Don't Worry, I'll Protect You

Каллен очнулся от беспокойного сна, услышав осторожный стук. Действуя не задумываясь, он отбросил одеяла в сторону и бросился к двери, чтобы открыть. Прежде чем Дориан успел моргнуть, Каллен протянул руку и втащил его в комнату. — С тобой всё в порядке? — спросил Каллен, закрывая дверь, а затем обхватил лицо Дориана ладонями. — Что-то случилось? Лицо Дориана излучало эмоции, мелькающие в серии мельчайших изменений выражения, прежде чем остановиться на ошеломлении. — Не думаю, что когда-либо видел твои волосы настолько растрёпанным. — Мои… — Каллен потянулся к своим непослушным кудрям, которые стали выглядеть ещё хуже от того, что он ворочался накануне вечером, а затем покачал головой. — Всему виной Орлей. Там было сыро. — Очаровательно, — пробормотал Дориан и наклонился для нежного поцелуя. — И ещё, привет. Каллен сразу же почувствовал себя смущённым. — Привет, — сказал он, неловко потирая затылок. — Ах. Я беспокоился о тебе, вот и всё. — Я заметил, — Дориан потянулся и взял обе ладони Каллена в свои. — Надеюсь, я не навязываюсь. — Разумеется, нет, — заверил его Каллен. Честно говоря, он понятия не имел, который сейчас час ночи. — Я здесь ради тебя, обещаю. На лице Дориана появилась улыбка. — Хорошо. Потому что мне нужен кто-то прямо сейчас, и я предпочёл бы, чтобы это был ты. Перевернув ладони Дориана, Каллен запечатлел поцелуи на обеих, прежде чем встретиться с ним взглядом. — Чем я могу помочь? — Ну, во-первых, посидеть на удобном месте было бы неплохо, — признал Дориан. — Я заснул на стуле возле кровати отца и у меня ужасно затекла шея. — Тогда я сделаю для тебя кое-что получше, — Каллен потянул Дориана к невероятному орлесианскому диванчику возле ванной. — Вот. Это самая мягкая вещь в комнате, идеально для тебя подходящая, ты сможешь расслабиться, пока я займусь твоими плечами. — Что? Мой Командующий замечающий такие вещи, как комфорт, а не только практичные вещи? — спросил Дориан с притворным удивлением. — Что скажут люди? — Тише, — усмехнулся Каллен. — Садись пока я принесу кое-какие вещи, — оставив Дориана на минуту, Каллен подошёл к комоду и вытащил из него несколько вещей, а на обратном пути захватил кувшин с водой и стакан. Расставив всё на маленьком столике возле дивана, он сказал. — Это почти всё, что мне нужно, — он задумчиво посмотрел на Дориана, а затем покачал головой. — Но сначала нам необходимо это снять. Дориан приподнял бровь. — Что именно снять? — Твою тунику, конечно. Ты носишь её достаточно долго, и я всё равно могу растереть твои плечи, — не то чтобы он отрицал, что у него были другие скрытые мотивы для этой просьбы. Не прошло и дня с тех пор, как он увидел торчащий из бока Дориана кинжал, и ему захотелось убедиться, что Дориан не пытается отнестись легкомысленно к своим оставшимся ранениям. Тихий внутренний голос подсказывал, что это было нечто большее, и Каллен знал это. Тот момент, когда он увидел Дориана, лежащего в луже крови на земле с кинжалом в боку, всё ещё преследовал его. Ему необходимо было находиться рядом с Дорианом — нужно было оставаться рядом с ним с самого начала, когда то или иное существо подняло свою уродливую голову, чтобы не дать ему достаточно времени, чтобы по-настоящему убедиться, что Дориан в безопасности. И, что ещё важнее, быть как можно ближе к Дориану во всех отношениях. К счастью, Дориан не был одет в свою обычную одежду, иначе Каллен подозревал, что им пришлось бы потратить некоторое время на то, чтобы расстегнуть все пряжки. Как бы то ни было, официальная униформа нуждалась лишь в развязывании нескольких лент и расстёгивании пуговиц, прежде чем Каллен смог стащить её через голову Дориана. — Ну вот и всё. В теперь давай устроим тебя поудобнее… — направив Дориана лечь на живот и скрестить руки на подголовнике слегка приподнятого диванчика, Каллен подошёл к голове Дориана и взял бутыль с маслом. — Давай поработаем над твоей шеей, хорошо? Когда Каллен вылил немного масла лотоса себе на руки, Дориан спросил: — Мне стоит спрашивать: откуда у тебя это масло? — Масло необходимо для поддержания в порядке оружия и брони, — объяснил Каллен. — У любого хорошего солдата всегда найдётся что-нибудь такое. — О, — разочарованно протянул Дориан. — Это довольно… заурядно. — А зачем ещё мне оно могло понадобиться? — рассеянно спросил Каллен, даже когда его руки начали поглаживать шею Дориана, нанося масло на кожу. Дориан усмехнулся, слегка наклонив голову вперёд. — Думаю, мне не следует отвечать на этот вопрос. Это может открыть слишком много информации обо мне. Руки Каллена замедлились, а затем полностью остановились, когда разум озадаченно перебирал слова, прежде чем прийти к наиболее вероятному ответу на такое странное высказывание. — О… — он почувствовал, как покраснели уши и откашлялся. — Ну… а, это… не такое уж невероятное применение. Особенно после долгой или опасной битвы, когда чувствуешь, что тебе повезло остаться в живых. Сражение действительно заставляет кровь бежать быстрее. Когда Дориан чуть повернул голову, чтобы взглянуть на него одним глазом с огоньком в нём, тот спросил: — Говорите исходя из личного опыта, Командующий? Жар обжёг уши ещё сильнее. — Я думал, ты хочешь поговорить. Каллен почувствовал, как напряглись мышцы Дориана под его пальцами. — Да, но сначала я бы не прочь немного отвлечься. — И ты думаешь, что рассказы о моих встречах с маслом из лотоса как-то помогут тебе в этом? — О, ты даже не представляешь, — сказал ему Дориан, а его голос внезапно стал воплощением страстности. Создатель. Каллен откашлялся прежде чем ответить, решив не позволить Дориану увести себя слишком далеко от истиной причины его визита. — Ну, я никогда не использовал его в компании после сражения, нет. Это было скорее снятие стресса, чем что-либо ещё, напоминание о том, что я жив, а демоны нет. И конечно, иногда это было… необходимо после встречи с демоном желания. По крайней мере, когда я был моложе. До Мора, — он нахмурился, тема утратила часть своих развлекательных ноток. — После этого я долго не мог вынести даже… — он замолчал и откашлялся. — В основном это были истории, которые я слышал будучи новобранцем, и шутки, которые слышишь в казармах. Дориан протянул руку и коснулся локтя Каллена. — Не мог вынести чего? — мягко спросил он. Долгое время Каллен раздумывал отвечать или нет, а потом наконец вздохнул. — Прикоснуться к себе. Во всяком случае для удовольствия. Не после… не после Мора. Не слишком долго. Он ждал, пока Дориан начнёт задавать вопросы, захочет узнать больше, но тот только медленно кивнул и снова положил руку под голову. — Твои руки чудесные, — сказал он тёплым тоном. Вернувшись к своей задаче Каллен снова с силой впился в шею и плечи Дориана. — Прости, — сказал он. — Вероятно, это не такое отвлечение, на которое ты надеялся. Дориан слегка пожал плечами. — Не извиняйся. Может, это и не было чем-то весёлым, но я узнал о тебе кое-что новое. Это дорого мне и всегда будет дорогим. На губах Каллена появилась улыбка. — Наверное, я не слишком много о себе рассказываю. — Не больше, чем я. Я имею в виду, кроме моего очевидного совершенства, — усмехнулся Дориан. Каллен закатил глаза и ухмыльнулся. — Очевидно, — тем не менее, сочетание беседы и массажа, казалось, пошло Дориану на пользу. — Твоя шея расслабляется, хотя, это и не значит, что я с тобой закончил. Это просто означает, что ты можешь начать говорить о том, что привело тебя сюда посреди ночи. Дориан снова замолк, и это продолжалось до тех пор, пока Каллен не начал разминать его плечи. Когда он наконец заговорил, его голос звучал особенно глухо. — Отец очнулся. Пальцы Каллена на мгновение сжались на плечах Дориана, а затем вернулись к массажу. — Всё… плохо? — Я… — голос Дориана сорвался, и он глубоко вдохнул. — Да. Всё плохо. Каллен опустился на колени и обнял Дориана так крепко, как только мог, зная, что поступил правильно, когда руки Дориана поднялись и крепко обхватили его руки. — Это можно отменить? — Я не знаю. Это не похоже ни на одно заклинание, которое мы когда-либо видели, и ничего похожего на ритуал храмовников — а это единственное, с чем я хотя бы поверхностно знаком, ритуал, который достигает такого же результата, — Дориан снова вздохнул, его руки судорожно сжали Каллена. — Кассандра сказала, что поработает с Мэйварис, чтобы узнать, может ли кинжал дать нам подсказку о том, как он работает, так как заклинание на стреле и кинжале одинаковы, но… но сейчас мой отец… сломан. Заметив, как Дориан обошёл более распространённое понятие для описания его состояния, Каллен просто обнял его ещё крепче. — Мне очень жаль, Дориан. — Я не уверен, что когда-нибудь смогу простить ему то, что он сделал, то, что он пытался сделать, — прошептал Дориан. — Но он всё ещё мой отец. И он подставился под эту стрелу, пытаясь спасти меня. Я… я не могу этого забыть, даже если он и не знал о последствиях. — Я знаю, — сказал Каллен. Он не мог заставить себя защищать Галварда, не после того, что он сделал, но он мог, по крайней мере, поддержать Дориана. Когда тот пошевелился, Каллен ослабил объятия и помог Дориану сесть, прежде чем присоединиться к нему на диване. Обхватив Дориана за талию, он взял его руку в свою и слегка сжал. — Поговори со мной. Расскажи, о чём ты думаешь. Вместо ответа Дориан вздохнул и положил голову Каллену на плечо. — Правда меня беспокоит не только отец. — О? — спросил Каллен, подвинувшись, чтобы Дориану было удобнее, втайне благодарный за его близость. — Или ты имеешь в виду свою мать? — Нет, хотя я нахожу судьбу чрезвычайно жестокой хозяйкой, которая поразила их обоих одним и тем же орудием, — заметил Дориан. Каллен снова отметил странную тоску в его голосе и решил, что это, вероятно, способ Дориана справиться со своим горем — или какими-то ни было эмоциями, терзающими его. — Я бы тоже был зол, — сказал Каллен, усаживая Дориана рядом с собой на диван. — Не представляю, как ты со всем этим справляешься. Дориан приподнял голову достаточно, чтобы дотянуться и обхватить лицо Каллена одной рукой, на его лице появилась лёгкая улыбка. — Думаю, ты веришь в меня больше, чем я сам. — Или, может, у тебя недостаточно веры в себя, — Каллен потянулся, чтобы сжать его руку на своём лице, медленно поглаживая запястье Дориана большим пальцем. — С моей стороны ты чертовски впечатляешь. Императрица Селина всё ещё сидит на троне, ты позаботился о том, что при орлесианском дворце будет эльфийский голос, тебе удалось пережить все ловушки Корифея и Амелла. Ты должен гордиться тем, чего достиг. По тому, как Дориан нахмурил брови, он понял, что гордость — самое далёкое о чём он думал. — Тогда почему я могу вспомнить только то, что мне не удалось сделать? Ах. Теперь Каллен слишком хорошо понимал вину. Он чувствовал это каждый раз, когда ему приходилось писать письмо домой семье, которая никогда больше не увидит своего ребёнка. — Ты хочешь поговорить об этом? — С тобой? Да, — Дориан встретился взглядом с Калленом и улыбнулся. — Я полностью тебе доверяю, — когда тёплое чувство снова охватило Каллена, Дориан добавил. — И это связано с тем, что ты видел в Скайхолде. Надеюсь, вдвоём мы сможем во всём разобраться. В конце концов, иногда мы можем быть довольно умны. — Ты так точно, — печально сказал Каллен. — Слушая твои разговоры с магистром Тилани, я снова чувствую себя новобранцем. — А то, что я слышу, когда ты разговариваешь с Быком о сражениях, приводит в замешательство меня, уверяю тебя, — усмехнулся Дориан. — Не пытайтесь вешать мне лапшу, Командующий. Я тебе не верю. Каллен поднял бровь. — Я думал, ты мне доверяешь. Это замечание заставило Дориана слегка наклонить голову, пока он несколько мгновений изучал лицо Каллена. Внезапно он потянулся и взял лицо Каллена в свои ладони, притягивая его к себе в коротком нежном поцелуе, прежде чем прижаться своим лбом к его. — Доверяю, как никому другому. Переместившись так, чтобы им было немного удобнее, не теряя интимности их близости, Каллен положил руки на колени Дориана и слегка сжал. — Расскажи мне всё. Дориан глубоко, судорожно вздохнул, затем взял Каллена за руки, когда тот выпрямился, а его поведение стало совершенно серьёзным. — Когда это началось, я думал, что это всего лишь сны. Сначала Каллен просто слушал, хотя его беспокойство и росло с каждым новым откровением. Какое-то время он мысленно составлял список вопросов, но в конце концов не смог их сдерживать. Монолог быстро перешёл в дискуссию, затем в анализ и, наконец, в откровенный обмен появившимися страхами и предположениями. И множеством открытий. — Так это Амелл привёз красный лириум в Скайхолд, — выдохнул Каллен. — То есть я знал, но это было скорее предчувствие и страх, чем доказательство. — Именно так я это и увидел, хотя и не знал, пока ты его не выпил, — Дориан поморщился, со вздохом потерев лоб. — Я чувствую, что должен был собрать всё воедино раньше, чтобы понять, что именно ты был их целью, но к тому времени, как я услышал их план, он уже провалился, несмотря на то, что ты стал их жертвой — или так я думал. Дагна сделала свою работу, и ты справился лучше. И я не хотел тебя беспокоить, — когда Каллен посмотрел на него, Дориан поспешно добавил. — Ах, даже больше, чем раньше. Хотя, теперь я жалею, что не поговорил с тобой до приезда в Зимний Дворец. Возможно… Каллен быстро протянул руку и приложил палец к губам Дориана. — Нет, не надо об этом. Меня много раз предупреждали, чтобы я ничего не пил из-за орлесианских интриг, а я проглотил его, как дурак. Это моя вина. И я не уверен, насколько более бдительным смог быть любой из нас. К счастью, он, кажется, не оказал большого влияния, сделав часть вечера… странной, — он похлопал себя по кольчуге на груди. — Хотя за это я должен благодарить тебя. Он не упомянул о том коротком времени, когда он снимал её, чтобы принять ванну, и в конечном итоге быстро использовал влажную ткань и мыло, чтобы смыть следы битвы, прежде чем снова надеть её. Как только он снял кольчугу, на него обрушился вопль осквернённой Песни красного лириума, и он не осмелился рискнуть увидеть, что произойдёт, если будет слушать её долго. Однако он старался не думать о том, каково было бы без кольчуги. У них итак хватало поводов для беспокойства. — Моя гордость привела к моему падению, — задумчиво произнёс Дориан, отрывая Каллена от мыслей. — Несмотря на то, что я знал и неоднократно предупреждал, что карта ведёт к засаде, я думал, что готовность с нашей стороны сможет преодолеть их планы. И я ошибся. — Но даже Лелиана сказала, что приняла бы карту за подлинную, — заметил Каллен. — Конечно, нет никакой необходимости корить себя за это, — Дориан нахмурился и отвёл взгляд, очевидно всё ещё обеспокоенный чем-то, связанным с картой. Когда он замолчал, Каллен добавил. — И посмотри, как много ты извлёк из этой ошибки. — Только потому что это был Хоук, и я уже — неосознанно, можно добавить, — скомпрометировал чары Амелла. Если бы всё пошло так, как задумал Амелл… — голос Дориана затих, когда он посмотрел на свою левую руку и сжал её в кулак. — У вечера был бы совсем другой конец. Схватив левую руку Дориана, Каллен быстро поцеловал её. — Это не так. Быть может, Андрасте всё-таки наблюдает за тобой, а может, ты потратил всю жизнь на чистую глупую удачу, и теперь мы знаем больше, чем знали. — Но этого недостаточно, — большой палец Дориана на мгновение пробежался по пальцам Каллена, прежде чем он снова поднял глаза и встретился с ним взглядом. — Кроме того, я ещё не рассказал тебе худшего. Каллен напрягся, но заставил себя расслабиться, крепко переплетая их пальцы. — Продолжай, — мрачно сказал он. — Хотя у меня такое чувство, что мне это не понравится. — Нет, — глаза Дориана снова закрылись, и на лбу появилась морщинка, которая, как знал Каллен, означала боль. — К тому времени, как я добрался до отца, он уже спал, поэтому я устроился в кресле и стал ждать, когда он проснётся. И мне снился сон. Когда Дориан выдавил из себя слова описывая, что Амелл сделал с Хоуком и Алистером в отместку за их неудачу, Каллен почувствовал, как кровь в жилах застыла. — Амелл… одержим? — Похоже, Хоук так думает и в его поведении определённо есть что-то странное, — взгляд Дориана стал отстранённым. — Возможно, это было потому что я был там на расстоянии, вместо того, чтобы находиться физически, но я не мог чувствовать Тень вокруг Амелла. Так что, либо он одержим, либо просто безумен. — Мне не нравится ни то, ни другое, — признался Каллен. — Безумие бы объяснило то, что он сделал, — сказал Дориан с гримасой. Каллен нахмурился. — Что ты имеешь в виду? — Алистер, — глаза Дориана закрылись, после чего объяснение прошло в спешке, слова наслаивались друг на друга, пока Дориан описывал, как именно Амелл наказал Хоука и Алистера за неудачу. Лёд в венах Каллена вспыхнул кипящим гневом, когда Дориан замолчал. После ещё одного долгого приступа шока Каллен внезапно прорычал: — Мы уничтожим его. За это и за убийство Маилани… — в этот момент его голос дрогнул, но он увидел, как Дориан кивнул. — Да, — глаза Дориана распахнулись, а на лице застыло выражение неумолимой ярости. — Мы должны. Застигнутый врасплох, тем не менее, Каллен не мог оставить это заявление без ответа. Это было больше, чем страсть, которая заставила его руки потянуться и зарыться в волосы Дориана, притягивая его в жаркий поцелуй. Оказалось, трудно определить, что он чувствовал в тот момент: гордость за своего Инквизитора, пламя разделяемой на двоих праведной ярости или просто отчаяние, чтобы убедить себя, что Амелл потерпел поражение — полностью и безоговорочно — в своей попытке уничтожить человека, на губы которого он претендовал с благоговейным обожанием. Как бы то ни было, к тому времени, когда он отстранился от губ Дориана и прижался своим лбом к его, их дыхание стало прерывистым, от жадных глотков воздуха. — Так и будет, — выдохнул Каллен. — И я буду рядом с тобой на каждом шагу. Лоб Дориана сморщился, и он отстранился от Каллена, его светлые глаза внимательно изучали лицо Каллена. — Ты великолепен, — пробормотал он, но Каллен заметил, что в глубине его взгляда мелькнуло сомнение. Каллен нахмурился. — Что такое? В чём дело? — Неужели все так просто? — удивился Дориан. — Я не забыл о том, что произошло в тюрьме Скайхолда. И было ясно, что некое существо извне вовлекло меня в сны Хоука. Честно говоря, есть только одно слово для этого, когда речь идёт о маге, не так ли? Плечи Каллена напряглись. — Ты не одержимый, — твёрдо сказал он. Глаза Дориана закрылись, когда он сделал глубокий, дрожащий вдох, как будто это слово вызвало что-то внутри. — То, что происходит между нами не может… для этого нет места. — Нет, — сказал Каллен и потянулся к щеке Дориана. — Точно также, как нет места для зависимого от красного лириума. К счастью, никто из нас таковым не является. — Но… — начал Дориан и замолчал, когда Каллен снова прижал палец к его губам. — Нет, — твёрдо сказал Каллен. — Давай просто пройдём через это. Я имею в виду, что это не первый раз, когда нашими снами управляют, не так ли? — Нет, — признался Дориан. — Маилани… — он помолчал, а после снова задумчиво посмотрел на свою левую руку. — Маилани свела нас вместе в Тени, — медленно произнёс он. — Ты говорил, что это потому что Якорь может открывать сны, верно? — подсказал Каллен. — Но она всегда была рядом. Может, это не было раскрытием снов, но… ну… в общем, привязывало кого-то к её собственному присутствию там. Поэтому она приходила в твои сны и втягивала меня, или была в моём сне и притягивала тебя. Это открытие, да, но она была… в центре внимания. Дориан сочувственно нахмурился, очевидно, прокручивая эту мысль в голове. — Дух, которого я видел, тот, кто каждый раз посылал меня обратно… ты думаешь, он был тем существом, к которому меня притянул Якорь? Интересно почему? У Маилани, по крайней мере, была предыдущая связь с меткой, и она поддерживала её, пока, наконец, не смогла отделиться от неё в Тени. Возможно, для духа это нечто иное, чем для призрака. — Дух может быть привлечён к снам, если они пробудят его природу. Как с демоном, но менее… демонически, — нахмурив брови, Каллен добавил. — Некоторые новобранцы упоминали о встречах с духами в Тени во время Истязаний, хотя это связано с ритуалом, а не просто сном. Но Якорь может оказаться скорее приманкой, даже для мага. Подняв левую руку, Дориан медленно согнул её, и зелёный огонёк ожил. — Знаешь… за несколько ночей до первого из этих снов у меня было несколько странных. Один из них был с участием Хоука в ту ночь, когда мы… — он замолчал, а потом внезапно резко откашлялся. — Ах, это был… яркий сон, скажем так. — Даже энергичный? — сказал Каллен, не в силах сдержать улыбку. В конце концов, он редко видел Дориана взволнованным. — Как долго он пробыл в этом особенном сне, хм? Проигнорировав вопрос, Дориан продолжил, хотя Каллен заметил, что он демонстративно избегает смотреть на понимающую ухмылку Каллена. — Во всяком случае, в то время я просто думал, что это обычный сон, хоть и немного… кхм, интенсивный. Но теперь я сомневаюсь… — А, понятно. Ты думаешь, что именно тогда дух нашёл тебя? — Каллен нахмурился. — Но как они связаны с Хоуком? — Хоук был в Тени, — заметил Дориан. — Физически, я имею в виду. И он не маг. Я не вижу, чтобы он поддался демону, но союз с духом? Может быть, даже тем, кто помог им сбежать из Тени? — Возможно, — с сомнением согласился Каллен. — И это действительно похоже на то извращённое везение, которое всегда работало на благо Хоука в Киркволле. За исключением тех случаев, когда этого не происходило, конечно, — внезапно Каллен нахмурился, когда ему в голову пришла жуткая мысль. — Подожди. Хоук, — через пару секунд он поймал взгляд Дориана. — В то утро в темнице. Это было сразу после того, как ты узнал об убийстве своей матери, не так ли? Дориан кивнул. — На самом деле сразу после. А что? — То есть… ну, просто мать Хоука убили, — объяснил Каллен. — Маг крови. Довольно ужасно, на самом деле. Это стало одной из причин, почему Мередит дала Хоуку шанс встать на сторону храмовников, несмотря на то, что он был возлюбленным Андерса — потому что она уважала боль, которую он испытал от рук мага крови. Глаза Дориана расширились, вспомнив почти обжигающую ярость, которую он испытал в тот день, когда жизнь Ливиуса висела на волоске возле водопада. — Значит… ты говоришь, что это может быть вовсе не дух. — Давай просто скажем, что то, как ты вёл себя в тот день, было не в характере Хоука, — сказал Каллен. — Я не знаю, полноценный ли это ответ, но если наша теория хоть сколько-нибудь близка к истине, то он мог бы смотреть твоими глазами, не так ли? И ты говорил, что метка светилась, пульсируя, как сердцебиение, когда ты просыпался от одного из этих снов. Я бы сказал, что это признак того, что он каким-то образом замешан, верно? — Когда я был там, всегда слышался пульсирующий ритм… сначала я просто подумал, что это сердцебиение хозяина тела — Хоука. Я заметил, что метка светится таким образом только позже, — Дориан нахмурился, сводя брови к переносице, и забарабанил пальцами по ноге. — Конечно, это неплохая теория, но я не уверен, что мы сможем её доказать или опровергнуть. Кроме того, видеть чужими глазами — это не совсем то же самое, что и влиять на их действия. — Ты смог изменить заклинание на Хоуке, — заметил Каллен. — Это означает, что что какое-то влияние возможно. И я видел, что Хоук не настолько сдержан от вмешательства, если рассердится. Дориан некоторое время молчал, обдумывая эту мысль. — Я всё ещё думаю, что мы что-то упускаем, — признался он. — Но сейчас, по крайней мере, это более радостная перспектива, чем думать, что я поддался влиянию темного обитателя Тени. — Да, — горячо ответил Каллен. — Я… я не могу думать о тебе… в таком роде, — от одной мысли, что Дориан окажется отдан на милость демона, по спине у него пробежал холодок. На лице Дориана появилась грустная улыбка. — Признаюсь, я немного удивлён, что ты не сбежал в горы, услышав, что я почувствовал в Тени. После того, что ты пережил, я ожидал, что ты воспользуешься этим шансом. Что-то в его тоне или, может быть, в выражении лица заставило Каллена помолчать, прежде чем ответить. Его глаза внимательно изучали лицо Дориана, пока он пытался понять, что следует ответить на это заявление в первую очередь. Наконец, он просто взял руки Дориана в свои. — То, через что я прошёл, включает в себя нечто большее, чем то, что со мной сделали демоны и маги крови, Дориан, — тихо сказал он. — Также оно научило меня понимать, кому я могу доверять, кто поможет мне встать на ноги, как только демоны уйдут. Немного напряжения покинуло плечи Дориана, и печаль исчезла с его лица. — Я очень тебе благодарен. Наверное, я всё время готовлюсь к тому, что… — Дориан замолчал, а потом откашлялся. — Вы замечательный человек, Командующий. Теперь нахмурился Каллен, услышав неуверенность в голосе Дориана. — К чему? — когда Дориан колебался, Каллен позволил себе стать немного суровым и добавил. — Если ты не позволишь мне сделать это, я тоже не позволю тебе. Брови Дориана сошлись на переносице, когда он быстро отвёл взгляд, но Каллен успел заметить вспышку боли в его глазах. — К тому, что я снова останусь один. Что-то в сочетании с нерешительностью Дориана и болью в его глазах заставило Каллена понять, что эти слова выходят далеко за его пределы, и он проглотил банальности, которые хотел произнести. Вместо этого он взял ладони Дориана в свои и переплёл их пальцы, прикидывая, как лучше поступить. — Скажи мне, чего ты боишься. Дориан закрыл глаза и судорожно вздохнул. — Я так понимаю, ты не имеешь в виду довольно заурядные опасения по поводу Корифея и Амелла и того, что нас разделили на части, как призового нага? Понимая, что Дориан нуждается в утешении, Каллен сжал его пальцы. — Нет. Я имею в виду страх, который действительно имеет значение прямо сейчас. — Раз уж ты так настаиваешь на ответе, — начал Дориан, но снова замолчал. — Боюсь, я требую от тебя слишком многого. То, что ты говорил раньше о том, как ты хочешь, чтобы я переживал все эти моменты. Это… это так сильно напомнило мне, насколько невозможными были такие моменты для меня всю мою жизнь. Каллен нахмурил брови. — Невозможными? Из-за твоего отца? — О, не только из-за него. Там, откуда я родом, между двумя мужчинами нет ничего… всё дело в удовольствии, — объяснил Дориан. — Это принимается — то есть эти отношения принимаются вместе с хитрыми подмигиваниями и понимающими кивками, но дальше этого дело не идёт. Учишься не надеяться на большее, например… ну, например, на то, что я видел между тобой и Маилани. Было бы глупо надеяться на подобное, так же глупо, как и верить в единорогов. То же самое и в Империи: мифический зверь, который соблазняет тебя своей красотой, но в конце концов остаётся ни чем иным, как ложью. Каллен почувствовал каждую эмоцию в этих словах и подрагивающих от напряжения пальцев Дориана. В то же время он пытался понять, что жизнь в этой среде сделала с Дорианом, в дополнение ко всем проблемам, сваленных на него родителями. Наконец, на его лице появилась лёгкая улыбка. — Ты хоть знаешь, насколько ты храбрый? Этого было достаточно, чтобы Дориан моргнул. — Прости? — Я так и думал, — и вдруг оказалось недостаточно просто держать Дориана за руки. Каллен протянул одну из них и обнял Дориана за шею, притягивая его к себе в жарком поцелуе. Удивление Дориана быстро угасло, а затем снова возросло, когда Каллен сменил тактику и подтолкнул Дориана, пока его спина не оказалась прижатой к подлокотнику диванчика, а Каллен оседлал его. Когда поцелуй стал глубже и дольше, Каллен положил руки на плечи Дориана, затем медленно провёл ими вниз по груди и бокам Дориана, пока они не остановились на бёдрах ниже. Дориан тихо застонал в поцелуй, его руки поднялись, чтобы зарыться в волосы Каллена. Когда поцелуй закончился — больше из-за потребности в воздухе — он посмотрел на Каллена с уже знакомой нежной улыбкой. — Создатель, — выдохнул он. — За что это? — За то, что ты только что сказал мне, что каждый поцелуй и каждый интимный разговор, который был между нами, происходили потому что ты был достаточно смелым, чтобы сделать это, хотя всё, о чём ты думал, что это может быть в последний раз, — сказал Каллен. — Ты не думаешь, что это очень храбро? — Ну, я бы не стал выражаться такими словами, — усмехнулся Дориан, стараясь не придавать этому значения. — А я бы именно так и сказал, — настаивал Каллен. — И я это сделал. Потому что храбрость не в том, чтобы быть достаточно смелым, чтобы идти в бой, когда знаешь, что победишь. Речь идёт о борьбе, даже если уверен, что проиграешь. Глаза Дориана изучали лицо Каллена быстрыми короткими движениями, а морщинка на его лбу медленно исчезала. — Ты великолепен, — прошептал он, затем притянул Каллена к себе для ещё одного поцелуя. Это было совсем другое отличное от просто страстного касание. Прикосновение губ превратилось в ласку, а ласка перешла в медленное тщательное исследование. Веки Каллена затрепетали, когда он отдался на волю этого поцелуя и Дориана. Лёгкое прикосновение усов Дориана к шраму на его губе, когда тот углубил поцелуй, заставило пальцы ног Каллена поджаться, и он провёл руками вверх и вниз по бокам Дориана, наслаждаясь ощущением обнажённой кожи под пальцами. Мир вокруг них исчез, оставив после себя только жар и страсть, расцветающие между ними. К тому времени, как поцелуй подошёл к концу, Каллен уже вполне отчётливо ощущал, какое впечатление он произвёл на них обоих. Он видел это и по лицу Дориана, по его полуприкрытым глазам и румянцу на щеках. Одна из рук Дориана поднялась и легла на шею Каллена, пальцы лениво игрались с завитками на затылке, когда он наклонил голову и улыбнулся той почти уязвимой улыбкой, от которой тепло разлилось по всему телу Каллена. И Каллен знал точно, что ему никогда не будет достаточно его. Наклонив голову, Каллен на мгновение коснулся чужих губ, затем положил руки по обе стороны от Дориана для поддержания равновесия, когда начал исследовать в Дориане больше, чем губы. Когда его собственные губы двинулись вниз по шее Дориана, он немного поэкспериментировал, чтобы посмотреть, как тот отреагирует. Покусывание вызвало хриплый вздох, посасывание превратило этот вздох в тихий стон, а мягкий укус в том месте, где шея переходит в плечо, заставил чужие бёдра вскинуться, хрипя тевинтерское ругательство, которое было наполовину рычанием, а наполовину стоном. Каллен усмехнулся и запомнил это на будущее, но в данный момент на уме у него было нечто совершенно другое. Пока его рот продолжал своё путешествие вниз, губы скользили по шелковистой, разгорячённой коже Дориана с пылким обожанием. Жгучая потребность из прошлого вернулась, потребность, которая заставила его прижать Дориана к стене в Зимнем Дворце и послать к чертям последствия, и он с готовностью поддался ей. Потребность требовала не стремительного приближения к оргазму, а постоянного состояния той близости, которую, как он подозревал, Дориану никогда не позволяли испытать. Помимо всего прочего, Каллену нужно было чувствовать Дориана — и чувствовать его так, а не как в искажённых снах Амелла. Поэтому Каллен провёл губами по торсу Дориана, смакуя каждый дюйм всеми возможными способами, которые он мог себе представить, запоминая, какие места вызывали наибольшую реакцию на будущее. Он нашёл рану, полученную в Зимнем Дворце, и осторожно обвёл её языком, как того заслуживал новообразовавшийся шрам, но был счастлив, что он уже превратился в воспоминание. Время от времени он возвращался к губам Дориана для обжигающего поцелуя, перехватывая чужое дыхание и заставляя его задыхаться, прежде чем возвращался к своему тщательному исследованию. Пока он делал это, руки Дориана беспокойно двигались, разминая и сжимая плечи, шею и голову Каллена. Время от времени он вздрагивал и шипел что-то неразборчивое себе под нос, но по большей части Каллен сводил его к бессловесным вздохам и стонам. Однако без ответа он не остался, особенно во время поцелуев. Каждый раз, когда губы Каллена встречались с его, бёдра Дориана медленными и уверенными вращательными движениями подавались ему навстречу. Каллен застонал, когда почувствовал, как уже твёрдый член Дориана прижался к его собственному, одежда едва ли была препятствием между ними. Каждый поворот бёдер Дориана означал долгое и твёрдое поглаживание его напряжённой плоти, а одежда добавляла ощущения, которые, как он до этого и не подозревал, могут быть настолько чертовски эротичными. Наконец, он пробормотал своё собственное проклятие и вскинул руку, чтобы зарыться в волосы Дориана, притягивая его в жёсткий поцелуй, когда его тело переместилось, чтобы освободить немного места между ними. В то время, как он толкнулся в бедро Дориана, Каллен скользнул свободной рукой вниз по его телу, находя твёрдость между ног. Долгое, крепкое прикосновение вызвало отчаянный стон, и он усмехнулся в ответ на поцелуй, прежде чем отстраниться, чтобы улыбнуться Дориану. — Наслаждаешься? — Я думаю, это более чем очевидно, — выдохнул Дориан, приподнимая бёдра, чтобы прижаться к руке Каллена. — Это месть, не так ли? За все мои ужасные поддразнивания? — Я ещё даже не начал, — пробормотал Каллен, а затем завладел губами Дориана, прежде чем тот успел возразить хоть что-то в ответ на эту вопиющую ложь. Даже когда руки Дориана вцепились в голову Каллена ради ещё одного страстного поцелуя, пальцы Каллена ловко потянули за шнуровку на бархатных штанах. Как только он был от них освобождён, Каллен приступил к изучению Дориана, чередуя нежные и крепкие прикосновения. Дориан разорвал поцелуй и, откинув голову на подлокотник дивана, простонал: — Каффас… Вы… действительно играете нечестно, Командующий. — Ты хочешь, чтобы я это сделал? — спросил Каллен с ухмылкой, даже когда снова переместился, чтобы оседлать Дориана — но ненадолго. Его руки опустились на бёдра Дориана достаточно, чтобы потереть его освобождённую из плена штанов эрекцию, а затем схватил мага за штаны и, соскользнув с дивана, потянул. Штаны соскочили с такой внезапностью, что Дориан вскрикнул, но это движение также потянуло бёдра Дориана чуть ниже. Маг инстинктивно удержался на диване, ухватившись за обивку, пытаясь восстановить равновесие. Каллен воспользовался этим моментом, чтобы стащить свои штаны, кинув на пол, и снова забраться на диван, потираясь своим ноющим членом о Дориана, вновь завладевая губами мужчины. Когда Дориан застонал в поцелуй, Каллен позволил своим бёдрам начать медленное, равномерное покачивание. Вот что ему было нужно: чувствовать Дориана, слышать его, знать, что они оба живы. Сплетя их пальцы вместе, он поднял их руки над головой Дориана и прижал к дивану, углубляя поцелуй, превращая его во что-то более животное, теряя себя этом в обжигающем поцелуе и равномерном покачивании бёдер. Он позволил жару расти между ними, не довольствуясь мыслью о быстро приближающемся оргазме. Нет, он хотел наслаждаться каждым мгновением: поскрипыванием дивана, стонами Дориана, ощущением тепла и твёрдостей, зажатых между ними. Это то, чего он жаждал, чего ему никогда не будет достаточно, и это было тем, чем он будет дорожить, когда обязанности снова разлучат их. В конце концов, поцелуй должен был закончиться, и Каллен уткнулся головой в изгиб шеи Дориана, хватая ртом воздух. Освободив того из хватки, его руки переместились к заднице Дориана, меняя угол наклона нижней части тела, когда его собственные бёдра стали толкаться сильнее. В какой-то момент Каллен вслепую нашёл лотосовое масло, отставленное в сторону ранее, и смазав их обоих, взял дело в свои руки. Поглаживая и сжимая их члены вместе, он поймал размашистый ритм бёдер, вскидывая их всё выше и выше по широкой дразнящей дуге. Цель его, возможно, и не была загадкой, но действие, вот что действительно имело значение. Он растворился в этом мгновении, и весь мир сосредоточился на Дориане: жар его дыхания, мягкость губ, щекотание усов, покачивание бёдер и отчаянные стоны. Ничто другое не имело значения, ничто другое не существовало, кроме мужчины, задыхающегося и извивающегося под ним. Вместе они поднялись на вершину и вместе погрузились в чистое блаженство. После этого ему потребовалось некоторое время, чтобы вернуться в обычный мир, и подвинуться немного в сторону, чтобы не раздавить Дориана своим весом. Его голова нашла идеальное пристанище на плече мужчины, пристанище, которое не хотел покидать в ближайшее время. В конце концов, их энергичная деятельность согрела их достаточно, чтобы нагота не имела значения, только полотенце было использовано для приведения себя в порядок. Прижавшись ближе, Каллен положил руку на живот Дориана и переплёл их ноги, немного перемещаясь туда-сюда, пока оба не устроились поудобнее. После этого они просто отдыхали в объятия друг друга. Слова оказались излишними, и через несколько мгновений Каллен почувствовал мягкий поцелуй в ухо. С улыбкой он позволил своим глазам закрыться, когда сон овладел им. По крайней мере, сейчас он находился именно там, где и хотел.

***

Каллен проснулся от ощущения пальцев, пробегающих по волосам. Его глаза всё ещё отказывались открываться, но он согнул руку, лежащую на животе Дориана, как сигнал, что он проснулся… вроде как. — Ммм, спящий красавец пробудился ото сна? — спросил Дориан бархатным голосом, от которого по спине Каллена пробежала дрожь. Крякнув, Каллен попытался осознать своё положение. Он забыл, как тяжело просыпаться после того, как заснул в чьих-то объятиях. — Нет. Дориан усмехнулся, и его пальцы убрали прядь вьющихся волос за ухо. — Боюсь, что сейчас твои волосы — настоящая катастрофа. Губа Каллена растянулись в полуулыбке, когда он, наконец, смог открыть глаза и прищуриться, глядя на мужчину рядом с ним. Когда он увидел волосы Дориана подозрительно аккуратными, он сказал: — Ты жульничаешь. — Я? Жульничаю? — Дориан изобразил невинность. — Да, ты, — с некоторыми усилиями Каллен приподнялся на локте, затем наклонился и потребовал мягкого, нежного поцелуя. Когда их губы оторвались друг от друга, он пробормотал. — Привет. — Привет, — ответил Дориан, и на его губах расцвела красивая нежная улыбка. Она была так прекрасна, что Каллен не смог удержаться, чтобы не поцеловать её, а затем позволил поцелую углубиться естественным образом. Его рука скользнула вверх и на мгновение задержалась на щеке Дориана, прежде чем двинуться вниз по телу, прослеживая линии шеи и груди мужчины с ласковым поклонением. Разорвав поцелуй, Каллен медленно открыл глаза и встретился взглядом с Дорианом. — Я могу к этому привыкнуть. — К поцелуям? Осмелюсь предположить, что ты уже, — сказал Дориан со смешком. — Не только к этому, — сказал ему Каллен. — Засыпать в твоих объятиях. Просыпаться рядом с тобой. Желать доброго утра с поцелуем и спокойной ночи с блаженством. Ко всему этому. Эмоции, которые промелькнули на лице Дориана в ответ на слова Каллена, сменялись слишком быстро, чтобы Каллен мог должным образом распознать их, но он почувствовал чужую неуверенность, ещё до того, как Дориан заговорил. — Мне трудно поверить в единорогов, Командующий. — Тебе не нужно в них верить, — прошептал Каллен. — Тебе просто нужно поверить в меня. Дориан нахмурился, его серые глаза изучали лицо Каллена быстрыми движениями. Мало-помалу беспокойство и морщинки исчезли с его лица, оставив после себя только маленькую улыбку, которая умоляла о поцелуе. — Кажется, я уже верю, — пробормотал он, нежно заправляя локон за ухо Каллена. — Спасибо. — За что? Не отвечая, Дориан наклонился и коснулся губами губ Каллена. — Нам лучше поскорее найти мыло и воду. В конце концов кто-нибудь вежливо поинтересуется моим местонахождением. Каллен застонал, слишком хорошо помня эти вежливые расспросы. — По-моему, Жозефина от этого в восторге, — проворчал он. — О, я могу вспомнить нарушителя похуже, — со смехом сказал Дориан. — Представь, что было бы, если бы они послали за мной Быка. Эта мысль заставила Каллена вскочить на ноги, прежде чем он понял, что двигается. На самом деле он поднялся быстро, что на мгновение у него закружилась голова. — Это было жестоко, — обвинил он Дориана, потирая кружащуюся голову. Дориан сжал губы, явно стараясь не рассмеяться, и медленно поднялся на ноги. — По правде говоря, теперь мне просто интересно, какая мысль побудила тебя к такой быстрой реакции. Ты боишься, что он сам предложит присоединиться? На самом деле это не было главной мыслью в его голове, но как только Дориан сказал это, Каллен не смог остановить следующий образ, вспыхнувший в его голове. Со стоном он потёр лицо руками. — Даже не… даже не шути по этому поводу. — Почему нет? — спросил Дориан с явным весельем в голосе. Каллен тяжело вздохнул. — Потому что проказница Маилани однажды спросила меня не хочу ли я немного развлечься. С Быком, — пока Дориан смеялся, Каллен потянулся, чтобы потереть затылок с печальным выражением лица. — Наверное, мне не следовало так сильно дразнить её, когда она наблюдала за его тренировками. — Что ж, неудивительно, что она спросила, — усмехнулся Дориан. — Она никогда не упускала случая подразнить. Как ты отреагировал? Каллен колебался, отчётливо вспоминая тот день. После этого его документы несколько дней были не в порядке из-за того, что их смели со стола. — А… ну, она больше никогда не предлагала, — наконец, произнёс он. — Понятно, — сказал Дориан понимающим тоном. — Ну, тогда не буду совать нос не в своё дело. Оставлю всё воображению. — Конечно, — покорно сказал Каллен. — Я припоминаю несколько случаев, когда улыбка не сходила с её лица после продолжительных визитов в твой кабинет, — задумчиво заметил Дориан. — И она рассказала мне об одном случае на троне, когда ты… — Да, да, мыло и полотенца здесь, — поспешно сказал Каллен, подходя к предметам возле ванны. — Должно сработать, а? Он остановился, когда почувствовал, как сзади за талию его обхватили руки и полуобернулся, когда на плечи легла тяжесть. — Прости. Я не должен дразнить тебя из-за Маилани, да? Каллен улыбнулся и на мгновение положил голову на густую шевелюру Дориана. — Не думаю, что она бы оценила, если бы я попросил никогда не упоминать её при мне, — сказал Каллен. — Во всяком случае, это не то, чего я хочу, — положив полотенце, он повернулся в объятиях Дориана и взял его лицо в ладони. — Даже если мы не испытывали к ней одинаковых чувств, мы оба любили её, а она любила нас. Я думаю, что где бы она ни была, прямо сейчас она счастлива за нас. — И я не занимаю чьё-то место? — спросил Дориан, а между его бровями появилась знакомая морщинка беспокойства. — Нет, не в том, что касается её, — Каллен нежно поцеловал Дориана. — Кроме того, она велела тебе позаботиться обо мне, не так ли? И вот ты здесь. Заботишься обо мне. — Вчера вечером, я думаю, всё было наоборот, — заметил Дориан. — И я говорю не только о довольно впечатляющем конце вечера. Усмехнувшись, Каллен прижал свой лоб к его. — Тем лучше, на мой взгляд. Дориан на мгновение положил руки на запястья Каллена и с глубоким вздохом закрыл глаза. — Надеюсь, ты позволишь мне отплатить тебе тем же, когда я вернусь в Скайхолд, — пробормотал он. Выбор слов сразу же привлёк внимание Каллена. — Когда ты вернёшься? Не мы? После минутного колебания Дориан слегка отстранился. — Нет, я пока не собираюсь возвращаться. Я дал кое-кому обещание и намерен его сдержать. Скоро, — его брови сошлись на переносице. — Я не могу оставить Хоука и Алистера в руках Амелла, Каллен. Если есть хоть малейший шанс, что посещение Храма поможет им, то я должен рискнуть. Каллен закрыл глаза и глубоко вздохнул, борясь с желанием привязать Дориана к седлу своей галлы и доставить их обоих в Скайхолд прямо сейчас. — Что если это ловушка? Что если… что, если все эти послания, загадочные записки и… и даже эти сны — просто план заманить тебя туда, чтобы он смог преуспеть там, где потерпел неудачу в Зимнем Дворце? Мы до сих пор не знаем его истинных целей, а Амелл оказался дьявольски хитрым. — Тогда мне придётся быть чертовски умным, — возразил Дориан. — На этот раз я, конечно, пойду не один. Я собирался попросить тебя собрать отряд солдат, которые будут сопровождать меня. У нас достаточно лошадей для небольшого отряда, если я не ошибаюсь, и, конечно, я возьму с собой некоторых ближайших товарищей. — И меня, — тут же добавил Каллен. Он не сомневался, что будет сопровождать Дориана, поэтому нахмурился, когда тот покачал головой. — Мы не можем рисковать, — сказал ему Дориан. — Не с его совершенно странной одержимостью тобой. И… — Дориан положил ладонь на грудь Каллена. — Я не уверен, что даже Дагна доверилась бы своей работе, когда он окажется рядом. Я не могу потерять тебя. Раньше было трудно. А сейчас? — он покачал головой. — Сейчас даже думать об этом невыносимо. И снова Каллен боролся с трясущимися коленями, слишком хорошо зная ужас потери тех, кто был ему дорог. — Я солдат, — сказал он. — В конце концов, тебе придётся пойти на этот риск, когда я отправлюсь в бой. — Венатори — это одно, — мягко сказал Дориан. — А сомниари вроде Амелла? Скажем так, я всё равно бы беспокоился даже если бы между тобой и ним стояли все силы Инквизиции. Сделай мне одолжение. — Значит, мне сидеть в Скайхолде и беспокоиться о тебе? — многозначительно спросил Каллен. Брови Дориана сошлись на переносице. — Я знаю, что это несправедливо. Поверь, я прекрасно понимаю, как лицемерно посылать тебя в Скайхолд, пока я несусь навстречу самой страшной опасности. Но стоять нам обоим перед ним одновременно — слишком большой риск. Если он не получит одного, то, боюсь, получит другого. И лучше тебе быть подальше от этого, — протянув руку, он провёл пальцем по краю нижней губы Каллена. — Прости. Я знаю, что прошу слишком многого. Выдохнув одним большим рывком, Каллен покачал головой. — Да, но, если быть честным с самим собой, я точно знаю откуда такое желание. И моим первым побуждением было… ну… — он потянулся, чтобы потереть затылок. — Сделать кое-что, чтобы не отпускать тебя. — Я так понимаю, ты хотел привязать меня к своему седлу и увезти в Скайхолд? — Я не скоро забуду, как ты лежал на земле с кинжалом в боку, — ему удалось говорить спокойно, но он не мог ничего поделать с тем, как его руки схватили Дориана и крепко сжали. — В каком-то смысле мне кажется, что ты направляешься навстречу опасности похуже Корифея. — Ну, у меня есть маленький зелёный талисман на удачу, — пробормотал Дориан, шевеля пальцами левой руки. — Это должно что-то значить, не так ли? Талисман на удачу. Каллен несколько раз моргнул, а затем резко поцеловал Дориана, прежде чем отпустить. — Подожди здесь, — сказал он, после чего бросился к своей дорожной сумке и начал в ней рыться. Думаю, что оставил его где-то здесь. Когда его руки, наконец, сомкнулись вокруг маленького мешочка, он глубоко вздохнул, прежде чем вытащить его. Когда он обернулся, то обнаружил Дориана совсем близко, ещё одно доказательство того, что маг, помимо всего прочего, весьма плохо слушался приказов. — С Вами всё в порядке, Командующий? — спросил его Дориан с озабоченным выражением лица. — Я в порядке, просто… — Каллен откашлялся, после усмехнувшись. — Твои слова заставили меня вспомнить то, о чём я почти забыл, вот и всё, — он взял руку Дориана и потянул её ладонью вверх, подтягивая маленький мешочек. — Я хочу отдать тебе это, — мягко сказал он, опрокидывая мешочек. Оттуда выпала маленькая серебряная монетка, и Дориан поднял её, чтобы внимательно рассмотреть. — Я чувствую, что за этим стоит какая-то история, — пробормотал он. — Так и есть, — сказал Каллен, на мгновение вспомнив монетку, лежащую на ладони кого-то очень дорогого ему. Он поднял голову и встретился взглядом с Дорианом. — Мой брат подарил мне её на удачу, когда я уезжал, чтобы поступить на обучение к храмовникам. Я отдал её Маилани с той же целью, но она велела мне оставить её себе, — помолчав немного, он немного успокоился, прежде чем добавить. — Она сказала, что не хочет, чтобы моя удача иссякла. Выражение лица Дориана смягчилось, и он протянул руку, чтобы слегка коснуться щеки Каллена. — Мне жаль. — Долгое время после её смерти я хотел выбросить её, но… не смог. Она всё ещё была связана с ней, даже если я чувствовал, что моя удача иссякла. Но теперь… — на его лице появилась лёгкая улыбка, когда он нежно поцеловал Дориана. — Я не могу не задаваться вопросом, вернулась ли удача ко мне, — сжав монетку ладонью Дориана, он накрыл его ладонь своей. — Возьми её с собой. Прошу. Но что ещё важнее, после верни её мне назад. — Как же я откажусь? — Дориан положил свою руку поверх руки Каллена, крепко сжав её, и стало ясно, что эмоции в этом пожатии сильно противоречат легкомыслию в его голосе. — Ты же знаешь, как я ненавижу оставаться в долгу. Зная правду, Каллен усмехнулся и поднял их соединённые руки, чтобы поцеловать костяшки пальцев Дориана. — Так вот почему ты уже несколько месяцев как должен Варрику пять соверенов? — поддразнил его Каллен. — Какая наглость, Командующий, — пожурил его Дориан, подходя ближе. — Я уверен, что где-то в своде наших правил есть пункт о неподчинении. — Вероятно, в той же части, где говорится о панибратстве, — с ухмылкой возразил Каллен. Глаза Дориана заблестели, когда он наклонился, пока его дыхание не коснулось губ Каллена. — Ясно, ты нехороший человек. Губы Каллена сложились в дерзкую ухмылку. — Значит ли это, что мы можем обойтись без любезностей? Уголок губ Дориана приподнялся. — О, я надеюсь… Это было всё, что он успел сказать, прежде чем Каллен завладел его губами в мягком поцелуе, который быстро перерос во что-то более горячее. Каллену не потребовалось много времени, чтобы толкнуть Дориана обратно на диванчик, хотя на этот раз его собственные колени коснулись ковра, а не обивки. В конце концов, ему давно пора было прервать своё воздержание.