рода. Создатель, всё, чего он хотел, это побыть наедине с Дорианом, чтобы сорвать все эти сводящие с ума пряжки и… — Каллен? Он моргнул, а затем поднял глаза и увидел, что все трое выжидающе смотрят на него. Смущённо кашлянув, он быстро выпрямился в кресле. — Кхм, прошу прощения. Я… раздумывал по поводу новой информации, — да, это звучало лучше, чем признать правду. — Мы как раз собирались обсудить кое-какие вещи перед завтрашним прибытием в Зимний Дворец, — весело сказал Дориан. — Я спрашивал о состоянии войск. — Ах. Да, Инквизитор, — отвлёкшись от мыслей о вещах, на которых ему действительно следовало зацикливаться, Каллен прочистил горло и сосредоточился на отчётах, которые просматривал, когда вошла Лелиана. — О, у нас есть отличные силы эльфов и людей, на случай, если кому-то из них понадобится проникнуть в помещения слуг. Раз Лелиана вернулась, я буду координировать окончательную версию сигналов, которые мы будем использовать, чтобы идентифицировать себя друг с другом, дабы избежать путаницы. О, и я выбрал для Вас почётный караул. — Мой что? — спросил Дориан, вскинув бровь. — Ваша почётная стража, Инквизитор, — сказала ему Жозефина. — Все гости определённого ранга нуждаются в нём, по крайней мере, когда они прибывают, — когда выражение лица Дориана стало весёлым, она добавила чопорным тоном. — Мы должны поддерживать стандарты, Инквизитор. — Разумеется, посол, — рассмеялся Дориан. — Не волнуйся, я ничего не забыл, — Дориан снова сосредоточился на Каллене. — Что-то ещё, Командующий? — Нет, Инквизитор, — ответил Каллен, на всякий случай просматривая свой отчёт. — Они все были отобраны за их знакомство с орлесианскими обычаями, так что должны быть в состоянии смешаться с солдатами других гостей по необходимости. Которые, судя по последнему отчёту, что мы получили, определённо приехали. — Некоторые из этих солдат будут принадлежать Гаспару, — заявила Лелиана. — Возможно, большинство из них. Он воинственный человек и не подвергнется такой ситуации без значительной свиты, мирные это переговоры или нет. Несмотря на то, что он притворяется, что ненавидит Игру, он может использовать её с грубой силой или тонким прикосновением, когда это необходимо. Его личной свитой будут Шевалье, но я бы опасалась большего, особенно если он заподозрит Селину в том, что она вводит свои собственные силы через секретные проходы. — Там есть секретные… — Каллен ущипнул себя за переносицу. — Конечно, есть. Губы Лелианы дёрнулись от нескрываемого веселья. — Многие из них обрушились во время пожара, который охватил Дворец не так давно, но я должна предположить, что какие-то из них всё ещё невредимы. Каллен фыркнул и покачал головой. — Мирные переговоры. В Орлее это просто зовётся красивым названием, чтобы скрыть грязные дела. — А в Империи это, как правило, красивое название для кровавой бани. Я предпочитаю орлесианскую версию, — заметил Дориан. — Ну, я, например, не собираюсь плясать под чужую дудку, — твёрдо сказал Каллен. — Или под любую мелодию. — Разве Вы не танцуете, Командующий? — спросила Жозефина, склонив голову набок. — Оберни свинью в шёлк, и получишь лишь грязный шёлк, — сказал Каллен. Эта фраза заставила Дориана вскинуть бровь. — Это ферелденский способ сказать «нет», или ты просто признаёшься в чём-то гораздо более поразительном? — Что? Нет, я имею в виду… Да, это ферелденская поговорка, — Каллен потянулся и потёр лоб. — Я солдат, а не танцор. И с радостью оставлю эту ерунду кому-нибудь другому. — Жаль, — пробормотала Жозефина. — У Вас такие красивые икры. Каллен моргнул. — П-прости? — И этого достаточно для нашей встречи, — весело сказала Жозефина. — Мне пора идти, так как меня ожидает партия в карты. Каллен смотрел, как Жозефина практически бежит к двери, задаваясь вопросом, удалось ли Варрику выяснить, как извлечь выгоду из этих карточных игр. Если кто это и мог, то только Варрик. — А мне нужно поговорить с Шартер, — сказала Лелиана Дориану. — Если мне понадобится поговорить с Вами позже, я пришлю сообщение. — Я в твоём распоряжении, — заверил её Дориан, вставая и кланяясь. — Я уверен, что тебе не составит труда найти мои покои. Она слабо улыбнулась. — Я бы не была отличным тайным канцлером, если бы не смогла выследить Инквизитора, — сказала она отголоском того, что говорила ранее Каллену, а затем наклонила голову, прежде чем молча двинуться за дверь. — Создатель, — выдохнул Дориан, как только за ней закрылась дверь. — Я думал, они никогда не уйдут. — Как и я, — сказал Каллен, в следующее же мгновение поднимаясь из кресла. Они встретились где-то посередине и Каллен первым перехватил инициативу, чтобы завладеть губами Дориана в обжигающем поцелуе. Когда их губы приоткрылись, в глазах Дориана мелькнула весёлая искорка. — Вижу, тебе не терпится. — Очень, — Каллен внимательно посмотрел на Дориана, нежно поглаживая его щёку большим пальцем. — Ты устал. — Так и есть. Этот бал был в таком далёком будущем, что до сих пор немного поразительно, что это будущее наступит уже завтра. И будет вся эта политика, поддержание фасада, поиски секретов. Как же скучно, — слегка вздохнув, Дориан положил руки на запястья Каллена и медленно провёл вверх. — Нет ничего проще, чем ударить кого-нибудь по голове своим посохом, потому что он странно на тебя посмотрел. — Я думал, что Империя — это сплошная политика, фасады и секреты, — заметил Каллен. — Обычно это я жалуюсь на то, что не могу пользоваться мечом в любой ситуации. — Ну, очевидно, ты плохо на меня влияешь, — сказал Дориан, приподняв уголок рта. — Я ведь не мог измениться, правда? — О, нет. Никогда, — Каллен улыбнулся и наклонился для нежного поцелуя. — Ты идеален, помнишь? — Ммм. Вполне, — Дориан нахмурился, когда его пальцы коснулись плеч Каллена, а затем сжали их. Когда Каллен поморщился, Дориан цыкнул. — Что я говорил тебе насчёт того, чтобы не класть сюда камни? — Всё дело в седле, — признался Каллен. — Как бы гладко ни шёл скакун, седло невозможно сделать удобным, не снабдив таким количеством подкладок, чтобы дать сильному ветерку сдуть тебя. — Вот почему у экипажей есть двери, — заметил Дориан, хотя последующего приглашения в экипаж не последовало, за что Каллен был ему благодарен. Будь его воля, Каллен никогда бы больше не ездил в закрытом экипаже. — Мы могли бы поговорить с Дагной, может она придумает что-нибудь поумнее горы подушек. Я почему-то думаю, что она бы повеселилась с таким странным маленьким проектом. Глоток воздуха в перерывах между работой над следующей фазой твоей брони. Напоминание заставило Каллена нахмуриться, и он позволил своим рукам упасть на бёдра Дориана, прижимая свой лоб к его. — Я не дурак, чтобы надеяться, что она придумает что-то более долговечное, чем металлический кокон? Пальцы Дориана скользнули вверх-вниз с затылка Каллена до туники. — Если это твоё определение, то мы оба дураки, — пробормотал он. — Но я предпочитаю думать, что надежда никогда не бывает глупой. Закрыв глаза, Каллен попытался заставить себя расслабиться, но было трудно просто отбросить все заботы прочь. Кольчуга была постоянным напоминанием о том, что Каллен должен быть настороже, и они всё ещё не знали точно, что произошло с Дорианом в темницах Скайхолда, хотя с тех пор, казалось, ничего не произошло. — Надеюсь, ты прав. Следующие несколько мгновений прошли в тишине, когда Дориан обнял Каллена и крепко сжал, а затем просто… остался в таком положении. Поняв намёк, Каллен ответил тем же жестом, наслаждаясь интимностью, которая в данный момент говорила о тревоге в его сердце больше, чем любые другие вещи. Наконец, Дориан повернул голову и поцеловал Каллена в щёку. — Когда-нибудь ты позволишь мне разобраться с этим напряжением, правда? Когда у нас будет время? Каллен медленно улыбнулся, чуть отодвигаясь назад и ловя взгляд Дориана. — Если ты пообещаешь, что на этот раз это будет не просто сон. Глаза Дориана расширились. — Я почти забыл об этом. — Ну, я никогда не забывал, — Каллену стало теплее от одного воспоминания об этом сне. — Особенно, когда ты вот так гладишь меня по шее. — Ты правда знал, что я был в том сне? — спросил Дориан, поднимая руки, чтобы вернуться к задаче по расслаблению Каллена. Щеки Каллена вспыхнули румянцем. — Я… не знал, что ты на самом деле был в моём сне физически, — в конце концов, Дориан иногда снился ему. Просто до вмешательства Маилани всё было не так буквально. Глаза Дориана на мгновение расширились, а затем один уголок рта приподнялся в дерзкой улыбке. — О, я понял. — Создатель, — выдохнул Каллен, а затем притянул Дориана достаточно близко, чтобы стереть эту ухмылку поцелуем. Судя по тихому стону возле его губ, он преуспел в своей цели, но эта цель быстро исчезла от этого стона. Время и долг больше не волновали, когда один поцелуй сменился другим, а руки начали блуждать по чужому телу. И только когда Каллен почувствовал, как ловкие пальцы расстёгивают его ремень, он понял, как далеко они зашли. Он наклонился и взял руки Дориана в свои, позволив их поцелую прерваться с хриплым смешком. — Ну и кому теперь не терпится? Брови Дориана удивлённо поползли вверх. — Ты не хочешь большего? Вопрос заставил Каллена задуматься. Поднеся ладони Дориана к губам, он крепко сжал их и встретился с ним взглядом. — Я хочу. Очень хочу. Но ещё я хочу и всего остального. — Что ты имеешь в виду? — Дориан слегка рассмеялся, почти убедив Каллена в том, что этот человек действительно беспечен и ничуть не обеспокоен. Почти. — Этим можно заниматься и не снимая всю одежду. Лицо Каллена смягчилось, и он отпустил руки Дориана, чтобы дотянуться и обхватить ладонями его лицо. — Что если я захочу вплести цветы в твои волосы? Дориан моргнул. — Прости? — Что если я захочу держать тебя за руку, пока мы будем стоять на твоём балконе в Скайхолде? Или засыпать под звёздами в моей постели после долгого, скучного дня без тебя? Или потратить добрый час на изучение того, что заставляет твоё дыхание учащаться, когда я провожу руками по всему твоему телу? Есть много вещей, которые я хочу сделать с тобой в дополнение ко всему животному, — наклонившись для поцелуя, он медленно исследовал губы Дориана с таким жаром, что ему удалось заслужить ещё один тихий стон от него. Когда он отстранился, то знал, что его ухмылка расширилась. — Кроме того, я не хочу утомлять тебя к завтрашнему дню. Дориан медленно облизнул губы. — Я надеюсь, что это обещание на будущее. — О, это так, — с жаром ответил Каллен. — Когда Вы отдадите мне приказ, Инквизитор, я позабочусь о том, чтобы после этого Вы не смогли подняться с постели, — он наклонился и коснулся губами губ Дориана, прежде чем прошептать. — А потом я сделаю это с тобой снова. На столе, если понадобится. По телу Дориана пробежала дрожь. — А Вы умеете торговаться, Командующий. Каллен не смог сдержать ухмылки. — Поверь, это тяжело для нас обоих. — Очевидно, — руки Дориана легли на бёдра Каллена и притянули его ближе, что стало ещё одним доказательством его слов. — Но я согласен, что достаточно примитивная возня сегодня вечером не принесёт пользы ни одному из нас завтра. Жаль. — Есть и другие варианты, — со смешком напомнил ему Каллен. — Мы всё ещё можем быть вместе. Дориан склонил голову набок, слегка сдвинув брови, и изучал лицо Каллена. — И какое-то время посвятить исследованию всего остального? Каллен не смог удержаться от ответной улыбки и прижался лбом ко лбу Дориана. — Столько, сколько сможем. На губах Дориана появилась явная ухмылка. — Это приказ для твоего Инквизитора? — Считай, что это совет твоего Командующего, которого следует придерживаться по мере необходимости, — ответил Каллен со смешком, затем положил руку на грудь Дориана так, чтобы его пальцы могли медленно поглаживать вверх и вниз шею Дориана. — Что бы нам ни принёс завтрашний день, я увижу тебя по ту его сторону. На мгновение руки Дориана сжались на бёдрах Каллена. — Это обещание, Командующий? — Клятва, Инквизитор, — пробормотал Каллен. — И ничто не заставит меня отказаться от неё. Или тебя. Эту часть он пока оставил невысказанной. Дориану было о чём подумать, и на следующий день в Зимнем Дворце ему понадобится вся его смекалка. Кроме того, Дориан уже убедился, что губы Каллена слишком заняты, чтобы дальше говорить.