Don't Worry, I'll Protect You

Каллен остановился, чтобы позволить двери, ведущей в подвал, закрыться за ним, прижав руку ко лбу, когда волна головокружения захлестнула его. Так случалось время от времени после событий в Зимнем Дворце, но он сумел скрыть худшие последствия от своих людей и других — по крайней мере, он надеялся на это. Восстановив равновесие, он направился к лестнице, надеясь, что сообщение Дагны означало, что у неё произошёл прорыв, потому что он не был уверен, сколько ещё сможет выдержать. В крайнем случае, не оставаясь Командующим — эта мысль очень сильно его беспокоила. Когда он приблизился, Дагна посмотрела на него и улыбнулась. Это была не просто улыбка: она улыбнулась ему так, словно он был её самым любимым человеком во всём мире, и он усмехнулся, подойдя ближе к ней и кованному кузнечному столу. — Привет. Она подпрыгнула на месте. — У меня хорошие новости. И плохие новости. Но в основном хорошие! — Это обнадёживает, — заметил он с осторожностью. — Может, начнём с плохих новостей? — Как хочешь. Это связано с хорошими новостями. Плохая новость в том, что тебя охватывает гораздо больше. Вроде как… намного, намного больше. И ты не можешь снимать кольчугу. Или, во всяком случае, не должен. Я имею в виду, думаю, тебе придётся её снять, чтобы принять ванну, или перейти реку вброд, или залезть на дерево, или… ну, ты знаешь, — она неопределённо обвела рукой нижнюю половину своего тела. — Хотя, полагаю, я могла бы придумать что-нибудь для подобного. То есть, я не хочу, чтобы ты лязгал, когда просто используешь… — Да, спасибо, Дагна, это было доходчиво, — поспешно сказал Каллен. — Но ты её сделала? Ты разработала что-то, что лучше предотвращает воздействие красного лириума? Она весело кивнула. — Да, я это сделала! Я взяла опыт, извлечённый из изготовления твоей первой кольчуги, применила его, а также добавила немного больше, что почерпнула из изучения некоторых текстов, которые агенты Лелианы нашли в тех странных руинах в Западном Пределе. Шартер сказала, что это старая тевинтерская крепость для рабов. Жутковато, да? Но я родом из Орзаммара, и наши вещицы даже старше, так что, думаю, это зависит от точки зрения, на самом деле… Каллен откашлялся, чтобы прервать её. — Кхм. Дагна. Всё готово? — О! Почти. Мне нужно внести изменения, о которых я тебе говорила, чтобы ты мог… ты знаешь, — на этот раз она указала на его живот. — Не нужно, чтобы ты тратил целый час, чтобы просто… — Да, понял. Понял. Прекрасно, — сказал Каллен. — Значит, мне нужно вернуться попозже, чтобы забрать его? — Да, но сначала… — она указала на ближайший стул перед столом с жутким черепом. — Мне нужно сделать некоторые изменения. Беспокойно глядя на череп, он спросил: — Изменения? Какие именно? — О заражении красным лириумом в твоём теле, — объяснила она. — Таким образом, я могу убедиться, что новый костюм замедлит его, и, если этого недостаточно, сделать чуть больше дизайна. — А… — неуверенно усевшись туда, куда было указано, Каллен вздохнул и решительно отвёл глаза от ухмыляющегося черепа. — Я готов. Следующие несколько минут она провела, в основном бормоча что-то себе под нос и записывая длинную серию сложных цифр, пока тыкала и тыкала его, оттягивая веко и заглядывая в глаз с расстояния в дюйм или два, уколола палец, чтобы выдавить каплю крови во флакон и встряхнуть его, и даже вытащила его язык и посветила отражённым светом ему в горло. Наконец, она отступила на шаг и принялась яростно строчить в блокноте, высунув кончик языка. Когда она не оторвалась от записей даже после того, как перестала писать, Каллен немного занервничал. — Эм, Дагна? — Хм? — она подняла глаза и несколько раз моргнула, прежде чем по-настоящему сосредоточилась на нём. — Ой! Да, результаты. Ну, я вижу определённый прогресс в движении красного лириума, но… давай я тебе покажу. Он прищурился, когда она нарисовала на бумаге три линии, начинающиеся в одном и том же месте и идущие вверх и вправо под тремя разными углами. Развернув блокнот, она указала на линию под самым крутым углом. — Это эффект красного лириума без всякой брони. Ты бы достиг критической массы примерно здесь, — она постучала по части на полпути вверх. В общей сложности это около месяца. Вот текущая скорость прогрессирования, — её карандаш поставил маленький крестик на середине средней линии. — Видишь, как в конце этой линии он достигает критической точки массы? Он сглотнул и кивнул. — Да. Это плохо, верно? — Когда твоя кровь превращается в красный лириум и ты кристаллизируешься, да, — двигая карандашом вниз к самой нижней линии, которая отклонялась от того места, где она нарисовала крест, она сказала. — А это новое прогрессирование, — кончик карандаша волочился по всей длине. — Потребуется много времени, чтобы достичь критической массы. Надеюсь, это даст нам достаточно времени. Каллен нервно прикусил губу. — Сколько времени? — Годы, — тут же ответила она. — Достаточно, чтобы дать мне время придумать лучшую броню или лекарство. По крайней мере, таков план, — она улыбнулась ему. — Дай мне достаточно времени, и я что-нибудь придумаю! Вот увидишь! Он слабо улыбнулся, немного воодушевлённый её энтузиазмом. — Спасибо, Дагна. Серьёзно. Это… это многое значит, — его взгляд опустился на три линии, и он резко сглотнул, когда обдумал концепцию критической массы красного лириума. Подняв глаза, он одарил её смелой улыбкой. — Как думаешь, когда он будет готов? — О, он должен быть готов завтра утром, — весело сказала она. — Я приведу его в порядок через час или два и поработаю над ним сегодня вечером. — Сегодня вечером? — усмехнулся он, вставая. — Ты что никогда не спишь? — Сплю? Нет, — сказала она пренебрежительно. — Я не фанат снов. Слишком хаотично, — она отвернулась от него. — Мне нужно разобраться с этим, пока всё ещё свежо у меня в голове. Увидимся завтра утром, Командующий! — Ах, да. Завтра, — Каллен уступил ей дорогу, затем кивнул Харриту в свою очередь получив кивок в ответ. — Тогда увидимся. Только когда он вышел из подвала и остановился, чтобы справиться с новой волной головокружения, странность одного из комментариев Дагны поразила его. Сны? Он нахмурился. Я думал гномы вообще не видят снов. Конечно, Дагна была нетипичным гномом, но… Пожав плечами, он отогнал эту мысль. Это, конечно, не было его главной заботой на данный момент — он должен готовиться к ношению новой брони. Конечно, перспектива ношения полного обмундирования каждое мгновение каждого дня была более пугающей и обещала вызвать эхо некоторых весьма неприятных воспоминаний, но это было лучше, чем медленно превращаться в красный лириум, верно? На мгновение яркое описание трупов, найденных агентами Инквизиции в Эмприз-де-Лион, с красными кристаллами лириума вместо крови — или, что ещё хуже, с тем, кто был заключён в это вещество — звенело в голове Каллена, заставив содрогнуться. «Да, — подумал он. — Всё будет лучше, чем это». Дагна найдёт ответ. Он должен верить в это. У него не было другого выбора.

***

На обратном пути в свой кабинет Каллен заметил фигуру, пробирающуюся вдоль стены на противоположной стороне от главного зала. Обычно он не придал бы этому особого значения, но что-то в том, как двигался этот человек, говорило о том, что он прячется. Его подозрения укрепились, когда он увидел, как мужчина медленно открыл дверь, ведущую в сад, и оглядел холл, прежде чем скользнуть внутрь. Это было явно странное поведение, и этого было достаточно, чтобы заставить Каллена нахмуриться и изменить намеченный путь, чтобы преследовать его. Он не мог придумать ни одной законной причины, по которой кто-то был бы так осторожен в таком обычном деле, как вход в сад. Даже если час был достаточно раним, чтобы оправдать лёгкие шаги, дабы не создавать лишнего шума или пощадить стучащую от ночной пьянки голову, прижиматься к стене и проскальзывать в дверь не подобало действиям невиновного человека. Каллен не мог игнорировать это или тупой инстинкт, который подсказывал ему следовать за ним. Проходя через дверь, он заметил, что сад был пуст, если не считать эльфа, который то тут, то там ухаживал за садом. Намёк на движение привлёк его внимание к двери рядом с лестницей, и он нахмурился. Неужели эта дверь только что закрылась? Ускорив шаги, он подошёл к высокой двери и медленно толкнул её, надеясь застать мужчину врасплох. Внутри кладовая была освещена только слабыми лучами света, проникающими сквозь занавески, закрывающие несколько окон. В дальнем конце комнаты его внимание привлёк высокий узкий предмет, завёрнутый в плотную ткань, и Каллену потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что человек которого он искал, стоял у его подножия. Хотя, Каллен почти ничего не видел в полумраке, сколько бы ни щурился, он мог различить шорох ткани, сопровождаемый странным, пронзительным визгом, который поразил его всей тяжестью лириумной Песни. После нескольких прошедших мгновений, потребовавшихся для того, чтобы прийти в себя, Каллен внезапно понял, что будет весьма заметен через дверной проём, если человек, за которым он следовал, обернётся. Каллен быстро отступил на несколько футов и устроился возле двери. В конце концов это был единственный выход из кладовки, так что рано или поздно Каллен получит ответ относительно личности скрывающегося. Он всегда мог заглянуть внутрь, после того как выяснит, по чьему следу шёл. Когда мужчина появился из темноты, Каллен почувствовал, как его брови поползли вверх. — Феликс? Феликс слегка подпрыгнул — не совсем похоже на поступок невиновного человека, отметил Каллен, — прежде чем повернуться к Каллену. — Командующий, — сказал он с улыбкой, которая промелькнула на его лице без особых причин задерживаться. — Чем я могу помочь? Зная, что это заставит его выглядеть немного более устрашающим, Каллен скрестил руки на груди. — Мне просто интересно, не заблудился ли ты. Гостевые покои Тевинтера находятся рядом с башней храмовников. — О. Да. Кхм, — Феликс оглядел сад. — Я как раз собирался проверить, не растёт ли здесь борода вурдалака. Взгляд Каллена метнулся к двери, через которую прошёл Феликс, подозревая, что этого будет достаточно, чтобы задать вопрос. Он был прав. Феликс улыбнулся, на этот раз выражение его лица было немного нервным. — Ну, я прихожу сюда каждое утро, чтобы проверить травы, и мне стало любопытно, что здесь было. Хотя их не так и много, правда? — Нет, это не так, — однако кое-что привлекло внимание. — Что-ж я рад, что тебе не требуется помощь. Я бы не хотел, чтобы ты считал Инквизицию негостеприимной. — О, нет, Командующий, — быстро заверил его Феликс. — Никогда, — с последней нервной улыбкой Феликс повернулся и быстро прошёл прочь, даже не проверив, есть ли какие-нибудь травы в горшках на окраине сада, что отметил про себя Каллен. Со вздохом Каллен сделал мысленную пометку поговорить о его странном поведении с Дорианом и Лелианой. Однако ему не приносило удовольствия подозревать друга Дориана в чём-либо. Он заметил дружескую привязанность между ними и вспомнил, как опустошён был Дориан, когда до них дошло известие о смерти Феликса. Чувствуя себя немного грязным из-за подозрений, Каллен повернулся и распахнул дверь, чтобы в комнату проникло немного больше света, а затем вошёл внутрь, чтобы посмотреть, не оставил ли Феликс что-нибудь. Честно говоря, при дневном свете комната мало чем отличалась. Каллен окинул взглядом землю, заметив, что на пыли остались отпечатки нескольких пар ног. Значит, в последнее время он бывал здесь не один. Исключив какие-либо странности в остальной части комнаты, кроме обычного мусора и пренебрежения, всё ещё убираемых в Скайхолде, Каллен обратил своё внимание на высокий объект в конце комнаты, где, как ему показалось, он видел Феликса. Что бы это ни было, оно возвышалось над Калленом по меньшей мере на два фута. Оно было настолько широким, насколько он мог раскинуть руки, а ткань, казалось, не запылилась, указывая на то, что она появилась здесь недавно. Когда он приблизился к объекту, слабый пронзительный вой снова ворвался в его уши, заставив вздрогнуть, проникая в его разум так же, как это всегда делал лириум. Внезапно в нём вспыхнуло любопытство, и он поспешил к высокому объекту, когда странное притяжение охватило его. Это было похоже, как если бы кто-то шептал ему на ухо, подталкивая вперёд, когда его рука медленно поднялась и потянулась, чтобы коснуться ткани. — Командующий? Желание откинуть ткань разлетелось вдребезги от звука женского голоса, и Каллен едва сдержал вскрик, когда повернулся лицом к женщине, стоящей в залитом солнечным светом дверном проёме. Потребовалось мгновение, чтобы он узнал её, но когда это произошло, он хорошо узнал её. — Леди Морриган. Мои извинения, я просто… — Изучаете место, куда Вас не приглашали и где не приветствовали, — сказала женщина, шагая к нему. — Я бы посоветовала Вам отойти оттуда. Странно, но эти слова не казались ему угрозой, а скорее здравым советом — особенно после того, что случилось с ним, когда он потянулся за тканью. Поспешно отойдя на несколько шагов от предмета, он рассеянно потёр руку и спросил: — Что это? Инквизитор знает об этом? Морриган замялась, взглянув на завёрнутый в ткань предмет. — Пока нет, — призналась она. — Но только из-за обстоятельств, поскольку он не вернулся в Скайхолд с остальной частью войск Инквизиции. Факт, который всё ещё наполнял Каллена беспокойством, особенно с тех пор, как прошло несколько дней с последнего послания Дориана. Отбросив беспокойство в сторону, он сказал: — Ну, я был бы признателен, если бы узнал природу этой… вещи. Если Вы действительно хотите держать людей подальше от него, я мог бы организовать охрану возле двери. Глаза Морриган сузились. — Как Вы здесь оказались, Командующий? Я надеялась, что эта комната не привлечёт особого внимания со стороны других. Каллен вскинул бровь, гадая, не наложила ли Морриган, какую-нибудь защиту на дверь, чтобы отвлекать внимание людей. — По правде говоря, я здесь только потому, что заметил, что кто-то сунулся сюда первым. Я хотел посмотреть, что он здесь делает. Её взгляд стал острее, когда она прошла мимо него и направилась к накрытому тканью предмету. Когда она отодвинула её в сторону, Каллен увидел стеклянную поверхность, под которой кружились и гипнотически плыли облака цвета и света. У него была всего пара секунд, чтобы рассмотреть его, прежде чем она вернула ткань на место и повернулась к нему, нахмурившись. — Я поговорю с Инквизитором, когда он вернётся, — сказала она, явно обеспокоенная. — А до тех пор я была бы признательна, если бы Вы обеспечили охрану возле двери, если её нельзя запереть. Он оглянулся на дверь. — Я поговорю с Харритом о замке, если Вы согласны, что у Инквизиции будет дубликат ключа. С одобрения Инквизитора, конечно. — Как пожелаете, Командующий, — янтарные глаза Морриган на мгновение метнулись к Каллену. — Для всех будет лучше, если никто кроме меня не будет заходить в эту комнату. — Что это? — наконец спросил он, правда, возможно, немного более прямолинейно, чем предпочитала Жозефина. — Если оно представляет опасность для Скайхолда и его обитателей, я имею право знать. Возможно, мы не сможем дождаться возвращения Инквизитора. Морриган на мгновение замерла, а затем, наконец, кивнула. — Это элювиан. Эльфийский артефакт, сохранившийся задолго до того, как их империя была потеряна из-за человеческой жадности. Я восстановила этот артефакт, заплатив высокую цену, и мне не хочется так быстро избавляться от него. Каллен нахмурился. — Что он делает? — Это дверной проём, Командующий. Портал между этим местом и другим, — пробормотала Морриган. Его брови сошлись на переносице, когда кожа покрылась мурашками от последствий. — Звучит опасно. Им может воспользоваться кто-угодно? — Нет, Командующий. Только не этим. Я приняла все меры, чтобы обезопасить его, — тихо сказала Морриган напряжённым голосом, который говорил Каллену о том, сколько в своей жизни она вложила в этот артефакт. — Тем не менее я весьма неохотно подпускаю к нему других. Каллен начал было кивать, но движение быстро прекратилось, когда Песнь элювиана пронеслась в его голове. — Ваше беспокойство принято к сведению, леди Морриган. Я обеспечу охрану, пока Харрит не придумает что-нибудь более металлическое, чтобы запереть дверь. — Спасибо, Командующий. Определённо есть те, кто должен знать об этом артефакте, — на мгновение на её лице появилось затравленное выражение, достаточно знакомое, чтобы Каллен вдруг понял, о ком она говорит, и это явно был не Корифей. Повинуясь порыву, он положил руку на грудь и встретился с ней взглядом. — Он не причинит Вам вреда, леди Морриган. Он не причинит вреда никому из нас. Она снова замерла, как олень в пустыне. — От некоторых привычек трудно избавиться, — наконец тихо сказала она. — И пока я не станцую на его могиле, я никогда не забуду его угрозы. Он поморщился, но вряд ли мог винить её за это. Амелл был именно тем человеком, который мог вызвать такую паранойю. — Я понимаю. Она слегка наклонила голову, встретившись с ним взглядом, словно пытаясь оценить искренность его слов. Наконец, она просто кивнула. — А теперь, прошу простить, я читала книгу своему сыну. — Вашему сыну? — выражение лица Каллена смягчилось. — Конечно, леди Морриган. Он заметил, что она не уходила, пока не вышел он, и когда дверь закрылась, она протянула руку и ненадолго прижала её к двери. Затем она ушла, не сказав больше ни слова, направляясь к беседке в саду, где Каллен теперь увидел мальчика с чёрными волосами, ожидающего с книгой в руках. С улыбкой он оставил их наедине с рассказом и направился в свой кабинет. Однако в очередной раз его план вернуться был сорван, когда рог, возвещающий о возвращении Инквизитора, прогремел по Скайхолду. Внезапно всё остальное побледнело в сравнении с тем, как ему хотелось увидеть Дориана, убедиться, что мужчина цел и невредим. Напряжение, которое поселилось в его животе и плечах в тот момент, когда Дориан покинул поле его зрения, чтобы преследовать Амелла, снова усилилось, когда он побежал во внутренний двор, чтобы дождаться, когда группа совершит последний подъём к Скайхолду, и он подозревал, что напряжение не уйдёт, пока он не увидит, что Дориан цел и невредим. Конечно, он был не единственным, кто ждал их возвращения. Небольшая толпа уже собралась, прежде чем он подошёл к подъёмной решётке, и пока ждал, знакомая женщина в золотых одеяниях подошла и встала рядом с ним. Он устало улыбнулся Жозефине, заметив странное напряжение в её пальцах, пока она ждала появления Инквизитора. — Нервничаешь? — Прошло пять дней с тех пор, как мы в последний раз получали сообщение от команды Инквизитора, — напомнила ему Жозефина. Он знал её достаточно хорошо, чтобы заметить морщинку беспокойства между её бровей. — Кто знает, что могло случиться? — Последнее сообщение, которое отправила Лелиана, было загадочным, — заметил Каллен. — Она почти написала так, будто не могла полностью доверять посланиям, на случай если их перехватят. — Что само по себе ещё один повод для волнений, — со вздохом сказала Жозефина. — Зачем ей беспокоиться об этом? Что они узнали? — По крайней мере, мы знаем, что они пережили встречу с Амеллом, — сказал Каллен, как для себя, так и для неё. Первое сообщение, которое они получили о битве в Храме, всё ещё заставляло его желудок сжиматься. По словам Дориана, они были близки к победе над Амеллом, но Каллен не мог не задаваться вопросом, насколько они были близки к поражению. Трясущиеся колени, возможно, недостойны Дориана, но… трудно было представить, что Амелл был практически побеждён. Каллен знал, что ему придётся отучаться от этой реакции ради всех них. Внезапно Жозефина указала. — Там! Голова Каллена резко повернулась, когда первая голова показалась из-за вершины холма, появляясь в поле зрения. Это был знакомый силуэт с двумя внушительными рогами и широкими плечами. Раздалось неровное приветствие, и Железный Бык принял его с ухмылкой на лице, вызывая ещё более бурные возгласы. — Что я говорил, босс? Меня здесь любят! Когда Каллен поспешил вперёд, он увидел, как Дориан покачал головой с печальной улыбкой. — Да, да, Бык, я в курсе. Каллен нахмурился, когда Дориан появился в поле его зрения, так как его ответ Быку прозвучал более устало, чем он обычно позволял людям слышать от него на публике. Тем не менее он выглядел хорошо: держался в седле прямо, на нём не было ни пятнышка грязи, несмотря на кремовый цвет одежды. Каллен окинул его взглядом, вбирая как можно больше информации, чтобы не подбежать к мужчине, стащить его с седла и… … и он поспешил остановил эту мысль, пока она не зашла слишком далеко. Заставив себя отвести взгляд от Дориана, он оглядел остальных и нахмурился. — Их немного больше. В их сообщениях ничего об этом не говорилось. Подожди, — он прищурился, когда в поле зрения появилась Лелиана, узнаваемая только по копне рыжих волос, выглядывающих из-под капюшона. — Рядом с Лелианой это… Алистер? Когда мужчина поднял голову, чтобы на мгновение взглянуть на арку над ними, Жозефина сказала: — Это действительно Страж Алистер. Но почему они не предупредили… — внезапно она ахнула. — А рядом с ним. Это… — Страж Логэйн, да, — пробормотал Каллен. — Идём. У нас больше причин, чем у кого-либо другого, чтобы спешить к ним. Необходимо воспользоваться этим. Они быстро пробрались в переднюю часть толпы, стоя рядом, когда появились конюхи ожидая, когда отряд спешится. Как только ноги Дориана коснулись земли, Каллен оказался рядом. — Инквизитор, — сказал он, лишь наполовину осознавая, как взволнованно звучит его голос. — Ты вернулся. Дориан посмотрел на него, и внезапно улыбка озарила его лицо. Губы Каллена пересохли при виде её, тепло поднялось внутри, казалось, растапливая всё напряжение, страх и беспокойство, которые копились с тех пор, как они расстались после Зимнего Дворца. Когда рука Дориана легла ему на плечо, а большой палец потянулся, чтобы погладить его по шее, Каллену было всё равно, что на них смотрело довольно много глаз. Единственное, что имело значение — эти прекрасные серые глаза, от которых он не мог оторваться. — Мы вернулись, — сказал Дориан. — И есть о чём поговорить со многими, но пока… — внезапно его голос стал тише, слова предназначались только для ушей Каллена. — Так хорошо вернуться, мой Командующий. Каллен глубоко вздохнул, воздух вдруг показался каким-то более свободным, чем несколько минут назад. — Слава Создателю, — выдохнул он. — Я рад, что ты в безопасности. Дориан едва заметно подмигнул ему. — Мы поговорим позже, — пообещал он, поглаживая большим пальцем линию челюсти Каллена. К сожалению, это было всё время, которое они могли позволить себе для близости, так скоро после возвращения Инквизитора. Внезапно всем оказалось нужно поговорить с Дорианом, поэтому Каллен тихо отошёл, чтобы позволить ему заняться теми делами, которые мог решить только Инквизитор. Пока Дориан был занят, ноги Каллена привели его к Алистеру. Лелиана исчезла, по-видимому, потому что у тайного канцлера были свои дела, которые требовали немедленного ухода, и двое Стражей спешились, присаживаясь на щебень в тени рядом с одним из прилавков на маленьком рынке. Когда Каллен приблизился, его шаги на мгновение замедлились, поскольку он заметил довольно резкую перемену в своём друге, даже с такого расстояния. Когда оба мужчины, заметив его приближение, сделали вид, что собираются встать, он быстро жестом велел им оставаться на своих местах. — Я просто хотел поприветствовать вас, — заверил он, останавливаясь. — Алистер, я… мне очень жаль. — Ах, ты об этом? — Алистер помахал своей укороченной конечностью. — Я бы пожертвовал большим, чем это, чтобы освободиться от Амелла, могу тебя заверить, — Каллен поморщился, но Алистер ещё не закончил. — Это всё ещё словно сон. Кошмар был настолько полным, что всё, что меньше этого, до сих пор не кажется реальным. Логэйн положил руку на плечо Алистера и слегка сжал его. — Это пройдёт, — тихо сказал он. — Чем дольше ты будешь вдали от него, тем лучше. — Да, — пробормотал Алистер, рассеянно потирая рукой культю. — Шаг за шагом, верно? — его взгляд на мгновение стал отстранённым, а затем внезапно заострился, когда он посмотрел на Каллена. — Ты ведь поможешь мне, правда? — спросил он, поднимая руку. — Я думаю, что с достаточно крепким ремнём я смогу носить щит и снова сражаться. Брови Каллена поползли вверх. — Ты хочешь сражаться? — Чертовски верно. В следующий раз, когда я увижу Амелла, я хочу вонзить в его живот фут или два стали, — ровным тоном сказал Алистер. — Но мне понадобится твоя помощь. С мечом и возрождением других навыков. — Каких ещё… — голос Каллена затих, когда до него дошёл смысл. — О, ты имеешь в виду навыки храмовника. Алистер кивнул. — Я знаю, что могу использовать их и без лириума, но мне понадобится твоя помощь, чтобы освежить их в памяти. Возможно, этого будет недостаточно, чтобы справиться с ним в одиночку, но, с другой стороны, я больше не одинок. И я не хочу снова… — он замолчал и сглотнул, его челюсть затряслась, а по телу пробежала дрожь. Рука Логэйна крепко сжала его плечо. — Мы знаем, — твёрдо сказал он. Его тон и поведение, очевидно, оказали успокаивающее действие на Алистера, чьи плечи резко опустились на несколько дюймов. — Прости, — прошептал он. — Наверное, я не совсем уверен, что сказать, кроме «пожалуйста». — Разумеется я помогу тебе, — сказал ему Каллен. — Мы придумаем, как закрепить щит на месте. Между нами, держу пари, Дагна и Харрит смогут заставить тебя почувствовать, что ты и вовсе не терял руку, когда дело дойдёт до сражения. И тогда мы позаботимся о том, чтобы, если ты когда-нибудь встретишь Амелла, он не застал тебя врасплох. — Нет, не если, — Алистер поднял глаза и встретился взглядом с Калленом. — Когда. Я слишком многим ему обязан, чтобы больше никогда не увидеть. Немного встревоженный горящим светом в глазах Алистера, Каллен взглянул на Логэйна, который покачал головой, молчаливо предупреждая не продолжать этот разговор. — Верно, — медленно ответил Каллен, снова оглядываясь на Алистера. — А я тем временем буду здесь, чтобы помочь тебе. Я, Логэйн и Лелиана. Выражение лица Алитера внезапно смягчилось, эта жуткая грань с ненавистью покинула его лицо с быстротой бегущих вод. — Лелиана, — выдохнул он. — Дыхание Создателя, она была моим спасательным кругом во всём этом. Каллен улыбнулся. — Я рад. Вы двое заслуживаете немного счастья. Прежде чем Алистер успел ответить, к ним поспешил конюх с седельными сумками. — Они принадлежат вам, судари? — Я позабочусь об этом, — пообещал Логэйн, поднимаясь на ноги. — Вернусь, как только наши комнаты будут готовы. — Спасибо, — сказал ему Алистер, а затем посмотрел, как тот уходит с седельными сумками, перекинутыми через плечи. — Когда-то я так его ненавидел. Так же сильно, как сейчас ненавижу Амелла, — он помолчал, нахмурившись. — Ну, что ж, может быть, не так уж сильно. Но достаточно. Поражённый сменой темы, Каллен просто кивнул. — Я помню твои бредни в Киркволле. — Я во всём винил его. В смерти Дункана. В потерях при Остагаре. В преследовании во время Мора. Во всём. Это пожирало меня, грызло изнутри, пока я не смог игнорировать это, только выпивая, пока моя голова не начинала гудеть громче, чем моя ненависть, — на мгновение он нахмурился. — Когда я снова встретил его в Орлее, я не сдержался. Высказал ему всё, что чувствовал, рассказал всё, что он сделал со мной. Это ведь он во всём виноват, верно? — Алистер вздохнул и покачал головой. — Я был так уверен, что прав. — Что он ответил? — с любопытством спросил Каллен. — Он… он просто согласился со мной. Сказал мне, что ничего из того, что он может сделать, не исправит ситуацию. Что он сделал то, что считал лучшим, как и все остальные, но этого было недостаточно. Это… это заставило меня задуматься, — Алистер снова нахмурился, глядя куда-то вдаль. — А потом он начал рассказывать мне о моём отце и о том, через что они прошли, чтобы освободить Ферелден от Орлея, и о трудностях, которые они пережили вместе, и… — он вздохнул. — Я понял, что он был всего лишь человеком, а не монстром, которого я представлял все эти годы. И где-то внутри гнев начал казаться… ну, немного глупым. Каллен молча протянул руку и похлопал Алистера по плечу. — Трудно избавиться от гнева, что столь глубок, — тихо сказал он. — Особенно, когда тебя сильно ранили те, кого ты ненавидишь. Ты хорошо поступил, отпустив это. Взглянув на Каллена, Алистер сказал: — Похоже, ты и сам кое-что сделал, сир-все-маги-злые. Ощущая нечто среднее между смущением и весельем, Каллен, наконец, протянул руку, чтобы неловко почесать затылок. — У меня определённо было время, чтобы увидеть ошибку в своём мнении. — Понятно, — сказал Алистер с усмешкой, глядя туда, где Дориан разговаривал с Жозефиной. Не зная, как адекватно ответить на это заявление, Каллен лишь поднял брови, скрестив руки на груди. — А как ты нашёл Лелиану, а? Улыбка исчезла, когда Алистер осел на месте. — О, Создатель. Ты должен быть напомнить мне. Каллен нахмурился, не ожидая такого ответа. — О чём? — Лелиана. Это похоже на… когда трудно дышать, если её нет рядом, — сказал Алистер, оглядываясь вокруг, словно ища её. — Всё кажется таким чертовски правильным, когда я с ней, и я… — внезапно он замолчал, а щёки его окрасил насыщенный румянец. — Что с тобой? — обеспокоенно спросил Каллен. — Я не могу перестать хотеть… быть с ней, — объяснил Алистер. — Мне нужно прикасаться к её волосам, вдыхать её запах, и прежде чем я понимаю это, мы… — Я понял, — поспешно сказал Каллен. — Я понимаю, тебе не нужно вдаваться в подробности. Алистер кивнул, его румянец распространился до ушей. — Просто… когда я голоден — она мой пир, или, когда я пересох — она мой фонтан. Я не могу насытиться ею. Она заставляет меня чувствовать себя… живым, каким я не чувствовал себя со времён Адаманта. Может быть, даже со времён Мора. — Я понимаю, — повторил Каллен, на этот раз более мягким тоном. — Тебе не нужно оправдываться передо мной. Потирая лицо рукой, когда румянец, наконец, отступил, Алистер пробормотал: — Тогда, может быть, ты мог бы объяснить это Логэйну, чтобы он не узнал о нас на горьком опыте. Каллен фыркнул от смеха. — Нет, думаю, что позволю тебе рассказать об этом самому. — Спасибо, — саркастически сказал Алистер. — Я очень ценю твою поддержку. — Ты не заставишь меня объяснять Стражу Логэйну, почему тебе нужно больше уединения, — сказал ему Каллен. — И моё решение окончательное. Алистер тяжело вздохнул. — Прекрасно. Я сам со всем разберусь, — он оглядел Каллена с ног до головы, улыбка вернулась на его лицо, а затем протянул руку. — Рад снова видеть тебя, Резерфорд. Сжав его руку в своей, Каллен использовал её, чтобы притянуть Алистера в грубое объятие. — Я тоже рад тебя видеть, — ещё мгновение он прижимал Алистера к себе, достаточно долго, чтобы Алистер напрягся, прежде чем обмякнуть. — Здесь ты в безопасности, — пробормотал он. — Теперь ты можешь отдохнуть. Алистер сделал судорожный вздох, затем ещё и ещё, прежде чем ему удалось, наконец, прошептать: — А кошмары? — Придётся переживать по одному за ночь, — тихо сказал Каллен. — Но станет лучше. Обещаю. Опустив голову, Алистер глубоко вздохнул. — Полагаю, это всё, на что я могу надеяться. Каллен на мгновение закрыл глаза, вспоминая тёмную яму, в которую он провалился после Мора, когда использовал ненависть и страх вместо логики, и убедил себя, что это было правильно. Алистер, казалось, не пал так глубоко, но балансировал на грани. — Иди, найди Лелиану, — мягко сказал он. — Она, должно быть, на насесте. Начни с того, что найди надежду в её объятиях. Остальное придёт позже. — Да. Хорошая идея, — когда Алистер отстранился, Каллен увидел, что уголки его глаз покраснели, хоть он и не плакал. — Пойду и сделаю это. Спасибо, — он сделал ещё один глубокий вдох, а затем направился через двор к дверям, которые в конечном счёте приведут его к Лелиане. Покачав головой, Каллен глубоко вздохнул и оглядел двор в поисках Дориана. Когда он не увидел его, то нахмурился, задаваясь вопросом, что именно вырвало его из скопления людей. Решив, что Жозефина, скорее всего, знает обо всём, Каллен быстро поднялся по лестнице и вышел в холл. Там было ещё больше суеты, чем когда он проходил здесь после встречи с Дагной, но он не видел ни Жозефины, ни Дориана. Однако, он увидел того, кого ему в последнее время не хватало, и улыбнулся, подходя, чтобы поприветствовать Варрика. — Надеюсь, огонь достаточно тёплый с тех пор, как ты был здесь в последний раз, — сказал он со смешком. Судя по тому, как доспехи Варрика и Бьянка были сложены на столе рядом, он предположил, что Варрик ещё не был в своих покоях. — Это всё, на что я мог надеяться, — сказал ему Варрик, медленно подмигнув, а затем похлопал по подлокотнику своего кресла. — И самое главное, меня ждало оно. Если я больше в своей жизни не увижу сёдел, я стану счастливым человеком. — Я думаю, ты не в том месте для подобных мечтаний, — сказал ему Каллен. — Именно этого и боюсь, Кудряшок, — Варрик на мгновение оглядел зал. — Но всё же хорошо вернуться. Как только моя задница оправится от месяца, проведённого в одном из изделий Деннета, я, возможно, даже смогу пробраться через гору посланий, окружающих меня. Могу только представить, какая куча ждёт Соловья. Каллен поджал губы, думая о постоянном потоке ворон и агентов, всегда снующих туда-сюда из Скайхолда. — Я совсем ей не завидую. — Во всяком случае, если Страж Щеночек оставит её в покое на достаточный период времени, чтобы она смогла добраться до них. Но ты пришёл сюда не за последними сплетнями, не так ли? Держу пари, ты искал не моё хорошенькое личико, — лукаво заметил Варрик. Прежде чем Каллен успел придумать подходящий ответ, Варрик добавил. — Ему, наконец, удалось ответить на достаточно вопросов, чтобы люди оставили его в покое, и удалиться в свои комнаты. Я предполагаю, что он не будет возражать против одного посетителя, если это будет правильный посетитель. — Спасибо, Варрик, — сказал Каллен сквозь стиснутые зубы. — Не за что, Кудряшок, — ответил ему Варрик с широкой улыбкой. Пробормотав что-то себе под нос, Каллен отвернулся и направился к покоям Инквизитора, поспешив мимо понимающих взглядов к двери, ведущей в комнату Инквизитора. Оказавшись внутри, он закрыл за собой дверь и остановился, прислушиваясь, он надеялся застать Дориана одного. Он нахмурился, услышав голоса, хотя они и были слишком слабыми, чтобы разобрать, и задался вопросом, кому удалось пробиться к Дориану вперёд его самого. Когда он поднялся по лестнице и напрягся, прислушиваясь к голосу, который принадлежал не Дориану, неприятное ощущение поползло по его коже, когда ноющее чувство узнавания охватило его. Несмотря на то, что слова были неразборчивы, в его сознании всплыли другие аспекты: голубкой тембр, странная интонация, которая ускорялась на одних словах и замедлялась на других, и то, и другое вместе вызвало смутную тревогу и заставило сердце биться быстрее. Когда он увидел слабое красное свечение, бликующее на витражах вдоль боковой стороны лестницы, его разум и тело замерли одновременно, когда всё встало на свои места. Это был голос Амелла. В следующее мгновение он бросился вверх по лестнице, нашарив рукой меч, которого при себе не было, и с криком бросился в спальню Дориана. Красный свет мигнул и погас, когда Дориан повернулся к Каллену с удивлённым выражением лица. Каллен моргнул, спотыкаясь, и остановился, рассеянно оглядываясь по сторонам, когда чувство смущения медленно охватило его. Однако, когда он открыл рот, чтобы спросить о свете и голосе, Дориан сократил расстояние между ними и завладел губами Каллена с совершенно другой целью. Это был короткий поцелуй, простое прикосновение губ, но выражение обожания на лице Дориана, когда он отстранился, чтобы улыбнуться Каллену, послало волну тепла через него и вернуло очарование момента: Дориан наконец-то вернулся. — Создатель, — выдохнул он, а затем обхватил лицо Дориана ладонями и притянул в новый поцелуй, на этот раз гораздо более яростный. Этот поцелуй привёл к другому, и ещё одному, и было всего мгновение, чтобы он мог избавиться от препятствий между ними, таких как наручи и перчатки. Только когда его обнажённые пальцы могли свободно зарыться в волосы Дориана, этого оказалось достаточно, и он мог полностью сосредоточиться на насущном вопросе: своём Инквизиторе. Только когда они, запыхавшись, глотали воздух в перерывах между каждым поцелуем, наконец, замедлившись, Каллен почувствовал, как губы изогнулись в беспомощной улыбке. — Я так рад, что ты вернулся. Смешок Дориана пробежал по спине Каллена, стекая в живот, когда Дориан слегка провёл большим пальцем по нижней губе Каллена. — Да, я понял это по твоему приветствию, — пробормотал он. — Полагаю, я волновался, — признался Каллен. — Одного послания, чтобы сообщить нам, что ты сражался с Амеллом и выжил недостаточно. Почему ты не отправил больше посланий? Во всех лагерях Инквизиции одновременно не могли закончиться птицы, не так ли? Дориан нахмурил брови. — Хотел бы я, чтобы всё было так просто, но, боюсь, правда гораздо более зловещая. По спине Каллена пробежал холодок. — Что ты имеешь в виду? Со вздохом Дориан отпустил талию Каллена и отступил назад, опустив руку на странный красный кристалл, стоящий на столе. — Из одного надёжного источника я узнал, что существует высокая вероятность того, что в рядах Инквизиции есть агент Амелла. — Создатель, — выдохнул Каллен, и эта информация больше походила на откровение, чем на сюрприз. На самом деле, чем больше он прокручивал эту идею в голове, тем больше она обретала смысл. — Он всегда, казалось, был на шаг впереди нас в некоторых вопросах. И, конечно, ещё остаётся вопрос о красном лириуме. — Мне тоже приходили в голову подобные мысли, — Дориан вздохнул и потянулся, чтобы помассировать виски. — Реакция Лелианы была… ну, какой и следовало ожидать. Я уверен, что она проведёт следующий день или около того, проверяя каждого в Скайхолде. — Бедный Алистер, — сказал Каллен, сочувственно поморщившись. — Я сказал ему, чтобы он разыскал Лелиану, когда она ему понадобится, но, похоже, у неё не будет на него времени. Губы Дориана скривились в улыбке. — О, для него она найдёт время. Они, так сказать, навёрстывали упущенное время на обратном пути. И когда она будет абсолютно недоступна, возможно, Логэйн сможет помочь ему, — покачав головой, Дориан добавил. — Я рад, что мы смогли спасти Алистера из лап Амелла, но всё равно кажется, что я сделал слишком мало, слишком поздно. Каждый раз, когда я вижу его руку, я… — его голос затих, а на лице появилось испуганное выражение. Каллен быстро шагнул вперёд, обхватив лицо Дориана ладонями. — Не говори так. Алистер здесь, а не с Амеллом. Спасение даже одной жизни — подвиг немалый. Слова повисли в тишине между ними на долгое мгновение, пока Дориан пристально вглядывался в лицо Каллена. Наконец, он глубоко вздохнул и закрыл глаза, прежде чем прижаться своим лбом к его. — Ты прав. Я просто чувствую, что мог бы сделать больше. И я чувствую, что подвёл Хоука, после всего, что он сделал, чтобы дать мне возможность уничтожить Амелла. В конце концов, я даже не смог спасти его. Каллен отстранился, чтобы поцеловать Дориана в лоб, а затем мягко подвёл его к дивану. Как только они устроились, он взял руки Дориана в свои. — Расскажи мне всё. Рассказ оказался для Дориана нелёгким, особенно после того, как история дошла до Храма. Каллен содрогнулся от описания тел, из которых была досуха высосана жизнь, внезапно задавшись вопросом, не делал ли Амелл это в Кинлох Холде, когда никто не видел. В конце концов, Грегор никогда не давал увидеть даже тело Ульдреда. На самом деле, теперь, когда Каллен подумал об этом, Рыцарь-командор сжёг много тел, ссылаясь на стандартную процедуру уничтожения одержимых. Но что, если… Покачав головой, он слушал, пытаясь поддержать Дориана, когда тот объяснял всё, что произошло. В какой-то момент он нахмурился. — Что магистр имел в виду, упоминая сосуд? — Я не уверен, — признался Дориан. — Но это не звучит многообещающе для всеобщего блага и Кальпернии. Каковы бы ни были намерения Корифея, ясно, что он не ожидает, что она пройдёт через этот опыт оставаясь такой же, как сейчас, иначе он не сделал бы для неё такую сложную магическую клетку. Жаль, что я не смог услышать больше, его голос был слабым, — вздохнул Дориан. — Что бы ни планировал Корифей, ясно, что он солгал своим собственным слугам о результатах своих усилий. Каллен кивнул. — Во-первых, он позволил ей поверить, что он освободит рабов. — Что он мог бы сделать в техническом смысле, но только сделав всех слугами нового Тёмного Бога, — мрачно сказал Дориан. — Я бы не упустил из виду, что он торговался, как демон, и дал тебе то, что ты просил, а не то, что тебе действительно нужно. — Да, — Каллен снова вздрогнул, когда кожа на руках покрылась мурашками, и покачал головой, поспешно отгоняя эти воспоминания. — Что случилось после этого? Брови Дориана сошлись на переносице. — А потом мы напали. Каллен обнаружил, что не может по-настоящему винить тактику, которую они использовали в бою, но он всё ещё жалел, что не был там. Возможно, его собственные способности храмовника могли бы изменить ситуацию, в конце концов, умерив, казалось бы, неисчерпаемую магию Амелла. Однако, когда Дориан подошёл к концу битвы, глаза Каллена расширились. — Магия времени? — Другого объяснения нет, — пробормотал Дориан. — Либо они выскользнули через застывший момент времени, либо остановили нас всех. В любом случае, есть определённый привкус, который оставляет в воздухе манипуляция временем, и я почувствовал его. — Но он думал, что только ты и Алексиус… — Каллен замолчал, побледнев. — Но это означает… — Да, — Дориан снова потянулся, чтобы ущипнуть себя за переносицу. — У меня нет другого объяснения этому. Наши записи были до некоторой степени загадочными, и ими мы делились только между собой, его женой и её учениками. Никто другой никогда не пользовался тем, что мы сделали, и амулет выглядел почти точно так же, как прототип, который Алексиус придумал незадолго до того, как я ушёл от него. Другого объяснения нет и всё же… я не могу этого утверждать. Нет, Феликс говорил правду. Неловкое молчание повисло между ними, и внезапно Каллен вспомнил странную встречу с Феликсом накануне. Наконец, он решился. — А теперь ты не так уверен в этом, да? — По правде говоря? Нет, — Дориан тяжело вздохнул, признание явно сказалось на нём. — В то время я никому не говорил, но человек, который дал мне карту, что привела к засаде в Зимнем Дворце? Это был не один из агентов Лелианы, это был Феликс. Брови Каллена сошлись на переносице, когда он начал вставать. — Я пойду сообщу Лелиане, чтобы она… — Нет, — быстро сказал Дориан, протягивая руку, чтобы остановить Каллена. — Нет. Я рассказал Лелиане об этом на обратном пути. Мы договорились, что хотим сыграть в долговременную игру, понаблюдать за ним и посмотреть… действительно ли он агент Амелла. И если он… — … ты хочешь посмотреть, приведёт ли он тебя к Амеллу, — сказал Каллен, сразу поняв план Дориана. — Да, я понял. И мне неприятно это говорить, но я думаю, что ты прав насчёт него, — Каллен быстро изложил произошедшее с Феликсом и предметом, который Морриган привезла в Скайхолд, и что было сказано и сделано после. — Я сказал Морриган, что попрошу Харрита сделать замок для двери, но теперь я задаюсь вопросом, не стоит ли нам поймать его с поличным. Дориан нахмурился. — Мне нужно обдумать это, — сказал он. — Я ещё поговорю с Морриган об элювиане. Я почти забыл, что она приехала, пока меня не было. Каллен взял его руку в свою и сжал. — Что произошло после этого? После того, как Амелл сбежал? — Мы пошли по его следу — вот тогда-то мы и нашли беднягу Алистера, благослови его Создатель, — обратно к лошадям. И обнаружили полнейший хаос, — на лице Дориана появилось выражение боли. — Очевидно, Амелл решил, что лучший способ замести следы — убедиться, что мы не пойдём по нему, будучи слишком заняты, заботясь о своих собственных людях. И он был прав. Холодок в очередной раз пробежал по спине Каллена, когда он слушал то, что Амелл оставил в качестве прощального подарка силам Инквизиции, признавая полное безразличие Амелла к чужим жизням, если они мешали его цели. — Бедный Джим, — пробормотал он. — Я рад, что Сатерленд и его компания в безопасности. За последние несколько недель они продемонстрировали удивительную компетентность. — И вполне готовы стать новомодными нагами для Инквизиции, когда Жозефина тоже в этом нуждается, — добавил Дориан со смешком, но звук быстро утих. — Во всяком случае, нам пришлось оставаться на месте несколько дней. — И тогда вас нашёл Логэйн? — рискнул Каллен. — Ммм. Что само по себе интересная история, — заметил Дориан, прежде чем продолжить. Когда Дориан закончил всё объяснять, Каллен покачал головой. — Теперь я действительно жалею, что не был рядом с тобой. — О? Чтобы я беспокоился о тебе на каждом шагу? — бросил Дориан ему вызов. — Я, по крайней мере, мог бы целовать тебя на ночь и желать доброго утра каждый день, — проворчал Каллен. Дориан слегка наклонился. — Тогда тебе лучше наверстать упущенное прямо сейчас, — тихо сказал он. — Я скучал по тебе, мой Командующий. — Я приму это за приказ, — прорычал Каллен, затем наклонился вперёд и прижал Дориана к дивану, требуя каждый поцелуй. По мере того, как поцелуи становились всё протяжнее, а жар между ними нарастал, Каллен позволил своим рукам блуждать по телу Дориана, путаясь в пряжках, находя каждую и пытаясь расстегнуть их. В конце концов, он толкнул Дориана на спину и начал целовать его тело, хотя поцелуи варьировались между нежной лаской и полужёсткими укусами, которые заставляли Дориана стонать. Его намерение стало ясным, прежде чем он достиг пупка Дориана, и бёдра того вскинулись, когда последнее движение оставило большую часть одежды Дориана на полу. Много позже, когда они, тяжело дыша, лежали в объятиях друг друга поверх смятых одеял, Каллену пришло смутное воспоминание, и он заставил себя поднять голову, чтобы посмотреть на Дориана. — У меня есть вопрос. — О? — Дориан вскинул бровь. — В чём дело? — Когда я зашёл, могу поклясться, что слышал голос Амелла, — сказал ему Каллен, воспоминание всё ещё пугало его. — И видел красный свет. Мне показалось? Это симптом от употребления красного лириума? Или это было на самом деле? — А, — пробормотал Дориан. — Нет, это было по-настоящему. Ты помнишь тот кристалл, о котором я упоминал, что мы вроде как стащили из седельной сумки Амелла? — когда Каллен кивнул, Дориан сказал. — На него записаны некоторые воспоминания. Сцены из прошлого, так сказать. Я просматривал одну из них, когда ты пришёл. Каллена вздрогнул. — Не уверен, что хотел бы увидеть хотя бы одну из них. — За ними было… интересно наблюдать, — задумчиво произнёс Дориан. — Во-первых, он гораздо более человечен. Не самый хороший человек, ни в коем случае, но всё же когда-то он был человечнее. Не тот монстр, которого я видел глазами Хоука в своих странных снах. Это замечание заставило Каллена задумчиво нахмуриться. — Я… признаю некоторую неспособность понять это, — сказал он. — Для меня он был чудовищем. Дориан быстро протянул руку, чтобы коснуться щеки Каллена. — Мне жаль, — сказал он. — Я не хотел… — Нет, нет. Кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду. Просто… трудно думать о нём в любом другом контексте, — вздохнул Каллен, а затем повернул голову, чтобы поцеловать ладонь Дориана. — Что ты узнал? — Ну, во-первых, ему быстро стало хуже, когда он поддался Зову, с которым сталкиваются все Стражи. Воспоминание, которое я видел, было больше о деталях его неудачных попыток найти лекарство от состояния, которое обрекает Стражей на их судьбу. Это было… захватывающе, признаю, с точки зрения исследований. Что бы ещё ни говорили об Амелле, он самый опытный маг, когда дело доходит до исследований. Он по-прежнему проявлял поразительное отсутствие заботы о других, но нельзя отрицать, что он знает о Море и скверне больше, чем любой другой источник, который я нашёл. Но было ясно, что времени у него всё меньше. — Значит, он просто искал лекарство? — скептически спросил Каллен. — Он не был в каком-то безумном путешествии, как Корифей? — Не в этих воспоминаниях, нет, — Дориан наклонил голову. — Может, хочешь посмотреть со мной? Инстинктивным ответом Каллена было немедленно отвергнуть эту идею, даже когда сердце начало бешено колотиться, но он заставил себя думать, как Командующий силами Инквизиции, даже если он лежал полуголым на полностью обнажённом Инквизиторе. Этого небольшого несоответствия было достаточно, чтобы успокоить его, и он, наконец, кивнул. — Я… думаю, это хорошая идея. Чем больше я узнаю о его слабостях, тем лучше подготовлюсь к планированию борьбы с ним, — да, это безусловно звучало, как хороший аргумент. Дориан кивнул. — Тогда начнём.

***

Вы наблюдаете, как изображение формируется над столом, тусклые края обращаются в резкие красные линии движений, когда рука отрывается от кристалла. Вы видите тонкость руки, нежность натянутой кожи на костях, и когда в поле зрения появляется лицо Амелла, вы инстинктивно отшатываетесь от его почти омерзительного вида. Клоков волос не хватает, а щёки настолько впали, что видны линии зубов. Когда он говорит, вы почти удивляетесь, как он может физически шевелиться, и слабость его голоса перекликается с этим чувством. — Если ты сдержишь свою угрозу и придёшь за мной, тогда, полагаю, ты найдёшь этот кристалл, — хрипит он. — Я молюсь тому Богу, который никогда не обращал внимания на мои мольбы, чтобы ты не последовал за мной, но я боюсь, что ты всё равно сделаешь это, — тут Амелл замолкает, закрывая глаза, чтобы перевести дыхание. Вы замечаете, как что-то вытекает из уголка одного из его глаз, слишком тёмное, чтобы быть слезой, и задаётесь вопросом, как долго он сможет продержаться. — Я знаю, что покинул Амарантайн, не сказав тебе, но мы оба знаем, что мне пора, и давно пора, умереть. Я решил в последний момент попытаться найти тот проклятый тейг, в котором Хоук нашёл идола. Если хватит сил… Внезапно раздаётся мучительный кашель, и что-то твёрдое вылетает из его рта, ударяясь о кристалл. С чертыханьем Амелл поправляет кристалл, а затем поднимает что-то, что, как вы с ужасом понимаете, является зубом. — Ещё один, — бормочет он и бросает его на землю. — Излишне говорить, что дневник, который я нашёл, был неправильным, и я неделями напрасно блуждал по Глубинным Тропам. Хотя, это странно. Я не встречал никаких порождений тьмы, только демонов, и я отказываюсь поддаваться одному из них. Я умру от собственной руки, когда другого выбора не будет, но никогда от их. Над его головой раздаётся грохот, и он резко поднимает голову. — Чёрт. Опять. Мне не следовало блуждать так далеко от известных троп, но… — с его губ сорвался жуткий смешок. — Что мне терять? — Твой последний шанс. Слова доносятся из места, которое кристалл не может показать, но вы видите, как голова Амелла резко поворачивается, сталкиваясь взглядом с кем-то слева от него. — Ты. — Вас было довольно трудно найти, Страж-командующий, — казалось бы, бестелесный голос, по тембру мужской, с акцентом, который цепляет разум. — Как будто ты не хочешь, чтобы тебя нашли. — Именно, — глаза Амелла сузились. — И предполагается, что ты должен находиться на Глубинных Тропах вдали от Амарантайна. Это было частью нашей сделки, когда мы встречались в последний раз. — С тех пор я пробудился, — голос приближается, дразняще близко к полю зрения кристалла, но вы видите лишь один невероятно длинный скелетообразный жест рукой, когда говорящий продолжает. — Один из моих товарищей бежал из тюрьмы и, сбежав, изменил мир. Я перешёл от мысли, что я всего лишь порождение тьмы, к осознанию, что я их хозяин. Амелл хмурился, хотя этот жест оттягивает его губы от зубов, что выглядит, как гримаса. — Что ты имеешь в виду? — Вместе мы вошли в Золотой Город, но обнаружили лишь тьму, — говорит другой, всё ещё скрытый из виду. —Вместе мы были поражены его проклятием и выброшены обратно в мир. Там наши пути разошлись, и я проснулся, не помня, кем я был, и кто я на самом деле. Но теперь я вспомнил. Теперь я знаю, что нужно сделать, и для этого мне нужна твоя помощь. Взамен я могу даровать тебе то, чего ты больше всего жаждешь: прекращение действия яда, искажающего жизнеспособность твоего тела. — Значит, не лекарство, — с горечью замечает Амелл. — Пока нет, нет, — раздаётся шорох, когда посетитель Амелла подходит ближе, и вы видите больше тела, деформированного и скрюченного таким же образом, что и у Корифея. — Но также я ищу свободы от грязных объятий, навязанных мне предательством Чёрного Города. Кто знает, какое будущее для себя мы можем построить вместе? Долгое мгновение Амелл просто смотрит на фигуру, а затем медленно кивает, когда наклоняется вперёд пристально глядя. — Расскажи мне ещё.

***

Дориан протянул дрожащую руку и постучал по кристаллу, завершая воспроизведение воспоминания. Они посмотрели достаточно, чтобы на данный момент обдумать всё, начиная с самого очевидного откровения, которое Дориан поспешил озвучить: — Это не демон. Это не дух и не какой-либо другой обитатель Тени, — он повернулся и посмотрел на Каллена. — Ты знаешь, что это означает, не так ли? Каллен кивнул с посеревшим лицом. — Он нашёл ещё одного магистра, который пошёл в Тень с Корифеем, — эта мысль ошеломила, но другого реального объяснения этому не было. — Я думал, они все мертвы, кроме Корифея. — Нам следовало вернуться к этому предположению, как только появился Корифей, — во внезапном приступе досады Дориан стукнул кулаком по столу. — Мне следовало догадаться. Акцент, то, как он использовал истинное имя на Тевене — Сетий вместо Корифея… теперь всё обретает смысл. — За исключением того, что Амелл, казалось, узнал его, — медленно произнёс Каллен. — Интересно, где они могли встречаться раньше? — Хотел бы я знать, — Дориан вздохнул и посмотрел на кристалл. — Так много вопросов остаётся без ответа, и так много ответов без правильных вопросов. Действительно ли Амелл не искал ничего, кроме лекарства, или лекарство — это просто следующий шаг на более длинном пути к власти? Ищет ли этот магистр власти, как это делает Корифей, или чего-то совершенно другого? — Дориан ущипнул себя за переносицу и резко вздохнул. — Корифей. Мне нужно сосредоточиться на нём. Я не могу позволить себе настолько зацикливаться на Амелле, чтобы забыть главную причину, по которой я здесь. О, и Жозефина сказала мне, что Блэкволл покинул Скайхолд день или два назад, так что мне нужно выяснить почему. Надеюсь, у Лелианы найдётся зацепка, — он провёл рукой по волосам так, что они восхитительно растрепались, а затем нахмурился, созерцая зелёное мерцание Якоря. — Почему всё должно быть так сложно? Каллен придвинулся достаточно близко, чтобы обнять Дориана за талию, наслаждаясь близостью после недавней разлуки. — Никто не ждёт, что ты сделаешь всё за один час, — мягко сказал он, а затем сделал паузу, чтобы добавить. — Кроме тебя. Дориан весело фыркнул. — Ты так эффективно задеваешь моё самолюбие, — пробормотал он, искоса взглянув на Каллена, — Однако ты прав. Я предотвратил попытку захватить орлесианский трон. Это должно что-то значить. — Ммм. Это напомнило мне, — сказал Каллен с дерзкой усмешкой. — Что мы так и не отпраздновали победу должным образом. — Совершенно верно, — задумчиво произнёс Дориан. Выпрямившись, до этого склонившись над столом, Дориан повернулся лицом к Каллену и положил руки ему на бёдра. — Я так понимаю у тебя есть какие-то идеи относительно этого? Каллен усмехнулся, а затем притянул Дориана к себе в довольно чувственном поцелуе. Когда их губы приоткрылись, он пробормотал: — Я могу предложить парочку. — О? — уголок рта Дориана приподнялся в удивительно знойной манере. — Я очень надеюсь, что ты готов продемонстрировать. Обхватив голову Дориана руками, Каллен прорычал: — Ещё как. После этого, конечно, говорить стало невозможно, так как губы и язык Каллена вскоре оказались полностью занятыми.