Don't Worry, I'll Protect You

Глубоко вздохнув, Дориан подавил в себе желание проверить крепления своего пояса. Он наморщил лоб, и тут же нахмурился, не сводя взгляда с дверцы кареты и ожидая, когда она откроется, а его мозг, пытаясь сохранить спокойствие, пробовал решить несколько довольно сложных уравнений. — Я знаю этот взгляд, — пробормотала Мэйварис. — Ты ведь мысленно решаешь уравнения, да? Он бросил на неё раздражённый взгляд. — Ты не должна этого помнить. — Ты был пьян, Дориан, а я нет, — подразнила она его. — Это весьма хитрая тактика, надо отдать тебе должное. Числа и нервы не могут выжить в одном пространстве или в одном разуме, — она сделала паузу и наклонила голову. — Сработало? Дориан не сводил взгляда с двери. — Да, пока дверь закрыта, а весь остальной мир находится снаружи. Истинное испытание придёт тогда, когда я буду находиться по ту сторону. У меня есть только одна ночь, чтобы убедить мир, что большой плохой маг из Тевинтера на самом деле довольно неплохой парень, за которым не стоит посылать убийц и всё такое. Мэйварис выглядела удивлённой даже под маской. — Я думала, на балах южан нет убийц. — О чём это Вы? — спросила Жозефина, широко раскрыв глаза. — Это особенность Тевинтера, леди Жозефина, — сказал ей Дориан. — Балы считаются прекрасным местом для того, чтобы выпить вина и поужинать рядом с убийцами. Если не будет хотя бы одного покушения, то бал считается несостоявшимся. Всё оружие на столе: магия, яд, слова… всё, что нужно, чтобы победить соперника. А ведь однажды магистр Тилани положила конец династии тремя словами, насколько я помню. Мэйварис рассмеялась. — Тремя словами и очень хорошим стрелком, Дориан, — упрекнула она его. — Не преувеличивай. Да, и очень большим количеством денег. Давай не будем забывать об этой части. — Вопрос остаётся в силе, моя дорогая, — сказал Дориан, медленно подмигнув и радуясь, что Инквизиция решила не надевать маски на бал, даже если гостям Тевинтера приходится использовать их под видом орлесианцев. — Это странность Империи, а не Юга. Они могут желать мне смерти, но считается довольно дурным тоном, чтобы убийцы сделали это на самой вечеринке. В Доме Отдохновения [1] есть стандарты. Жозефина кивнула, затем протянула руку и немного поправила пояс Дориана. — Дверь вот-вот откроется, — сообщила она ему. — Как ты… — начал было Дориан, но тут дверь распахнулась, показывая лестницу. Снаружи уже стояли четверо почётных стражников, ожидающих, чтобы провести Инквизитора через ворота Зимнего Дворца со всей помпой и торжественностью, которые Жозефина сочла необходимыми. — Ну, что ж, — пробормотал он. — В бой. Улыбка застыла на его лице, когда он вышел из кареты, куда его привезли, чтобы встретить человека, который гарантировал им вход на бал. Гаспар был по стандартам Тевинтера резок и прямолинеен, без особого изящества излагая свои планы и цели. Казалось, он был рад любому, кто гарантировал бы ему трон, который он так желал, и учитывая то, что Дориан видел во время своего путешествия по Священным Равнинам, он мог понять, почему даже Гаспар шёл по пути переговоров, а не сражений, чтобы положить конец Гражданской войне — с ним в качестве Императора, конечно. На данный момент, по крайней мере, основываясь на их первом взаимодействии, Дориан мысленно отметил этого человека, как слишком очевидного кандидата в агенты Корифея, возможно, его хитрость распространялась на приглашение Инквизиции просто для того, чтобы обеспечить себе победу над ними. Как только Дориан тщательней изучил этого человека, он приступил к своей второстепенной задаче: к Игре. Не было абсолютно никакого способа, которым он мог бы эффективно повлиять на эту ночь, если бы не играл, и сделал это отлично. Ему не потребовалось много времени, чтобы пересечь двор, выискивая информацию и оставаясь совершенно очаровательным перед лицом людей, у которых были всевозможные причины не доверять самой его сути, не говоря уже о простом присутствии. Каждый хмурый взгляд был замечен, каждая улыбка была победой, и он даже умудрился расслабиться настолько, что его небрежно пригласили на очень приватную вечеринку после окончания бала, от которой Дориан отказался с поклоном и почти греховно-интимным поцелуем в ладонь. Как только он выудил всё, что мог, из того, что находилось за пределами Дворца, то собрался с духом и двинулся внутрь. По крайней мере, этот танец был ему знаком: танец власти среди сильных мира сего, игра, которая означала жизнь или смерть для всех участников, но все вежливо делали вид, что не замечают. В поистине честный момент, когда он шёл рядом с Гаспаром, часть его, будучи альтусом, наслаждалась вздохами удивления, когда его представили собравшимся. Любезности с Селиной были поэтичны и высокопарны с обеих сторон, как и ожидалось, и он запомнил её слова и позу для последующего анализа, так же, как и реакцию сестры Гаспара Флорианны. Потом, конечно, пришло время обрушить своё обаяние на весь двор. Первым делом он, конечно, решил поболтать с Жозефиной, как учила его мать. Всегда начинай с союзника, предпочтительно друга, повторяла она ему снова и снова. Это предсказуемо, настраивает на шаблон, который ты можешь сломать, когда это выгодно для тебя, и приводит в хорошее настроение, когда это понадобится тебе позже. Его улыбка осталась неизменной, когда он подошёл к Жозефине и отвесил сначала ей, а затем девушке, стоявшей рядом с ней, витиеватый, чересчур орлесианский поклон. — Моя дорогая леди Жозефина, не думаю, что я имел честь познакомиться с этим прекрасным созданием. Юная леди хихикнула и прикрыла рот веером. — О, он мне нравится, Жозефина. — Ну, конечно, — вздохнула Жозефина. — Инквизитор, позвольте представить Вам мою младшую сестру Иветту Габриэллу Монтилье. Иветта, это Инквизитор Павус. — Я совершенно очарован, моя юная леди Монтилье, — сказал Дориан с огоньком в глазах, склонившись над её протянутой рукой. — И предельно ясно вижу, что красота это у вас семейное. — Мы можем оставить его? — спросила Иветта, сверкая глазами. — Он гораздо красивее того парня, которого ты всё время пытаешься навязать мне дома. — Я бы не хотела обсуждать это прямо сейчас, — прошипела Жозефина, а затем прочистила горло. — Инквизитор… Не в состоянии больше сдерживаться, Иветта перебила Жозефину, чтобы сказать: — Я так много слышала о Вас! Но не столько, сколько хотелось бы. Жозефина пишет, но никогда ничего мне не рассказывает. — Иветта… — начала Жозефина, но Иветта явно держала бразды правления в своих руках. — Правда, что храмовники в Цитадели Теринфаль купались в красном лириуме и устраивали оргии, а потом пришли Вы и всё прекратили? — спросила она, задыхаясь. Дориан едва сдержался, чтобы не рассмеяться, когда Жозефина, явно ошеломлённая спросила: — Откуда ты слышала такую ерунду? — Все в Антиве так говорят! — заявила Иветта. — Так это правда? — Ну, конечно, это правда. Всё до последнего слова, — сказал Дориан, как будто это было очевидно. Не обращая внимания на взгляд Жозефины: Вы не помогаете, он добавил. — Особенно та часть, где все были обнажены. Иветта в восторге захлопала в ладоши. — Я знала! А правда, что… — Ах, благодарю, Инквизитор, что решили поговорить с нами, — поспешно сказала Жозефина. — Но у Вас до начала переговоров осталось много дел, не так ли? — Увы, Вы правы, моя дорогая госпожа посол, — сказал Дориан с притворным сожалением. — А мне бы так хотелось услышать несколько историй о тех временах, когда Жозефина была маленькой девочкой. — О, я могла бы… — начала Иветта. — Ни слова, — предупредила её Жозефина. Лицо Иветты вытянулось, но потом она просияла. Прежде чем Жозефина успела её остановить, она выпалила: — Она всё ещё играет в куклы, когда никто не видит! — Иветта! — прошипела Жозефина. — Это… абсурд! Совершенно нелепо! И я же попросила тебя ничего не говорить! — Это не было связано с твоим детством, — возразила Иветта. — В свою защиту, госпожа посол, скажу, что Вы прямо передо мной, — заметил Дориан. — Поскольку я осмелюсь предположить, что Вы занимаетесь этим и в настоящем. Жозефина вскинула глаза к потолку, без сомнения мысленно взывая к Создателю и Андрасте, а возможно, и Маилани, пока Иветта хихикала, прикрываясь своим веером. Когда она перевела взгляд на Дориана, он решил, что самое время возвращаться к работе. — Увидимся позже, — он отвесил ещё несколько поклонов, особенно Иветте, прежде чем отойти и снова погрузиться в Игру. Он изо всех сил старался сделать так, чтобы мать гордилась им, получая больше информации о людях, с которыми он разговаривал, чем выдавал сам, бродя по бальному залу в надежде получить намёк на план, который разработал Корифей. К этому моменту сплетни текли свободно, и он слышал обрывки шепотков то тут то там, которые послушно запоминал, чтобы потом пересказать Лелиане. В какой-то момент его загнала в угол женщина в юбке, достаточно широкой, чтобы отодвинуть в сторонку всех, и вежливо выслушал, как она превозносит нескольких своих умерших мужей. По мере того, как каждая смерть становилась всё более зловещей и нелепой, он решил, что она ему вполне нравится. — Несчастный случай с портным? — спросил он в какой-то момент с улыбкой на лице. — Звучит ужасно. — О, мой бедный Этьен, — вздохнула она, прижимая руку к сердцу. — Такой хороший человек. И такой вкус в одежде. Настоящее несчастье. — О, тогда это было особенно трагично, — посочувствовал Дориан, слишком хорошо зная, что вероятно произошло на самом деле. — Надеюсь, иголки и нитки были переданы в руки правосудия. — Так и было, милорд Инквизитор, — заверила его леди. — Я заставила племянника надеть их на следующий год. Совершенно вне сезона! Над этой одеждой смеялся весь двор. Никакого восхищения этой подлой коллекцией тканей и швов. — А Ваш племянник? — спросил Дориан, любопытствуя, каким же будет ответ. Она махнула рукой, отпуская его. — В конце концов, он был в порядке. Однако наряд сгорел. Достойное отмщение за моего бедного, бедного Этьена. — Весьма уместно, миледи, — усмехнулся Дориан. Смешок, однако, пропал, когда его взгляд скользнул в сторону и мельком увидел красивую фигуру. Только когда женщина повернулась, чтобы проследить за его взглядом, он понял, куда смотрит и быстро откашлялся. — Ах, мои извинения, миледи. — Кто бы не позволил себе вскружить голову от вида такого совершенства? — спросила она, раскрывая веер и остывая. — О, но он так напоминает мне моего бедного Максимилиана. Дориан быстро сосчитал в уме. — А, это четвёртый, да? Веер закрылся и на мгновение задумчиво постучал по её маске. — Вы запомнили. Я впечатлена, Инквизитор. Большинство не прислушивается к болтовне старой леди, — она протянула ему руку, чтобы он наклонился. — Нас не представили друг другу, милорд Инквизитор. Я леди Мантильон. Это имя вбила ему в голову не только Лелиана, но и Вивьен во время их приготовлений к балу. Она была на вершине в списке людей, которых он не должен расстраивать или отталкивать, а также высоко в списке людей, которым нужно льстить и уговаривать. Взяв её руку, он наклонился и нежно поцеловал затянутые в перчатку пальцы. — Это честь для меня, миледи, — тепло сказал он ей. — Или было бы так, не будь там этого очаровательного молодого человека, — сказала она ему с искоркой в глазах. — О, идите поговорите с ним. Я хочу видеть, как загорается его лицо, когда Вы найдёте его. Дориан сумел сдержать свою реакцию на это маленькое заявление до одной приподнятой брови. — Это… странное требование, миледи. — Хмм. В моём возрасте, Инквизитор, мне приходится находить удовольствие в довольно экзотических вещах, — она потрепала его по щеке, а после отмахнулась. — Продолжайте. Ваш вечер только начинается, смею заметить. Зная, что эти слова могут оказаться самыми правдивыми за всю ночь, Дориан сдержал своё слово и направился к Каллену. Он должен был признать, что то, как лицо Каллена посветлело, когда он заметил Дориана, было, одним словом, очаровательно, хотя то, как его глаза потеплели, когда следили за линиями тела Дориана, было чем-то совсем другим, нежели очаровательным. — Командующий, — весело сказал он. — Я вижу, ты обзавёлся кучей поклонников. Выражение лица Каллена стало кислым, когда он посмотрел на женщин и мужчин, стоящих поблизости. — Я не понимаю почему. Но они от меня не отстают. Дориан усмехнулся, поскольку ему причина была ясна — особенно сзади. — Надеюсь, они не мешают тебе наслаждаться вечеринкой. — В данный момент головная боль, которую я испытываю, предпочтительнее их компании, — заметил Каллен с кислым лицом. — Орлесианские социальные мероприятия не мой конёк. — Всё в порядке, Командующий, — заверил его Дориан. — Не все могут быть такими же идеальными, как я. Ухмылка тронула губы Каллена. — Буду иметь в виду. И всё же Дориан знал, что не осмелится задержаться. Он не очень долго разговаривал с другими членами Инквизиции и не хотел, чтобы его привязанность к Каллену была слишком очевидной, оставаясь здесь, особенно, когда на них смотрела любопытная леди. — Увы, я должен уделить внимание общению, — сказал Дориан с драматическим вздохом. — Следи за всем необычным. Твои глаза могут быть не слишком остры, когда дело доходит до Игры, но я доверю им замечать другие вещи. Каллен колебался, оглядываясь вокруг на мгновение, прежде чем наклонился, чтобы тихо заметить. — Как будто не хватает Имперской Гвардии? Если бы это была моя команда, я бы уволил человека, который устроил это всё. Это позор. Дориан моргнул, а затем кивнул. — Да. Именно так, Командующий. Я подойду позже. Обдумывая это наблюдение, пока он отходил от Каллена, Дориан заставил себя улыбнуться, когда шёл по бальному залу, где его тут же загнали в угол три женщины, которые выглядели совершенно одинаково, а звучали немного по-разному. После импровизированных переговоров с представительницами Селины Дориан прошёл мимо них и на мгновение выглянул на балкон. Его зубы слегка покалывало, и он нахмурился, потому что знал, что это значит. Магия. Первым его побуждением было самому отправиться на разведку, но, обернувшись, он увидел, что отец наклонил голову, разговаривая с окружением орлесианских дворян. Их взгляды встретились, и отец кивнул, затем извинился и начал кружить поблизости. Надеясь, что доверие к отцу было оправдано, Дориан направился к двери, ведущей внутрь, он остановился, поняв, что в женщине, стоящей рядом, было что-то необычное. Ему потребовалось мгновение, чтобы понять, что это был первый эльф, которого он видел за весь вечер в маске, уникальность, которая требовала расследования. Плавно повернувшись к ней, он поклонился. — Миледи, не думаю, что мы имели удовольствие познакомиться. — Милорд Инквизитор, — сказала женщина, слегка склонив голову. — Большинство из присутствующих здесь очень старательно не замечают моего присутствия. — И всё же я стою здесь, не зная Вашего имени, — заметил Дориан. Слабая улыбка тронула её губы. — Я посол Бриала, милорд Инквизитор. Я говорю от имени эльфов на этих мирных переговорах. Его глаза расширились. — Я рад слышать, что у них есть голос, миледи, особенно у той, кто, как я надеюсь, может говорить об их бедственном положении. Под маской её глаза сузились. — Признаюсь, я не ожидала услышать подобное от человека в Вашем положении. — Вы насчёт моей родины? — догадался он. — Хотя в целом это было бы правдой, моя предшественница, Инквизитор Лавеллан, направила меня к гораздо более информированной перспективе, когда дело доходит до эльфов и обращения с ними. Я ни в коем случае не совершенен, но очень хочу поступить правильно. Империи, конечно, не помешало бы немного изменить своё отношении к эльфам, хотя, судя по тому, что я слышал, бродя по залам, Орлею тоже это необходимо. — Некоторые назвали бы эти слова опасными, милорд Инквизитор, — пробормотала она. — Её Величество, к примеру. — Почему это? — спросил Дориан. — Она показалась мне разумным человеком. — Да, но разум осторожен. Разум ищет компромисс. Разум не выбирает радикальных перемен, — в её голосе прозвучала горечь, и она добавила. — Как бы это ни было необходимо. Дориан на мгновение погладил подбородок. — Я предпочитаю смотреть на это с точки зрения того, что разум должен найти способ измениться, прежде чем радикальное решение ткнёт остриём в Ваше нутро. Она на секунду задумалась. — Полагаю, только время покажет, верите ли Вы в эти смелые слова, Инквизитор. — Время — это единственное, что говорит обо всём, — усмехнулся Дориан. Когда она заметила что-то, её взгляд сместился, Дориан повернулся и увидел, как Галвард сделал едва заметный жест рукой, поправляя складку рукава. Повернувшись к Бриале, он отвесил ей поклон. — Увы, я должен продолжить своё расследование. В конце концов, у меня довольно любознательная натура. — Тогда в другой раз, Инквизитор, — пробормотал Бриала. С сияющей улыбкой на лице Дориан повернулся и направился обратно в бальный зал. Зная, что было бы неразумно идти прямо к заранее выбранному месту встречи с отцом, основываясь на наблюдении за ним, вместо этого он двинулся к балкону на противоположной стороне комнаты, где единственный Шевалье, охранявший дверной проём, отступил в сторону с чётким салютом, когда он прошёл мимо. Там, как и предполагал, он нашёл человека, которого искал, третью часть головоломки мирных переговоров, которые должны были состояться — по крайней мере, все именно это и твердили. Когда он подошёл к Гаспару, тот обернулся и поприветствовал его тёплой улыбкой. — Друг мой! Проходите, проходите. Рад Вас видеть. Выпейте! — он указал на ближайший столик, где, очевидно, уже было отпито на палец-два тёмной жидкости. — Хорошо разбираетесь в интригах? Вас ведь ещё никто не отравил? Когда эти слова последовали за предложением выпить, Дориан быстро сменил свою оценку Гаспара со слишком очевидной, чтобы быть утончённой, на столь очевидную, что и являлась утончённой. Однако в ответ он лишь улыбнулся. — Я даже ещё не начал испытывать жажду — по крайней мере, ни к вину, ни к бренди. — Ох? — Гаспар усмехнулся. — А, понятно. Вы жаждете знания. — Всегда и во все времена, Ваша Светлость, — со смехом ответил Дориан. — Возможно, мы могли бы начать с Вас. Боюсь, я очень мало знаю о Вашем прошлом, — что, конечно, было ложью. Об этом позаботились Лелиана и Вивьен. Но мать всегда учила его, что никогда нельзя узнать о человеке всё, не спросив его лично. — Весь Орлей знает мою историю, — возразил Гаспар и замолчал. — Но тогда Вы, друг мой, слишком благоразумны, чтобы быть орлесианцем. — Слишком разумен, чтобы быть орлесианцем, но недостаточно, чтобы не быть тевинтерцем, — заметил Дориан. — Я не уверен, к чему это меня приведёт. Разумеется, не оставит в рамках здравого смысла, хм? Гаспар рассмеялся. — И мы оба, конечно, не простые люди. Что же касается моей истории, то суть её проста: я законный наследник трона Орлея, — Дориан отметил убеждённость в этом заявлении, а также горечь, которая сопровождала его. Издавая сочувственные звуки и кивая в разных местах, Гаспар рассказал о своих притязаниях на корону, в том числе о том, как её вырвали из его пальцев. — Теперь я понимаю, почему Вы так не любите политику. Но тогда какой здравомыслящий человек её любит? — задумался Дориан. — Только для того, чтобы вернуть корону её истинному владельцу, требуется политика, — с отвращением заметил Гаспар. Дориан демонстративно посмотрел на стол, на котором стоял графин со спиртным. —И я так понимаю, что потребуется помощь жидких товарищей? — Бренди порождает храбрость, по крайней мере, так говорят в Орлее, — заметил Гаспар. — Мы должны пройти через змеиное гнездо, друг мой. Если на то будет воля Создателя, выпивки хватит. — Если на то будет воля Создателя, выпивки всегда будет хватать, — сказал Дориан с лёгким смешком. — Мне было очень приятно поговорить с Вами, мой друг, но, боюсь, я должен вернуться в гнездо. Молитесь Создателю, чтобы остаться невредимым. — Тогда я буду молиться за нас обоих, мой друг, — сказал Гаспар, и они вежливо поклонились друг другу, прежде чем Дориан вернулся в бальный зал, рассеянно кивнув Шевалье, который снова отдал ему честь. Он остановился на мгновение прямо в бальном зале, когда странное покалывание в дёснах вернулось, но минутное размышление подсказало ему, что лучше сначала посоветоваться с отцом в этом вопросе. Мысленно отметив на своей воображаемой карте Зимнего Дворца место покалывания, Дориан позволил себе двигаться к месту встречи с отцом в состоянии повышенной осознанности. К счастью, ему не потребовалось много времени, чтобы сориентироваться в бальном зале, так как это была его вторая прогулка. Однако, когда он направился к месту, которое Лелиана ранее предложила для относительно частной встречи, женщина сама вышла из небольшой группы придворных и привлекла его внимание. С лёгким вздохом и надеждой, что отец простит ему опоздание, Дориан пошёл рядом с Лелианой. — В чём дело? — тихо спросил он. Лелиана на мгновение нахмурилась, прежде чем остановилась рядом с большим растением, которое скрывало их разговор от других. — Есть кое-кто, о ком я хотела бы Вас предостеречь, Инквизитор, член королевского двора. Дориан поднял бровь, удивляясь, почему она так долго ждала, чтобы обсудить с ним этом вопрос. — Кто? — Традиционно маг служит правителю Орлея, выступая в качестве личного советника по всем вопросам, связанным с мистикой и магией. — Ах, да. Разве Вивьен не занимала эту должность? — спросил Дориан, порывшись в памяти. — Я мог бы поклясться, что она упоминала что-то о том, чтобы служить Селине. Лелиана кивнула. — Да. Фактически, этот человек является преемником этого титула, хотя и не маг Круга. — Отступник? — спросил Дориан, приподняв бровь. — Это немного необычно, правда? — Даже Верховная Жрица редко говорит правителю Орлея, что делать в таком случае, — объяснила Лелиана. — Игра сочла бы это невозможной грубостью. — Естественно, — сказал Дориан, закатывая глаза. — Значит, нынешний владелец этой должности тебя беспокоит? Почему? — Амелл. Каллен нахмурился и выпрямился в кресле. — Амелл? Он не имеет отношения к Селине… — он замолчал, покачав головой. — Нет, конечно, нет, мы бы знали об этом ещё до того, как явились на бал, если бы это было правдой. Я так понимаю, у этого отступника связанное с Амеллом прошлое? Грустная улыбка появилась на лице Лелианы. — Да, похожее на моё. — Ах. Ты имеешь в виду во время Мора, — догадался Дориан. — Один из тех, с кем ты путешествовала, я так понимаю? Лелиана медленно кивнула. — Алистер сказал мне, что она покинула Ферелден в тот день, когда Амелл убил Архидемона, и с тех пор её никто не видел. Что делает её вхождение в личный круг Императрицы Орлея подозрительным. — Ты хочешь сказать, что Селина просто наняла её? — сказал Дориан, и в его голове зазвенел тревожный колокольчик. — Ну… нет, — призналась Лелиана. — Она поступила на службу к Селине несколько лет назад, но с тех пор мы не знаем ни о местонахождении Амелла, ни о его планах… — Понял, — говорил Дориан, на его лице задумчивое выражение. — Как зовут этого мага? Губы Лелианы на мгновение сжались, прежде чем она ответила, хотя её лицо оставалось непроницаемым, насколько мог понять Дориан. — Её зовут Морриган. Грозная магесса, а не женщина, с которой можно шутить. Мне не нравится думать о ней, как о подчинённой воле Амелла, но мы не можем сбрасывать со счетов такую возможность. — Печально, но правда, — Дориан тяжело вздохнул. — Это ужасное время, когда даже на бывших товарищей нужно смотреть с подозрением. Лелиана тихо рассмеялась. — Мы никогда не были близки, если не считать оскорблений, которым подвергались при Амелле. Я искренне надеюсь, что она нашла своё собственное счастье, свободное от его влияния. — То, на что мы все можем надеяться, — сказал Дориан с мудрым кивком. — Я буду внимательно следить за этой женщиной, можешь быть уверена. Возможно, отец что-то нашёл. — О? — взгляд Лелианы заострился. — Держите меня в курсе. — Ну конечно. Не слишком полезно будет скрывать что-то от моего собственного Тайного Канцлера, не так ли? — он одарил её очаровательной улыбкой и поклонился. — Доброго вечера, миледи, ещё увидимся. Через минуту или две он добрался до того места, где его ждал Галвард, стоявший перед статуями у подножия лестницы. Лелиана отправила его в Зал Героев, и Дориан должен был признать, что статуи, по крайней мере, были хорошо сделаны. Усевшись рядом с Галвардом и сделав вид, что изучает сверкающих героев, он пробормотал: — Что ты нашёл? Протянув руку, чтобы стянуть маску, Галвард некоторое время изучал её, нахмурившись. — Хотел бы я, чтобы это было необязательным требованием, — пробормотал он. — Признаюсь, странно видеть тебя в южной одежде, — признался Дориан. — Я почти забыл, как ты выглядишь в брюках. Галвард сморщил нос. — Они знают, кто мы, — проворчал он. — Здесь достаточно бардов, чтобы подчинить Минратос силой одних только сплетен. Губы Дориана дрогнули. — Я заметил. — Думаю, Мэйварис просто хотела надеть орлесианское платье, — добавил Галвард. — И, возможно, чтобы сделать вас обоих менее непохожими и неприятными, — заметил Дориан. — Мы знали, что рискуем, вообще приведя вас сюда. По местным стандартам вы отступники. — Как и ты, — заметил Галвард. — Но я же Избранный Вестницей Андрасте, — напомнил ему Дориан. — Что занимает первое место в списке ужасных титулов на все времена, могу добавить. Я должен поговорить с кем-нибудь о том, чтобы когда-нибудь это изменить. Я бы не хотел быть проклятием для будущих учеников. Достаточно того, что я был вынужден изучать своё генеалогическое древо на двадцать поколений назад. Лёгкая улыбка тронула губы Галварда. — Двадцать пять, — поправил он. — Я наврал, — сказал ему Дориан. — Я остановился на двадцати. — Какое разочарование, сын, — сказал Галвард. Дориан промолчал и посмотрел на него. — Это была шутка, отец? — Думаю, так и было. Надеюсь, что так и было, — Галвард вздохнул и потёр лицо рукой. — Во всяком случае, я остановился, чтобы немного поговорить с Мэйварис, чтобы узнать, заметила ли она что-нибудь, но… — его голос затих, когда он оглянулся на бальный зал. — Да, возможно, позволить ей выбрать Быка для сопровождения было ошибкой, — признал Дориан. — Они очень увлечены друг другом или, по крайней мере, кажется, увлечены. Если я знаю их обоих, это фасад перед схемой, окутывающей загадку, так что трудно сказать, сколько является действием, чтобы получить информацию, а сколько подлинником. — Для неё это может быть и тем, и другим, — напомнил ему Галвард. — Она умна. Я мог бы только желать, чтобы мой собственный ребёнок был таким же умным. — О, это больно, — сказал Дориан, прижимая руку к груди. Это был, по его мнению, самый странный разговор, который он когда-либо вёл с отцом, но он не мог не признать, что предпочитал его их обычным сражениям и ругани. — Раз уж ты решил быть таким ненавистником, может, тебе стоит просто сказать мне, что ты хотел обсудить? Галвард кивнул и сделал вид, что снова изучает статуи. — Мне удалось найти источник той магии, которую мы оба почувствовали ранее, — тихо сказал он. — Шевалье и дворянин тихо разговаривали в углу, но воздух вокруг них гудел. Наблюдая за ними издалека, я заметил странности. Дёргающиеся руки, резкие кивки, прерывистые фразы — будто они боролись сами с собой. Большинство южан не узнают… — Или просто думают, что это порция зудящего порошка, подсыпанная в одежду соперника, чтобы смутить его, — заметил Дориан. — Только ты делал это, Дориан, — вздохнул Галвард. — Ну, может быть. Но Ливиус это заслужил, — фыркнул Дориан и поморщился, увидев вспышку боли в глазах отца. Это имя, по-видимому, всё ещё оставалось воспоминанием слишком ярким к смерти его матери. Не то чтобы Дориан тоже не чувствовал боли, но, кажется, подержать его под водопадом было поворотным моментом, чтобы превратить боль от потери в ярость. — Продолжай отец, — тихо сказал он. — Что-то ещё? Отогнав всю минутную слабость на вдохе, Галвард продолжил: — Я не был бы магистром, если бы не видел такого поведения раньше, даже если бы единственный раз, когда я думал использовать источник — это решение, о котором я сожалею больше всего. Дориану потребовалось всего мгновение, чтобы разобраться в этом, и его лицо окаменело. — Магия крови. Отец кивнул. — Этого я и боюсь. Будь осторожен. В конце концов, Корифей мастер магии крови. Наши собственные записи утверждают, что он вместе с другими верховными жрецами были ответственны за смерти тысяч людей через свои ритуалы магии крови в стремлении добраться до Золотого Города. Контроль над несколькими людьми, чтобы гарантировать, что он преуспеет сегодня вечером, будет лишь малой частью этого. — Возможно, если мы найдём этих двоих, то сможем, по крайней мере, сузить список тех, кто может быть связан с ним, — задумчиво произнёс Дориан, хотя прекрасно понимал, что Корифей был не единственным магом крови, с которым они столкнулись. Галвард задумчиво нахмурился. — Они разошлись, когда слуга принёс им напитки, так что для начала нужно разыскать их. — Рядом с последним местом, где я почувствовал покалывание стоял один Шевалье. Он был на страже возле балкона Гаспара, — отметил Дориан. — Возможно, ты мог бы начать там. Отец поднял бровь. — Я? — Меня здесь довольно хорошо знают, — заметил Дориан. — Будучи неизвестным тебе, возможно, повезёт больше и ты узнаешь что-нибудь полезное. Галвард ответил не сразу, вместо этого искоса взглянув на Дориана. — Если ты доверишь мне такую задачу. Дориан наклонил голову, пытаясь придумать, как на это ответить. — Ты научил меня многому, отец, — сказал он. — Слишком многим вещам. — Я учил тебя, что способен на предательство. Я не жду от тебя доверия, — после минутного колебания он добавил. — Я не чувствую себя достойным этого. — И ты не должен, — ровным тоном ответил Дориан. Их утренний разговор был для Галварда шагом вперёд, но на пути, который, казалось, простирался перед ним бесконечно. Кроме того, Дориан по-прежнему сомневался, сможет ли смирение и раскаяние уравновесить чашу весов в этом вопросе. — Тебе придётся ответить за многое, отец. Галвард тяжело вздохнул. — Есть только одна вещь, о которой я сожалею больше, чем о том, что искал этот путь, чтобы изменить тебя. Лицо Дориана превратилось в непроницаемую маску, когда он повернулся к отцу. — О? И что это было? Пришлось пожертвовать жизнью матери, прежде чем ты обрёл некое подобие смирения? — это было мелочно, и он знал это, но он не мог остановиться, стоило им начать. Часть его почти мгновенно пожалела об этом, когда Галвард повернулся к нему, лицо его было напряжено от гнева и горя, но только его часть. — Дориан… Прервав отца резким жестом, Дориан покачал головой и посмотрел вверх по лестнице. — Не обращай внимания, отец. Мы можем обсудить это… Внезапно рука его отца взметнулась, выпустив магическую стрелу, которая отпихнула Дориана в большую статую позади них. Даже когда Дориан отшатнулся, слишком ошеломлённый, чтобы сопротивляться, вспышка самой отчаянной неправильной магии, которую он мог себе представить, прорезала воздух там, где он стоял, вспышкой зелёного света и врезалась в его отца. Дориану потребовалось мгновение, чтобы понять, что свечение имело форму, и эта форма была стрелой, даже когда Галвард вскрикнул от боли и упал на землю. Дориан повернулся, чтобы встретиться с нападавшим, но увидел, как фигура исчезла в проёме открытой двери. Страх и странное чувство, что он больше не вернётся, охватили его, когда он повернулся и побежал к отцу. Кровь. Почему так много крови? Время замедлилось по мере того, как багровое пятно на мраморе под телом Галварда росло, и Дориан боролся с нарастающим чувством паники. Его мысли метались между преследованием преступника и тем, чтобы убедиться, что он не потеряет оставшегося родителя, не в состоянии выбрать путь и зная, что каждая секунда, которая идёт, делает любое решение всё сложнее. Когда чья-то рука опустилась ему на плечо, он подпрыгнул и повернулся лицом. — Мэй? — выдохнул он, узнав её. — Там был… — Да, мы видели, — сказала Мэй, сжимая его плечо. — Возьми Быка и беги за ним. Я позабочусь о Галварде. — Каждая секунда на счету, босс, — настойчиво сказал Бык, держа дверь в помещение открытой, которое, по-видимому, служило комнатами для слуг. — Придётся рвать когти. Это было поспешное решение, одновременно необходимое и мучительное, но в конце концов, Дориан кивнул и жестом велел Быку следовать за ним, а сам бросился бежать. — За мной, — отрезал он. Следующие несколько мгновений были безумными попытками догнать лучника, но им удавалось лишь мельком увидеть его. Это было неистовством, сердце бешено колотилось, но они видели, как расстояние сокращается с каждым поворотом, пока в конце концов расстояние не стало вопросом нескольких ярдов, стоило им достичь небольшого забора без видимых ворот, через которые можно было пройти. Когда фигура перемахнула через забор, Бык закричал: — Здесь! Я могу перебросить тебя, босс. — Теперь ты хочешь швырнуть меня за ограду? — недоверчиво спросил Дориан. — Просто, чтобы удержать его с помощью магии, — сказал Бык, поднимая Дориана на руки. — Я буду прямо за тобой. Что-то тут было не так, и Дориан покачал головой. — Бык, подожди! Отпусти меня, болван, и прекрати поднимать меня! — когда Бык не остановился немедленно, Дориан коснулся Быка лёгким тычком, достаточным для того, чтобы бывший кунари выругался и уронил Дориана. — Подумай минутку! Это именно то, чего хочет убийца. Вот почему он потихоньку позволяет нам догнать его, — настаивал Дориан, и назойливая мысль в глубине сознания внезапно расцвела уверенностью. — Чтобы застать меня одного и поставить в уязвимое положение. Перекинь меня за ограду, и я гарантирую, что по ту сторону меня ждёт засада. Подумай, ты же умнее. Бык фыркнул, а после яростно замотал головой. — Вот дерьмо. Ты прав. — И именно поэтому я никогда не доверю Потрошителю заведовать тактикой, — сказал Дориан дрожащим голосом. — Не волнуйся. Они рассчитывали на мой собственный гнев. Давай найдём остальных и займёмся делом и рассмотрим этот вопрос с точки зрения логики, м? — Да, да, напоминай мне и дальше об этом, босс, — проворчал Бык, когда они обернулись. Однако он тут же нахмурился. — Хотя, возможно, тебе придётся убедить этих парней позволить нам забрать кое-что своё. — Вот дерьмо, — пробормотал Дориан, воздвигая барьеры вокруг них обоих, когда группа венатори, внезапно, появившаяся позади них, медленно приблизилась. — Хотя, полагаю, это ещё одно подтверждение того, что Корифей здесь замешан. Думаешь, мы сможем прорваться? — Если бы я был вооружён, может быть, — с сомнением сказал Бык. — Жаль, что ты не можешь просто открыть разрыв в их задницах. Это замечание заставило глаза Дориана слегка сузиться, когда он вспомнил маленький трюк, который проделал с Эримондом в Западном Пределе. — Это было бы не тем, что пришло бы мне в голову с самого начала, но… — подняв левую руку, он призвал энергию якоря к своей прихоти с достаточным количеством света и звука, чтобы враги замедлились и остановились, осторожно присев на корточки. — Прекрасно. Теперь, если я прав… Он выпустил сдерживаемую энергию на них всех сразу, подпитывая её не только энергией самого якоря, но и изрядным количеством своей некромантической магии, нанесённой с помощью заклинаний, которым он научился, наблюдая за работой Соласа. В результате возникла обширная сеть зелёной энергии, которая набросилась на каждого из их врагов с безжалостной точностью и яростно вскинула их в воздух, прежде чем сильно ударить. — Чёрт, — восхищённо сказал Бык. — Напомни мне не злить тебя. — Это было довольно приятно, — заметил Дориан, наклонив голову. — Но я не уверен, когда смогу сделать это снова в ближайшее время, — действительно, его лоб покрылся испариной, и он уже потянулся за лириумным зельем. — И мы не можем предположить, что это все, кто там были. Нам лучше поторопиться. — Хорошо, босс, — кивнув, Бык повёл их обратно к главной части Дворца. — Надеюсь, мы найдём парня, который пытался тебя убить. — Я тоже, Бык, — тихо сказал Дориан. И в глубине души он надеялся, что к концу вечера у него останется хотя бы один родитель. Даже если этот родитель был невыносимым занудой. Они прошли свой путь обратно в Зал Героев, не встретив больше никого. Там они обнаружили пустой Зал, если не считать агента Инквизиции, выдававшего себя за слугу, когда она вытирала лужу крови. Подойдя к двери, Дориан увидел, что всё выглядит абсолютно нормально, как будто ничего не случилось. — На моей одежде есть пятна? — глухо спросил он Быка. — Всё отлично. Хотя, возможно, захочешь поправить причёску, — добавил Бык. — Похоже, что бы Мэй ни сделала, это было сделано с минимумом суеты. Или, может быть, орлесианцы просто привыкли к покушениям на вечеринках. — Дома мы называем это просто политикой, так что, возможно, — задумчиво произнёс Дориан. — Иди тихо собери остальных и приведи их сюда, пусть Каллен и Лелиана узнают, что случилось, если смогут. Я пойду поищу помощника магистра Тилани. Он будет знать, где она, — и, надеюсь, статус моего отца. — Понял, босс, — пробормотал Бык и двинулся через комнату с удивительной лёгкостью, учитывая его габариты. Используя немного магии, чтобы поправить свои растрёпанные локоны, Дориан изобразил на лице весёлую улыбку и шагнул вперёд, надеясь найти Феликса как можно быстрее. Однако, когда он направился в вестибюль, раздался звонок, и Дориан внезапно вспомнил о его значении. Как объяснила ему Вивьен, колокол созывал всех обратно в бальный зал и, что более важно, обратно к монарху. По-видимому, какой-то Император решил, что слишком много людей вне поля зрения означает огромное количество заговоров по углам. «Не торопись, дорогой», — предупреждала она его. — «Но и не опаздывай». Дориан поморщился, поняв, что должен появиться или рискнуть потерять ту малую часть милости, которую он так старательно наскребал ранее, но он не мог знать, опоздал он или пришёл раньше. С лёгким внутренним вздохом он направился к двери, стараясь не обращать внимания на подёргивание между лопаток при каждом шаге. Однако, когда он потянулся к двери в бальный зал, его внимание привлёк голос с тёмным бархатистым оттенком. — Так, так. И кто же это у нас здесь? Медленно повернувшись, он посмотрел на говорившую женщину, прищурившись в раздумье, пока она спускалась по лестнице и продолжала говорить. — Новый лидер новой Инквизиции, идущий по стопам павшей Вестницы, чтобы сохранить веру. Интересно, что могло привести такое уникальное создание, как Вы, к Императорскому двору? Вы сами знаете? Он коротко хихикнул и отвесил ей поклон. — Как и во всех прочих придворных интригах, не совсем. Иначе это было бы не слишком интригующе, не так ли? На её губах появилась полуулыбка. — Такая интрига скрывает многое, но не всё. Я Морриган, — сказала она ему, слегка поклонившись, прежде чем двинуться вперёд и жестом пригласить его присоединиться к ней. — Некоторые называют меня советницей Императрицы Селины по вопросам тайн и магии. Вы… — она искоса взглянула на него. — Были весьма заняты этим вечером, охотясь на добычу, поразившую с сомнительной точностью. Морриган. Вспомнив предупреждение Лелианы, Дориан внимательно наблюдал за женщиной, слегка прищурившись. — Что Вы знаете об этой добыче? — В Вашей я менее уверена, — призналась она. — Видите ли, я была больше вовлечена в свою собственную охоту. Недавно я нашла и убила незваного гостя в этих самых залах. Агента Тевинтера. Венатори. Дориан был в этом уверен, хотя и не упомянул. — Очень странно. — Неужели? И всё же Вы не кажетесь удивлённым, — заметила Морриган. — Итак, я предлагаю Вам вот что, Инквизитор: ключ, найденный на теле тевинтерца. Куда он ведёт, я не могу сказать. Но если Селина в опасности, я не могу оставить её надолго, чтобы искать. Вы можете. И я подозреваю, что так и будет. Дориан склонил голову в знак согласия, хотя и не стал говорить об этом прямо. — Так кто же присматривает за Селиной? — спросил он. — По крайней мере, один лучник на свободе. — Я должна вернуться к ней как можно скорее, но она в безопасности… пока, — он был бы большим дураком, если бы напал на неё публично, перед всем двором и Императорской гвардией. — Да, конечно, миледи, хотя осмелюсь предположить, что Ваш личный интерес к её защите столь же личный, сколь и её долг, — пробормотал Дориан. Если только Амелл не хочет, чтобы Селина была в безопасности. Тем не менее, она не проявляла никаких признаков контроля, даже маленьких. И как ни странно, сама её манера говорить свидетельствовала о том, что на неё, похоже, никто не влиял. Контролируемые люди редко были так красноречивы. — А разве не должно? — Морриган склонила голову набок и коротко рассмеялась. — Если что-то случится с Селиной, сначала глаза обратятся к её «оккультному советнику». Даже если бы думали иначе. В воде водятся акулы, но я не стану их добычей. Ни сейчас, ни когда-либо. Стальной блеск в её глазах заставил Дориана поверить не только в то, что она не станет жертвой, но и в то, что она прекрасно справится с суетой Магистериума. — Что ж, если у меня найдётся время попробовать открыть одну-две двери, буду иметь Вас в виду, миледи. — Будьте осторожны, Инквизитор, — предупредила она его, провожая к двери бального зала. — Врагов предостаточно и не все они связаны с Тевинтером. Хмм. Тонкость, чтобы отвлечь меня от рассмотрения её как таковой, или тонкое предупреждение само по себе? Стараясь не думать об этом, он просто слегка подмигнул ей и улыбнулся. — Тогда я буду осторожен, миледи. Когда они подошли к двери, она протянула руку и коснулась её, прежде чем посмотреть на него с решительной ухмылкой на лице. — То, что будет дальше, станет самым захватывающим. С этими словами она распахнула перед ним дверь в бальный зал и ушла, снова оставив его одного. Значит, это была Морриган. Нетрудно было понять, почему Лелиана так отзывалась о ней, и Дориан был рад встрече. Была ли она каким-то образом связана с Амеллом, он ещё не определился полностью, но на данный момент он осторожно решил, что она, вероятно, не под контролем. Конечно, чтобы быть агентом, не обязательно находиться под контролем магии. Мысленно выдохнув, Дориан аккуратно спрятал ключ во внутренний карман, прежде чем повернуться и войти в бальный зал, как от него и ожидалось. К счастью, он заметил знакомый наряд возле одной из дверей и быстро направился к старому другу с медленной, но твёрдой решимостью. Довольно скоро он оказался рядом с Феликсом и жестом пригласил его следовать за собой. Когда они медленно возвращались в Зал Героев, он тихо спросил: — Ну? — этого было достаточно, и он надеялся, что ему не нужно вдаваться в подробности, опасаясь любопытных ушей. — Его доставили в безопасное место, — заверил его Феликс. — Магистр Тилани говорит, что ты можешь поговорить с ним позже. Это был её способ дать ему понять, что Галвард должен выжить. Напряжение внутри Дориана ослабло настолько, что он почувствовал, как его плечи опустились, а улыбка превратилась из застывшей в чуть более тёплую. — Рад слышать, — сказал он. — Что-нибудь ещё? — Один из агентов Лелианы велел передать это, когда я тебя увижу, — сказал Феликс, вкладывая листок бумаги в руку Дориана. — Я не интересовался подробностями, но они сказали, что не могут найти никого другого, кому можно было бы их передать. Дориан нахмурился. Было очень странно, мягко говоря, что агент передал такое сообщение кому-то не из Инквизиции, но в данный момент он просто кивнул. — Очень хорошо. Вернись к магистру Тилани и скажи ей, что я позабочусь обо всём остальном. — Будь осторожен, Дориан, — предостерёг его Феликс. — Я имею в виду, Инквизитор. Это слишком похоже на балы дома, если ты понимаешь, к чему я клоню. — Да, я согласен, — тихо сказал Дориан. — Будь осторожен, мой друг, — когда Феликс кивнул и исчез в толпе, Дориан небрежно спустился по лестнице и увидел в тени статуи знакомые фигуры. — Все здесь? — Да, все, кого я смог найти, — кивнул Бык. — Включая того, кто был совершенно счастлив, спрятавшись в своём уголке, — пробормотал Варрик. — Ну, я, например, рада делать что-то более полезное, чем терпеть бесполезную болтовню на балу и неоднократно заявлять, что я не хочу танцевать, — заявила Кассандра. — Наконец, пора найти и остановить агента Корифея. Дориан слабо улыбнулся, быстро оглядывая группу. Казалось, что Бык действительно собрал всех, кроме его советников и солдат Каллена. Даже Блэкволл был здесь, с гримасой смущения дёргая себя за ворот наряда. Как ни странно, Солас выглядел так же непринуждённо в своём наряде, как и Вивьен, несмотря на их обычный стиль одежды — факт, который давал Дориану немного больше надежды на то, что, возможно, эльфийскому магу можно привить вкус к понятию моды. Что ж, будем надеяться, что Лелиана и Жозефина сумеют выдержать тонкие расспросы о нашей деятельности. — Отлично, спасибо, Бык, — Дориан поднял бумагу, которую ему сунул Феликс, и развернул ее. Нахмурившись, он некоторое время с недоумением разглядывал линии и изгибы на бумаге. — Что это такое? — раздражённо спросил он. — Дай сюда, — сказал Бык, забирая у него бумагу. — О, да. Это карта садов, видишь? С крестом, отмечающим место, — он указал на лист бумаги. — Где ты это взял? — А, от одного из агентов Лелианы, — думаю, сейчас лучше не упоминать Феликса. — Значит, это может быть убийца или информация о нём, — Бык прищурился, чтобы получше рассмотреть карту. — Но это отметка штрих её агента на углу, так что, кажется, это подлинник. Я имею в виду, я бы отправил его в Кунандар [2] ещё тогда, когда занимался этим дерьмом. Дориан улыбнулся. — Спасибо за честность, Бык, — сказал он со смешком. — Очень хорошо, именно туда мы и направимся. Думаю, нам пора переодеться во что-нибудь более практичное для охоты, а? На этот раз я определённо не хочу оставаться без оружия и доспехов. — Наконец-то, чёрт! — раздражённо сказала Сэра. — Не могу дождаться, когда уберусь подальше от этих изворотливых дворян-придурков. — Ты настоящее сокровище, дорогая, и к тому же, более чем права, — со смехом заметил Дориан. — Пойдём. К несчастью, первое, что встретило их за дверью оказалось отрезвляющим. Кассандра напряглась, увидев скрюченное, неподвижное тело эльфийского слуги, лежащего в луже крови, и сказала тихим, замогильным голосом: — Кто-то должен понести за это ответственность. — Какой-то большой лорд хочет носить причудливую корону, а расплачиваются за это другие, — сказала Сэра, а кожа вокруг её глаз напряглась. — Всегда страдают они. — Я очень хочу, чтобы тот, кто несёт ответственность, заплатил свою цену, — мрачно сказал Дориан. — Бык, они были здесь раньше? Я их не помню. — Не то чтобы я видел, — проворчал Бык. — Но в то время мы были немного заняты. Дориан тяжело вздохнул. — Точно. Тем не менее время не имеет значения, не так ли? Это преступление заслуживает отмщения, как только мы найдём виновного, — покачав головой, он заставил себя двинуться вперёд. — Ну, что ж. Наше обмундирование должно быть в соседней комнате. Идём. Сэра посмотрела на него всего на мгновение, её губы были плотно сжаты от гнева, но, наконец, она кивнула. С этого момента дела лучше не стали. В каждой комнате, которую они обыскивали, лежал мёртвый слуга, распростёртый на полу или кровати, а настроение Дориана становилось всё мрачнее и мрачнее с каждой находкой. — А я-то думал, что орлесианцы считают себя более цивилизованными, чем имперцы, когда дело касается эльфов. С моей точки зрения, это одна и та же Игра, только игроки разные. — Трагедия актеров не меньше, чем публики, — пробормотал Солас. — Занавес опущен, и всё же обе стороны остаются слепы друг к другу. Мало что можно сделать, когда такое невежество является непреложной истиной. — Что ж, я намерен сделать так, чтобы актёры не уклонились от своих обязанностей перед публикой, — сказал Дориан. — Бык, куда нам нужно идти? — Сюда, босс, — сказал Бык, указывая на дверь, ведущую наружу. — Нужно срезать путь через сады. Дориан кивнул и рванул вперёд, его гнев на бессмысленную смерть слуг подпитывал каждое движение, когда он сделал драматический прыжок вниз в сады с вершины стены. Только чтобы найти ещё одно тело, на этот раз распростёртое у подножия изысканного фонтана. — О, левый сосок Маферата, это становится смешным, — ругнулся Дориан. Сэра весело рассмеялась. — А почему левый сос… Кассандра отчаянно прервала её. — Этот человек не слуга. — Хм, верно, — задумчиво произнёс Дориан, придвигаясь поближе, чтобы рассмотреть тело. — Интересно, кто это? — Этот человек был эмиссаром Совета Герольдов, — сообщила Вивьен. — Любопытно найти его здесь. Сделав шаг вперёд, Кассандра протянула руку и легонько коснулась рукояти кинжала, торчащего из груди мужчины. — Герб семьи де Шалон. Герцог Гаспар ответит за это. Дориан вздохнул, хотя и приметил, что Кассандра, похоже, забыла о присутствии на балу двух членов семьи де Шалон. — Замечательно. Полагаю, нам следует вернуться, чтобы я мог поговорить с… Его прервал громкий крик слева и он, не раздумывая, встал и послал заряд энергии в сторону фигуры, преследующей испуганную служанку. Человек, одетый в нелепую пёструю одежду, уклонился от взрыва с вращением, которое пронзило кинжалом спину девушки. Бык взревел и бросился вперёд, но было уже поздно. Арлекин бросил дымовую шашку, используя укрытие, чтобы прыгнуть на ближайший выступ перед ними. Прежде чем они успели подумать о том, чтобы преследовать убийцу, из дыма появилась группа венатори и бросилась на них с оружием наготове. — В атаку! — предупредил Бык, а затем взревел и нырнул в гущу врагов, размахивая молотом. Они немедленно выстроились в боевой строй, месяцы работы друг с другом подпитывали каждое их движение. Бык ревел и привлекал внимание врагов, Кассандра и Блэкволл бросались на отвлечённых, Варрик и Сэра объединили свои силы, отстреливая их издалека, а три мага без особых усилий объединили свои различимые таланты, чтобы расправиться со своими врагами. Как только пал последний, Дориан нахмурился и быстро оценил ситуацию. — Их было немного больше, чем я ожидал, — заметил он. — Но не больше, чем ожидали они. Тело было приманкой. Они следили за этим местом, — вздохнув, Дориан взглянул на выступ наверху, а затем на садовую дорожку, по которой бежали венатори. — Со смертью эмиссара придётся подождать. Давайте посмотрим, что мы найдём на пути к этому месту Х. — Что теперь кажется ещё более вероятным, чем засада, — заметил Варрик. — Благодарю тебя, мой вечно оптимистичный друг, — со смехом сказал Дориан. — И всё же. Я не мог и надеяться на лучших товарищей в этом деле. С другой стороны, важно, что кто-то отметил крестиком место на карте. Мы не можем игнорировать это, не так ли? Бык, нам обязательно идти туда, чтобы добраться до него? — Дориан указал на тропинку, которая, как он надеялся, была правильной. — Да, босс, — проворчал Бык. — Отлично, давайте клюнем на клише прямо из плохого приключенческого романа, — простонал Варрик, снова перекидываю Бьянку за спину. — Ты имеешь в виду одного из твоих? — с усмешкой ответил Дориан. — Это больно, Посверкунчик, — возразил Варрик, прижимая руку к груди. — Больно прямо вот здесь. — Не могли бы все сосредоточиться на миссии? — с болью в голосе спросила Кассандра. — Похоже, наш враг солидарен с тобой, Искательница Кассандра, — заметил Солас, поднимая свой посох. — Уже ждут нас в засаде. — Я могу сказать, это будет захватывающий вечер, — сказал Варрик со вздохом. — Ты приводишь меня во всё более захватывающие места, Посверкунчик. Сражение и разведка чередовались, так как путь к месту, отмеченному на карте, вился не только через сады, но и через прилегающие к ним помещения. Но то, чтобы само путешествие было бесполезным — на самом деле, они нашли несколько маленьких важных лакомых кусочков по пути. Но самое интересное заключалось в маленькой комнате, приютившейся рядом с одними из покоев, которая открывалась после небольших усилий, чтобы явить несколько сокровищ — довольно дорогих — ожидающих внутри. — Интересно, кому принадлежат эти модные штаны, — задумчиво произнесла Сэра, подходя к большому комоду и роясь в нём. — Я думаю, что эти вещи принадлежат самой императрице, — заметила Вивьен, слегка вздохнув, когда Сэра захихикала и начала набивать карманы монетами. — Оставь немного здесь, дорогая. — Но почему? Сначала она забрала их у маленького народа, — пожала плечами Сэра. — Я просто возвращаю их, вот и всё. Дориан покачал головой и оглядел комнату в поисках документов или бумаг, так как это, казалось, было тем, что могло пригодиться им больше всего. — Эй, босс, — окликнул Дориана Бык. — Иди сюда, посмотри. Дориан подошёл к тому месту, где Бык открыл маленький и явно ненадёжный сейф. — Что это? — Вот, медальон. Что-нибудь кажется странным? — спросил Бык. Он некоторое время изучал его, а после нахмурился. — Во-первых, он эльфийский. Это странная вещица для Императрицы Орлея. — В её личных безопасных покоях в её собственном дворце? Да, очень странно, — он толкнул Дориана локтем. — Похоже на то, что кто-то хранит что-то в память о ком-то, а? Дориан нахмурился на мгновение, пока неспешно дразнящих лакомых кусочков, которые он собирал в течение вечера, внезапно встали на свои места, а затем моргнул. — Очаровательно. Никогда бы не подумал, что Селина так сентиментальна, — взяв медальон в руку, он поднёс его к свету, а затем кивнул и положил в потайной карман. —Кажется, мне нужно поговорить с Её Величеством. А от тебя есть польза, Бык. Бык широко ухмыльнулся. — Не за что. Но нам лучше поторопиться. Ночь не будет длиться вечно. — Слава Создателю, — пробормотал Дориан себе под нос, выходя из апартаментов обратно в сад. — Мы уже близко к месту икс? — Да, босс. Практически рядом. Хотя, я не уверен, что мы там найдём, после всего этого безделья, — проворчал Бык. — Безделья? — спросил Дориан, забавляясь выбором слов. — Это один из способов выразиться. — Это всё может быть отголоском засады, как сказал Варрик, — рот Кассандры искривился, как будто простое согласие с Варрика было худшей мыслимой вещью, и это выражение заставило Варрика усмехнуться. — Ты просто сердишься, что потребовалось больше минуты, чтобы представить тебя на балу, — сказал ей Варрик с широкой ухмылкой. Кассандра издала звук отвращения. — Это неправда, гном, даже если твои предыдущие наблюдения, вероятно, верны. Мы должны действовать осторожно, Инквизитор. — Согласен, Кассандра. Так и будет, — глаза Дориана сузились, когда он осмотрел пространство перед ними. — Порядок, ребята. Все на позиции. Насколько нам известно, место Х означает место разрыва. — Чёрт возьми, босс, — пробормотал Бык. — Не сглазь. Ночь и без участия демонов уже достаточно неприятная. — Извини, Бык, — сардонически сказал Дориан. Он воспользовался моментом, чтобы бросить магическую защиту на каждого, прежде чем дать сигнал двигаться вперёд своим посохом. Что, естественно, совпало с моментом, когда враги рванули из кустов вокруг них, а сверху пришёлся первый залп стрел. Нападавшие двигались быстро и целеустремлённо — смесь венатори и вооружённых орлесианцев, которые, честно говоря, могли работать на кого угодно. Такая комбинация, однако, вне всяких сомнений и каких-либо доказательств показывала природу союза, который искала здесь Инквизиция, Дориан крикнул: — Одного оставьте для допроса! — уже когда битва началась. Сэра и Варрик быстро отступили, чтобы разобраться с нападавшими сверху, в то время как остальные пошли в атаку на тех, кто находился внизу. Вивьен и Солас бросились в бой со всеми видами атакующих заклинаний вместе с тремя воинами, поэтому Дориан занял позицию, которая позволила ему прижаться спиной к стене, когда он направил свою собственную магию на защиту и обереги. Количество врагов, окруживших их, требовало неустанного внимания, не оставляя возможности сосредоточиться ни на чём, кроме самой битвы. Таким образом, у Дориана было только мгновение предупреждения, проблеск движения, замеченного краем глаза, прежде чем из тени появилась фигура, заткнув Дориану рот. С нахлынувшими силами неожиданный противник оттащил Дориана назад и через дверь, ведущую в огороженный сад, во вспышке чернильной тени. Как только Дориан понял, где они находятся, его похититель ударом ноги захлопнул дверь так сильно, что засов сам встал на место, отрезав тех, кто был снаружи, прежде чем они поняли, что Дориан отделился от них. Борьба оказалась бесполезной, так же, как и его дёрганья, пока он не оказался отброшен назад к ближайшей стене с такой силой, что дыхание со свистом вырвалось из лёгких. Пока мир вокруг него плыл, Дориан боролся за глоток воздуха, а нападавший схватил его запястья одной рукой и ударил ими о стену над головой Дориана. В следующее мгновение Дориан почувствовал прохладное прикосновение металла к щеке и замер, когда странное жуткое чувство беспомощности охватило его тело, удерживая на месте со всей силой парализующего заклинания. — Никакой магии, — проскрежетал мужчина, рычание которого едва ли походило на человеческое. Дориан уставился на него, лишённый магии и подвижности одновременно, и впервые с начала бала почувствовал настоящий страх. Маска мужчины превращала нападавшего в безымянного, безликого монстра с глазами, скрытыми в глубине теней, заставляя Дориана гадать, кому же служит этот человек. Когда кинжал коснулся щеки, Дориан понял, что металл ощущается также, как и стрела, которая ранее пролетела мимо него и нашла свою цель в лице его отца. Похоже, убийца вернулся. Корифей оказался хитрее, чем он думал. Во рту внезапно пересохло, и Дориан судорожно сглотнул. Какое бы заклинание ни было вложено в этот металл, оно имело даже более сильный эффект, чем от магических проклятий, просто благодаря близости. Он не осмелился думать о том, что произойдёт, если оно действительно проткнет его кожу. Как бы ни было трудно дотянуться до магии, это было всё равно, чтобы пытаться схватить её… и она просто выскальзывала сквозь его пальцы. Его дыхание превратилось в порывистое, несмотря на все усилия скрыть страх, он зажмурился, когда кинжал медленно провёл линию вниз по шее, вдоль плеча, а затем по руке. Когда он почувствовал, что тот остановился в центре левого предплечья, его глаза внезапно широко распахнулись. — Нет, — прошептал он. — Ему нужна только метка, — прорычал мужчина тем же голосом, поворачивая кинжал, чтобы держать его наготове. — Ты ему не нужен. Сердце бешено колотилось, Дориан пытался сопротивляться, но усилия оказались тщетными. Ему ничего не оставалось, как только собраться силами и надеяться, что помощь прибудет вовремя. Он почувствовал, как напряглось тело нападавшего, почувствовал, как рука, удерживающая его запястья, сжимается всё сильней с каждой секундой, когда кинжал задрожал возле кожи. И всё же, несмотря на заверения и высказанные намерения мужчины, на самом деле ничего не произошло. Дрожь в теле мужчины становилось всё ощутимее с каждым мгновением, пока Дориан не почувствовал её всем своим существом. Наконец, мужчина застонал и отдёрнул кинжал, отпустив Дориана, который отступил на шаг. В следующее мгновение он наклонился, чтобы отдышаться, словно пробежал через все Глубинные Тропы со стаей больших медведей на хвосте. — Я… я не могу. Только не снова, — выдохнул он гораздо более нормальным тоном, а затем взглянул на Дориана. — Я не могу причинить тебе боль. Этот голос. Дориан остановился посреди плетения заклинания, широко раскрыв глаза. Невозможно. В момент колебания мужчина протянул руку сорвал маску с лица. Волосы под ней даже в тусклом свете оказались шокирующим светлыми, а на щеках и подбородке не было и следа растительности, но в тот момент, когда их глаза встретились, Дориан понял, кто перед ним. Глаза не могли лгать. — Хоук, — выдохнул он. Не говоря больше ни слова, Хоук рванулся вперёд, снова прижимая Дориана к стене. Его кинжал со звоном упал на землю, когда он обхватил лицо Дориана, требуя поцелуя, что моментально лишил дыхания. Затем он отстранился, глядя в глаза Дориана с печалью на лице, которая, как Дориан знал, будет преследовать его во сне. — Я… я не могу объяснить. Нет времени. Зевран скоро будет здесь. Быстро подавив желание забросать мужчину вопросами, Дориан кивнул. — Конечно, мы сможем вытащить тебя... — Нет, — твёрдо сказал Хоук. — У них Алистер. Я не оставлю его одного в их руках, это моя вина, что он вообще у них. Я не могу нарушить данное ему обещание, Дориан. Я и так уже нарушил слишком много обещаний, — его большие пальцы ласкали щёки Дориана, когда он украл ещё один обжигающий поцелуй, а затем прижался своим лбом к его. — Обещай, что не забудешь меня. Дориан слегка поник. — Хоук, я... — Обещай, — прошептал Хоук. — Не знаю, как долго я буду оставаться собой. Заклинание всегда возвращается. Это звучало так... обречённо. Дориан услышал в голосе Хоука покорность судьбе, но также и решимость, которая, как он знал, могла потрясти весь мир. Однако, как только он открыл рот, чтобы ответить, что-то в том, что сказал Хоук прорвалось с особым акцентом: я не могу нарушить своё обещание. И вдруг его осенило: это был человек из его сна. — Подожди минутку, — взмолился Дориан, запуская пальцы в волосы, которые никогда не должны были стать светлыми. Он отстранился от мыслей, предупреждающих и напоминающих, что Хоук сказал о Зевране, чтобы сосредоточиться исключительно на заклинании, подтверждая, что это в самом деле было заклинание, которое он надломил раньше. Он видел, какой урон нанёс ему Хоук, постепенно расширяя трещину одной лишь силой своей воли, но ещё он понимал, что этого недостаточно. Конечно, когда Дориан создал эту слабость в заклинании для Хоука, он был сильно ограничен в количестве силы, находящиеся в его распоряжении. Это уже не было правдой. И, что более важно, он не позволит Амеллу превратить этого человека в то, что он хочет. При одной мысли об этом в жилах Дориана закипела кровь. Сила взъярилась вспышкой зелёного света, пронзив Хоука с такой силой, что тот задохнулся. Однако целью Дориана было не просто уничтожить его — это привлекло бы внимание Амелла, чего Хоук не мог себе позволить. Участие в магических дуэлях в Империи и долгие ночи теоретических дискуссий с Алексиусом дали Дориану достаточно знаний, чтобы оставить оболочку нетронутую, обозримо целой, но изменить основу ткани плетения внутри заклинания достаточно, чтобы Хоук остался самим собой. Манипуляция магией крови была самой сложной задачей, но не невыполнимой. Только когда всё было сделано, он понял, сколько магии было необходимо, чтобы изменить заклинание, а не просто отменить его, и он снова удивился и проклял силу и мастерство Амелла. Это усилие опустошило его, сделав слабым, и он внезапно понял, что если не оправдал доверия Хоука, то только что гарантировал себе погибель. Когда он начал падать на землю, Хоук подхватил его на руки и притянул к себе, удерживая, пока смотрел в лицо Дориана. — Что ты сделал? — прошептал он. — Я дал тебе тебя, — пробормотал Дориан. — С небольшой гарантией, что Амелл ничего не заметит. Глаза Хоука расширились. — Но… — Ах, нет времени на вопросы, помнишь? — спросил Дориан, а затем слабо потянулся, чтобы схватить его за орлесианскую тунику, только в этот момент осознав, что это был «орлесианский дворянин», которого его отец подозревал в службе Корифею. — Тебе придётся притворяться и быть осторожным. — Я смогу это сделать, — сказал Хоук. — Во всяком случае, достаточно долго, чтобы освободить Алистера. Дориан слегка покачал головой. — Обещай мне, что освободишься. Хоук слегка улыбнулся. — Я не настолько важен, — когда Дориан открыл рот, чтобы возразить, он прижал палец к губам Дориана. — Инквизитор, я… спасибо. Я сделаю то, что должен с этим подарком. Дориан улыбнулся. — Я знаю, Защитник. На лице Хоука появилась грустная улыбка. — Я больше не ношу этот титул, — он прижался к его губам для ещё одного долгого поцелуя, наслаждаясь губами Дориана, словно был голодающим. Когда их губы разомкнулись, он осторожно положил Дориана на землю и погладил его по щеке. Только когда Хоук прижал светящийся кинжал к горлу Дориана, его улыбка дрогнула. — Мне очень жаль, Дориан, — прошептал Хоук. — Но он не должен узнать правду. Когда заторможенность и магический блок снова захлестнули его, Дориан увидел, как Хоук высоко взмахнул кинжалом, а затем отбросил его в сторону, прежде чем Дориан успел среагировать. Он чувствовал, как металл и заклинание давят на бок, но не чувствовал боли. — Что…? — ахнул он в замешательстве. Внезапно в противоположной от ворот стороне зала открылась дверь, и он услышал голос, знакомый ему по их общим снам. — Почему ты так долго? — прошипел Зевран. — Он сопротивлялся больше, чем я думал, — усмехнулся Хоук, а затем положил руки на шею Дориана, двигаясь будто душил Дориана. Зевран тихо выругался на антиванском. — Если бы ты в первый раз хорошо сделал свою работу… не бери в голову. Ты забрал метку? Дориан закрыл глаза, когда мир начал плыть вокруг него, издавая соответствующие звуки удушения, когда пальцы Хоука сжались вокруг его шеи, не напрягаясь до настоящего удушения, надеясь, что Хоук просто действовал в интересах Зеврана. Оставалось либо довериться ему, либо умереть. Хоук рассмеялся. — Я как раз собирался. После того, как немного повеселюсь. — На это нет времени, — отрезал Зевран. — Их шлюха-шпионка и этот Командующий у меня на хвосте. Просто убей его и покончим с этим. Нам нужно уходить сейчас. Каллен? Дориан почувствовал, как внутри расцветает надежда. Хоук хмыкнул, и это прозвучало мрачно и зловеще. — Как скажешь, — убрав руки с шеи Дориана, он наклонился, чтобы показать что-то, что со стороны выглядело, как требовательный поцелуй, но это дало Хоуку возможность прошептать: «Прости» в губы Дориана. Прежде чем Дориан успел обдумать извинение, в его боку расцвела боль агонии. Дёрнув головой, чтобы осмотреть своё тело, он увидел, как побелевшие пальцы Хоука сжимают кинжал, торчащий из тела Дориана, а затем в замешательстве посмотрел на Хоука. Изо всех сил стараясь дышать, с каждым вздохом ощущая жгучую боль, он смотрел, как Хоук отпустил кинжал, оставив его на месте, и спокойно положил пальцы на шею Дориана, словно проверяя пульс. Словно сквозь одеяло, Дориан услышал, как Зевран удовлетворённо хмыкнул. — Встретимся на месте, когда убедишься, что он мёртв. Я попытаюсь увести его друзей отсюда и выиграть для тебя ещё немного времени. Не забудь забрать с собой его руку, — когда мир начал тускнеть, шаги Зеврана растворились где-то вдалеке. Хоук резко протянул руку, чтобы обхватить голову Дориана, а после наклонился так, чтобы их глаза встретились. — Я сделал всё, что мог, — хрипло сказал Хоук. — Больше, чем я смогу себе простить. Остальное зависит от тебя. Дориан попытался извлечь из сказанного какой-то смысл, но в конце концов мир слишком быстро угасал, что говорило ему об алхимическом вмешательстве. Он не сводил глаз с Хоука, даже когда свет потускнел, не находя ничего, кроме сожаления и боли, пытаясь простить его. В конце концов, даже Хоук исчез, оставив его парить в невесомости в тёмной пустоте.