Don't Worry, I'll Protect You

Хоук уставился в огонь, помешивая жидкость в бокале, который держал в руке, и пытался заново осознать своё существование. Огонь казался вполне реальным, ярким и обжигающе горячим, отражаясь от твёрдого мрамора камина возле него. Он всё ещё помнил, как с пальцев капала кровь, когда он смотрел на то же самое пламя после того, как нашёл свою мать, сшитую, словно тряпичную куклу, или когда вернулся домой с кровью возлюбленного на руках и вкусом пепла во рту. Каждый раз, когда он оборачивался, то ожидал увидеть пустую улыбку Сэндала рядом с подобострастным поклоном своего отца или услышать стук когтей по мраморному полу, сигнализирующий о приближении Баркера, когда тот подбегал, чтобы хозяин погладил его по голове. Но это было не по-настоящему. Ничего этого не было. Во всяком случае, кроме воспоминаний. Опрокинув напиток одним глотком, он смаковал острый привкус ванили и антиванской кожи, приправленный карамелью, а затем поднёс бокал к огню, чтобы посмотреть, как следы бренди стекают по бокам. Конечно, это было ложью: сколько бы он ни выпил, его всё равно будет мучить жажда, он никогда не напьётся. Здесь, на грани между Тенью и Бездной, куда Амелл изгнал его, ничто и никогда не будет реальным, кроме него самого и его неожиданных спутников — ну, и его личного ада, противостоящего всему, что он сделал, чтобы предать всех, кого когда-то любил. Внезапно его лицо исказилось в усмешке, и он швырнул бокал в камин. Треск разбитого стекла оказался удовлетворительным, но это удовлетворение было таким же мимолётным, как и его счастье, и вскоре осколки растворились в эфире, из которого и были сформированы. — Знаешь, ему не нравится, когда ты так делаешь, — раздался за его спиной весёлый голос. — Это затрудняет удержание всего остального на своих местах. Хоук хмыкнул, потирая лицо и пытаясь вспомнить, каково это — быть настоящим. — И мне не нравится торчать здесь, — парировал он, развернувшись в пол-оборота, чтобы посмотреть на мужчину позади него. — Даже если ты здесь, со мной. На лице Андерса появилась нежная улыбка, но быстро исчезла. — Это не будет длиться вечно. Подойдя к мужчине, Хоук протянул руку, чтобы обхватить ладонями лицо Андерса, чувствуя, как его окутывают непрекращающиеся тоска и вина. — Это длится дольше, чем я когда-либо смел надеяться, — пробормотал он, а затем наклонился, чтобы насладиться поцелуем. Конечно, вначале всё было не так. После того, как эта первая взрывная встреча с Местью завершилась одним из самых незабываемых кульминационных моментов в его жизни, Хоук проснулся и обнаружил себя в своей собственной постели в поместье Амеллов в Киркволле — а в изножье стоял Андерс. Их первый разговор прошёл не очень хорошо, и Хоук с готовностью признавал это. На самом деле, обе стороны обменялись более чем резкими словами, прежде чем Месть вмешался и развёл их по разным углам. Именно тогда Хоук узнал, что на самом деле он не умер, и что поместье не было какой-то извращённой загробной жизнью. Скорее, это было тщательно построенное на грани между Тенью и Бездной сооружение, сотканное из воспоминаний Хоука, место, сохраняющее его в здравом уме, пока Месть и Андерс пытались выяснить, как разрушить чары Амелла и воссоединить душу Хоука с телом. Как только Хоук усвоил это, вместе со всеми вытекающими последствиями, он разыскал Андерса и извинился. Это было началом долгого, трудного процесса, прерывистого, неуверенного извинения, которое растянулось на то, что казалось днями, неделями и даже месяцами в месте без солнца, луны и времени. Но самое главное, это было искренне, и этого было достаточно, чтобы предоставить им возможность для разговора. Изначально согласившись посмотреть, к чему всё это приведёт, это заставило его перестать постоянно удерживаться от разговоров, чтобы по-настоящему и впервые слушать Андерса, а не только реакцию своего члена на него. Хотя, возможно, не неожиданно, это тоже возникло — с удивительной частотой. В конце концов, когда между ними всё было хорошо, это было замечательно. Всё это промелькнуло в голове Хоука, когда их губы ласкали друг друга, а затем он отстранился, чтобы встретиться взглядом с Андерсом. — Хорошо. Больше никаких бокалов, брошенных в камин, или дверей, сломанных пинком, или чего-то ещё, что приводит Месть в плохое настроение. Всё, что поможет тебе сделать то, что нужно, чтобы вернуть меня туда, где моё место. — Ты так стремишься покинуть меня? — легко спросил Андерс, но Хоук услышал боль в его голосе. — Нет, — он провёл пальцами по шее Андерса. — Но есть причина, по которой Месть смог найти меня даже в Бездне, и имя ей Амелл, — он сделал паузу, а затем добавил, словно спохватившись. — И Корифей. — Я знаю, — Андерс потянулся, чтобы взять Хоука за руку, прежде чем оттащить его от огня. — Кстати, произошёл прорыв. Глаза Хоука расширились. — Покажи мне. Когда они пересекли большой главный зал, Хоук увидел Месть, стоящего возле высокого зеркала, от вида которого по спине Хоука пробежал холодок. — Это зеркало Мерриль, — прямо сказал он, остановившись перед предметом. — Создатель, почему оно здесь? Месть повернулся к нему лицом, тёмно-фиолетовый свет его глаз всегда вызывал у Хоука озноб — особенно, когда он был далеко от Андерса и не мог вспомнить, как хотел выглядеть. — Мне нужно было что-то, что может существовать между мирами, — сказал он, его голос пульсировал в животе Хоука. — И это достаточно похоже на канал в реальный мир, чтобы сформировать устойчивую связь. — Достаточно похоже на… — глаза Хоука переместились на зеркало, и кровь в его жилах застыла. — Это… я? — Твоё тело, — отметил Месть, поворачиваясь лицом к зеркалу. — И ещё одна чёрная метка на душе Амелла. Хоук уставился на собственное тело, безвольно распростёртое на столе, практически затерянное среди огромного открытого пространства, которое Хоук мгновенно узнал. В конце концов, Пик Солдата и его архитектура были выжжены в его памяти, но особенно ему запомнилась башня, где Авернус проводил большую часть своих исследований. Его глаза остановились на теле, отметив, что грудь медленно поднималась и опускалась, а глаза время от времени моргали, но в остальном оно лежало неподвижно и не реагировало. — Я… моё тело… — он замолчал, с трудом сглотнув. — Твоё тело всё ещё живо, — сказал ему Андерс, подходя и становясь рядом с ним. — Оно дышит, моргает и всё остальное, что делает тело, без твоего вмешательства. Всё остальное, что оно делает, без сомнения контролируется Амеллом. Хоук нахмурился, его глаза бегали по комнате, где лежало его тело, избегая неприятно пустого взгляда своего сосуда. — И вообще, как мы это видим? — Вид открывается с элювиана на Пике Солдата, — сказал ему Месть. Хоук моргнул, а затем вскинул брови, когда до него дошло. — Вот почему ты используешь зеркало Мерриль с этой стороны. Или… что бы это ни было на самом деле. — Это память о её элювиане с тех времён, когда он был целым, сохранившимся на Перекрёстке миров, — сказал ему Месть. — Тоооочно, — Хоук наклонился к Андерсу. — Ты улавливаешь в этом хоть какой-то смысл? Андерс усмехнулся и закатил глаза. — Да, Хоук. — Хорошо. Тогда меня всё устраивает, — он снова посмотрел на вид в зеркале. — Хотя, это странно. Обычно в этой комнате есть ещё несколько занятых столов, — он обвёл взглядом комнату по другую сторону линии связи, пытаясь найти любой возможный предлог, чтобы не смотреть на своё тело. — Раньше было больше столов, теперь, когда я подумал об этом. И ещё всякие пузырящиеся колбы. И Авернус, — однако, даже когда он говорил, он понимал, что только отвлекал себя от тревожного вида своего обмякшего тела. — Подштанники Создателя, почему они просто… оставили меня вот так, — «как использованную тряпку», — чуть не сказал он, почувствовав себя намного лучше, когда Андерс обхватил его руку своей и слегка сжал. — Мы можем учиться, только наблюдая, — заметил Месть. — Спасибо, — саркастически сказал Хоук. — Я бы никогда не смог разобраться в этом сам. Внезапно в поле зрения появилась фигура, направляющаяся к телу Хоука, и Хоук немедленно напрягся. Ему потребовалось мгновение, чтобы узнать вновь прибывшего, но несмотря на коротко остриженные волосы и торчащие скулы, это всё ещё был Зевран. Эльф подошёл к столу и остановился, затем провёл рукой по телу Хоука, сжимая то здесь, то там, словно проверяя что-то. — Ты всё ещё прекрасный экземпляр, — сказал Зевран, слова его прозвучали высоким скованным голосом, отражаясь от поверхности зеркала. — Но даже тебе нужно двигаться, si? Время для ещё одного испытания, птичка. — Ты уверен, что хочешь сделать это? — этот голос был мгновенно узнан, и Хоук едва сдержался, чтобы не зарычать, когда в поле зрения появился Амелл и пересел на другую сторону стола. — Возможно, тебе следует отдохнуть. Я мог бы попросить Авернуса прислать одного из Стражей, над которыми я взял контроль. Хоук уставился на Амелла, поражённый тем, что на нём всё ещё виднелись следы ран, полученных в Храме Думата. Одно из его век постоянно опускалось, а правая сторона лица и тела казались скелетообразными с расплавленной, словно воск, кожей, которая практически не выглядела человеческой. «Разве он не излечился?» — подумал Хоук. Зевран покачал головой. — Мне нужно это сделать. Мне нужно знать, что я всё ещё могу это сделать. Надень это на него. Амелл сделал небольшой жест в сторону Хоука, а затем кивнул. — Как пожелаешь, — положив руку на отпечаток ладони на груди Хоука, Амелл закрыл глаза и пробормотал несколько слов себе под нос, прежде чем сунуть руку в карман и вытащить кожаный ошейник, который впоследствии обернул вокруг шеи Хоука. «Как собака», — с отвращением отметил Хоук. — Вот так. Начинай, когда будешь готов. Кивнув, Зевран, пританцовывая, отошёл от стола, а затем быстро снял свою одежду, сбрасывая её в небольшую кучу рядом. Глаза Хоука расширились, когда он оценил состояние эльфа, поражённый не только тёмными впадинами под глазами, но и общей почти костлявой худобой эльфа. Коротко остриженные волосы, казалось, были попыткой скрыть сильное выпадение волос, но Хоук всё ещё мог видеть участки кожи головы, проступающие сквозь короткие светлые волосы. Более того, Зевран, казалось, был ничем иным, как верёвкой и костью, что разительно отличалось от того, каким Хоук видел его в последний раз, и Хоук задавался вопросом, как надолго он застрял в этом подвешенном состоянии между мирами. Зевран наклонился, чтобы достать из кучи одежды два кинжала, затем встал в стойку и стал ждать. Причина его действий довольно скоро стала очевидной. Хоук побледнел, когда его собственное тело пришло в движение, сначала дёргано, но затем с более плавными движениями, когда оно встало и двинулось напротив Зеврана, копируя его позицию. Эльф бросил один из своих кинжалов в тело Хоука, которое с лёгкостью поймало его. Зевран странно отсалютовал ему своим единственным клинком, а затем бросился на Хоука. Хоук наблюдал, слегка разинув рот, как два противника столкнулись лицом к лицу. Он сразу же увидел, что атаки Зеврана были не такими уж сильными, как раньше, но эльф по-прежнему был быстрым и смертоносным, о чём свидетельствовала серия небольших порезов, которые он нанёс телу Хоука в ходе этого притворного сражения. Тем не менее, тело Хоука даже без самого Хоука внутри, само по себе оказалось исключительно искусным бойцом, и довольно скоро Зевран получил несколько порезов. Они кружили вокруг друг друга, клинки сталкивались и сверкали в воздухе, каждый стремился одержать верх. — Что бы о тебе ни говорили, ты определённо красивый засранец, — заметил Андерс. — С отличной задницей, — сказал Хоук с усмешкой, радуясь мгновению абсурда в этой всё более сюрреалистичной ситуации. — Возможно, я и сам несколько раз это замечал, — сказал Андерс, отвешивая сильный шлепок по его заднице. — Напомни мне злоупотребить этим позже. — С удовольствием, — сказал Хоук с ухмылкой, но его глаза по-прежнему были прикованы к зеркалу, гадая, чем всё закончится. Всё закончилось внезапно, когда его тело воспользовалось слабостью в защите со стороны пустующей руки Зеврана и рванулось вперёд с предельной точностью. Кинжал Зеврана был резко подброшен в воздух и выхвачен телом Хоука, которое затем отбросило Зеврана назад к стене и пригвоздило его там двумя лезвиями, скрещенными под горлом. Резкий хлопок Амелла помешал ему идти дальше, даже когда Зевран задыхался, дрожа прижатый к стене. Тело Хоука напротив, внезапно, замерло, уставившись в лицо Зеврана в то время, как кровь из его ран медленно окрашивала кожу в малиновый цвет. Амелл подошёл к паре, медленно оглядывая с головы до ног. — Ну, похоже, заклинание ошейника эффективно, позволяет телу действовать без инстинкта самозащиты. Зевран кивнул. — Si, si. Ах, возможно, ты мог бы… заставить его отодвинуть кинжалы? Вместо ответа Амелл усмехнулся и похлопал Хоука по руке. — Отойди. Хоук наблюдал, как его тело мгновенно расслабилось, уронив кинжалы на землю, когда он встал по стойке «смирно». Когда Зевран облокотился на стену, Амелл провёл руками по телу Хоука, заставляя порезы исчезнуть. — Создатель, смотреть на это действительно жутко, — пробормотал Хоук. — Я рад, что, по крайней мере, не чувствую этого. — Если бы это был кто-то другой, я бы сказал, что он просто залечивает твои раны, — заметил Андерс. — Но это Амелл. Просто так он ничего не делает. И действительно, выражение лица Амелла, смесь сосредоточенности и чувственного удовольствия, заставило кожу Хоука покрыться мурашками. К счастью, всё закончилось достаточно быстро, и Амелл подтолкнул его к столу, прежде чем обратить своё внимание на Зеврана. К тому времени, когда он закончил проводить руками по ранам Зеврана, чтобы залечить их, было совершенно ясно, что эльф, по крайней мере, наслаждался таким лечением от рук Амелла. Как только исцеление было закончено, но до того, как Амелл отступил, Зевран подошёл ближе к Амеллу, обхватив рукой талию мужчины, когда он толкнулся в него своими бёдрами. — Может, нам стоит немного отпраздновать, amor? В память об успешном испытании твоего сосуда, si? Амелл усмехнулся, а затем привлёк Зеврана к себе в жарком поцелуе, который заставил того скулить. Однако, когда поцелуй закончился, Амелл отступил назад. — Нет времени. Авернус привёл ещё одну группу Стражей, и мне нужно наложить на них заклинания. — Опять? Но вчера ты обещал… — запротестовал Зевран, но остановился и отпрянул назад, когда Амелл резко дёрнулся и поднял свою костлявую левую руку. — Итак, монстр в теле Амелла всё ещё жив, — тихо пробормотал Хоук. — Ты сомневаешься в моём решении, раб? — монстр в теле Амелла зарычал. — Н-никогда, господин, — сказал Зевран, опускаясь на колени. — Хорошо. Обязательно накорми и искупай сосуд. После этого ты свободен, пока снова мне не понадобишься, — не говоря больше ни слова, Амелл скрылся из виду. Хоук нахмурился, когда Зевран остался на месте, уставившись на землю и задрожав всем телом. — Похоже, что Амелл и чудовище внутри него становятся всё более непредсказуемыми, — размышлял Хоук. — мне почти жаль, что я не могу испытывать хоть какое-то подобие жалости к Зеврану, не будь он таким ублюдком. — Он не заслуживает жалости, — прорычал Месть, и эти слова снова отдались в животе Хоука. — Только меня. — И Справедливости, — тихо сказал Андерс, крепко сжимая руку Хоука. — Нам, вероятно, следует прекратить наблюдение, прежде чем он… Но было уже слишком поздно. Зевран внезапно вскочил на ноги и забрался на стол, куда вернулось тело Хоука в своё прежнее неподвижное состояние. С неистовой силой Зевран раздвинул ноги Хоука и поднял нижнюю часть его тела, придав положение, будто готовился изнасиловать, прежде чем предпринять какие-либо действия. На мгновение он застыл в этой позе, единственным движением было вздымание груди и дрожание рук. Внезапно он пробормотал ругательство и отпустил Хоука, скатившись со стола с напряжением, которое говорило о гневе. Хоук резко выдохнул, когда Зевран отошёл от стола и исчез из виду. — Я… не думаю, что смогу на это смотреть, — пробормотал он. — Я слишком хорошо помню, как он делал это со мной. По правде говоря, странно, что он не довёл дело до конца. Он, конечно, вымещал свой гнев на мне и раньше, когда спорил… Какое-то движение в зеркале привлекло его внимание, и Хоук одёрнул себя. — Вот чёрт. Может, это я поторопился, — прищурившись, Хоук внимательно посмотрел на Зеврана, когда эльф вернулся к столу, неся что-то в руках. Когда Зевран раскинул руки, Хоук нахмурился. — Одеяло? Что он… — его голос затих, и в нём появилось ещё больше замешательства, стоило ему увидеть, как Зевран забрался на стол, присоединяясь к Хоуку под одеялом. Когда эльф уткнулся головой в плечо Хоука, ритмичное движение ниже под одеялом указало на точную природу намерений Зеврана. — Создатель, — смущённо пробормотал Хоук. — Он когда-нибудь делал так раньше? — спросил Андерс, явно забавляясь замешательством Хоука. — Ну, нет. Но… — Хоук сделал неопределённый жест в сторону зеркала. — Я имею в виду… всё равно это жутко. — Жалко, конечно, но не так злобно, как первоначально предполагалось, — задумчиво произнёс Андерс. — Интересно, что это значит? Он всегда был одним из тех, кто проявлял свою властность над другими, когда возникала возможность, особенно, когда дело касалось секса. — Ты хочешь сказать, что он… — начал было Хоук, но тут же захлопнул рот. На самом деле ему не нужно было спрашивать, не так ли? Он слишком хорошо помнил характер Зеврана. Что сделало события по ту сторону зеркала ещё более странными. После того, как Зевран облегчился со стоном, который эхом разнёсся по большому залу, он долго не двигался. На самом деле Хоуку пришлось смотреть до тех пор, пока глаза не начало печь, прежде чем понял, что одеяло дёргалось странным образом, но именно Андерс обрёк его мысли в слова. — Мне кажется, он плачет. Губы Хоука сжались. — Пусть, — хрипло сказал он. — Он заслужил это, и даже худшее. И когда-нибудь я отплачу ему за всё, что он со мной сделал. — Когда-нибудь, — это слово резонировало в голове Хоука настолько, что ему понадобилось мгновение, чтобы понять, что на самом деле он не повторялся. Повернув голову, он уставился на Месть, дух с его необычайным горящим взглядом. На долгое мгновение Хоук почувствовал чистый резонанс цели между собой и духом, почувствовал силу, которая могла бы оказаться в его распоряжении, если бы он позволил духу овладеть им, как это сделал Андерс. Однако в следующее мгновение он энергично замотал головой и отстранился. Сейчас было неподходящее время. Отомстить по-настоящему можно было только там, в реальном мире, и Хоук не осмеливался отвлекать духа от задачи найти путь назад. Ещё раз коротко покачав головой, Хоук заставил себя снова посмотреть в зеркало. Сосредоточься. Оставайся сфокусированным. Зевран откинул одеяло достаточно, чтобы погладить Хоука по волосам и лицу, с пустым выражением лица, когда эльф наблюдал за движениями своей руки. Наконец, он положил ладонь на грудь Хоука. — Хотел бы я, чтобы ты не лгал, — пробормотал он достаточно громко, чтобы его слова были услышаны. — Хотел бы я… жаль, что я не мог по-настоящему поверить тебе, — приподнявшись, эльф завладел губами Хоука в страстном поцелуе, и Хоук увидел, как на его лице заблестели дорожки от слёз. Когда странный односторонний поцелуй закончился, Зевран добавил. — Ты чёртов ублюдок, — как только он это сказал, Зевран обмяк на Хоуке, пока его глаза медленно закрывались. — Создатель, у меня мурашки по коже, — прорычал Хоук. Андерс наклонил голову, нахмурившись. — О чём он говорит? На мгновение сжав зубы, Хоук наконец вздохнул. — На пути к Храму Амелла Зевран был опасно неуравновешен. Амелл обращался с ним так, как обращается со всеми остальными, не как со своим любовником, и в ответ Зевран вымещал свой гнев на Алистере, который потерял руку и был не в лучшей форме. Поэтому я отвлёк Зеврана, называя его моим Учителем. По сути, пытался соблазнить его. — И всё для того, чтобы отвлечь его от привлечения вреда Алистеру? — спросил Андерс, подняв брови. — Это не похоже на тебя. — Оу, — всё же эти слова заставили Хоука задуматься. Если Андерс так сказал… — Наверное, я никогда не смотрел на это с подобной точки зрения, но он был всем, что у меня оставалось, а у него не было никого, кто мог бы позаботиться о нём. — Как и в случае с Изабеллой, — заметил Андерс. — И с Фенрисом. Хоук склонил голову. Изабелле, по крайней мере, удалось сбежать самостоятельно, но Фенрису… «Ты отправил его обратно в Империю вместе с его владельцем, идиот», — прорычал он себе под нос. — «Как думаешь, как сложилась его жизнь?» — Или с Бетани, — добавил он, назвав единственный грех, который никогда не сможет себе простить, даже если повлиявшим на это был Амелл. Андерс нахмурился. — Что ты сделал с… нет, — когда Хоук посмотрел на него, не потрудившись скрыть отвращение к себе, которое он испытывал в тот момент, Андерс сделал шаг назад. — О, Создатель, Хоук. Только не Бетани, — когда Хоук отвернулся, Андерс судорожно вздохнул. — Я боялся, что Круг станет её погибелью, но никогда не думал, что… пожалуйста, скажи мне, что в этом замешан Амелл. — Разве это имеет значение? Рука, которая нанесла удар, была моей, и я должен жить с этим всю оставшуюся жизнь, — сказал Хоук хриплым от ярости голосом. — Ничто из того, что я делаю, никогда не сможет компенсировать это. Андерс долго не отвечал. Когда он это сделал, то шагнул вперёд и взял руку Хоука в свою, крепко сжимая. — Не позволяй ему так поступать с тобой, Хоук, — мягко сказал он. — Амелл в восторге от такого рода вещей. — Какого рода вещей? — едко спросил Хоук. — Заставлять тебя ненавидеть себя, а не его, — ответил Андерс. — Или ненавидеть кого-то другого вместо него. «Разделяй и властвуй» было его лучшей тактикой. Достаточно легко для мага крови, верно? Заполучи под свой контроль, заставь делать то, с чем они не смогут жить, а затем отойди в сторонку и позволь этим ярости и ненависти к себе загноиться. Я поклялся, что никогда не позволю ему выиграть этот бой. Хоук нахмурился, поворачиваясь к Андерсу, чтобы обхватить ладонями лицо мага. — Так вот почему ты остался со мной? В то время я не задавался этим вопросом, потому что… ну. Я думаю, все мы знаем, каким человеком я могу быть. Но позже я не видел причин для этого. — Я любил тебя, Хоук, — тихо сказал Андерс, беря свободную руку Хоука в свою, чтобы тот мог крепко сжать её. — Когда были только ты и я, я никогда не был счастливее. Как только я понял, что задумал Амелл, я… я не мог бросить тебя. — Ты должен был, — сказал Хоук срывающимся голосом. — Тебе следовало оставить меня в покое. Я плохой человек, Андерс. Я никогда не был другим. Может быть, я сделал пару вещей, которые случайно помогли людям, но… Андерс прижал палец к губам Хоука. — Тебя не назвали Защитником, потому что ты сидел на заднице и смотрел, как горит Киркволл, — сказал он. — Ты никогда не был тем, кого я мог бы назвать милым, нет. Но ты не злой, иначе то, что Амелл заставил тебя сделать, не мучило бы тебя. Закрыв глаза, Хоук попытался поверить с эти слова, но в конечном счёте потерпел неудачу. — В конце концов, это не имеет значения, — сказал он, отстраняясь. — Бетани всё ещё мертва, а я всё ещё здесь и не могу ничего поделать с Амеллом. — Мы преодолеем это, — сказал Месть с рычанием, которое вибрацией прошлось по телу Хоука. — Но взгляни. Амелл вернулся. Хоук повернулся лицом к зеркалу, подняв брови. Там Зевран всё ещё безвольно лежал на Хоуке, но Амелл действительно вернулся, целеустремлённо шагая по комнате. Хоук заметил небольшую заминку в его походке, как только тот подошёл достаточно близко, чтобы увидеть эльфа, но он быстро выровнял шаг, пока не достиг стола. Он посмотрел на него, наклонив голову, а затем осторожно протянул свою правую руку, чтобы нежно погладить Зеврана по щеке. Эльф не отреагировал, и на мгновение Хоук подумал, что тот спит. В следующее же мгновение из зеркала раздался слабый голос, ставший дребезжащим из-за стекла, но всё ещё сохранивший эмоциональную мрачность владельца, когда Зевран спросил: — Что с нами случилось, mi amor? Как я потерял тебя? Амелл убрал руку, сжав ладонь в кулак, и мягко ответил: — Ты должен был спать. Наконец, Зевран пошевелился, медленно поднимаясь и глядя на Амелла. Даже через зеркало Хоук видел напряжение в развороте его плеч и выражении лица. — Ты думаешь, я буду довольствоваться подделкой? Он не тот человек, которого я люблю. Он не Джорат Амелл, — после паузы, когда глаза Зеврана сузились, изучая лицо Амелла, Зевран добавил шёпотом. — И ты тоже. Хоук почувствовал какое-то грязное удовлетворение, когда Амелл отшатнулся, услышав эти слова, и повернул голову, казалось, глядя на Хоука через зеркало. Надеясь, что это всего лишь иллюзия, Хоук затаил дыхание, когда на долгое мгновение Амелл просто прижал свою неповреждённую руку ко рту и уставился на элювиан, через который Хоук смотрел в комнату. Наконец, Амелл повернулся к Зеврану. — Отчасти ты прав. — Кто это чудовище? — спросил Зевран. — Кто это существо, что мучает и оскорбляет меня, чтобы разлучить нас? — он отпрянул, когда Амелл опустил руку, страх отразился на его лице, а затем расслабился, когда не последовало никакой вспышки. Выражение его лица снова стало жёстким. — Что-то случилось с тобой на Глубинных Тропах, но ты не хочешь говорить об этом со мной. Каждый раз, когда я пытаюсь заговорить об этом, ты называешь меня рабом или ещё хуже. Или… что бы это ни было, оно делает это. Я научился пресмыкаться и называть тебя хозяином, я научился отступать и успокаивать. Но также я учусь ненавидеть, и говорю тебе следующее: если в ближайшее время ничего не изменится, я умру от твоей руки или своей собственной. Так скажи мне. Что случилось до того, как я нашёл тебя без сознания в недрах этого проклятого тейга? — Я должен был понять, что обвал, который я вызвал, не остановит тебя, — тихо сказал Амелл. — Архидемон не смог остановить меня, — прорычал Зевран. — Почему ты думаешь, что несколько камней сделают больше, чем просто замедлят меня? На лице Амелла появилась натянутая улыбка. — Мне следовало больше верить в тебя. — Да, — сказал Зевран, прикусив губу. — Хотя, я впечатлён, что ты ещё не ударил меня и не превратился в… что бы это ни было. — Он устал, — сказал Амелл Зеврану. — Заклинание для усиления Стражей вполне в его вкусе, но оно энергозатратно. Он не совсем спит, но он отстранён, что редкость в эти дни. Если мы будем говорить тихо… Зевран колебался, явно настороженный, а затем, наконец, кивнул. — Прекрасно. Значит, тихо. Итак, кто же он? И почему ты не говорил о нём раньше? Разумеется, у тебя была возможность. — Я всё надеялся, что смогу уничтожить его, как демона или одержимого. Ты помнишь, как я обошёлся с Ульдредом. — Да, — тон Зеврана показывал, что он не в восторге от этих воспоминаний. — Эффективно, не поспоришь. Редко, кто возвращается, как только свежуешь его, пусть даже одержимого. — Создатель, — выдохнул Андерс. — Я никогда об этом не слышал, только то, что Амелл убил его во времена Мора. — Это было во время той заварушки в Круге, где Амелл пытал Каллена? — спросил Хоук, внезапно заинтересовавшись. — Об этом я ничего не знаю. Только слышал, что Ульдред фактически бросил там всех храмовников, которых смог захватить, на милость демонов. Что Амелл сделал с теми, кто выжил, я понятия не имею, — Андерс нахмурился, а после вздрогнул. — Я покинул Кинлох Холд как раз перед тем, как Ульдред сошёл с ума. — Как вовремя, — пробормотал Хоук. — И всё же нам лучше послушать, что скажет Амелл, — нахмурившись, он сосредоточился на зеркале, решив больше не терять сфокусированности. — … ушли далеко, — сказал Зевран ровным тоном, заставив Хоука мысленно выругаться, задаваясь вопросом, что же он пропустил. — Ты сказал мне, что он согласился на изгнание, чтобы уберечь от возрождения Серых Стражей в Ферелдене. — Он это сделал, — сказал Амелл. — Но, очевидно, когда Корифей вырвался из своей тюрьмы, это что-то в нём пробудило. Его воспоминания вернулись вместе с частью его силы. Зевран тихо выругался. — Значит, всё так, как ты и предполагал. Он был не просто порождением тьмы, а одним из первых. — Да. Первый, кто согласился на безумный план Корифея, хотя он утверждает, что всего лишь следовал приказу своего собственного Бога, — Амелл слегка пожал плечами. — Как бы то ни было, как только Корифей освободился из тюрьмы, в которой его держал мой бедный кузен, он внезапно вспомнил, кто он такой, по крайней мере, он так утверждает. И как бы я хотел вспомнить все последствия. Не порождение тьмы, а их предводитель, в некотором роде могущественный, словно архидемон, — покачав головой, Амелл сказал. — Когда я отправился на Зов, он нашёл меня. — Или он ждал, — заметил Зевран. — О, он был достаточно погружён в скверну, он мог бы определить моё точное месторасположение с довольно большого расстояния, — задумчиво сказал Амелл. — Или он мог выследить меня, как сам утверждал. Как бы то ни было, я должен был рассматривать его внезапное возвращение к жизни, как предупреждение. Вместо этого я полностью отказался от этого. — Что случилось, mi amor? — спросил Зевран почти умоляюще. — Когда ты ушёл, мне сказали, что ты балансируешь на грани, но когда я нашёл тебя, ты снова казался здоровым и бодрым — даже лучше, чем когда я видел тебя в последний раз. Как? Как он смог… Амелл поднял руку, и Зевран захлопнул рот. — Ты становишься всё громче, — тихо сказал Амелл. — Но я предлагаю тебе подумать вот о чём: архидемонам нужен Страж, который убьёт его, верно? — Si, Страж, потому что в противном случае… — Зевран сделал паузу. — О, нет. — К счастью, я очень упрямый ублюдок и к тому же сомниари, что было редкостью даже в его время. Однако, это была тяжёлая битва, и я чуть не сдался. — Что объясняет состояние места, где я тебя нашёл, — заметил Зевран. — Это было похоже на зону боевых действий. Амелл молча кивнул, его правая рука сжалась в кулак. — Но в конце концов, он не смог полностью избавиться от меня, а я не смог убить его. Поэтому мы оба вынуждены торговаться в недрах моего сознания. — И тогда я нашёл тебя? — Почти. Ты нашёл меня после того, как он отвёл меня в тейг, чтобы я мог восстановиться, используя красный лириум, — губы Амелла растянулись в улыбке, лишённой юмора. — Ты был нежелательной помехой в нашем соглашении, но я был непреклонен. Зевран оскалил зубы. — Мне не нужно его одобрение. — Нет, но это одна из причин, почему его труднее контролировать рядом с тобой, чем с другими. И после того первого раза, когда мы занимались любовью, то, что он сотворил с твоим ухом… — Амелл отвернулся. — Я всё ещё жалею, что ты не позволил мне исцелить его. — Это напоминание, — сказал Зевран, хотя и не уточнил деталей. — Но ты должен был рассказать мне всё это давным-давно. Почему ты этого не сделал? — в его голосе прозвучало холодное обвинение, давая понять, что он не простил Амеллу эту оплошность, — и, вероятно, не простит. — Я мог бы помочь тебе, так или иначе. А теперь… — Зевран вздохнул и повесил голову. Амелл улыбнулся в ответ. — Я знаю, уже слишком поздно, — тихо сказал Амелл. — Я слишком хорошо знаю о твоей последней попытке убить меня. Теперь морщиться пришла очередь Зеврана. — Я думал… — Я знаю, ты думал, что это единственный выход, — сказал Амелл. — Жаль, что уже слишком поздно. Даже моя смерть не убьёт его, как это могло произойти, когда наш союз только зародился. Мне нужно больше силы, если я хочу когда-нибудь отделиться от него. Гораздо больше, — рука Амелла легла на голову Хоука, слегка проведя по неряшливым волосам. — И именно поэтому мы должны убедиться, что мой кузен справится со своей задачей. Мы должны выйти победителями. И ты должен дожить до этого момента, — он протянул руку и нежно обхватил ладонью лицо Зеврана. — Обещай, что не покинешь меня. Глаза Зеврана закрылись. — Это… трудно вспомнить хорошие времена, — наконец, сказал он. — Моё тело настроено на твоё удовольствие. Я скучаю по сладким поцелуям боли твоего пламени и клинка. Я скучаю по твоим рукам, прогоняющим боль с магией и любовью. Я скучаю по тебе, amor. Я скучаю… по всему этому. Гнев… трудно контролировать, когда ты не выпускаешь его с помощью своей ловкой жестокости. — Я знаю, любовь моя, — тихо сказал Амелл. — Но я не могу рисковать, я не хочу, чтобы он убил тебя. Скоро у меня будет всё, что нужно, чтобы избавиться от него. Обещай мне, что выживешь до тех пор. Обещай, что останешься. — Я… — Зевран вздрогнул, когда рука Амелла обхватила его повреждённое ухо и сильно сжала, выражение практически оргазмического блаженства появилось на его лице. — Создатель, — выдохнул он. — Я… я обещаю, amor, — с трудом сглотнул, он добавил. — Я ведь сказал, что направлюсь с тобой и в Чёрный Город, не так ли? — Да, — сказал Амелл со странным выражением, а затем внезапно наклонился вперёд и завладел губами Зеврана в жестоком поцелуе. Когда он отстранился, по подбородку Зеврана на мгновение потекла кровь, и Амелл улыбнулся. Вспышка зелёной магии осветила его пальцы, когда он протянул руку и вытер кровь, исцеляя порез, чтобы поток прекратился. — Создатель, — выдохнул он. — Я забыл, насколько сильна твоя кровь. — Сила любви, — сказал Зевран с сардонической усмешкой. — По крайней мере, так ты однажды сказал. — Кажется да, — Амелл взглянул на тело Хоука, выражение его лица стало более нейтральным. — Никто из нас не может колебаться по поводу того, что должно произойти, — тихо сказал он. — Ни Хоук, ни ты, ни я. Любая часть плана, которая провалится, даст либо Корифею, либо моему незваному гостю преимущество, слишком большое, чтобы его можно было преодолеть, — он посмотрел на Зеврана. — Запомни это. Не заставляй себя так сильно, что не сможешь выполнить собственную задачу. Зевран закрыл глаза. — Я буду иметь это в виду, mi amor. Амелл снова наклонился для поцелуя, но прежде чем у него появился шанс перерасти во что-то большее, чем прикосновение губ, он отшатнулся и со вздохом схватился за голову. — Он… мне нужно… Завтра. Мы уйдём тренировать Хоука больше… завтра, — с этими словами Амелл оттолкнулся от стола и, пошатываясь исчез из поля зрения, хотя Хоук был уверен, что видел струйку крови, вытекающую из его носа, прежде чем он полностью исчез. За его спиной лицо Зеврана исказилось от разочарования, и он ударил кулаком по столу. — Тебе лучше быть таким хорошим, каким ты себя считаешь, маленькая пташка, — прорычал он, обращаясь к безразличному телу Хоука. — Или я сниму с тебя шкуру дюйм за дюймом медленно и болезненно. — Как будто это будет чем-то новым, — пробормотал Хоук себе под нос. Он продолжал, прищурившись, наблюдать, как Зевран скатился со стола, оделся и вышел из комнаты, даже не оглянувшись на Хоука. После того, как его тело снова осталось в одиночестве, Хоук почувствовал, как по нему пробежала ядовитая дрожь, и быстро отвернулся, прежде чем она одолела его. — Чёртовы волосатые яйца Создателя, мне невыносима мысль о том, что они сделали с ним. Со мной, — поспешно поправил он себя, даже когда на мгновение поместье накренилось и задребезжало вокруг него, заставляя пол крениться и прогибаться. — Сосредоточься, — прорычал Месть. — Не позволяй им заставить тебя забыть, кто ты на самом деле и где твоё место. Всегда держи себя в руках. Хоук кивнул, зажмурив глаза и снова пробежавшись по упражнениям, которые Месть укоренил в нём: его имя, его семья, его действия и, наконец, его тело. Грохот вокруг них прекратился, и он услышал, как Андерс вздохнул с облегчением. Он открыл глаза и выпустил воздух из лёгких. — Это было близко. Подойдя к нему, Месть схватил его за плечи и посмотрел в глаза Хоука, его лицо дрогнуло и изменилось, когда он сказал: — Не забывай кто ты или о своих связях с реальным миром. Бездна была бы счастлива поглотить тебя полностью, и Тень так же быстро втянула бы тебя к себе. Мы не можем позволить Амеллу и Зеврану избежать наказания за то, что они сделали. Выпрямившись, Хоук кивнул и усмехнулся: — Пока я дышу и, если верить этому зеркалу, я всё ещё дышу, они не уйдут от наказания. — Хорошо. Помни об этом, — Месть отпустил его и вернулся к зеркалу, чтобы продолжить изучение заклинания, которое отделило душу Хоука от тела. Андерс поманил Хоука за собой и направился обратно к костру. Когда Хоук опустился на место рядом с ним, Андерс пробормотал: — Надеюсь, это всего лишь вопрос времени. Я помогу Мести всеми силами, но неизвестно, сколько времени это займёт. — А если он не сможет этого понять? — прямо спросил Хоук. — Тогда… — Андерс сделал долгий медленный вдох. — Я не знаю. — Ты имеешь в виду, что в конце концов, я не смогу удержаться, — сказал Хоук. — И вернусь туда, куда меня отправил Амелл, — когда Андерс ничего не ответил, Хоук склонил голову. — Хорошо. Я просто хотел бы знать больше о том, что ты задумал. Мне не нравятся эти разговоры о планах и задачах. Это должно иметь какое-то отношение к тому, что он узнал от того магистра в Храме, но какое именно? — Мы можем только наблюдать и учиться, — когда они подошли к камину, Андерс на мгновение уставился на пламя, а затем перевёл взгляд на Хоука. — Не хочешь выпить со мной? Внезапно лицо Хоука расплылось в кривой усмешке. — А как же сэндвичи? Андерс закатил глаза. — Животное. Нет, не сэндвичи, и я до сих пор не могу поверить, что ты это сказал, — покачав головой он протянул руку. — Да ладно тебе. Я действительно хочу какое-то время думать о чём-то кроме Амелла и Зеврана. — Ну, на самом деле у тебя не так уж много вариантов, — признался Хоук, глядя на протянутую руку. — Хотя я мог бы придумать что-нибудь более отвлекающее, чем выпивка. — Я на это и рассчитывал, — признался Андерс. После продолжительной паузы Хоук взял Андерса за руку и потянул. Всё ещё казалось несколько сюрреалистичным находиться так близко к человеку, которого он так сильно любил, которого он видел в последний раз с кинжалом Хоука, вонзённым в его спину. Все их долгие разговоры в этом месте, которое-не-было-реальным эхом отдавались в его голове, когда он протянул руку, чтобы погладить Андерса по щеке, кружась, пытаясь понять, как Андерс мог снова находиться так близко к нему. В конце концов, он знал, они всё ещё любили друг друга — и в конечном итоге эта любовь обречена закончиться разлукой, если Хоук добьётся своего и вернётся в своё тело. — Ты уверен? — тихо спросил он, как делал каждый раз, прежде чем они снова отважились войти в спальню. — Сейчас не время для разговоров, — сказал Андерс. — И… я в ужасе от того, что произойдёт, когда ты очнёшься. Хоук посмотрел в глаза Андерса, видя боль, любовь и страх, затянутые в знакомый узел, и чувствовал боль в сердце, которая, вероятно, никогда не пройдёт. — Я понимаю, — прошептал он, после чего втянул Андерса в долгий поцелуй. Они не разговаривали до тех пор, пока многим позже не оказались лежащими в куче одеял и подушек перед камином в спальне в копии поместья Амеллов. Они оба дремали в тепле пламени, достаточно довольные, чтобы вспомнить лучшее, что могли из общего прошлого. Пока Андерс лениво выводил руны на груди Хоука, тот пытался расслабиться, пытался просто наслаждаться моментом. Он знал, что это не сработало, когда Андерс, наконец, вздохнул и заставил себя сесть. — Ты напряжён. — Прости. Не могу перестать думать обо всём, — Хоук вздохнул и повернулся на бок, чтобы посмотреть на пламя. — Я не очень хорош в этом. В ожидании. — Я помню, — Хоук услышал, как Андерс поднялся на ноги и пошёл за своей сброшенной одеждой. — Вероятно, нам следует вернуться к наблюдению за твоим телом. Теперь, когда зеркала синхронизированы, время снова что-то значит. — Значит, Месть не может остановить всё это? — спросил Хоук следуя его примеру. Покачав головой, Андерс сказал: — Всё, чему мы учимся, мы должны учить путём бдения. — К счастью, здесь мне не нужно спать, — пробормотал Хоук, а затем застонал, поднимаясь на ноги. — Я думаю, ты сломал мою задницу. — Ты можешь отплатить мне позже, — съязвил Андерс. — Идём. Месть может стать немного странным, когда мы слишком долго оставляем его в покое. Хоук хмыкнул и поспешил к своей рубашке и тунике, поспешно натянув их. — Не то, чтобы я хотел поощрять, особенно сейчас. Я просто хочу, чтобы мы могли сделать хоть что-нибудь. — Пока нет, — ответил Андерс, слегка пожав плечами. — Но мы можем понаблюдать и узнать всё, что сможем. — И, надеюсь, нам представится возможность присоединиться, — когда Андерс не ответил, Хоук не стал настаивать. Они оба знали, что шансы Хоука, в лучшем случае, невелики, и надеялись, что Андерс и Месть смогут найти противовес заклинанию, препятствующему возвращению души Хоука в собственное тело. Хоук никогда не был особенно хорош в надеждах, что делало ожидание ещё хуже. И всё же он должен был цепляться за эту надежду, даже если она казалась далёкой и трепетной. Это всё, что у него было. Это и обещание возмездия.