Don't Worry, I'll Protect You

Дориан вскинул руку, останавливая тех, кто стоял позади него, и окинул взглядом линию горизонта впереди. — Похоже, карта Хоука точна. Это путеводный камень Тевинтера, — сказал он женщине, ехавшей рядом с ним, указывая на покосившуюся колонну высотой с Быка справа. — Мы уже близко. Если этот Храм восходит к временам Древнего Тевинтера, то сам он будет находиться на вершине холма. Что-то о просящем, приближающимся со смирением и много такого. Глаза Лелианы сузились, когда она изучала дорогу перед ними, а затем переместилась на одно конкретное пространство грязи между разбросанными камнями. — И те следы, о которых я Вам говорила, тянутся вверх по этой дороге, им всего несколько часов. Если они, как мы подозреваем, принадлежат Амеллу… — … значит, мы уже близко, — закончил за неё Дориан, крепче сжимая поводья. — Иди вперёд и проследи, куда тянутся эти следы. Дай мне знать, если они расходятся по какой-либо причине. — Да, Инквизитор, — лошадь Лелианы рванулась вперёд, чтобы взять на себя инициативу, и Дориан сделал знак остальным следовать за ним в нескольких шагах позади. Бык, Варрик и Солас, конечно, ехали с ним — вместе они формировали команду с особенно мощной ударной силой. Тщательно отобранные Калленом лучшие отряды Инквизиции ехали с ним, а также Сатерленд и его небольшая группа наёмников, взятые с собой на случай, если Дориану понадобится срочно доставить секретное послание в Скайхолд. Они все разделились несколько дней назад от сил, возвращающихся в Скайхолд, небольшой, но элитный отряд, предназначенный стать стрелой более эффективной, чем та, что нацелилась в Дориана в Зимнем Саду. Он повернул голову, когда Бык подъехал, чтобы присоединиться к нему, его похожий на скелет конь цокал копытами. — Ты ведь понимаешь, что это ловушка? — спросил Бык без предисловий. — Я имею в виду, что так и должно быть. Все части выстраиваются слишком аккуратно, чтобы не являться преднамеренными. — Да, ты уже говорил это раньше, — сказал Дориан. — Но это риск, на который нам необходимо пойти. Мы знали, что большая часть Зимнего Дворца была опасна, включая те части, которые не означали присутствие Амелла. — Да, но… я имею в виду, что Корифей — это что-то вроде бронто в лавке, полной тех причудливых белых блюд, которые так нравятся послу. На самом деле, он не пытается скрыть то, что задумал, потому что уверен в своей победе, и ему никогда не приходило в голову, что стоит быть чуточку хитрее. А Амелл… — Бык нахмурился и на несколько мгновений уставился перед собой. — Мы не знаем, чего он хочет, мы не знаем, что он действительно хочет сделать. И всё же он уже нанёс Инквизиции больший урон, чем Корифей с целой армией венатори. — Мы не потеряли слишком много войск в Убежище и при Адаманте, — напомнил ему Дориан. — Так что я не уверен, что это точная оценка. Бык хмыкнул, соглашаясь. — Но мы и не потеряли Инквизитора ни в том, ни в другом месте. Маилани столкнулась с Корифеем лицом к лицу и всё же сумела обрушить на него целую гору снега. Ты столкнулся с домашним Архидемоном и самым большим демоном, которого я больше никогда не захочу видеть и во сне. А этот парень? Амелл? Мы увидели клинок лишь спустя долгое время после того, как атака закончилась. Я помню карту, найденную Маилани, которая вела к пещере, где она умерла. Кто может сказать, что это не Амелл подкинул карту, чтобы она её нашла? Эта мысль заставила Дориана задуматься. Он почти забыл об этом, но Бык был прав. Они нашли карту на краю Западного Предела, рядом с логовом дракона, возле обгоревшего тела того, кого они приняли за охотника за сокровищами. Конечно, во время их путешествий Маилани проявила до неприличия острый глаз на всё странное и неожиданное, они обнаружили всевозможные странные карты, безделушки и наброски историй, которые, он был уверен, позже появятся в книгах Варрика. И всё же ему никогда не приходило в голову, что карта, которая вела к пещере, могла быть делом рук Амелла. Но, с другой стороны, этот человек каким-то образом умудрился контрабандой доставлять и добавлять Каллену синий и красный лириум, так что, возможно, идея была не такой уж притянутой за уши, как казалось на первый взгляд. Наконец, Дориан покачал головой. — Даже если это его рук дело, в то время мы понятия не имели, что он может представлять опасность. Теперь же мы знаем и можем подготовиться соответствующим образом. — Ага, в Зимнем Дворце это не сработало, — пробормотал Бык. — Помнишь? Дориан рассеяно потёр бок, куда ударил кинжал Хоука. — Разумеется. Но я всё ещё утверждаю, что это главная причина, по которой мы должны сделать это сейчас, — нахмурившись, Дориан попытался отделить срочность спасения Хоука и Алистера от логически приемлемых причин, по которым они должны были выступить против Амелла сейчас, а не позже. Меньшее Бык не примет. — Раньше мы подозревали засаду, но не знали с чьей подачи. Теперь же мы знаем и лучше понимаем природу того, как нам могут нанести удар. Но самое главное, мы просто не можем позволить, чтобы он снова исчез в Тени. Его самые стремительные атаки, кажется, происходят, когда он выскакивает из неё без предупреждения. Немного поразмыслив, Бык глубоко вздохнул. — Ну, мне всё равно это не нравится, — проворчал он. — Мне тоже, — сочувственно сказал Дориан. — Но если Корифей — бронто в посудной лавке, то Амелл — гадюка, притаившаяся в траве: легче убить, когда она в поле зрения, чем ходить вокруг в надежде, что она решит, что твоя лодыжка выглядит недостаточно соблазнительно. — Твои лодыжки просто восхитительны, ага, — коротко фыркнув, добавил Бык. — Но ты и так это знал. Ладно, босс, я пойду. Думаю, мы оба будем счастливее, если мне не придётся говорить, что я тебя предупреждал. — Несомненно, — сказал Дориан с мягким смешком. Звук затих, когда он, прищурившись, посмотрел вперёд туда, где спешилась Лелиана. — Думаю, Лелиана что-то нашла. Бык пришпорил своего скакуна вслед за Дорианом. — Ты уверен, что это хорошая идея — брать её с собой? — спросил он низким рокочущим голосом. — Я имею в виду, что понимаю все твои худшие страхи, но, если у него есть какие-то рычаги на неё, это может обернуться неприятностями. — Дело не только в этом, и ты это знаешь, — пробормотал Дориан в ответ. Просьба Лелианы сопровождать его застала врасплох, пока он не понял кто, скорее всего, будет с Амеллом, особенно если, как предположил Хоук, они с Алистером будут вместе. — Кроме того, мы выступаем не только против Амелла, и если есть кто-то, кому я доверяю, чтобы послать против бывшего Ворона, то это тайный канцлер Инквизиции. — Хороший аргумент, — проворчал Бык. — Аранай может оказаться слишком ловким для меня. — Это мягко говоря, — криво усмехнулся Дориан. — Также она говорит, что мы не можем оставить его в живых, если Амелл будет мёртв, и я склонен доверять её суждению в этом вопросе. — Надеюсь, она права, — пробормотал Бык и замолчал, когда они подошли ближе к Лелиане. Стоило им приблизиться, Лелиана указала на землю. — Их следы уходят сюда, в ту рощу. Либо они нашли короткий путь к храму, либо разбили лагерь. В любом случае других следов нет. — Справедливо, — быстро спешившись, Дориан жестом подозвал остальных и вытащил посох из седельной сумки. — Давайте всё проверим, хорошо? Следующие несколько минут оказались напряжёнными, поскольку те, кто ступал бесшумно, шли вперёд, чтобы дать остальным знать чист ли путь, прежде чем те смогут пройти дальше. В отличии от Маилани и её способности легко проскальзывать сквозь тени, Дориан волновался каждый раз, когда Варрик или Лелиана исчезали из виду. В какой-то момент, когда их не было видно дольше, чем прежде, Дориан обменялся встревоженным взглядом с Быком, задаваясь вопросом, в какой момент «дольше» означает «слишком долго». Когда Варрик вернулся один, его беспокойство усилилось, но Бык подтолкнул его локтем. — Он не крадётся, — заметил он. — Идёт нормально. Должно быть, Амелла там нет, но похоже они что-то нашли. Предположение Быка оказалось верным, учитывая то, как Варрик махнул им, призывая присоединиться, и Дориан резко выдохнул. — Будем надеяться, что ты прав, — пробормотал он и, поднявшись на ноги, сделал солдатам знак следовать за ним. — Соловей послала меня за тобой, — объяснил Варрик. — Мы нашли кое-что интересное. — О? — одна из бровей Дориана приподнялась. — Очень хорошо. Я так понимаю, что Амелла здесь нет? Варрик пробормотал себе под нос: «Слава Создателю» и покачал головой. — Нет, но они разбили здесь лагерь. И ещё кое-что. Это замечание озадачило Дориана, пока они не вышли из-за деревьев, и его глаза не расширились. — Лошади? Это странно. — Их четверо, — сказала Лелиана, роясь в седельных сумках. — Скорее всего, они пришли прямо из Зимнего Дворца, как и мы, — она указала на двух лошадей. — Посмотри на наручники. Кто бы ни ехал на этих лошадях, он делал это против собственной воли. — Хоук и Алистер, — сказал Дориан, сразу поняв, кого она имеет в виду. — Значит, им дали некое подобие свободы. Она кивнула, старательно отстраняясь. — Если только это не способ наказать их за то, что случилось. Большую часть времени он держал нас в тумане, но иногда отпускал ненадолго, по одному или по двое. Я не знаю, была ли магия недостаточно сильна, или он больше наслаждался нашей болью, но иногда иметь свой собственный разум, всё ещё подчиняясь его воле, было хуже. Чувствуя, что вопрос слишком болезненный для дальнейшего обсуждения, Дориан воздержался от комментариев и на мгновение оглядел поляну. — Значит, мы уже близко, если он оставил лошадей здесь. Думаю, там, — добавил он, указывая на дальнюю сторону рощи. — Там есть тропинка. Возможно, он пошёл к храму сзади, чтобы не обнаружить своё присутствие перед венатори. В конце концов, у храма большой внутренний двор. — Ты имеешь в виду, что легко заметить любого, кто попытается зайти с главной дороги? — спросил Варрик, поднимая взгляд от того места, где он снова проверял Бьянку — верный знак того, что гном был встревожен. — Однако, четверо против орды венатори — это всё же немного однобоко. — И это при условии, что он позволит Хоуку и Алистеру сражаться, — заметил Бык, беря в руки одни из наручников, свисавших с ближайшего седла. После недолгого изучения он поморщился и уронил их. — Знаешь, босс, я начинаю думать, что этот парень хуже демонов. Дориан взглянул на Быка, пытаясь оценить его настроение. Демоны оставались одним из самых величайших страхов бывшего кунари, но если он воспринимал Амелла, как нечто худшее… — А если я пообещаю ударить тебя большой палкой, когда всё это закончится? — спросил он нарочито дразнящим тоном, надеясь намного ослабить беспокойство Быка. Это заставило Быка рассмеяться. — Да. Может быть. Или позволишь мне ударить тебя своей, — однако в следующее мгновение его лицо нахмурилось. – Во всей этой ситуации есть что-то такое, что не укладывается у меня в голове, словно я упускаю нечто настолько очевидное, что это ударит меня по заднице или в спину. Или и то, и другое. — Притворись, будто это возможно и будь начеку, — вмешалась Лелиана почти резким тоном. — Это сохранит тебе жизнь. Какое-то мгновение они все смотрели на неё. Наконец, Бык негромко хмыкнул, снимая напряжение, и выпрямился, вглядываясь в почти скрытую от глаз тропинку. — Хороший совет. Итак, мы пойдём по хитрому пути, да? Лелиана кивнула, затем повернулась к Дориану и протянула ему что-то. — Но прежде, чем мы продолжим, у нас появилась возможность. Его глаза сузились при виде кристалла в её руке. — Ещё один кристалл памяти? Создатель, они же чрезвычайно редки. Интересно, где Амелл его нашёл? — Даже во время Мора он исследовал руины в надежде найти сокровища и силу, — сказала Лелиана. — Не удивлюсь, если именно так он и попал к нему. Вы можете его активировать? Если мы сможем увидеть некоторые из его воспоминаний, то сможем узнать что-то ценное. Дориан протянул руку, чтобы взять кристалл, но его ладонь замерла в воздухе, когда в голову пришла другая мысль. — Я могу… — подожди минутку, — его рука нырнула в мешочек на поясе и извлекла красный кристалл, который Лелиана принесла ему из Вал-Руайо. — Знаешь, я отдал его Мэйварис для анализа, пока занимался своим… — слово «отцом» замерло у него на губах, и он сделал паузу, чтобы прочистить горло. – Во всяком случае, она придумала, как с ним работать и научила меня этому трюку. Я собирался попросить тебя подложить его обратно Кальпернии для шпионажа, но… — он на мгновение нахмурился, а затем поднёс кристалл в своей руке ближе к тому, что лежал на ладони Лелианы, и почувствовал слабое жужжание, которое резонировало в ладони. Когда метка тоже вспыхнула, он пробормотал. — Очаровательно. Думаю, это будет полезно. — Инквизитор? — позвала Лелиана. — Я мог бы отразить их, — задумчиво произнёс он, собирая свою магию. — Кристаллы, по сути, представляют собой набор матриц, и именно эти конкретные кристаллы восприимчивы к манипуляциям с помощью магии. Я не знаю, как разделяющий кристалл используется среди гномов, но те немногие, что попадают в руки Империи, были тщательно изучены учёными магами. На самом деле Алексиус создал амулет, чтобы проверить наши магические теории манипуляций временем, используя кристалл, который он изменил, используя один такой анализ в качестве руководства. Первоначально тестирование показало, что это сработало, хоть и очень ограничено, хотя я не знаю, как далеко он продвинулся с этими экспериментами после моего ухода. — Потому что они могут удержать момент, застывший во времени? — рискнул спросить Варрик. — Я имею в виду, что в значительной степени это то, что делает кристалл памяти, верно? — Да, именно так он и рассуждал. По крайней мере, сначала, — лицо Дориана обернулось маской сосредоточенности, когда он манипулировал составом кристалла в своей руке, чтобы тот соответствовал другому. В порыве вдохновения он призвал магию Якоря, используя его силу для более быстрого изменения субструктуры кристалла с его особыми способностями манипулировать субстратом энергии. В следующее мгновение метка превратилась из судорожного мерцания в маленький шар зелёного света, охвативший руку и кристалл одновременно, и внезапно задача стала намного проще и быстрее. — Работает, — тихо сказал он. — Хорошо. Таким образом мы можем оставить кристалл, который ты нашла в седельной сумке, и они ничего не узнают, если до этого дойдёт. — Ты хочешь сказать, что мы не победим этих парней? Я разочарован в тебе, босс, — проворчал Бык. Дориан натянуто улыбнулся. — Я хочу сказать, что предпочёл бы иметь план на случай непредвиденных обстоятельств в качестве меры предосторожности, чем предполагать, что мы выйдем победителями и упустить эту возможность. Вспомни, что я сказал перед отъездом, — он бросил взгляд на Быка. — Никаких мучеников, Бык. Даже в виде тебя. Это важная, а не самоубийственная миссия. В конечном счёте нашей главной целью является победа над Корифеем. — Да, да, отступать прежде, чем проиграть, — скрестив руки на груди, Бык покосился на Дориана. — Я просто надеюсь, что ты поступишь так же, — бормоча, добавил Бык. Не обращая на это внимания, Дориан снова сосредоточился на кристалле. — Ты обнаружила ещё что-нибудь полезное? — спросил он Лелиану. — Некоторые послания, но они не подписаны, на них нет ни имён, ни адресов, — объяснила Лелиана. — Полагаю, они от его агентов. Есть упоминание о том, что они продолжают поиски, но не что они ищут или где. — Ну, это не слишком помогает. Зачем оставлять сообщение для слежки, если они не информативны для шпиона? — сделав последний оборот, Дориан закончил свою работу, а затем сравнил оба кристалла. — Ну вот и всё. Варрик тихо присвистнул. — Теперь они даже выглядят одинаково. Неплохо, Посверкунчик. Посмотрев на кристалл в своей руке ещё несколько раз, Дориан кивнул и снова спрятал его в сумку. — Теперь можешь положить его обратно. Надеюсь, всё сработает, — когда Лелиана повернулась к лошади Амелла, Дориан выпрямился и посмотрел на солдат, внимательно изучая их ряды. — Джим, иди сюда. Джим быстро шагнул вперёд и отсалютовал Дориану. — Да, Инквизитор? — Ты останешься здесь с Сатерлендом и его наёмниками. Им было поручено позаботиться о том, чтобы наши лошади не пострадали, пока мы исследуем храм, так чтобы нам не пришлось возвращаться в Скайхолд пешком, но мне нужно, чтобы ты сделал немного больше, — кивнув на лошадей Амелла он сказал. — Мне нужно, чтобы ты нашёл безопасное укрытие и присмотрел за этими лошадьми. Если Амелл придёт раньше нас, следуй за ним, если сможешь, сделай это незаметно, но только если сможешь. Не рискуй и не вступай в бой с Амеллом или с кем-либо из его окружения. Понял? Лицо Джима потемнело. — Вы не хотите, чтобы я сопровождал Вас в Храм, сир? Дориан слабо улыбнулся и положил руку на плечо Джима. — Мне нужен человек, которому я могу доверять, — сказал он серьёзно. — И это ты. Может, это не так престижно, но может иметь жизненно-важное значение. Кроме того, Сатерленд иногда проявляет излишнюю инициативу. Мне нужно, чтобы ты в этом деле был холодной головой. Эти слова заставили того немного оживиться. — Да, Инквизитор. Я смогу это сделать, сир. — Молодец. Не забывай скрываться, — повторил Дориан. — Будь осторожен, — похлопав Джима по плечу, Дориан с лёгкой улыбкой наблюдал, как Джим подошёл к Сатерленду и его странной команде. Затем он повернулся к оставшимся солдатам, стоявшим неподалёку. В отличие от Джима, который был многообещающим, но всё ещё относительно молодым, выбранные Калленом добровольцы представляли собой более опытных солдат Инквизиции. Он узнавал их всех, с некоторыми он разделил больше, чем пинту-две эля в «Приюте Вестницы», когда слушал истории о том, как они были неваррскими солдатами, или орлесианскими легионерами, или, в одном случае, женщиной, которая стояла на пути порождений тьмы, когда те осаживали Денерим во время Мора. Они были хорошими, надёжными бойцами, и он знал, что может положиться на них – вот почему они были выбраны для этой миссии. Им не нужна была ободряющая речь, только приказы, которые он отдавал всего несколькими словами: — Остальные, за мной, — они кивнули, и он повернулся, направляясь к Храму. Он только надеялся, что не ведёт их на погибель. Тропинка, по которой шёл Амелл, привела их к небольшой трещине, подходящей для людей, но не животных. Это давало вполне объяснимый ответ на вопрос почему Амелл решил оставить лошадей, особенно, когда Быку пришлось напрячься, чтобы пролезть в узкую щель. Однако, пройдя через неё, они оказались всего в нескольких ярдах от главного входа, а перед глазами раскинулся огромный внутренний двор. Огромный двор, усеянный трупами. Это было отрезвляющее зрелище, и все они приняли его близко к сердцу, направляясь к огромному входу в храм. Дориан почувствовал перемену в поведении, когда оружие оказалось обнажено, щиты подняты, а посохи наготове. На входе в храм их сопровождала тишина, они остановились, чтобы дать глазам привыкнуть к перемене света. И увидели, что бойня снаружи была всего лишь предвестником хаоса внутри. Глаза Дориана расширились, когда он оглядел следы разрушений вокруг. Венатори были не просто убиты, они были уничтожены. Запах горелой плоти витал в воздухе, пока они осторожно продвигались вперёд, и ничто не шевельнулось вокруг, кроме них самих. Солнечный свет пробивался сквозь дыры в потолке, давая Дориану слишком хорошее представление о том, что именно Амелл сделал, чтобы так основательно истребить венатори. — Инквизитор. Дориан моргнул от первого произнесённого слова, которое услышал с тех пор, как они вошли в храм, и посмотрел на говорившего, чтобы увидеть, как Солас жестом подзывает его. Он быстро подошёл к Соласу, зная, что эльф никогда не заговорит в подобных обстоятельствах без крайней необходимости. Когда Солас указал вниз, Дориан машинально перевёл взгляд туда. И отшатнулся при виде того, что предстало перед его взглядом. Выросший и обученный в Империи, Дориан достаточно хорошо знал магию крови, чтобы с первого взгляда распознать её последствия. Но даже для него вид трупа, из которого буквально высосали жизнь, оказался кошмаром, сказкой о тех днях, когда Верховные Жрецы правили Империей во имя Старых Богов, когда сотни рабов приносились в жертву во имя великих деяний и большей власти, и подобные зверства были почти обыденным делом. Его желудок сжался, когда он смотрел на сморщенный труп, и ему потребовалось некоторое время, чтобы узнать одежды, в которые тот был облачён. Только тогда, глядя на эмблему венатори на чужой груди, он понял, что труп не был пережитком далёкого прошлого, какой-то несчастной душой, принесённой в жертву Думату. Несмотря на то, что тот выглядел так, словно веками пролежал под солнцем пустыни, это был слуга Корифея в его нынешнем воплощении, превращённый в это заклинанием, которое не использовалось более тысячи лет. Собственно, со времён Корифея. — Создатель, — выдохнул он. — Такая магия могла бы объяснить истончённость Завесы здесь, — тихо пробормотал Солас. — Нам следует быть осторожными. — Повезло, что мы не наткнулись на стаю демонов, — согласился Дориан, по привычке оглядываясь, просто чтобы убедиться. — Молись, чтобы эта удача нас не покинула, — Солас огляделся вокруг с глубокой печалью на лице. — И он не единственный, что находится в подобном состоянии. Дориан нахмурился, разглядывая несколько мёртвых тел поблизости. — Нет, это не так. Это объяснило бы, как один маг смог сделать всё это, не вливая в себя количество лириума, равное его весу. — Даже укреплённый лириумом любого оттенка, я думаю, что тайные предприятия, подобные этому, испытывают пределы любого мага, — Солас лениво провёл пальцами по своему посоху, изучая труп, прежде чем поднять глаза и встретиться взглядом с Дорианом. — Нам следует действовать крайне осторожно. То, что можно сделать с венатори, с такой же лёгкостью можно сделать и с нами. — Тогда будем надеяться, что найдём его достаточно отвлечённым, — пробормотал Дориан, с содроганием гладя на труп. — Однако, помимо жестокости этого поступка, стоит задаться вопросом, где Амелл научился такому заклинанию. Я узнаю его по описаниям из архивов Минратоского Круга, но я не знаю ни одного живого мага, способного на подобное. — Похоже, путь привёл его к тёмным извилистым поворотам, — опустившись на колени, Солас на мгновение задержал руку над телом, а затем покачал головой и встал. — Ничего нет. Осмелюсь полагать, что даже твоё мастерство не способно поднять этого человека. — Но тогда это означает… — Дориан нахмурился и отступил назад, чтобы иметь возможность двигать посохом и жестикулировать с врождённой грацией, пытаясь поднять человека из мёртвых. И всё же он обнаружил, что Солас был прав: взывать было не к чему. — Это выходит за рамки всего, что я знаю. Жизненная сила это одно, но поглотить душу? Я не могу представить себе такое зло. На мгновение на лице Соласа промелькнуло тревожное выражение. — Я видел подобную жестокость во время своих странствий в Тени. Опустив посох, Дориан дружески положил руку на плечо эльфа и мягко сжал. — Идём, — сказал он приглушённым голосом. — Возможно, мы сможем предотвратить дальнейшее зло. Оставив тревожащие тела позади, Дориан снова взял на себя инициативу, когда они осторожно двинулись через руины к большим двойным дверям, закрытым изнутри. Иногда они останавливались, когда разведчики быстро оббегали боковые комнаты, проверяя, но всегда возвращались, тревожно качая головами. К тому времени, как они добрались до дверей, каждый человек держал в руках оружие и двигался так тихо, как только мог. Даже Бык шёл медленно, немного отставая, чтобы лязг его доспехов не выдал их приближения. Находясь так близко к другому магу, Дориан не осмеливался произносить новые заклинания, но уже прокручивал в голове сценарии того, что делать в зависимости от обстоятельств, с которыми они столкнутся. Они подошли к дверям и обнаружили, что те слегка приоткрыты. Медленно вдохнув, Дориан шагнул вперёд, чтобы ухватиться за дверь. И услышал голос. — …вопросы к тебе, и ты дашь мне ответы. Этот голос. Дориан судорожно сглотнул. Это был голос Амелла, да, но Амелла со звучными нотками и странной неестественной интонацией чудовища в теле Амелла. Застыв на месте, он дал знак остальным подождать и постучал по уху, показывая, что хочет послушать, после чего наклонил голову и внимательно прислушался. Ответил голос старика, ворчливый и тонкий, перекрывая слабый гул, который говорил Дориану о магии. Гул сливался со словами говорившего, придавая им потусторонний оттенок, когда его голос искривлялся и закручивался в ответ на заклинание. Быть может, заклинание сдерживания? Дориан лениво задумался, но тут же отбросил это предположение, когда мужчина ответил: — По поручению Корифея должен давать ответ на любой вопрос — гаах! Дориан нахмурился, когда мужчина прервал разговор криком боли, задаваясь вопросом, что Амелл с ним сделал. Конечно, даже Амелл не стал бы пытать того, кто уже сотрудничает. Ведь так? — Тогда давай начнём с твоего имени, — холодно сказал Амелл. — Ты ведь Эрастенес, да? Магистр Империи, знаток Древних Богов? — Да, это я, — ответил мужчина напряжённым голосом. — Ради Кальпернии погублен я. У Дориана кровь застыла в жилах, когда он узнал его. Эрастенес? Дориан смутно помнил этого человека из лекции о магистрах Сидерии, которую читал в Круге Минратоса много лет назад, когда угрюмый юноша по имени Дориан практически отказался от своих стремлений, пялился на него на протяжении всей лекции. Почему он здесь? — Рабыня мало что значит для меня, — пренебрежительно сказал Амелл. — Расскажи мне о том, почему Дирижёр проявил к тебе интерес. Эрастенес судорожно вздохнул. — Однажды ночью он пришёл ко мне. «За моими реликвиями», — подумал я. — «Моими письменами и рунами…». Но вместо этого перешла на его сторону моя рабыня Кальперния. Дабы стать сосудом и спасти Тевинтер. — Скорее она станет дурой, — усмехнулся Амелл. — Сетий никогда не мог видеть дальше своей собственной жажды власти, но ему всегда удавалось найти тех, кто был достаточно слеп, чтобы поверить в его россказни, — последовала пауза, а затем голос Амелла стал тише, слишком тихим, чтобы слышать всё отчётливо. По мере того, как продолжался разговор, Дориан как можно медленнее приоткрыл дверь, заглядывая внутрь со всей осторожностью, на которую был способен. Его глаза быстро выхватили две фигуры, прислонившиеся к ближайшей стене, хотя его сердце и сжалось, когда он увидел укороченную левую руку, плотно прижатую к телу, у одной из них, словно Алистер не хотел даже думать о ней. Это зрелище укрепило предположение о том, что испытывал Дориан, даже больше, чем то, что произошло в Зимнем Дворце: он действительно видел мир глазами Хоука, во всей его жестокой правде. Через мгновение приняв это, Дориан продолжал двигать дверь с помощью Быка, пока она не открылась достаточно широко, чтобы кто-то мог встать в дверном проёме. Беглый взгляд из-за двери показал, что Зевран смотрит на Амелла со стороны напротив Хоука и Алистера, и Дориан убрал голову, прежде чем эльф смог бы увидеть его. Однако ему был хорошо виден Хоук и часть комнаты позади него, а Зевран не видел ничего, кроме приоткрытой двери. Небольшая победа, по крайней мере, на данный момент. Нагнувшись, Дориан поднял с земли обломок и запустил небольшой заряд с помощью магии, направляя его по курсу. Мгновение спустя он врезался в щёку Хоука, и Дориан напрягся, ожидая его реакции. Не прикасаясь к нему, невозможно было узнать, обновил ли Амелл заклинание контроля или нет. С невиданным самообладанием Хоук даже не вздрогнул, когда камешек ударил его по щеке. Вместо этого его глаза медленно открылись, и он провёл следующие несколько мгновений небрежно оглядывая комнату, пока, наконец, не повернулся к открытой двери. Их глаза встретились, и Дориан почувствовал, как у него во рту пересохло от напряжения в выражении лица другого мужчины, когда его взгляд скользнул по Дориану, а затем метнулся к тем, кто стоял за ним. Дориан увидел, как мужчина сделал жест, но не был уверен, что тот означал. Когда кто-то похлопал его по руке, он удивлённо посмотрел на Варрика, а затем наклонился, пока его ухо не оказалось на уровне рта гнома. — Это один из наших знаков к бою со времён Киркволла, — прошептал Варрик, объясняя. — Так мы понимали, кого атаковать первым. Этот знак означает, что первым будет маг. Ах. Что ж, это имело смысл, особенно в данном контексте. Более того, это, в сочетании с поведением Хоука, указывало на то, что тот не был снова обращён в безмозглого раба. Дориан выпрямился и понимающе кивнул Хоуку. Тем не менее возможность появилась, и Дориан отказывался её игнорировать. Он снова встретился взглядом с Хоуком и коснулся уха, указывая на Амелла, и наблюдая за коротким кивком Хоука, чтобы убедиться, что мужчина понял смысл, прежде чем снова сосредоточился на разговоре. Однако, теперь Дориан имел, по крайней мере, частичное представление о допросе, и то, что он увидел, заставило его глаза расшириться. Это был не столько вид Амелла, опирающегося на свой посох с красным лириумным черепом, или человека, стоящего на коленях. Сдерживающее заклинание! В нём поместилась бы дюжина демонов гордыни! Пока он смотрел, заклинание вспыхнуло красным, и Эрастенес согнулся пополам от боли. Дориан сочувственно поморщился — если заклинание было таким сильным, как это, то и боль была такой же. Учитывая руны, нарисованные на земле вокруг Эрастенеса, и то, что Дориан слышал ранее, это не Амелл причинял боль Эрастенесу, а Корифей. Покачав головой, Дориан заставил себя прислушаться к разговору и отложить дальнейшие размышления на потом — после того, как разберётся с Амеллом. — … их имена забыты, за исключением нескольких редких экземпляров Либералума, — Эрастенес остановился, чтобы перевести дыхание, его руки дрожали, поднявшись, чтобы неопределённо махнуть в сторону Амелла. — Книга, которая… — Я знаю, что это такое, — прорычал Амелл, явно расстроенный. — Но ясно, что слишком много в Имеприи забыто. Но скажи мне вот что: почему у Империи нет записи о наших… о судьбах магистров Сидерии после того, как они вошли в Чёрный Город? Дориан почувствовал, как по спине пробежал холодок, стоило ему сосредоточиться на оговорке Амелла. Наших? — Хотя, Империя не считает магистров Сидерии причиной Мора, большинство записей о них были уничтожены или спрятаны из страха. С уходом Старых Богов и заброшенными храмами их имена стали произноситься только приглушённым шёпотом, — объяснил Эрастенес сквозь затруднённое дыхание и несколько пауз. — Ходили слухи, разрозненные послания о встречах до и после Первого Мора, но, это были не только слухи, но и домыслы. Обрывки бумаги, обрывки подслушанных разговоров, записанные и забытые, — Эрастенес издал долгий, усталый вздох. — Так мало знаний. Так много потеряно. Я боюсь за наше будущее, что мы не увидим опасности прошлого. Амелл переступил с ноги на ногу, тяжело опираясь на посох, когда наклонился вперёд. — Как Сетий? — прежде чем Эрастенес успел ответить, Амелл выпрямился. — Нет. Как он мог? Он не видел, что случилось с миром после нашего… после провала магистров Сидерии. Он не видел ни Мора, ни Андрасте, ни каких-либо последствий поисков Богов, — Амелл подвинулся, чтобы посмотреть на дыру в потолке крыши, его левая рука играла с амулетом на шее, который светился ослепительно-белым. — Время для него не прошло, потому что люди и события, которые были в то время, не реальны для него. Он не видел ничего из этого и потому презирает. И именно поэтому в конечном итоге он потерпит неудачу. По спине Дориана пробежал холодок, когда он услышал эти слова, его взгляд непроизвольно упал на шею Амелла. Что-то в нём взывало к нему, слабый намёк на бывшее знакомство, который покалывал на краю сознания и проникал в его разум. Однако, прежде чем он смог сделать больше, чем просто смотреть на него, рука Амелла внезапно крепко сжала его, и он замер на долгое мгновение — так тихо, что, казалось, перестал дышать. Затем амулет скользнул с чужих пальцев, и глаза Дориана расширилась, когда он увидел, как тусклый глаз Амелла ожил, хоть он и заметил его мельком, прежде чем тот снова обратился к Эрастенесу. Тем не менее этого было достаточно, чтобы предупредить Дориана внимательно слушать, и он заметил различия. Медленные звучные интонации того, кого Хоук называл чудовищем в теле Амелла исчезли, и голос стал более созвучным с ферелденским акцентом. — Расскажи мне больше о сосуде, — мягко попросил Амелл. — Что выиграет от этого Корифей? — Силу, — прохрипел Эрастенес. — Он ищет больше власти, и сосуд сохранит её для него. — А если она откажется? — требовательно спросил Амелл. Эрастенес слабо покачал головой. — Ему не нужно, чтобы сосуд имел свободу воли. Вокруг неё обовьются те же самые цепи, — он слабо указал на сияющий свет вокруг себя. — Железо, чтобы загнать молнию в клетку. Мои оковы — лишь проба. Оковы Кальпернии станут шедевром. Пока он говорил, Дориан заметил, как голова Амелла медленно повернулась в сторону задней части комнаты. Дориан быстро нырнул в сторону от дверного проёма, молясь, чтобы Амелл не увидел их, и не двинулся обратно к двери, пока не услышал, как Амелл снова заговорил, звук его голоса указывал на то, что он снова отвернулся. — Власть без свободы воли, — задумчиво произнёс Амелл. — Так вот в чём заключается роль сосуда. Отлично. Эффективно и надёжно. — Приневолена будет, как кунарийский саирабаз, безгласным советником станет, — пробормотал Эрастенес с явной ноткой отвращения в голосе. Амелл просто рассмеялся над этим, звук определённо был неприятным, поскольку эхом разнёсся по обширному пространству. — Иногда требуется немного безжалостности, чтобы вершить великие дела, — сказал он Эрастенесу. — Для того, чтобы покончить с Мором для того, чтобы спасти мир. В конце концов, жизнь всегда — боль. Тот, кто говорит иначе, в итоге что-то потеряет. Спасти мир? Дориан нахмурился. Это то, что, по его мнению, он пытается сделать? — С меня хватит боли, — Эрастенес поднял руку, чтобы на мгновение прижать её к лицу. — Я ответил на твои вопросы. Прошу. Заступи за круг — и оберег сработает. Стану я пылью и светом. Освобожусь. Понимая, что время для удивлений подходит к концу, Дориан взглянул на Варрика, когда ему в голову пришла идея. Жестом подозвав Варрика поближе, Дориан коснулся пальцами Бьянки, а затем указал внутрь, подняв бровь в безмолвном вопросе. Варрик молча кивнул, вскинув арбалет, когда Дориан изобразил жест подъёма. Положив пальцы на кончик арбалетного болта, Дориан создал тонкое заклинание для стрелы с магией, извлечённой в основном из Якоря, заклинание, предназначенное для «открытия» любых магических барьеров, которые обнаружит. Оно было немного грубовато, но этого должно было хватить, чтобы болт пробил заклинание, независимо от защиты Амелла. Сжав плечо Варрика, Дориан отступил в сторону и жестом подозвал гнома вперёд. С мрачным выражением лица Варрик бесшумно шагнул вперёд и встал в дверном проёме, рискуя быть замеченным, чтобы сделать лучший выстрел, их единственный выстрел неожиданности. Дориан затаил дыхание, когда Варрик вскинул Бьянку, прицелился и сделал глубокий вдох. А затем нажал на спусковой крючок. Арбалетный болт сверкнул в воздухе, рванувшись вперёд. Дориан почувствовал момент, когда он ударил в защиту Амелла, и странная боль на мгновение пронзила его левую руку. В следующий момент Амелл закричал и споткнулся, едва не упав в сияющий барьер вокруг Эрастенеса. Прежде чем Бык успел распахнуть дверь, Лелиана бросилась вперёд, её кинжалы уже были в движении, когда она исчезла в тенях. Дориан услышал проклятие на антиванском, когда все бросились вперёд, и увидел, как посох Амелла описал в воздухе большой круг, прежде чем сильно ударился о пол. Зазубренная зелёная линия внезапно разрезала воздух на другой стороне комнаты, а затем распахнулась, выпуская орду демонов. После этого всё усложнилось. Лелиана атаковала Зеврана, когда волна демонов хлынула на силы Инквизиции, атака была встречена холодным спокойствием профессиональных солдат. Оставив их разбираться с этим, Дориан вызвал сияние, созданное как из его собственной магии, так и из магии Якоря вокруг посоха, используя дополнительную силу этой энергии, чтобы помочь себе продолжить путь через поле боя, ревя от ярости, чтобы привлечь внимание Амелла. Когда их глаза встретились, серые и пылающие красным, Дориан понял, что Амелл в сознании и совершил рывок от «просто раздражающего» к «врагу номер один». В то время, как это оказалось хорошим способом для удержания его внимания, но могло быть плохим для его нежной кожи. И всё же выбора не было, и Дориан это знал. Ни одна дуэль в Империи не могла полностью подготовить Дориана к тому, что последовало, он видел немало случаев, когда одна или даже обе стороны дуэли заканчивались кучкой пыли на земле. Он мгновенно понял, что без Якоря Амелл раздавил бы его в течение нескольких первых обменов магией. Он отбивался от огня и отвечал молниями, растапливая пласты льда и выстреливая в ответ разрядами чистой магической энергии, вызвав прочный барьер вокруг себя, чтобы отражать куски падающего потолка, и призвал души тех, что были принесены в жертву давным-давно, подняться из самой земли и броситься на Амелла. Что… сработало, с некоторым удивлением заметил Дориан, хотя это было задумано только как отвлечение внимания. Он наблюдал, подняв брови, как Амелл уклонялся от протянутых к нему рук упырей, которым некромантия Дориана придала прозрачную форму. С лицом, застывшим в усмешке, Амелл, пошатываясь, направился к противоположной от купола Эрастенеса стороне, прежде чем, наконец, пронёс свой посох сквозь бледные тени с рёвом, который звучал почти безумно. Отложив эту странную реакцию в глубине своего сознания, Дориан воспользовался перерывом, чтобы начать свои собственные атаки на Амелла, и в следующий момент они снова сцепились в дуэли магов. Вокруг них бушевало сражение между спутниками Дориана и демонами, но в данный момент внимание Дориана было полностью сосредоточено на Амелле. По ходу сражения стало очевидно, что Амелл потрясён, узнав, что Дориан может противостоять ему, и Дориан задавался вопросом, сможет ли он использовать это в своих интересах. По мере того, как продолжалась битва, Дориан всё чаще и чаще призывал силу Якоря, пока все заклинания, которые он произносил, не были дополнены бледно-зелёным цветом его силы. Он пристально наблюдал за своим противником, смотря, как усмешка Амелла медленно сменилась выражением напряжённой сосредоточенности, когда лёгкая победа — или, возможно, любая победа, — становилась всё более и более неуловимой. Воздух вокруг них наполнился свистом и воем магии так, как в немногих дуэлях в Минратосе, и Дориан снова и снова давил своими атаками, пока, наконец, ему не показалось, что он увидел брешь в защите Амелла. С внезапным приступом вдохновения он схватил свой посох обеими руками и резко обрушил его на землю, посылая вспышку энергии, которая ярко-зелёной дугой осветила Амелла – или, точнее, магию, защищающую Амелла. Барьеры мага и его личная защита широко раскрылись, и Амелл отшатнулся, даже вскидывая свой посох, защищаясь от того, что Дориан мог направить в него в следующий раз. За исключением того, что следующий удар был нанесён сзади, а не с помощью магии. Появившись словно из ниоткуда, Хоук с рёвом бросился на Амелла со спины. Глаза Дориана широко раскрылись, и он потянулся вперёд с немым криком, когда удар опрокинул Амелла вперёд… … прямо в круглый купол света вокруг Эрастенеса. Заклинание, созданное Корифеем, чтобы удерживать магистра до смерти, вспыхнуло, активировавшись и посылая вспышку света через комнату. Амелл рухнул на пол, придавленный сверху Хоуком, неподвижный, но Эрастенес… Дориан вздрогнул, когда этот человек превратился в мерцающую пыль и свет, полностью исчезая. Даже остатки его души исчезли. Что бы ни сделал Корифей, это не было случайной магией. И заклинание вокруг Эрастенеса, если Дориан точно помнил разговор, было всего лишь небрежным прототипом. В следующее мгновение он понял, что звуки борьбы прекратились, и быстро огляделся. Демоны, больше не удерживаемые в этом мире заклинанием или волей Амелла, просто исчезли. Не раздумывая больше ни секунды, Дориан быстро поднял левую руку и послал вспышку зелёного света в сторону разрыва, который создал Амелл, плотно запечатывая его, чтобы более предприимчивые демоны не смоги найти путь через него. Однако, прежде чем он успел опустить руку, резкие слова, произнесённые с антиванским акцентом, разнеслись по комнате: — Остановись, или Защитник умрёт! Дориан застыл на месте, как и остальные, наблюдая, как Зевран схватил ослабевшего Хоука и приставил к его шее нож. Дориан и Бык переглянулись, и он ясно, как день, понял невысказанный вопрос Быка: А стоит ли спасать Хоука такой ценой? Пока Дориан обдумывал этот вопрос, краем глаза он заметил движение, когда Зевран бросился к телу Амелла. Бык воспринял это, как сигнал к действию и бросился вперёд с высоко поднятым молотом, но глаза Дориана были прикованы к руке Зеврана, когда тот снял смутно знакомый белый амулет с шеи Амелла. Одной рукой всё ещё крепко удерживая Хоука за шею, Зевран опустил амулет вниз так, чтобы он ударил по красному черепу из лириума на посохе Амелла, как раз в тот момент, когда молот Быка начал опускаться. Последовала ослепительная вспышка света и магии, которые Дориан никогда и не надеялся почувствовать снова. Когда его зрение, наконец, вернулось, он совсем не удивился, увидев, что Амелл, Зевран и Хоук исчезли, или что кровавый след вёл к двери. В то время, как остальные закричали в разной степени удивлённые, а Бык взревел от ярости, когда его молот опустился в пустой центр круга заклинаний, Дориан просто смотрел на открытые двери, ведущие из комнаты, мысли кружились в голове. В конце концов, он был хорошо знаком с магией, которую Зевран высвободил из этого черепа с помощью амулета на шее Амелла. Но как Амелл узнал о ней? Насколько Дориан мог судить, во всём мире было только два человека, знакомых с этим особым видом магии. Одним из них был он сам… а другой был мёртв, убит порождением тьмы в Морозных Горах, когда бежал от гнева Корифея. Разве не так? — Алексиус, — выдохнул Дориан. — Что же ты наделал?