Don't Worry, I'll Protect You

Выпрямив спину и с сияющей улыбкой Дориан двигался по Зимнему Дворцу, блестя сияющей звездой. Он излучал обаяние, добрый юмор и с удовольствием смеялся над каждым порывом, каким бы незначительным он ни был. Глаза следили за ним, пока он вышагивал по залам, глаза, которые, он был уверен, заметили его отсутствие так же ясно, как и возвращение. Борясь с желанием прикоснуться к своему магически залеченному боку и убедиться, что всё в порядке, он поклонился и самоуверенно направился в главный бальный зал. У него было ощущение, что кто-то весьма конкретный заметил его исчезновение. Тот, кто, вероятно, желает добавить драматических жестов. И действительно, войдя в бальный зал, он обнаружил, что его кто-то ждёт. — Инквизитор Павус, — сказала Флорианна с тёплой улыбкой. — Мы встречались ранее. Я… — А, полная энтузиазма хозяйка вечера, великая герцогиня Флорианна де Шалон, — сказал он с глубоким поклоном, отняв у неё бразды разговора. — Это была великолепная встреча. Я не припомню такого захватывающего бала с тех пор, как мой кузен решил попробовать приручить дракона, чтобы зажечь свой бал. Флорианна вежливо улыбнулась в ответ на его реплику и присела в реверансе с такой же грацией. — Вы удивительный человек, Инквизитор. И не могу не заметить, человек, который также оправдывает свой титул. Его глаза блеснули. — Вы называете меня любопытным, Ваша Светлость? — Это Орлей, Инквизитор. Здесь ничего не происходит случайно, — жестом она пригласила его идти за собой. — Полагаю, сегодняшним вечером мы оба обеспокоены действиями… одного человека, — демонстративно оглядевшись вокруг, она кивнула в сторону танцплощадки. — Возможно, будет лучше поговорить там, где никто не сможет нас подслушать, милорд Инквизитор. А вот и оно. Интересно, кого она будет разыгрывать передо мной? Его улыбка осталась неизменной, когда он поклонился и протянул ей руку. — Потанцуем, Ваша Светлость? Вы окажете мне большую честь. Она улыбнулась и вложила свою ладонь в его. — С удовольствием, Инквизитор, это будет честью и для меня. Когда он повёл её на танцплощадку, целая жизнь тренировок вышла на первый план и охватила его конечности. Танец был предметом вежливости и гордости Магистериума, поэтому само собой разумеется, что образование Дориана в этом вопросе достигло величайшего уровня. Его движения стали невероятно плавными и грациозными, перенесёнными из области мыслей в область реакций, что означало, что его разум мог полностью посвятить себя махинациям Игры, которая, он был уверен, поглотит большую часть танца. Флорианна вела первой, как зачинщица этой определённой баталии. — Вы из Империи, Инквизитор. Что Вы знаете о нашей маленькой войне? Маленькой войне. Сражение, которое поглотило большую часть Священных Равнин, оставив после себя обширную полосу разрушений в течение нескольких десятилетий, было ничем иным, как маленькой войной для Игры. Однако, ничего из этого не отразилось на его лице, когда он улыбнулся. — Заботы Орлесианской Империи — заботы всего Тедаса, Ваша Светлость. — Возможно, так оно и есть, — задумчиво произнесла Флорианна. — Я не удивлюсь, если узнаю, что Империя — центр мира для всех, — Дориану потребовалось огромное усилие воли, чтобы не сообщить ей, что каждый член Магистериума скажет ей то же самое о своей Империи. Вместо этого он просто дружелюбно кивнул ей, и она беспечно продолжила. — Потребовались огромные усилия, чтобы организовать сегодняшние переговоры. И всё же одна из сторон воспользовалась этим для измены. На карту поставлена безопасность Империи. Никто из нас не желает видеть её падение. Он не мог не восхититься странной смутной правдивостью её слов. Даже его мать одобрила бы эту тонкость. — Это правда, что любой здравомыслящий человек верит в стабильность и безопасность Империи, — сказал он, соглашаясь, но на самом деле не поддерживая её заявление. Её глаза слегка сузились, практически молниеносно, чтобы заметить. — Я надеюсь, что мы едины в этом вопросе. — В такие времена важно, чтобы союзники полностью поддерживали друг друга, Ваша Светлость, — небрежно ответил Дориан. Обнаружив, что зашла в тупик, Флорианна собралась с силами и попробовала другой подход. — Я знаю, что Вас пригласил мой брат Гаспар, и что Вы побывали везде в этом дворце… — она замолчала в надежде, что он восполнит пробел. Когда Дориан не сделал этого, она добавила. — Вы любопытны, Инквизитор… и у некоторых вызываете беспокойство. Интересно у кого, дорогуша? Дориан сохранял нейтральное выражение лица и тон, отвечая: — Я предпочитаю думать о себе, как о лучшем для всех. — Сегодня вечером это будет непросто, — заметила она. — Не все хотят, чтобы вечер закончился одинаково. Интересно, какую роль в этом сыграете Вы? Вы знаете, кто друг, а кто враг? Кому можно доверять? — Это вопрос времени, не так ли? — спросил он с лёгкой полуулыбкой. — Нам всем нужно обдумать этот вопрос. — В Зимнем Дворце каждый сам за себя, — сказала Флорианна. — От Вашего внимания не ускользнуло, что сегодня вечером некоторые развлечения вовлечены в опасные махинации. Теперь, более уверенный, Дориан позволил себе слегка усмехнуться этому замечанию. — А мне казалось, что опасные интриги — своего рода национальный спорт, как в Орлее, так и в Тевинтере. Приятный способ провести вечер, так сказать, — ответил он, закружив её, а затем наклонил вниз в подходящей драматической манере, вызвав несколько вздохов и криков восторга у теперь жадной до внимания женской аудитории. — Честно говоря, я предпочитаю танцевать, — сказал он ей, поднимая. — У Вас мало времени и на то и на другое, — сказала она ему, когда они в последний раз пересекли танцплощадку. — Скоро атака придёт в действие, и Вы должны остановить Гаспара, прежде чем он нанесёт удар. В саду императорского крыла Вы найдёте капитана наёмников моего брата. Я уверена, что Вам по силам уговорить его разоткровенничаться. Дориан улыбнулся, когда они в последний раз поклонились друг другу. — Посмотрим, что приготовила нам ночь, — сказал он, едва подмигнув. — Вы безупречный партнёр для танцев, Ваша Светлость. Может, мы сможем потанцевать ещё раз до того, как закончится вечер. Она улыбнулась и склонила голову. — Можете быть в этом уверены, милорд Инквизитор, — пробормотала она, а затем отошла, исчезнув в толпе наверху. Вот чёрт. Очевидно, он играл в эту Игру не так хорошо, как надеялся, если это был весь её ответ. Тем не менее, она бросила ему наживку в виде своего брата, и он будет невнимательным, если проигнорирует такое очевидное приглашение — даже если это, что вероятнее всего, приведёт к третьей засаде за вечер. Мысленно покачав головой, он поднялся по лестнице, где его поджидали две коварные дамы. — О Вас будут говорить при дворе ещё несколько месяцев, — сказала Жозефина с широкой улыбкой. — Мы должны чаще водить Вас на балы. — У меня действительно красивые икры, — заметил Дориан. — Однако, я не уверен, что их достаточно, чтобы решить все наши сегодняшние проблемы. — Да, но танец с герцогиней Флорианной, — сказала Лелиана. — Смелый шаг, Инквизитор, — за её комментарием скрывался тонкий вопрос о правдивости записки Алистера, на который Дориан ответил с улыбкой, подмигнув. Кивнув в ответ, она протянула Дориану медальон. — У меня есть сообщение от Императрицы, Инквизитор. Она попросила Вас уделить ей минутку. Не обращая внимания на удивлённый взгляд Жозефины, Дориан взял медальон и положил его обратно в карман. — Я займусь этим, как можно скорее. Спасибо, Лелиана, — он оставил руку там же. — Вы не собираетесь предупреждать её, верно? — спросила Жозефина. — Предупреждать Селину бессмысленно. Ей нужны эти переговоры, чтобы добиться успеха, а сбежать — значит признать поражение. Лелиана слегка нахмурилась и понизила голос. — Тогда, возможно, мы должны позволить ей умереть. — Её судьба, да и судьба всех остальных, ещё не решена, — ответил Дориан в той же манере. — Я понимаю наши цели и не позволю себе сентиментальничать, но мне кажется, что мы ещё не видим всей картины, — когда Лелиана открыла рот, чтобы заговорить, он добавил. — Мы рассмотрим все варианты, обещаю. Мы не покинем Зимний Дворец, пока вопрос не будет решён в нашу пользу. — Тогда я всем довольна, Инквизитор, — пробормотала она. — Что сказала Флорианна во время вашего танца? — спросила Жозефина, явно не желая останавливаться на этом вопросе. — О, она направила меня, как стрелу, в сторону Гаспара, — сказал он. — Сказала, что капитан его наёмников находится в императорском крыле, и что я должен поговорить с ним об их секретах и прочем. Учитывая смешение сил, с которыми мы столкнулись в садах, я определённо заинтересован в этом разговоре. — Мы не можем быть уверены, что эти стражники люди Гаспара, — предупредила Лелиана. — Но мы не можем и предположить иного, — Дориан вздохнул и с трудом удержался, чтобы не потереть глаза от разочарования. В конце концов такой жест был бы замечен. — Я намерен последовать за её приманкой. — Что может оказаться ловушкой. Они все повернулись, чтобы посмотреть на Каллена, когда тот присоединился к ним. Дориан окинул его взглядом, заметив отсутствие хромоты и свежую одежду, указывающую на то, что Каллен последовал его совету, прежде чем вернуться в бальный зал. Дориан одарил его полуулыбкой, на которую Каллен ответил собственной, после поворачиваясь к Жозефине, когда она добавила: — Или зацепкой. — В любом случае, следует обыскать императорское крыло, — посоветовала Лелиана Дориану. — Которое наверняка заперто, — сказал он ей. — Я отправлюсь туда после встречи с Императрицей. — Поторопитесь, Инквизитор, — сказала она, скользнув в толпу. — Что касается Вас, леди Жозефина, мне нужны Ваши уши, — тихо сказал Дориан. — Конечно, ни для кого не секрет, что весь вечер я блуждал то тут то там, но, надеюсь, это означает, что они будут болтать ещё немного, пока я исчезну из поля зрения. Сохраняйте бдительность. Кто знает, что Вы услышите на этом этапе Игры? — Конечно, Инквизитор, — сказала Жозефина. — Если я Вам понадоблюсь, я буду рядом с сестрой, — также это место было рядом с имперским помостом и балконом, на который удалился Гаспар — отличное место для подслушивания, как убедился Дориан. Каллен грустно улыбнулся, когда Жозефина отошла. — Надеюсь, ты не ждёшь от меня того же. Я не настолько искусен. — Для тебя у меня есть другое задание, — заверил его Дориан. — Ты упомянул, что Имперских гвардейцев стало меньше, и ты прав. Я заметил немало Шевалье, но по слухам, они на стороне Гаспара. Почему их так много? Я хочу, чтобы ты поговорил с Шевалье и понял, на чьей они стороне. Ты воин и ферелденец, так что они не заподозрят Игру, потому что ты не будешь в неё играть. Просто разговор. Неуклюже потирая шею, Каллен ответил: — Я сделаю всё возможное, Инквизитор, хотя и не могу обещать, что узнаю что-нибудь полезное. Дориан сочувственно улыбнулся. — Я понимаю, Командующий. Но с учётом произошедших сегодня событий я буду рад любой полученной информации. — Хорошо, — на мгновение он посмотрел на Дориана не моргая, а лоб его пересекла морщинка беспокойства. Наконец, он вздохнул. — Поговорим позже, Инквизитор. — Взаимно, Командующий, — Создатель, как же ему хотелось сделать больше, чем просто обменяться дежурными фразами. Тем не менее, ему хотя бы удалось полюбоваться видом уходящего Каллена. Быстро стряхнув с себя приятную задумчивость, Дориан изобразил на лице нейтральную улыбку и направился в угол, где ожидали личные фрейлины Селины. Императорская публика запаздывала. К их чести все дамы в ожидании улыбались, тепло приветствуя его, прежде чем отправиться в задние комнаты, что выбрала Селина, дабы побыть в одиночестве до начала переговоров. Когда фрейлины проводили его, отвесив реверанс, и отступили, закрыв за ним дверь, он сделал три шага в сторону Селины и поклонился, согласно приличиям. — Ваше Имперское Величество. — Инквизитор, — Селина тепло улыбнулась ему, поддерживая фасад сильного и умелого участника Игры. — Я сожалею, что мы не смогли пообщаться наедине раньше. Без сомнений, у Вас накопилось много вопросов касательно некоторых вещей. — Осмелюсь сказать, что это верно подмечено, — кивнул Дориан в знак согласия. — Тем не менее я здесь не для того, чтобы спросить о Вашем брате или поставщике угощений. Простите мне мою резкость, Ваше Величество, но времени, как мы знаем, мало. Медальон, что я нашёл. Мы оба знаем, кто дал Вам его, не так ли? Если Селина сочла его манеры или вопрос неугодными, она этого не показала. — Она подарила мне его ещё до коронации. Не знаю почему я сохранила его. Это было глупо. — Одни вещи диктуются логикой менее легко, чем другие, — пробормотал Дориан. — Мне вот любопытно, что стало причиной такого раскола между вами? — Она хотела перемен, — сказала Селина. — И думала, что мне по силам сделать это. — Перемен для бедственного положения эльфов, я полагаю, — размышлял Дориан. — Как скажете, Инквизитор, — тон её голоса немного изменился, добавив нотку задумчивой печали, и Дориан с легкостью представил, что она видит не столько его, сколько другого собеседника. — Моё слово — закон, но законы не властны над сердцами людей. Культура не формируется за одну ночь. — Нет, — пробормотал Дориан. — Но тем не менее, изменения требуют катализатора. Голоса инакомыслящих это хорошо, но в конце концов перу необходимо встретиться с бумагой, прежде чем факелы осветят погребальный костёр. Я видел части дворца, которые Вы закрыли от посетителей. Смею сказать, что последнее уже произошло. Селина замолчала и посмотрела вниз на свои скрещённые руки. Через несколько минут она призналась: — Я подвела её. Мне следовало быть смелее. Но изменить прошлое, как и многие другие вещи, не в моих силах. — Вы говорите так, будто прошлое и будущее — это раздельные монстры, а настоящее лишь туманное «может быть», — подойдя на полшага ближе он понизил голос. — Вы оставили медальон, не потому что это глупо, а потому что он значит для Вас что-то важное. — Возможно и так, — Селина почти незаметно вздохнула, и он увидел, как её лицо застыло, когда она, казалось, пришла к какому-то внутреннему решению. Пожав плечами, она отвернулась от Дориана и отошла, сигнализируя о завершении разговора. — Но не важнее, чем весь народ моей Империи. Используйте медальон, как захотите. Он ничего для меня не значит. Интересно, верит ли она сама в это враньё, размышлял Дориан, но в ответ только поклонился и тихо вышел. Конечно, её слова вызвали у него определённый резонанс. Любой лидер, будь то Империя, такая как Орлей, или организация, как Инквизиция, должен помнить об общем благе и отношения с подчинённым неизбежно вызывали осложнения. Он хорошо знал, что не за горами появление сплетен в Скайхолде. Он мог только представить давление и неодобрение, с которым столкнётся Селина в случае суда, если они поймут, что её отношения с эльфийкой каким-либо образом повлияли на политику, особенно в пользу эльфов. На мгновение Дориан почувствовал всплеск раздражения от имени Маилани, раздражения, которое возникло из-за глубокого сочувствия эльфам, которое она привила ему, но он быстро взял себя в руки. Это была возможность, которую Маилани бы ни за что не упустила. Влияние Бриалы на Селину было шансом для Орлея сойти с их нынешнего пути, рассматривая эльфов в качестве слуг, и Дориан подозревал, что есть ещё кое-кто, кто чувствовал себя так же, как он. Когда ноги снова привели его на балкон за бальным залом, он задался вопросом, сможет ли убедить её, что боль стоит риска. Бриала приветственно наклонила голову, когда он подошёл к ней, казалось бы, удивлённая его приближением. — Мы снова встретились. Вы подумали о том, что я сказала? Дориан склонил голову набок. — На самом деле, да, хоть я и не уверен, что Вы одобрите метод, который, по моему мнению, может оказаться наиболее эффективным. То, как её поза мгновенно сменилась настороженностью, поведало Дориану о её жизни больше, чем любые слова. — О? Вытащив медальон, он протянул его ей. — Это Ваше, не так ли? Я нашёл его, пока гулял. Глаза Блиалы расширились, когда она взяла медальон, пристально вглядываясь в него. — Она сохранила его? О чём она только думала? Если бы Гаспар нашёл его, это бы её погубило. — Она не показалась мне рассеянной, — размышлял Дориан. — Что наводит меня на мысль, что для неё он кое-что значил. — Может и так, — губы Бриалы сжались в тонкую полоску. — Однажды. — И всё же, — возразил Дориан. — В конце концов, она держалась за него до конца. Бриала ничего не ответила, но в её глазах появилась некоторая мягкость, которая говорила о том, что она услышала, и что это имеет для неё значение. Протянув руку, чтобы слегка коснуться медальона, Дориан сказал: — Это прекрасный вечер, посол, с множеством возможностей для всех нас. Оставьте его. Может, он поможет Вам вспомнить, что для Орлея, да и для любого из нас, никогда не будет слишком поздно, м? — он немного помолчал, потом отступил назад и поклонился. — Поговорим позже, посол. Она едва заметно улыбнулась. — Может позже, Инквизитор. Надеясь, что этого было достаточно и что не было ошибкой открыть путь, как одну из тех возможностей, о которых он говорил, Дориан вернулся в бальный зал. На этот раз он просто проходил мимо, направляясь в другое место. На обратном пути в вестибюль и за его пределами он решил поговорить со своими спутниками, давая им знать, где его можно найти, а также снова поговорить с теми дворянами, которые, как он думал, склонялись в сторону поддержки Инквизиции. В конце концов, их поддержка может многое значить, когда придёт время. Он немного удивился, когда знакомая широкая юбка преградила ему путь, и быстро поклонился женщине, которой она принадлежала. — Миледи Мантильон. Прошло слишком много времени с тех пор, как Вы удостоили меня своим присутствием. — О, да. Целый час, — сказала она с тихим смешком, будучи леди в возрасте, слишком достойной, чтобы хихикать. — Пройдемте со мной, Инквизитор. Я хочу прогуляться по вестибюлю. Здесь ужасно жарко. Это удивило его, учитывая то, что он знал о динамике власти орлесианского двора, которую ему вбили в голову Лелиана и Вивьен. То, что она обратилась к нему с такой просьбой, показывало значительный интерес к его деятельности — и её тайное благословение. — Ваше удовольствие — моё, миледи, — тепло сказал он, протягивая ей руку. Она повела его к дверям и дальше, болтая и указывая на разных людей так, что это выглядело бы безобидно, но было совсем не так. Дориан с благоговейным трепетом слушал, как мастер Игры болтает о, казалось бы, пустяках, но всё же передаёт ему кусочки информации, которые Инквизиция могла бы использовать в своих интересах. Он придерживался этого уровня, в свою очередь предоставляя лакомые кусочки о Ферелдене, Неварре и даже Империи. Ни один из них не давал другому большого преимущества, но каждый предлагал достаточно, чтобы показать свои добрые намерения. Наконец, они остановились у подножия лестницы в задней части вестибюля, и она с улыбкой посмотрела на него. — Жаль, что Вы положили глаз на кое-кого другого, милорд Инквизитор, — задумчиво произнесла она. — Я твёрдо уверена, что мой десятый муж, кого бы ни послал мне Создатель, будет лучшим. Ну, что ж, — она протянула ему руку для поцелуя, что он и сделал. — Передавайте от меня привет Командующему, хорошо? У него довольно аппетитная задница. Дориан невольно поперхнулся, но сумел достаточно быстро прийти в себя, чтобы ответить тем же. — С чем я полностью согласен, миледи. Её глаза весело блеснули под маской. — Приятного вечера, Инквизитор, — сказала она ему, после чего повернулась и направилась обратно в бальный зал. Что, учитывая объём её платья, увлекло за собой всех остальных, оставив Дориана наедине с собой. Позволив себе мгновение другое удивлённо моргнуть, Дориан поднялся по лестнице и нырнул вправо, где обнаружил своих спутников, готовых и ожидающих. — Идём. Где мои настоящие доспехи и прочее, м? — Бык послушно протянул их. Как только он был одет соответствующим образом, Дориан глубоко вздохнул, оглядывая их. — Мы идём вглубь, друзья мои. Пути назад нет.

***

Тема нынешнего вечера обнаружилась довольно быстро, стоило им пройти через двери и углубиться в Королевские покои: предательство. От служанки, преданной Бриалой, до довольно молодого обнажённого солдата в смешном шлеме, преданного Селиной после того, как он в свою очередь предал Гаспара ради неё, до тёмных намёков и двуличия в записках и скрытых сообщениях, которые они нашли по пути, Дориан начал задаваться вопросом, понимает ли кто-нибудь в Орлее ценность верности, или же сама верность стала ещё одной жертвой Игры. — Орлей начинает слишком сильно напоминать мне дом, — заметил он, когда они остановились, чтобы Сэра могла покопаться в очередном сундуке. — Вся эта ложь, изворотливость, двуличие и компромиссы. Да ведь это практически Тевинтер. Интересно, они сделали это специально для меня? Этакий приветственный ковёр в красивых цветах, испорченный кровавыми отпечатками ладоней. — Не забудь про торчащий из него кинжал, — усмехнулся Варрик. — Ах, да. Только самый любезный из всех гостеприимных хозяев организует покушение, — сказал Дориан, качая головой. — О, орлесианцы. По крайней мере, солдат был ярким пятном в этом скучном вечере. Или выбор его аксессуаров. — Ну, не знаю, думаю какие-нибудь босоножки на шнуровке до бёдер лучше подошли бы к этому шлему, — задумчиво произнёс Бык. — Или, может красивый бантик под пупком. Ну, знаешь. В завершение. — Не могли бы вы поговорить о чём-нибудь другом? — воскликнула Кассандра с болью в голосе. — Никогда не знаешь наверняка, Искательница, — усмехнулся Варрик. — Возможно, когда-нибудь это попадёт в одну из моих книг. Кассандра взмахнула руками и пошла вперёд. — Лучше венатори, чем это, — пробормотала она. — Что возвращает нас к нашей цели, верно, — заметил Дориан. — Вон та дверь последняя, мы её не открывали. Надеюсь, за ней мы найдём нашего капитана наёмников. Вместо этого они обнаружили тёмный коридор, вдоль которого выстроились какие-то конструкции. В основном строительные леса и ящики. Рассеянно сжав руку, Дориан пошёл по коридору, высматривая двери между башнями из связанных брёвен и драпированной ткани. Как только он нашёл её, то услышал, как из-за двери донёсся взрыв нецензурной брани, закончившийся довольно красочной руганью на всех вас, мерзких орлесианских ублюдков! Брови Дориана поползли вверх. — А вот и наёмник, если по его крику мы можем такое предположить, — задумчиво произнёс он, а жестом пригласил остальных следовать за ним и распахнул дверь. Попав прямо под прицел примерно дюжины лучников, стрелы которых были уже оттянуты назад в ожидании. Он инстинктивно замер и услышал, как его спутники остановились позади. Какое-то движение наверху привлекло его внимание как раз в тот момент, когда он поднял глаза и увидел Флорианну, появившуюся на балконе. Ах. Естественно. — Инквизитор! Рада видеть! Я не была уверена, что Вы придёте, — сказала Флорианна с самодовольным видом. — Вас сложно прочитать. Я понятия не имела, клюнули ли Вы на мою наживку. Не обращая внимания на кислое ворчание Быка, Дориан крикнул: — Одна из моих маленьких слабостей, Ваша Светлость. Я никогда не встречал засаду, от приглашения к которой мог бы отказаться, особенно если приглашение было от Вас. Флорианна усмехнулась. — Какая жалость. Вы почти могли бы стать орлесианцем, если бы оказались чуть проворнее. — А Вы почти могли бы стать тевинтеркой, если бы были чуть менее трусливы, — парировал он. — Лучники? В самом деле? Какая безвкусица. Её рука сжалась в кулак, прежде чем она заставила себя расслабиться, но этого было достаточно, чтобы он понял, что его выпад, каким бы он незначительным ни был, попал в цель. — Очень мило с Вашей стороны так охотно попасться в мою ловушку. Я так устала от Вашего вмешательства. Корифей настоял на том, чтобы Императрица умерла сегодня ночью, и мне не хотелось бы его разочаровывать. Пока она говорила, Дориан небрежно окинул взглядом окрестности: маленький дворик, лучники — вероятнее всего, даже больше, чем лучники — и, мерцая среди всего этого, закрытый разрыв. В его голове мелькнула мысль, отчаянно подходящая к ситуации, но он заставил себя снова обратить внимание на Флорианну. В конце концов, злодей заслуживает некоторого внимания к своему монологу, независимо от уровня его значимости. Когда её слова подошли к концу, он решил потянуть время, зная, что лучники устанут долго держать луки натянутыми, и также ради информации. — Вы убираете Селину, я могу понять зачем. Она — величайшая преграда между Вами и троном. Но зачем Корифею убирать её с дороги? — Она никогда не увидит всей правды так, как я, — настаивала Флорианна. — Её смерть — ступень на пути к лучшему миру. Корифей войдёт в Чёрный Город и станет Богом — он долго этого ждал. Мы свергнем вашего бесполезного Создателя и будем жить в новом, лучшем мире под дланью заботливого Бога. — Разве он уже не пытался сделать это раньше и потерпел неудачу? — пробормотал Варрик, но кто-то, скорее всего Кассандра, заставила его замолчать. Дориан проигнорировал это замечание, хотя и начал медленно двигать левой рукой за спиной, чтобы дать сигнал остальным быть готовыми. — Итак, ему достанутся небеса, а Вы получаете весь мир? — Ну, разумеется. Я отдам Корифею весь южный Тедас, и он поможет мне, — сказала ему Флорианна. — И тогда, когда он станет Богом, я буду править всем Тедасом от его имени. — Кажется, я уже слышал эту пьесу, — задумчиво произнёс Дориан, услышав за спиной шевеление и шорохи, которые дали ему понять, что друзья заметили его сигнал. — Это не слишком отличается от истории, которую я прочитал бы в одном из тех низкопробных романов, которые продают возле уборных в Минратосе. Обвинить Гаспара в смерти эмиссара Совета Герольдов. Убить Селину, а потом показать пальцем на своего брата. После того, как Совет проголосует за казнь по обвинению в государственной измене, им будет не к кому обратиться, возложив бремя правления, кроме как к последней живой наследнице дома де Шалон, и посмотрите-ка! Вот и Вы готовы править Империей в эти тяжёлые времена великой трагедии и неопределённости, — приглушив мерцающий зелёный свет в левой руке, он поднёс её к лицу и начал медленно хлопать, заметив, как сжались её губы, и наслаждаясь чужим раздражением. — Браво, Ваша Светлость. Браво. И всё, что Вам нужно было сделать — продать свою душу тёмному Богу. Ей потребовалось мгновение, чтобы глубоко вздохнуть, успокаиваясь настолько, чтобы ответить, а когда она заговорила, её голос мог бы заморозить озеро Каленхад. — Убейте его и принесите руку с меткой. Она будет прекрасным подарком для хозяина, — с этими словами она развернулась на каблуках и исчезла из виду. Однако, Дориан уже двигался, кувыркнувшись вперёд и в сторону в отчаянном манёвре. Его ставка на то, что лучники уже долгое время держали тетиву натянутой, окупилась, так как только одна стрела попала ему в ногу. Не обращая внимания на всплеск боли, он перекатился на корточки и выпустил энергию метки в разрыв, заставляя его открыться. Лучники от неожиданности попятились, когда демоны хлынули из разрыва, а товарищи Дориана немедленно бросились вперёд, всерьёз приступив к трёхсторонней битве. На несколько мгновений мир превратился в сплошной хаос. Дориан воспользовался моментом, чтобы отломить древко стрелы и выбросить его, находя более стратегическую позицию для продолжения атаки. Лучники пали перед ними примерно за то же время, что и первая волна демонов, а это означало, что они, не отвлекаясь, могли сосредоточиться на второй волне. Это оказалось благословением, замаскированным под стаю более могущественных демонов, обрушившихся на них, воющих и рычащих. Дориан, прекрасно понимая свою уязвимость, держался в стороне от сражения и поддерживал своих друзей, как мог. В центре взрыва демон отчаяния медленно наступал на Блэкволла, его мир перевернулся в вихре боли и магии разрыва. Медленно моргая, он уставился на демона ужаса, который кричал над ним, подняв свой посох как раз вовремя, чтобы блокировать его атаку. Это движение стоило ему вырванного из рук посоха. Дориан беспомощно вскинул руку, когда следующая атака прорвалась сквозь барьер, зная, что рядом никого нет, а времени недостаточно, чтобы остановить такого демона, как этот, с его истощёнными запасами магии. Внезапно тяжёлое тело врезалось в демона ужаса, меч глубоко вонзился в жилистое туловище, а его спаситель взревел во всю мощь своих лёгких. Однако, оказавшись в безопасности, Дориан с изумлением уставился на этого человека — особенно на его сверкающие доспехи Шевалье. В ударах меча, которыми он разил демона, было мало артистизма, но Дориан не мог не признать, что жестокость была эффективной. Через несколько мгновений демон пал и был утянут обратно в Тень. После того, как демон пал, Шевалье на мгновение повернулся к Дориану, и из глаза встретились. И снова шок узнавания пронзил Дориана, несмотря на то, что он не мог увидеть лица этого человека. Он просто… знал. — Алистер, — прошептал он. — Инквизитор! Разрыв! — крикнул Солас из-за его спины, заставив Дориана на мгновение оглянуться. К тому времени, как он повернулся обратно в поисках Шевалье, того уже не было. Громко выругавшись, Дориан поднялся на ноги. К счастью, он не нуждался в своём посохе, чтобы закрыть разрыв, но это требовало полной концентрации. Когда вой и скрежет Тени исчез, Дориан в последний раз оглядел двор, надеясь увидеть Шевалье. Вместо этого он увидел рядом человека, связанного в позе эмбриона. Удивлённо моргнув, Дориан, прихрамывая, подошёл к нему. — Похоже, тебе не помешает помощь, друг мой. Мужчина сплюнул на землю и поспешно кивнул. Когда Дориан развязал узлы на его запястьях, он воскликнул: — Клянусь сиськами Андрасте! Что всё это значит? Неужели это были демоны? А новые не явятся? Брови Дориана поползли вверх, а затем он рассмеялся, когда всё напряжение покинуло его одним махом. — Я вижу Вы наблюдательны, мой друг. Это определённо были демоны, и определённо ужасающие. —Создатель благослови. Демоны? — он испуганно огляделся. — Откуда демоны в грёбаном Зимнем Дворце? — И правда? — спросил Бык, подходя к ним. — Именно это я и сказал. Но нееееет, босс должен был сглазить и пошутить по этому поводу раньше, — взгляд Дориана заставил его успокоиться, но не раньше, чем он пробормотал себе под нос: «чёртовы демоны» ещё раз. Освобождённый, однако, только покачал головой. — Я знал, что Гаспар скотина, но не думал, что он скормит меня чёртовым демонам лишь бы не платить. На мгновение Дориан забеспокоился. — Герцог Гаспар заманил тебя сюда? Его кратковременный страх тут же рассеялся, когда мужчина сказал: — Ну, его сестра, но это должно было идти от него, да? Ещё одна пешка, ещё одна приманка, ещё один обман, ещё одно предательство. — А её небольшой диалог со мной? Он снисходительно махнул рукой. — Полная чушь. Мы оба знаем, что Гаспар должен быть вдохновителем. Ведь это он привёл нас во дворец для переворота, — наёмник хмыкнул и скрестил руки на груди. — Герцог хотел переехать в Зимний Дворец сегодня вечером, но бравых Шевалье у него маловато. — И тут-то появился ты, м? — спросил Дориан. — Да, я и мои люди. За нашу обычную плату в тройном размере, — наёмник повернул голову и сплюнул на землю. — Вонючий слюнявый сырный огрызок. Бык громко расхохотался. — Мне нравится этот парень, босс. Мы можем его оставить? Это замечание заставило Дориана замереть, поскольку на мгновение он пристальнее изучил наёмника. Немного подумав, он пожал плечами. — Почему бы и нет? Наёмник нахмурился. — Вы о чём? — Присоединяйся к Инквизиции, — весело сказал Дориан. — Жалование хорошее, эль крепкий, и нам всегда пригодится хорошая компания наёмников. В отличие от той, что у нас есть сейчас. — Эй! — запротестовал Бык, уперев руки в бока. — Что ты хочешь этим сказать? — А, так Вы нанимаете, да? — наёмник осмотрел Дориана с ног до головы. — Я в игре. Всё лучше, чем эта чушь. О, и, если Вы хотите Императрице рассказать, двору рассказать, долбаную песню в Церкви про это спеть, всё будет сделано. — Тогда договорились, друг мой, — рассмеялся Дориан. — Найди Командующего силами Инквизиции, человека по имени Каллен Резерфорд, он позаботится обо всех деталях. Наёмник кивнул, затем повернулся и вышел со двора, бормоча себе что-то под нос. По-видимому, вонючий слюнявый сырный огрызок было самым лестным из его описаний орлесианцев. Встреча вызвала улыбку на лице Дориана, но это была единственная передышка, прежде чем его нога подогнулась. — Ох, ну конечно, — сказал он, дрожащим голосом, протягивая руку и прижимая к наконечнику стрелы, всё ещё торчащему из бедра. — Совсем забыл. Следующая минута была размыта язвительными лекциями Вивьен, сухими комментариями Соласа и смесью различных зелий. В конце концов, к нему вернулись силы, и он отогнал их с суровым взглядом. — У нас нет времени. Флорианна может убить Селину в любой момент. Это заставило всех замолчать, и он позволил Быку поднять себя на ноги. Потратив некоторое время на то, чтобы сориентироваться, Дориан взял у Варрика свой посох и показал в сторону. — Бальный зал там. Нам лучше поторопиться. За то время, что они мчались в бальный зал, Дориан успел пересмотреть каждый шаг, который привёл его сюда. Неужели он сделал свой осмотр слишком очевидным? Неужели играя в Игру, он неправильно понял орлесианских аристократов? Должен ли он был остаться с отцом, вместо того, чтобы бежать за потенциальным убийцей? Эти и другие мысли крутились у него в голове, и с каждой приходилось бороться, прежде чем безжалостно отбросить. На сомнения времени не было. Только на действия. К тому времени, как они, наконец, нашли дверь в бальный зал, удобно запертую с их стороны, а не с противоположной, с Дориана сошло семь потов. Сбросив с себя верхнюю броню и кинув её Быку, он воспользовался носовым платком, чтобы исправить ущерб, который мог, привёл волосы в порядок несколькими приглаживаниями и магией. — Вот. Не похоже, что я оббежал весь Орлей, не так ли? Вивьен с минуту смотрела на него, а потом вежливо протянула ему ещё одну мягкую ткань. — Поработайте ещё немного над своим лбом, дорогой. Приняв этот совет близко к сердцу, Дориан оглядел остальных. — Будьте наготове, но не предпринимайте никаких поспешных действий. Я сам решу, как справиться с этой ситуацией, — когда его лицо снова стало сухим, он сунул платок в карман и направился к двери. Его магия подняла и отодвинула тяжёлый засов, и он на мгновение положил руку на проём, глубоко вздохнув, чтобы собраться с мыслями, а затем толкнул. Решив, что лучше войти по-тихому, чем драматически, он проскользнул в двери так быстро, как только смог, и присоединился к толпе, которая, очевидно, собралась, чтобы послушать речь Селины, которая объявит о начале переговоров. Он заметил знакомую копну светлых волос двинулся к ней, стараясь держаться как можно ближе к полутьме. По крайней мере, все казались спокойными, и он видел, как Гаспар и Флорианна тихо переговаривались друг с другом, а Бриала шла за ними, пока двор готовился к появлению Селины. Он подошёл и встал рядом с Калленом, слегка подтолкнув его локтем, чтобы дать понять, что он рядом. — Надеюсь, я не пропустил ничего важного, — пробормотал он. Каллен вздрогнул, а затем провернул голову к Дориану. — Слава Создателю, ты вернулся, — выдохнул он. — Императрица скоро начнёт свою речь. Что нам делать? — Подожди здесь, Каллен, — сказал Дориан, едва заметно подмигнув. — Я собираюсь испытать свою силу убеждения на нашей дорогой великой герцогине. — Что? Но… нет времени! — Каллен взглянул на сцену. — Императрица… — Поверь мне, — сказал Дориан, подмигнув, а затем шагнул вперёд со всей смелостью, которую приобрёл за долгие годы обучения, на пути к становлению магистром Империи. Несмотря на все свои махинации, орлесианцы всё ещё не могли сравниться с магистрами. Большинство из них не могли вызвать огонь взмахом пальцев, например. Дойдя до нижней ступени лестницы, ведущей к пьедесталу, на котором стояла Селина, он поднял руку и добродушно объявил. — Мы должны двору ещё один танец, Ваша Светлость. Она остановилась на мгновение, прежде чем повернуться к нему лицом, лишённым эмоций. — Инквизитор. Как только она это сделала, Гаспар и Бриала попятились, неуверенные в том, что делать дальше. Дориан издал тихий цокающий звук, который могла услышать только Флорианна, когда он медленно поднимался по лестнице. — Ну же, Ваша Светлость. На нас смотрит весь двор Империи. А теперь не забывайте улыбаться. В конце концов, мы же друзья, не так ли? На её лице появилась улыбка, но тело не слушалось, медленно пятясь от него. — Общаться с Вами, Инквизитор, — разве это не истинное наслаждение? — Ах, вот в чём дело, не так ли? — сказал он, немного повысив голос. Он начал медленно кружить, заставляя Флорианну поворачиваться спиной к брату и двору, шаг за шагом. Это также заставило её медленно повернуться лицом к пьедесталу, на котором теперь стояла Селина, вышедшая из задней комнаты. — Кажется, я припоминаю, что Вы говорили мне что-то о том, чтобы не дать мне добраться до бального зала. Что же дальше? Ах, да. Потому что Вам нужно было достаточно времени, чтобы нанести удар. Натянутая улыбка Флорианны превратилась в гримасу, но он знал, что сейчас она не осмелится сбежать. Конечно, ещё он знал, что она чувствует, когда когти медленно смыкаются вокруг неё, и ни на мгновение об этом не жалел. Просто чтобы довести разговор до всех, он снова повысил голос, на этот раз так, чтобы его можно было услышать. — Кстати, Ваши лучники в саду потерпели неудачу. Я всё ещё жив. Боюсь, им не настолько повезло, Ваша Светлость, — когда вздохи и шепотки пронеслись по залу, он добавил. — Я боялся, что Вы едва ли оставите танец для меня. Ваш последний танец, Ваша Светлость. Он увидел, как Флорианна подняла глаза и посмотрела туда, где стояла Селина, наблюдая за небольшим обменом репликами, и понял, что видит то же, что и все: Селина не остановит Дориана в его расспросах. — Поразительно, не правда ли, как легко упасть с высоты своего статуса? — спросил Дориан, приближаясь с каждым шагом. Это, конечно, заставило Флорианну постоянно поворачиваться, чтобы не встречаться с ним взглядом, что вполне устраивало Дориана. Он хотел, чтобы она стояла лицом к лицу с Гаспаром во время следующего заявления, чтобы не могла отвернуться от потрясения на лице брата, когда добавил. — Вы даже подставили своего брата в убийстве эмиссара Совета. Как только Флорианна снова оказалась лицом к дворянам, Дориан замер на месте, убедившись, что Селина хорошо его видит. — Это был амбициозный план, признаю. Вы собирали всех своих врагов — Селину, Гаспара практически весь Совет Герольдов — в одном месте под видом мирных переговоров, когда у Вас на уме было всё, что угодно, кроме этого. Замечательно. Понимая, что никто до сих пор не выступил в её защиту, Флорианна, наконец, попыталась взять себя в руки. — Это всё чрезвычайно интересно, но неужели Вы всерьёз рассчитываете, что кто-то поверит в Ваши безумные истории? Дориан не ответил, вместо этого повернувшись к Селине, вместе с остальными в зале. — Это решит суд, кузина, — ответила Селина с достоинством. В порыве отчаяния Флорианна повернулась к брату. — Гаспар? Как ты можешь верить в эти россказни? Ты же знаешь, я бы никогда… — её голос затих, когда Гаспар молча поднял руки и попятился, прежде чем полностью отвернуться в молчаливом отвращении. Её глаза расширились, когда двое членов Имперской гвардии двинулись мимо Гаспара прямо к ней, и их намерения были вполне ясны. — Гаспар? — позвала она снова, но безрезультатно. На мгновение Дориан почувствовал симпатию к Великой Герцогине. Затем, конечно, он вспомнил безмолвные тела слуг, лежащих неподвижно в своих покоях, некоторые из них были в своих постелях, и его лицо ожесточилось. Нет. Он не станет её жалеть. Вместо этого он сохранил суровое выражение лица, пока Имперская гвардия просто стояли и смотрели на неё, пока она не упала на колени, рыдая. — Примите поражение с достоинством, которого не проявили в победе, Ваша Светлость, — сказал Дориан, когда гвардейцы подняли её на ноги. — По крайней мере, это Вы можете считать по праву своим. Двор погрузился в молчание, когда Флорианну увели, а затем разразился какофонией шипящих разговоров. Дориан знал, что союзы распадаются и возрождаются вновь с новыми участниками, а жизни возвышаются и разрушаются. Звук просто напомнил о том, что эта ночь будет иметь далеко идущие последствия для многих, не только для Орлея. И есть побочный эффект, который усложнит работу Лелиане. Посреди контролируемого хаоса Дориан повернулся к Селине и поклонился. — Ваше Императорское Величество, полагаю, нам будет полезно пообщаться с глазу на глаз, — он оглядел гудящую толпу и добавил. — В другом месте. Селина безмятежно склонила голову, с чем мало кто мог сравниться, учитывая обстоятельства, но Дориан сделал всё возможное, чтобы соответствовать ей. — Ну, конечно, Инквизитор. Улыбка застыла на его лице, Дориан собрался с духом и повёл её на веранду. А теперь начнётся настоящая работа. Гаспар и Бриала уже ссорились, перекладывая вину друг на друга, когда на балкон вышли Дориан и Селина, ещё до того, как Имперская гвардия заняла место рядом с солдатами Инквизиции для охраны. Дориан обменялся удивлённым взглядом с Селиной, а затем подошёл, наблюдая за происходящим, сохраняя выражение лица мягким и скучающим, пока Гаспар и Бриала не выплеснули хотя бы часть своего разочарования. Однако, внутри его разум вернулся к расчётам за исключением того, что это был окончательный расчёт, суммирующий всё, что он узнал, и то, как он поступит с этим. Он знал, что может ткнуть пальцем и потащить на виселицу любого из них троих. Его прогулки открыли больше, чем он ожидал найти, и все мелкие факты и капли знаний медленно складывались в курс, по которому он должен следовать. Когда Селина объявила: — Ради безопасности Империи мне нужны ответы, — он выпрямился и шагнул вперёд, поклонившись напыщенным орлесианским поклоном. — Что ж, раз уж Вы так любезно просите, — протянул Дориан. — Я дам их Вам. Все трое мгновенно застыли, как будто забыли о его присутствии, поэтому он дал им время обратить на себя внимание, ожидая с улыбкой, которая, как он должен признать, была хищной. Вот тут-то его вечерние усилия и принесут свои плоды, независимо от того, пожалеет он о своём решении или нет. — Итак, с чего бы начать? Возможно, сначала с хороших новостей, — он кивнул в сторону Бриалы. — Во-первых, осмелюсь предположить, что Флорианна вышла бы победительницей без своевременной помощи Бриалы этим вечером. На лице Селины появилось удивление, заметное даже несмотря на маску. — Вы работали вместе? — Конечно, — сказала Бриала, её тон подразумевал, что любой другой вариант ответа был слишком абсурдным, чтобы всерьёз рассматривать его. — Видите ли, Ваше Величество, Ваш кузен был довольно непослушным мальчиком, — сказал Дориан, выбирая слова, которые, как он знал, больше всего раздражали Гаспара. — Во-первых, его капитан наёмников подтвердит, что Гаспар заплатил за его услуги — возмутительную цену, между прочим, — чтобы использовать их во Дворце для восхитительного маленького переворота. — Наёмники? — спросила Селина с усмешкой. — Вот тебе и честь Шевалье, кузен. Я не ожидала, что ты падёшь столь низко, даже ради трона. — Не будь наивной, Селина, — возразил Гаспар. — Единственное различие между наёмником и простым солдатом — униформа. — И, судя по всему, жалованье, — вставил Дориан. Когда лицо Гаспара потемнело, Бриала ухмыльнулась и сказала: — Продолжай говорить, Гаспар. В конце концов, ты кого-нибудь убедишь. — Ах, но давайте не будем забывать ещё об одном ударе против Вас, Ваша Светлость, — вставил Дориан. — Видите ли, Ваше Величество, также он приказал своему генералу привести Шевалье в Зимний Дворец, — конечно, благодаря мускулистому солдату в смешном шлеме, Дориан уже знал, что Селина прекрасно осведомлена об этом аспекте переворота. Тем не менее, Игра требовала некоторой театральности, и он был счастлив подыграть — до тех пор, пока результаты будут в его пользу. — Я не верю, что Вы санкционировали эту перегруппировку войск, не так ли Ваше Величество? — Это был выбор с точки зрения защиты, — проскрежетал Гаспар. — Я ожидал предательства, хотя и не от собственной сестры, — в этих словах Дориан услышал смирение герцога со своей судьбой. — Как Вы можете себе представить, Ваше Величество, всё это было весьма запутанной сетью, — сказал Дориан Селине. — Желание Бриалы защитить Вас оказалось весьма ценным. Он увидел, как Селина перевела взгляд на Бриалу, и их глаза на мгновение встретились, прежде чем Селина повернулась к Гаспару с выражением решимости на лице. — В свете неопровержимых доказательств у нас нет иного выбора, кроме как объявить тебя врагом Империи. Настоящим ты приговорён к смертной казни. Сурово, но необходимо, размышлял Дориан. Кроме того, Гаспар заслужил свою судьбу ещё до того, как Дориан сунул свой безупречный нос в чужие дела. Вместо этого мысли Дориана обратились к другому вопросу, который давил на него с тех пор, как он узнал о зачистке Эльфинажа. Однако этого момента зрительного контакта между Селиной и Бриалой оказалось достаточно, чтобы помочь ему окончательно принять решение. — Поскольку Вы верите в правосудие, Ваше Величество, могу ли я предложить достойную награду для Бриалы? В конце концов, она была так же причастна, как и я. Селина любезно кивнула, её поведение заметно смягчилось, когда она снова посмотрела на Бриалу. — Я с трудом могу поверить, что ты сделала всё это для меня. Бриала улыбнулась, выражение её лица было нерешительным, но искренним. — Селина… Когда Имперские гвардейцы подошли, чтобы увести Гаспара, Селина повернулась к Дориану с вернувшимся самообладанием. — Благодарю, Инквизитор. За все Ваши сегодняшние усилия. Я обязана Вам жизнью, а Орлей своим будущим, — она жестом пригласила Дориана и Бриалу следовать за ней. — Вы так много сделали для моих людей и… — она взглянула на Бриалу. — Для нас. Бриала ответила на взгляд. — Мы этого не забудем. — Ах, это принесло мне неописуемое удовольствие, — сказал Дориан с тёплой улыбкой. Полу ложь легко слетела с его губ, оставив выражение лица незамутнённым взрывом вины, который ненадолго охватил его. В конце концов, Игра не требовала, чтобы эти двое снова сошлись, и Дориан мог только надеяться, что того, что они чувствовали друг к другу, будет достаточно, чтобы помочь Селине искупить грехи её прошлого. Меньшее зло, но всё же зло, и то, о котором Дориан горячо молился, в конечном счёте принесёт пользу всем. — Хотя, мне любопытно, какими будут Ваши первые шаги после этого радостного воссоединения? Обе женщины обменялись долгими взглядами, пока Селина не передала ответственность в ответе Бриале лёгким кивком головы. — Будут некоторые… изменения в суде, — сказала Бриала Дориану. — Не только в суде, — вставила Селина, лукаво взглянув на Бриалу. — Я притворюсь, что не понял, что Вы подразумевали, Ваше Величество, — сказал Дориан с низким смешком. Селина улыбнулась и снова повернулась к Дориану. — Идём, встаньте с нами, Инквизитор. Мы должны сообщить благие вести двору. Дориан с облегчением вздохнул и последовал за ними. И будем надеяться, что больше никаких чёртовых засад. Это желание оставаться начеку не исчезло даже тогда, когда Селина произнесла небольшую красивую речь и объявила Бриалу маркизой, в то время, как Дориан стоял рядом с ними. Селина, давшая Бриале титул, прекрасный и многообещающий штрих, но его глаза тем не менее, сканировали толпу, просто на всякий случай. Он говорил только при необходимости, предпочитая выражать свою поддержку Императрице улыбкой и размещением солдат Инквизиции вокруг бального зала, чем прямыми угрозами отправить дворян в их покои без ужина. Когда Империя не рухнула, а Селина приказала продолжать торжество, он позволил себе ещё раз вздохнуть с облегчением и направился к ближайшему балкону, чтобы подышать свежим воздухом. Оказавшись снаружи, он прислонился к перилам с более громким вздохом, вполуха прислушиваясь к радостным возгласам позади, когда они перешли в более привычный шёпот возбуждённых разговоров на большом мероприятии. Однако, зубы внезапно начало слегка покалывать, и он повернул голову, увидев приближающуюся к нему Морриган. — Миледи, — поприветствовал он её, хотя и не мог поклониться, как делал это весь вечер. Нога категорически отказывалась повиноваться. — Орлесианская знать произносит пьяные тосты за Вашу победу, и всё же Вы отсутствуете, чтобы услышать их? — спросила она ленивым тоном, присоединяясь к нему у перил. — Вы так быстро устали от поздравлений, Инквизитор? Они непостоянны, даже после всех Ваших усилий на их благо. — Я устал от их неспособности обеспечить себя подходящим напитком после всех этих усилий, — сказал Дориан с преувеличенным вздохом. — Я думал, что орлесианцы по крайней мере рассчитывали на достаточно крепкий алкоголь в столь важную ночь. Можете не сомневаться, я расскажу сплетникам в Вал Руайо об этой скандальной оплошности. Она рассмеялась коротко и сдержанно, что говорило о том, что он застал её врасплох своим юмором. — В самом деле? Посмотрим воспримите ли Вы эту новость так же плохо — Императорским указом я была назначена посредницей между Империей и Инквизицией. Селина хочет предложить Вам любую помощь, в том числе и мою. Поздравляю. Дориан свёл своё удивление к минимуму, просто слегка наклонив голову и внимательно изучая её. — Что-то мне подсказывает, что это не Ваша идея, — задумчиво произнёс он. — Задание было дано мне, независимо от личных интересов, — взгляд Морргиан метнулся на мгновение в сторону дверей, ведущих в бальный зал. — Селина знает, что Вы столкнулись с противником, обладающим огромной магической силой, которая гораздо важнее её совершенного любопытства. — По правде говоря, не одним противником, — Дориан представил это заявление скорее для проверки, чем для того, чтобы сообщить, задаваясь вопросом, осведомлена ли Морриган обо всей ситуации. Когда её плечи напряглись, он понял, что не стоит вдаваться в подробности. — Я вижу, что этот любопытный факт не вызывает у Вас удивления. — Мой опыт окажется жизненно важным для Инквизиции, уверяю Вас, — сказала ему Морриган. — И Вам потребуются мои знания, если Вы хотите победить такую магию — независимо от источника. Враги, с которыми Вы столкнулись представляют угрозу для Орлея… и для меня. Поэтому, я не против своего назначения. Кивнув в знак согласия, Дориан сказал: — Отлично. Мы можем обсудить детали Вашего вклада, как только прибудем в Скайхолд, но пока… — он отвесил ей самый лучший поклон, какой только смог, используя тевинтерский стиль, чтобы поклониться в талии, а не тревожить ногу ещё больше. — Добро пожаловать в Инквизицию, Морриган. Она улыбнулась в ответ. — Весьма любезный ответ. Встретимся в Скайхолде. Когда она ушла, Дориан снова прислонился к перилам. Стоять без движения не так уж плохо, решил он, в затем прикинул, хватит ли ширины перил, чтобы немного вздремнуть. Звук приближающихся чётких шагов не был им воспринят, пока он не услышал голос Каллена справа от себя. — Вот ты где! Все тебя ищут. К счастью этот голос гарантированно грел его сердце. Это и всплеск озорства. — Я снова столкнулся с леди Мантильон, — сказал он Каллену. — Она сказала, что у неё двенадцать дочерей, и хотела узнать свободен ли ты. Глаза Каллена расширились в явной тревоге. — Я думал, она ищет десятого мужа. — А, так ты с ней говорил? — Да, — сказал Каллен с беспокойством оглядываясь на бальный зал. — Она сказала, что я похож на её четвёртого мужа. — Должно быть, Максимилиан, — Дориан покачал головой и наклонился вперёд, чтобы размять спину, опираясь на перила. — Восхитительная женщина, но, возможно, её лучше всего ценить за несколько сотен миль. — Не могу не согласиться, — горячо сказал Каллен. Вздрогнув, он рассеянно положил руку на поясницу Дориана и присоединился к нему у перил. — На данный момент, всё спокойно. С тобой всё в порядке? Прикосновение было таким успокаивающим, что Дориан позволил себе глубоко вздохнуть. — Если сегодня вечером я попаду в засаду ещё раз, то я отказываюсь отвечать за последствия, — заявил он. — И я клянусь отказаться от этих отвратительных красных зелий, по крайней мере, до тех пор, пока не исчезнет это отвратительное послевкусие. Каллен усмехнулся, когда его рука начала двигаться круговыми движениями по спине Дориана. — Да, это была долгая ночь. Я рад, что всё закончилось, — он наклонился чуть ближе. — Не могу выразить, как я рад, что ты пережил эту ночь. Что мы пережили. — Была парочка напряжённых моментов, — признался Дориан, решив не говорить Каллену о том, что чуть не попался демону, и о вероятной личности его спасителя. Он предпочёл пока держать это в маленькой шкатулочке и разобраться позже. — По крайней мере, мы победили. Этот день спасён, вырванный из пасти очередного клише. — Благодаря тебе, — сказал Каллен с улыбкой. — Это немалое достижение. — Благодаря нам, — поправил Дориан. — Вернее Инквизиции. Здесь нет единого героя. — Ммм. Как скажешь, — на лице Каллена появилась улыбка, и он глянул в сторону бального зала, прежде чем посмотреть на Дориан с огоньком в глазах. — Знаешь, — пробормотал он. — Возможно, у меня больше никогда не будет такого шанса, поэтому я обязан спросить, — отступив назад, он отвесил Дориану удивительно правильный поклон, протянув руку. — Могу я пригласить Вас на танец? Дориан моргнул пару раз. — Я думал, что ты оставил за собой полосу разбитых сердец, потому что никто не смог уговорить тебя танцевать. — Полагаю, это зависит от партнёра, — его рука оставалась твёрдой в ожидании ответа. — Я… хотел бы, но не могу, — вздохнул Дориан. — Боюсь, что упаду на полпути. Взяв Дориана за руку, Каллен отвёл его от перил. — Тогда всего несколько шагов. Далеко идти не придётся. Заинтригованный, Дориан позволил Каллену обнять его. Ощущение его руки на своей талии и жар его близости сделали многое, чтобы приглушить медленно нарастающую боль, которую он пытался игнорировать. Затем слова Каллена, наконец, проникли в его ошеломлённый мозг. — Далеко идти? Что ты имеешь в виду? — Я просто хочу, чтобы нас не было видно из дверного проёма, — пробормотал Каллен, мягко уводя Дориана от света, льющегося из бального зала. — Немного уединения пришлось бы кстати, — признался Дориан. — Я чувствую, что все наблюдают за мной… — прежде чем он успел закончить мысль, Дориан обнаружил, что его спина оказалась прижата к стене, а губы смялись в горячем поцелуе. Удивление быстро сменилось чем-то совершенно другим, и руки Дориана зарылись в светлые волнистые кудри со всей силой, которая у него оставалась. Ещё до того, как закончился первый поцелуй, стало очевидно, что внутри Каллена что-то оборвалось. Внезапно он, казалось, не мог насытиться Дорианом, чередуя глубокие жаркие поцелуи и скользя губами по усам, челюсти и шее Дориана. Его руки легли на бёдра мага и остались там, прижимая его к себе, а губы свободно блуждали. Однако, после первой волны наслаждения внезапная страсть смутила и встревожила Дориана. В конце концов, это было ненормально для Каллена. Через минуту или около того восхитительного отчаяния Каллен, наконец, позволил своей голове упасть на плечо Дориана, когда он задыхался короткими быстрыми вздохами. Дориан почувствовал внутреннее смятение, когда увидел его, поэтому он просто нежно погладил Каллена по волосам, давая понять, что он рядом. Что-то происходило в глубине сознания Каллена, и Дориан мог подождать, пока тот расскажет всё сам. Когда Каллен, наконец, поднял голову, он обхватил лицо Дориана одной рукой и нежно поцеловал, прежде чем отстраниться. Его глаза блуждали по лицу Дориана, когда его большой палец поглаживал чужую щёку, а их глаза, наконец, встретились. — Обещай мне, — сказал Каллен дрожащим голосом. — Обещай мне, что я не потеряю и тебя тоже. И внезапно всё это обрело смысл: внезапная страсть Каллена, его нетерпеливые прикосновения и ещё более внезапная и необъяснимая паническая атака. Когда Каллен увидел Дориана, лежащего на земле, неподвижного и не реагирующего, он увидел не только Дориана. Несмотря на то, что Дориан присутствовал в момент смерти Маилани, он слышал о том, что Каллен был рядом, когда нашли её тело, и горе и отчаяние, в которые его повергло это зрелище закончились только тогда, когда он толкнул Дориана в стену за пределами зала военного совета. Выражение лица Дориана смягчилось, когда он положил руку на затылок Каллена, лениво играя с завитками, растущими там. — Боюсь, так легко тебе от меня не отделаться, — пробормотал он. Каллен сделал долгий, дрожащий вдох, а затем притянул Дориана в объятия, которые были на грани слишком крепких, прежде чем отпустить его так же быстро, как и притянул. — Спасибо. Улыбка приподняла завиток усов Дориана вверх, попавшись блуждающему пальцу Каллена. — Всегда пожалуйста. На мгновение всё, что он хотел сделать — смотреть в тёплые глаза Каллена, и позволить миру мягко проплывать мимо них. Конечно, минута слабости Каллена взбодрила его, как не мог бы взбодрить простой танец, но было немного мест, менее подходящих для удовлетворения этих страстей, чем угол балкона перед переполненным бальным залом в Зимнем Дворце Халамшираля. Кроме того, Дориан обнаружил, что наслаждается чужим присутствием рядом больше, чем действиями, и это само по себе было великолепной тайной, которую он хотел изучить. На его губах застыло слово, слово, которое уже довольно давно, но верно продвигалось на передний план — собственно, с тех пор, как на горизонте замаячил Адамант. Пока Дориан в очередной раз раздумывал, стоит ли произносить это сейчас, его внимание привлёк звук деликатного покашливания, и он оторвал взгляд от Каллена, чтобы увидеть Лелиану и Жозефину, спокойно ожидающих в тени возле входа на балкон. Выражение лица Лелианы колебалось между удивиленным и извиняющимся, в то время, как Жозефина выглядела просто очарованной. Каллен быстро отстранился, выглядя скорее сконфуженным, чем растерянным. — Прошу прощения, дамы. Я… ах, я забыл. — О чём ты? — мягко спросил Дориан. — Мы попросили Командующего дать Вам знать, что нам нужно как можно скорее встретиться перед отъездом из Зимнего Дворца, — заметила Лелиана, и веселье, наконец, победило, когда она подняла лист бумаги. — Шартер принесла мне это, как раз в тот момент, когда Императрица объявила о победе. Очевидно, это было оставлено в одном из согласованных мест здесь, в Зимнем Дворце, но на нём нет никаких признаков агентов. Дориан нахмурился. — Это… странно. — Это более чем странно и тревожно, — поправила Лелиана. — Это значит, что кто-то знал, за кем нужно следить, чтобы узнать местонахождение наших информационных мест. Дориан выпрямился и оттолкнулся от стены. — Как карта, на которой была отмечена засада, — сказал он. — И это практически обернулось катастрофой, — заметил Каллен слишком мрачным голосом. — Но это не так, — задумчиво произнёс Дориан. — Что говорится в записке? — Вот этой? — спросила Лелиана, с затем покачала головой и протянула лист Дориану. — Ничего. В ней есть изображение, но я не знаю, что оно значит. Забрав у неё листок, Дориан задумчиво посмотрел на него. — Я видел его раньше, не так давно. Ах, конечно, — порывшись в кармане, он вытащил бумагу, которую Варрик нашёл в рукояти кинжала Хоука. — Вот. На этой бумаге такой же символ. — В этом есть смысл, Лелиана, — медленно произнёс Каллен. — Хоук должен знать, кто наши агенты. — И он не был похож на себя, — добавил Дориан, понимая, что никто другой не видел его достаточно близко, чтобы заметить. — У него были светлые волосы. Все шрамы исчезли с лица и шеи. Да, и он побрился. Или был побрит, зная Амелла. Каллен нахмурился. — Интересно, с чего вдруг такие перемены? — Скорее всего, анонимность. В конце концов, Хоук довольно хорошо известен благодаря книгам Варрика. Нахмурившись, Дориан взял у Лелианы листок и сравнил его с тем, что держал в руке. — Тот же знак, но в остальном пустой лист. Думается мне. Освещение здесь не самое лучшее, — балансируя с бумагой между пальцами он вызвал небольшой огонёк на кончиках пальцев и держал его на осторожном расстоянии от бумаги. Как только он это сделал, буксы внезапно расцвели в поле зрения, и глаза Дориана расширились. — Чернила активирующиеся теплом? Разве такое возможно? — Да, возможно, — сказала Лелиана. — Обычно их не используют, потому что даже тепло тела может обнаружить текст, если держать достаточно близко к коже. — Возможно, это именно то, что он имел в виду, — сказал Дориан, изучая слова, когда его контролируемое пламя проявило их. — Он говорит, что Амелл одержим местом, называемым Храмом Думата, и в равной степени одержим тем, чтобы мы туда не попали, — внезапно глаза Дориана расширились от озарения. — Думат. Ну конечно. Хоук писал: найди меня в тишине. Думат был древним Богом Безмолвия. Вот, что имел в виду Хоук. Каллен нахмурился. — Разве это не то место, о котором ты рассказывала нам, Лелиана? То самое, которое Кальперния упоминала в своих кристаллах? — Да, Командующий. Согласно сообщениям, только верные Думату могут войти туда, — она нахмурилась, выхватывая первый лист бумаги из рук Дориана и перечитывая снова. — Должно быть, это руины, о которых я говорила, хотя мне и придётся вернуться в Скайхолд, чтобы проверить их местонахождение. — А может и нет, — пробормотал Дориан, ткнув пальцем с огнём во второе сообщение. — Смотри. Её глаза расширились, когда она увидела не слова, а линии и кривые, появившиеся на втором листе. — Карта. — Сколько бы вы поставили на то, что она приведёт нас прямо к Храму? — с усмешкой спросил Дориан. — Вопрос в том, должны ли мы идти туда? — от этой мысли лицо Каллена потемнело. — По-моему звучит, как очередная засада. — Если не считать того, что Хоук изо всех сил старался сохранить мне жизнь, — задумчиво произнёс Дориан. — Тот кинжал, светящийся. Что с ним произошло? — Я думаю, он всё ещё у Искательницы Кассандры, — сказал Каллен. — Я хотел бы осмотреть… — он замолчал, когда ещё одна фигура выскочила на балкон, его плечи напряглись, когда все остальные мысли улетучились. — Феликс? — Феликс? — повторила Лелиана, широко раскрыв глаза. — Это насчёт твоего отца, Дориан, — сказал Феликс, пытаясь отдышаться. — Магистр Тилани говорит, что тебе лучше поторопиться. И внезапно всё это нахлынуло на него, та часть ночи, которую он безжалостно загнал в крошечную шкатулку в своём сознании, чтобы позже рассмотреть её поближе: большее, чем быть заколотым, большее, чем видеть, как убивают невинных, большее, чем узнать, что Хоук и Алистер всё ещё живы, и находятся в руках Амелла, как его пешки. Его глаза расширились, когда он вспомнил своего отца, лежащего на полу в луже крови, зная, что стрела предназначалась ему, и чувствуя, как холодное эхо убийства матери снова отзывается в нём. Резко сглотнув, он сделал глубокий вдох и шагнул вперёд. — Отведи меня к нему. В конце концов, это позже настигло его.