Don't Worry, I'll Protect You

Звук рога, возвещающий о его возвращении в Скайхолд заставил Дориана резко выпрямиться в седле. — Проклятье, всегда забываю о чёртовом шуме, — пробормотал он себе под нос. По какой-то причине в тот момент это казалось ещё более раздражающим, но, возможно, это было нелепо больше, чем когда-либо. Он и его небольшая группа стойких воинов провели предыдущую ночь в лагере, расположенном в предгорьях под Скайхолдом, но всё это означало, по крайней мере, час или два в седле, прежде чем достичь Скайхолда, после пробуждения. — Какой идиот настоял на том, чтобы вернуться в Скайхолд так рано? — Кажется, это был ты, босс, — сказал Бык с невозмутимым выражением лица. — Тот самый идиот, который настоял на поездке в Вал Руайо, предчувствуя, что Блэкволл попадёт в беду. Я имею в виду, ты был прав, просто не так, как думал. Дориан бросил на него мрачный взгляд. — Тише, зверь, — прорычал он. — Я бы предпочёл поверить, что это был гонец, который пробежал через лагерь слишком рано из-за моих хрупких нервов. После этого я не мог заснуть. — Учитывая, что гонец пробежал всего за несколько минут до того, как мы должны были проснуться, я не думаю, что это настолько весомо, как ты намекаешь, Посверкунчик, — заметил Варрик. Решив проигнорировать замечание гнома, Дориан прищурился, когда Скайхолд показался из тумана раннего утра. Если бы он попытался, то смог бы разглядеть положение солнца на востоке, но туман окутывал их почти каждый день с тех пор, как они покинули Вал Руайо. — Как во имя Тедаса, они узнали, что мы едем? — раздражённо спросил он, когда рог прозвучал ещё раз. — Они не могут видеть нас сквозь этот жалкий туман, не так ли? — Возможно, гонец сообщил им о нашем скором прибытии, — предположила Кассандра с тылов группы. — Или это просто смена патрулей. Иногда они используют рог в качестве сигнала, когда солнца не видно, — она была подавлена с тех пор, как они покинули орлесианскую столицу, за что Дориан не мог её винить. Они с Блэкволлом — Томом — были товарищами по щитам уже несколько месяцев. Никто не мог просто отмахнуться от этого, но откровения о его деяниях и ложь, дабы скрыть их, сильно ударили по ней. Даже поездка, чтобы сбить довольно впечатляющего дракона на Священных Равнинах на обратном пути, лишь временно подняла её настроение. Дориан рассеянно похлопал по месту на боку уже зажившего ожога при мысли об этой конкретной битве, задаваясь вопросом, сколько времени пройдёт, пока он не найдут следующего дракона. Конечно, он был вполне готов надеяться, что этот день никогда не наступит, несмотря на энтузиазм Быка во время каждой встречи с драконом. Тем не менее, предположение Кассандры заставило его немного оживиться. — А в этом гораздо больше смысла. Возможно, на этот раз я смогу тихо зайти, а? Бык рассмеялся. — Может быть, но зачем тебе… Когда мужчина замолчал, Дориан бросил на него вопросительный взгляд и проследил за направлением его потенциального взгляда на крепостную стену. Наверху впереди на мгновение показались растрёпанные светлые волосы, прежде чем Сэра скрылась из виду. Дориан вздохнул. — А. Да, она вроде хотела знать, кто вернётся со мной? — Хочешь, я поговорю с ней, босс? — тихо спросил Бык. — Нет, я сам, — со вздохом сказал Дориан. — Я в долгу перед ней. Кроме того, надеюсь, мы сможем доставить Блэкволла, — ах, Тома — обратно в Скайхолд в целости и сохранности без особых проблем. Тем не менее, я знаю, она надеялась, что он вернётся с нами. — Да, но стража была довольно непреклонна в том, что касается его заключения в тюрьме, — напомнил Дориану Бык. — Да. Возможно, мне придётся просить Жозефину оказать мне несколько услуг, — кисло сказал Дориан, останавливая лошадь и спешиваясь. — Надеюсь, это не будет стоить нам слишком дорого с точки зрения репутации. — Или пусть Рыжик вызовет нескольких агентов, — Бык слегка пожал плечами. — Любой из вариантов сработает, но она хотя бы будет держать всё в тайне. Дориан рассмеялся. — Насколько я понимаю, ты предпочитаешь метод шпионов? — Всегда, тевинтерец, — ответил Бык с усмешкой, а затем подтолкнул Дориана. — Лучше найди Сэру. — Так и сделаю. Отведи лошадей к Деннету, хорошо? — повернувшись к остальным, он продолжил. — Кассандра, будь добра, передай Жозефине, что я был бы признателен за встречу с ней через час или около того? — Как пожелаешь, Инквизитор, — когда Кассандра поднялась по лестнице, а Бык схватил поводья лошадей, Дориан посмотрел на Варрика и жестом подозвал гнома ближе. — Найди Стража Логэйна или Алистера и скажи им, что нам нужно поговорить после обеда, — тихо сказал он. — Я хотел бы услышать мнение Серого Стража, когда дело доходит до решения судьбы претендента. — Умно, Посверкунчик, — хмыкнул Варрик. — Где ты хочешь с ними встретиться? Дориан задумчиво поджал губы. — В часовне, когда фонтан полностью освещён солнечным светом. — Понял. Я дам знать тому, кого найду первым, — он закатил глаза. — Если Алистер всё ещё утаскивает Лелиану побыть наедине каждый раз, когда видит её, это, вероятно, будет Логэйн. — Всё в порядке, — усмехнулся Дориан. — В конце концов, я не хотел бы лишать Алистера радостей жизни. — Или тайного канцлера, — сказал Варрик. — Служанки любят посплетничать, а эти двое сейчас горячая тема, или, по крайней мере были до того, как мы уехали. По-видимому, у Алистера очень умелый язык, когда дело доходит до… — Хватит, — поспешно сказал Дориан. — Этого более чем достаточно, спасибо. Во всей этой ситуации есть довольно много вещей, которые мне не нужно знать. Варрик ухмыльнулся, поправляя Бьянку. — А я-то думал, тебе нравится читать мои книги. — Не путай меня с Кассандрой, — фыркнул Дориан, изо всех сил стараясь полностью игнорировать тот факт, что он с готовностью проглотил книги Варрика в библиотеке в те дни, когда Маилани ещё была Инквизитором. — Слушай, просто найди мне Серого Стража, хорошо? А мне нужно поговорить с Сэрой, — с этими словами он убежал от понимающей улыбки Варрика.

***

Час спустя Дориан сидел в кресле перед камином в кабинете Жозефины, потягивая стакан воды, охлаждённой льдом, в то время, как Жозефина положила толстую пачку писем на стол между ними. — Ваши выходки в Зимнем Дворце привлекли большое внимание орлесианской элиты, Инквизитор, — сказала ему Жозефина резким тоном. — Теперь мы должны точно выяснить, как использовать это в интересах Инквизиции. Дориан вздохнул, оценивая огромное количество работы, представленной в этой стопке бумаг. — Полагаю, я сам навлёк это на себя, — пробормотал он. — Я должен был сделать это после того, как вернулся со сражения с Амеллом. Вместо этого у меня едва хватило времени, чтобы оставить отпечаток на кровати, прежде чем отправиться вслед за Блэкволлом, — не то чтобы мы с Калленом не сделали достойной попытки, конечно… — Итак, с чего начнём? Жозефина одарила его ослепительной улыбкой и взяла из стопки первое письмо, вручая ему. — С леди Мантильон. Если помните, Вы произвели на неё впечатление. — О, милостивый Создатель. Она же не всерьёз спрашивала меня… — его голос затих, когда он прочитал письмо и тяжело вздохнул. — Ну, конечно, она это сделала. — Полагаю, Вы отклоните предложение стать её десятым мужем, но я уже наметила несколько вариантов, которые могли бы обеспечить нам ценный союз с человеком, занимающим столь высокое положение при орлесианском дворе, — сказала Жозефина, а затем прижала перо к гроссбуху, читая одно за другим. Утро и начало второй половины дня прошли в скуке, прерываемой по-настоящему интересными путаницами дипломатии, через которые они пробирались с дотошной осторожностью. Он даже сделал мысленную заметку о том, какие дворяне могут оказаться наиболее сговорчивыми, если возникнет необходимость попросить их о милости, чтобы освободить Блэквол… то есть Тома. К тому времени, как они добрались до конца стопки корреспонденции, быстрый завтрак, который он съел, проснувшись, в лагере, давно переварился, и Дориан понял, что его желудок вступил в довольно интимные отношения с позвоночником. Со вздохом откинувшись на спинку стула, Дориан потёр живот. — Я мог бы съесть бронто. Напомни мне больше никогда не вмешиваться в орлесианскую политику. Мы уверены, что должны были помешать планам Корифея? — Ах… да, Инквизитор, — сказала Жозефина, а губы её дрогнули. — В таком случае, осмелюсь предположить, что это только первая волна писем, которые мы получим, — он вздрогнул. — Увы. — Есть… ещё одно важное письмо, Инквизитор, — рискнула вмешаться Жозефина. Когда она вытащила письмо из своего гроссбуха и протянула ему, Дориан сразу понял, почему она ждала. — Императорская печать, хм? Что может написать Селина? — взяв письмо с некоторой осторожностью, он быстро пробежал глазами относительно короткое послание и нахмурился. — Она хочет отправить Флорианну сюда для суда? — удивлённо спросил он. — Она так стремилась вершить правосудие над Гаспаром, и я предположил, что Флорианну ждёт та же участь. — Как слугу Корифея, Селина решила передать судьбу своей кузины в руки Инквизиции, — сказала ему Жозефина. — Однако, возможно, дело не только в этом. Дориан приподнял бровь. — О? — Бриалла направила более тонкое послание, — сказала Жозефина. — Предлагая нам использовать предательницу для отслеживания заговора. — А, понятно, — сцепив пальцы, Дориан на мгновение задумался. — У меня на уме более забавная судьба для неё, но идея Бриаллы несомненно имеет некоторые достоинства. В стране, где Игра почти так же смертельна, как та, в которой вырос я, абсурдно думать, что нет других орлесианцев, соблазнённых обещаниями Корифея. Склонив голову в знак согласия, Жозефина сказала: — Вот почему вопрос о её судьбе требует тщательного рассмотрения. — Так и есть, — Дориан ещё мгновение постукивал пальцами, а затем сказал. — Пусть для неё сошьют наряд арлекина. Сначала я покажу ей палку, а после предложу морковку. — Наряд… арлекина, Инквизитор? — спросила Жозефина, безуспешно пытаясь скрыть своё удивление этим предложением. — Дворяне ненавидят быть посмешищем нации, — заметил Дориан. — Это смерти подобно. Если мы пригрозим ей возможностью развлекать Инквизицию до конца её жизни, а потом предложим альтернативу, то сможем выйти из ситуации с умным агентов на руках. В конце концов, Сэрбис более чем доказал свою ценность. — Это рискованно, но может сработать, — медленно проговорила Жозефина. — Тогда я поговорю с квартирмейстером. — Сделай его как можно более уродливым, — предложил Дориан. — Пусть Моррис разработает его и использует клетчатое полотно. Я до сих пор помню, в каких чудовищах он хотел отправить нас в Зимний Дворец. Я уверен, что он может непреднамеренно придумать что-то столь же ужасное, как угрозы нашей дорогой Флорианны. Жозефина изо всех сил старалась не рассмеяться, сумев выпустить только один смешок. — Кхм, да, Инквизитор. Буду иметь в виду. Усмехнувшись, Дориан поднялся на ноги. — А теперь, я думаю, мы оба проголодались. Есть ещё какие-нибудь неотложные дела? — когда Жозефина покачала головой, Дориан сказал. — В таком случае я прощаюсь, до новой встречи, — после изысканного поклона Дориан вышел из комнаты, надеясь, что хорошая еда спасёт его позвоночник от демона, поселившегося в желудке.

***

Час спустя демон был побеждён, а Дориан направлялся в сад, чтобы встретиться там со Стражем, которого Варрику удалось найти. Он не удивился, увидев чёрные волосы Логэйна, блестящие в ярком свете полуденного солнца. Что его действительно удивило, так это собеседник этого человека. Шаги Дориана автоматически замедлились, когда он увидел Логэйна, стоящего рядом с Морриган, когда они оба смотрели в сад. Не желая их беспокоить, Дориан остановился и терпеливо стал ждать. Выражение лица Логэйна оставалось нейтральным, когда он осматривал сад. — Я не ожидал встретить тебя здесь. — И я тебя тоже, — сказала Морриган, похоже довольная кратким ответом. — Надеюсь, у тебя всё хорошо, — пробормотал Логэйн так, что Дориан почувствовал отчаяние. Неужто этот человек мог вести светские беседы лучше? — Я вполне в состоянии заниматься своими делами, Страж Логэйн, — сказала Морриган. Логэйн взглянул на неё, странно прикрыв глаза, а затем повернулся к саду. Впервые Дориан увидел, что они оба, казалось, смотрели на маленького мальчика, сидящего на скамейке и поглощённого книгой, лежащей на коленях. — Это и есть ребёнок? — мрачно спросил Логэйн. — Он ничего не знает, — сказала Морриган, и Дориан нахмурился, удивляясь кажущейся непоследовательности, даже когда Морриган добавила. — Ни о тебе, ни о чём-либо другом. Внезапно осознав, что слышит разговор, свидетелем которого не имеет права быть, Дориан быстро огляделся в поисках выхода, как раз в тот момент, когда Логэйн спросил: — Когда ты скажешь ему? — Он невинен, — сказала Морриган тоном, который явно означал: «никогда». На лице Логэйна появилась грустная улыбка. — Как и все мы когда-то были. Тон Морриган смягчился, хоть и ненамного. — Он счастлив, и никогда не задавал вопросов по этому поводу, — тихо сказала она Логэйну. — Я хочу для него самого лучшего. — Как и я, — Логэйн глубоко вздохнул, а затем со свистом выдохнул. — Я рад, что увидел его, — сказал он Морриган. — Прими мою благодарность. Если вам когда-нибудь понадобится… — Буду иметь в виду, — сухо сказала Морриган и, не сказав ни слова, направилась к сыну. Когда она села на скамейку рядом с ним, Логэйн обернулся к Дориану, глядя прямо на него, в то время, как Дориан замер, медленно отходя. — Я был бы признателен, если бы Вы держали этот разговор в тайне, Инквизитор, — сказал Логэйн, веселье на его лице ясно давало понять, что он знал о не такой уж тонкой попытке Дориана сбежать. — Есть вещи, которые лучше оставить в стороне от широкой публики. Выпрямившись на месте, Дориан быстро кивнул. — Какой разговор, Страж? Я не слышал ничего, кроме птиц и пчёл. Здесь они довольно громкие. Слабая улыбка на мгновение искривила губы Логэйна, но тут же исчезла, когда он повернулся, чтобы в последний раз взглянуть на Морриган и её сына. Затем он хмыкнул и развернулся на пятках, направляясь к часовне. — Ты хотел поговорить со мной? — Ах, да, — Дориан ускорил шаг, чтобы занять место возле Логэйна, шаг за шагом подстраиваясь под этого человека. — Тебе известно, что Страж Блэкволл служил Инквизиции? — Да, хотя, по какой-то причине этот человек исчез, как только мы с Алистером прибыли, — сказал Логэйн голосом слишком мягким, чтобы быть невинным. — Я так понимаю, ты его нашёл. — Именно так, — глаза Дориана сузились, с застывшим в них вопросом, пока они не прошли в часовню подальше от всевозможных слушателей на скамейках вдоль сада. — Сдаётся мне, у тебя сложилось своё мнение о нём. — Он отличный боец, судя по тому, что я видел в Адаманте, — сказал Логэйн с таким же нейтральным выражением лица, как и голосом. — Тебе нужно более профессиональное мнение? После долгого изучения Дориан позволил себе тихо усмехнуться. — Напомни мне никогда не играть с тобой в Порочную Добродетель, когда на кону стоят деньги, Страж. Ты ведь знал, не так ли? Этот Блэкволл не был Серым Стражем. — Существует Страж Блэкволл, весьма уважаемый человек, судя по отчётам, — сказал Логэйн, стараясь говорить как можно тише. — Но человек, который использовал это имя в Адаманте? Нет. Он не был Стражем. Скрестив руки на груди, Дориан сказал: — Я задавался вопросом, так ли это. Я так понимаю, что это обычная способность Стражей? Узнавать других, когда встречаешься с ними? — В какой-то степени да. Мы все можем в разной степени ощущать порождения тьмы, и это распространяется на способность ощущать других Серых Стражей. Это не так ясно и не так очевидно, но, если стоять так близко, как мы с тобой, или так близко, как мы с Алистером были к Блэкволлу во время битвы при Адаманте, тогда да. Мы знали. Алистер рассказал мне о своих подозрениях, и я подтвердил их. — Ты мне не сказал, — заметил Дориан. — Почему? — Во-первых, мы были немного заняты в то время, пытаясь предотвратить появление в мире армии демонов, — напомнил ему Логэйн. — И после того, как всё было решено, я решил, что лучше не поднимать этот вопрос. У Стражей сейчас не самая лучшая репутация в Орлее. Дориан вздохнул и провёл пальцами по волосам. — Да, ну моя предшественница пыталась использовать статус Блэкволла, как Стража, чтобы воспользоваться договорами Серых Стражей в качестве рычага для получения поддержки. Блэкволл, будучи фальшивым Стражем, мог оказаться в некотором замешательстве. Логэйн фыркнул. — Возможно, это было глупо, но ложью не будет утверждение, что ты считаешь Серых Стражей своими союзниками. Я здесь. Алистер здесь. У тебя есть остатки орлесианского ордена, трудящиеся от имени Инквизиции. Я недостаточно знаю об Игре в Орлее, чтобы сказать тебе, что это не вызывает беспокойства, но я скажу, что ты не должен стесняться называть моё имя, если возникнут какие-либо вопросы, — его улыбка стала горькой. — В конце концов, моё вступление в ряды Серых Стражей стало песней. Амелл позаботился об этом, чтобы никто никогда не смог использовать моё имя против него или моей дочери. Зная, что баллада, о которой говорил Логэйн, была скорее оскорблением характера самого Логэйна, чем чем-либо ещё, Дориан поморщился. — Спасибо, Страж Логэйн. Однако, я хотел бы посоветоваться с тобой по поводу его судьбы. Логэйн скрестил руки на груди, встретившись с Дорианом взглядом. — Хочешь знать моё мнение? — Мне не по душе идея оставить члена Инквизиции в руках орлесианцев, — признался Дориан. — Для начала, это не самый лучший показатель, но кроме того этот человек пытался искупить свою вину, и Инквизиция стала домом для стольких людей, получивших второй шанс, включая меня. Мне кажется, немного лицемерным просто бросить его, — когда выражение лица Логэйна осталось бесстрастным, Дориан добавил. — Однако мне нужен твой совет касательно того, что делать, когда он вернётся. В конце концов, он не может вернуться, как Страж Блэкволл, но мы и не можем игнорировать тот факт, что он носил титул Серого Стража в течение нескольких месяцев пребывания здесь. — Я обдумаю этот вопрос, Инквизитор, — сказал Логэйн. — Я предпочёл бы сам поговорить с этим человеком, прежде чем давать какие-либо рекомендации. — Конечно, — сказал Дориан. — Я всё понимаю, Страж Логэйн. Я организую вам встречу после его прибытия в Скайхолд. На лице Логэйна появилась слабая улыбка. — Ты настолько уверен, что Инквизиция сможет вытащить его из Вал Руайо? — Абсолютно, — немедленно ответил Дориан. — Разве командир не должен доверять своим войскам? Взгляд Логэйна на мгновение стал отстранённым, когда его брови сошлись на переносице. — Настолько, насколько они должны доверять своему командиру. Молись, никогда не предавать их доверия, Инквизитор, — его глаза внезапно сфокусировались на Дориане, показывая глубоко затаившуюся боль. — Эту ошибку нелегко исправить. — Буду иметь в виду, — мягко сказал Дориан. — Разумеется, — Логэйн внезапно выпрямился, выражение его лица снова стало нейтральным. — Это всё, что Вы хотели, Инквизитор? Я собирался встретиться с Лелианой, чтобы посмотреть некоторые зашифрованные сообщения, вероятно, от Натаниэля. — Это всё, Страж, — когда Логэйн вышел из часовни, Дориан глубоко вздохнул, пытаясь прогнать странное напряжение от разговора. Решив, что он сделал всё возможное, чтобы спланировать судьбу Блэкволла-Тома, он вернулся в сад, задержавшись лишь на мгновение, чтобы глубоко вдохнуть ароматный воздух, прежде чем обратить свой взор на следующую цель. Ему удавалось избежать этого во время своего последнего краткого пребывания в Скайхолде, прежде чем отправиться в Вал Руайо, но он знал, что больше не может игнорировать этот вопрос. С тяжёлым вздохом Дориан ступил на окольный путь, который в конечном итоге привёл его к месту, куда, как он знал в глубине души, ему необходимо было попасть, несмотря на горячее желание избежать этого: апартаменты гостей из Империи Тевинтер. Долгое мгновение Дориан стоял перед дверью, ведущей в покои отца, раз или два поднимая руку, чтобы постучать, прежде чем позволить ей опуститься, не касаясь двери. В конце концов, покачав головой, он направился в соседние комнаты и быстро постучал. Надеюсь, Мэйварис готова поговорить. И возможно даже дать ему какие-то ответы.

***

Дориан осторожно открыл коробку на столе в комнате Мэй, хмуро глядя на светящийся изнутри кинжал. Один только взгляд на него вызывал чувство дискомфорта и зуд в левой руке. Рассеянно почёсывая дрожащую ладонь, он взглянул на Мэй и спросил: — Значит, мы всё ещё не знаем, как обратить эффект вспять? — Нет, пока нет, — с лёгким вздохом разочарования она откинулась на спинку стула. — Мне жаль. Он использует другой метод, не тот, которым пользуются южные храмовники для подавления магических способностей. Из того, что я почерпнула в своих разговорах с сиром Баррисом, они полностью разрывали связь мага с Тенью, что лишало их возможности использовать магию. Это заклинание не делает этого, оно просто… делает неспособным пробудить в себе волю. Дориан нахмурился ещё сильнее. — Магия крови. — Да, я пришла бы именно к такому выводу. Особенно учитывая то, что ты рассказал мне об Амелле, — задумчиво произнесла она, рассеянно помешивая вино в бокале. — К сожалению, Амелл сделал заклинание одновременно рассеянным и постоянным. Основываясь на моём анализе, кинжал был погружён в кровь, как часть процесса заклинания. Это не только значительно увеличивает силу заклинания, но и делает его невероятно трудным для сканирования, поскольку для этого требуется магия. — Которую заклинание затем подавляет. Замечательно, — заворчал Дориан, закрывая коробку, а затем пересел на стул рядом с Мэй. — Полагаю, у тебя больше нет вина? Она рассмеялась и протянула ему свой бокал. — Как будто ты должен спрашивать, — поддразнила она его. — У тебя? Нет, полагаю, что нет, — сказал он со слабой улыбкой, хотя веселье быстро исчезло. — Пока меня не было отец выказывал какие-нибудь признаки улучшения? Мэй покачала головой. — Нет. Он так же умён, как и всегда, но просто не интересуется ничем магическим. Время от времени он останавливается и закрывает глаза, и я задаюсь вопросом, может быть, он нашёл брешь в заклинании, но… — она покачала головой. — Он всё ещё… такой, каким был, когда мы покидали Зимний Дворец. Дориан несколько мгновений рассматривал вино в бокале, а затем осушил половину одним глотком. — При всём моём гневе на него, я никогда не желал ему подобного, — пробормотал он. — А я был зол. — Я знаю, — грустно улыбнулась Мэй. — Мне бы только хотелось, чтобы твой отец относился к тебе так же благосклонно, как мой ко мне. — Твой отец был святым. Слишком, как оказалось, чтобы пережить политику Империи, — размышлял Дориан. — К счастью, я совсем не такая, — сказала Мэй с мрачным юмором. — Как уже узнали несколько членов Магистериума — или узнали бы, будь они ещё живы. Это заставило Дориан улыбнуться. — Убери свои когти, Мэй, — сказал он, подмигнув. — Да, сир, — насмешливо ответила она, а затем встала и подошла к бару, чтобы взять графин с вином и ещё один бокал для себя. Когда она снова села, то сказала. — Кстати о неприятных вещах… — Выпьем? — Выпьем, — поставив бокал, она налила себе вина, прежде чем продолжить. — Пока ты был в Вал Руайо, Феликс пытался открыть ту дверь в саду, которую ты просил меня охранять. Дориан тихо выругался. — Чёрт. Признаюсь, я надеялся, что в тот раз ему просто было любопытно. — Ты уверен, что у Амелла есть доступ к элювиану? — Насколько я вообще могу быть в чём-то уверен, — задумчиво произнёс Дориан, хотя на самом деле он ещё не обсуждал с Мэй свои видения глазами Хоука. — Это единственный логичный способ объяснить, как он перемещался так быстро, основываясь на том, что мы смогли собрать воедино из его известного местонахождения. Кроме того, основываясь на описании Алистера о том, как Амелл вытащил его и Хоука из Тени и большое зеркало в логове Амелла, у меня нет другого объяснения, кроме как элювиан. Мэй задумчиво кивнула. — Верно. И всё же мне интересно, к каким из них он имеет доступ. Может ли он пройти сквозь наш? — Морриган, кажется, думает, что помешала ему это сделать, — сказал Дориан. — И поскольку она и её сын всё ещё здесь, я бы предположил, что она говорит правду. Мэй приподняла бровь. — Я так понимаю, за этим стоит какая-то история? — Можно и так сказать, — пробормотал Дориан. — Она путешествовала с ним во время Мора. — А… — Мэй сморщила нос. — Это всё объясняет. Несмотря на то, что королева Ферелдена наняла нескольких чертовски хороших бардов, чтобы написать о том, каким героем он был, я слышала достаточно, пока нахожусь здесь, чтобы узнать правду, — между её бровями пролегла морщинка беспокойства, когда она спросила. — Что мы будем делать с Феликсом? Если Амелл вмешался, как мы опасаемся… С тяжёлым сердцем Дориан склонил голову. — Мы следим за ним. Я не хочу рисковать, потому что совершенно уверен, что, если Амелл узнает, что мы подозреваем связь между ним и Феликсом, он пошлёт другого, неизвестного агента. Пока Лелиана может следить за Феликсом, а ты используешь магическое наблюдение, чтобы заполнить любые пробелы, мы будем в безопасности. Настолько, насколько это возможно в мире, где есть Амелл, — внезапно его захлестнула волна меланхолии, и он осушил свой бокал. — Я просто хочу, чтобы это был кто угодно, только не Феликс. — Я знаю, — сочувственно сказала ему Мэй. — Никому не нравится подозревать друга. — Дело не только в этом. Я рассказывал тебе о том, как Амелл сбежал от нас в Храме, — напомнил ей Дориан. — Это означает, что в тот или иной момент в руках Амелла был и отец, и сын. Осознаёт ли Феликс, что делает, пытается ли он спасти своего отца? — Это безусловно соответствовало бы способу Амелла совершать некоторые вещи, — размышляла Мэй. — Это практически по-тевинтерски. Дориан усмехнулся, но это было более чем жутко. — Учитывая недавние откровения, на самом деле, это не слишком неожиданно. Мэй замолчала, уставившись в своё вино на долгое мгновение. — Ты действительно думаешь, что это возможно? — пробормотала она, наконец взглянув на него. — Что мы столкнулись не с одним магистром, а с двумя? — Довольно трудно придумать, что ещё мы можем сделать после всего, что узнали, — серьёзно сказал Дориан. К тому же слишком трезвый. Наклонившись вперёд, он налил себе ещё вина. — Я пытался интерпретировать то, что мы знаем другими способами, но я только хожу по кругу и прихожу к выводу, что он отправился с Корифеем в тень тысячелетия назад. Это значительно сужает круг подозреваемых, тебе так не кажется? — Так и есть. Однако, последствия довольно неприятны, — она на мгновение отвернулась, чтобы выглянуть в окно своих апартаментов. — И неудобства для Империи. Нас послали сюда, чтобы помочь тебе, потому что некоторые члены Магистериума решили, что мы не можем просто позволить, чтобы всё выглядело так, будто мы отошли в сторонку и позволили одному из наших древних злодеев захватить мир. А теперь уже двоим. — Ах, но пока мир знает только об одном, — напомнил ей Дориан. — По крайней мере, это хорошо для Империи, иначе все бы искали магистров Сидерии в своих шкафах и под кроватями. Кто знает? Может быть, именно там мы найдём больше. Мэй фыркнула. — У тебя странное настроение. Это из-за того, что пришлось ехать в Вал Руайо? Сморщил нос, Дориан сказал: — Даже не напоминай. У меня было так много приглашений на балы, а вместо этого я пошёл посмотреть, как один из моих товарищей признаётся в ужасном преступлении. По крайней мере, ужасном по южным меркам. Так легко вспомнить, что они никогда не видели типичной дуэли магов на улицах Минратоса. — Лучше не говорить об этом слишком много, — согласилась она. — Я так понимаю, ты намерен вернуть его обратно? — Ох, конечно, Блэкволл — прошу прощения, Том, — может немного грубоват, но он наш грубый варвар-воин, — Дориан слабо улыбнулся. — Кроме того, я думаю о том, чтобы передать его под крылышко Логэйна. Если кто и может помочь понять, что у тебя действительно может быть второй шанс, так это он. Как только всё это закончится, я осмелюсь сказать, что из него получится такой же хороший Серый Страж, каким он притворялся. — А пока что у тебя есть воин, который всегда будет рядом, — заметила Мэй. — Несомненно. Что бы я ни думал о его чувстве моды и гигиене, этот человек — скала в оболочке из чувства сопротивления, — однако мягкие оскорбления не имели большого значения. Они с Томом довольно откровенно поговорили в тюрьме Вал Руайо и хотя, они, возможно, были не самыми близкими друзьями, Дориану нравилось думать, что теперь они гораздо лучше знают друг друга. Однако, когда он поднёс к губам бокал, чтобы сделать ещё глоток, Мэй снова заговорила: — Я заметила, что твой парень не вернулся вместе с тобой. Бедный стол действительно не заслуживал, чтобы его обрызгали вином, но Дориан ничего не мог с этим поделать, как и с тем взглядом, который невольно бросил на Мэй, когда она рассмеялась над его реакцией. — Мой кто? — О, Дориан, — сказала она, покачав головой. — Ты правда думаешь, что никто не знает? — Ну… — голос Дориан дрогнул. — Нет, я просто… ты не… — он шмыгнул носом, а затем поднялся на ноги, чтобы поискать платок. — Едва ли прилично дразнить мужчину из-за этого, вот и всё. — Туше, — ответила она. — Но ты всё ещё не ответил на вопрос. Где тот красивый парень? — О, теперь он парень, — саркастически сказал Дориан. Взяв тряпку, предназначенную для протирания графинов после мытья, он отнёс её к столу и вытер вино. — Что случилось с «Командующим силами Инквизиции» или чем-то столь же уточняющим? Мэй усмехнулась, болтая вино в бокале. — Если ты не хочешь, чтобы я начала описывать его по изгибу и совершенству его задницы, тогда… — Да, да, да, — поспешно перебил Дориан и откашлялся. — Ах, то есть он должен был отправиться на какую-то экскурсию по крепостям. Осмотр укреплений или что-то в этом роде, — по правде говоря, это было прикрытием для Лелианы, чтобы послать нескольких доверенных агентов с Калленом, чтобы прочесать различные форты Инквизиции в поисках агентов Амелла, но инспекция, казалось, была более официальной и, как он надеялся, не предупредит Амелла об их истинных намерениях. — Во всяком случае, да, он должен вернуться в любое время. Шутница. — Хорошо, — Мэй улыбнулась и подождала пока Дориан снова сядет, а затем похлопала его по руке. — Знаешь, ты можешь позволить себе быть счастливым, — мягко сказала она. — Ты знаешь, как я обожала Торольда. Я твёрдо верю, что даже магистры могут найти свою любовь. Дориан надолго замер. Это слово резонировало с ним, даже если он никогда не позволял себе примерять его к своей собственной жизни. Но… это немного похоже на книги Варрика, не так ли? Тосковать по кому-то так сильно, что кажется, будто в мире не хватает света, когда он уходит? Слегка встряхнувшись, Дориан тепло улыбнулся Мэй. — Мне нужно многое исправить, прежде чем я смогу по-настоящему надеяться на счастье. Например, на ум приходит пара древних магистров. Её рука крепче сжала его. — Не делай того, что сделала я, Дориан, — тихо сказала она. — Не будь настолько поглощён тем, что тебе говорит мир, чтобы пренебрегать тем, что у тебя есть. Я часто жалею, что не позволяла себе проводить больше времени с Торольдом, и теперь я никогда больше не увижу его в реальном мире. Обещай мне. — Я обещаю, — тихо сказал он, положив свою руку на её и сжимая в ответ. — Как смогу, обещаю. — Хорошо, — она шмыгнула носом, откинулась на спинку кресла и уставилась в окно на тускнеющий свет. — Я… я думаю, что хочу побыть немного одна, если ты не возражаешь. — Конечно, Мэй, — тут же ответил Дориан. Он встал и наклонился, чтобы поцеловать её в щёку, а затем тихо вышел из комнаты. Выйдя из апартаментов Мэй, Дориан остановился возле двери, ведущей в соседние комнаты. В конце концов, он мог откладывать это и оправдываться перед самим собой. Наконец, он глубоко вздохнул и постучал в дверь, отчасти надеясь, что ответа не будет. Через мгновение дверь открылась, и на пороге появился его отец. На лице мужчины не отразилось никаких эмоций, когда он увидел Дориана, стоящего у его двери, ни удивления, ни радости, ни раздражения — всё это было несколько очевидно. Вместо этого его отец просто медленно моргнул. — Дориан. — Отец, — после мгновения неловкого обмена репликами, повисшего между ними Дориан откашлялся и добавил. — Могу я войти? — Да, можешь, — отец отступил в сторону пропуская Дориана внутрь. Когда Дориан вошёл его глаза стали блуждать по комнате неуверенные в том, что именно он искал, но тем не менее вынужденные смотреть. То, что он увидел, оказалось не слишком утешительным. В отличие от комнаты Мэй, с оттенком ее индивидуальности в брошенной тут и там обуви или каких-то небрежно валяющихся драгоценностях, комната его отца была в абсолютно идеальном порядке и даже намёка на то, что её кто-то в самом деле занимал не было, кроме присутствия отца возле двери. По крайней мере, до тех пор, пока его взгляд не упал на стол. Там он увидел открытый дневник с пером, лежащим возле — первый признак чего-то личного в комнате, который он нашёл. Было ли это призраком надежды или нет, зависело от того, что в этом дневнике было. Осознав, что ещё ничего не сказал, Дориан быстро взглянул на отца и улыбнулся. — Ты хорошо выглядишь. — Да, я полностью оправился от травмы, полученной в Зимнем Дворце, — сказал Галвард, закрывая дверь. — Иногда ночи становятся холодными, но одеял достаточно, чтобы согреться. — Ночью действительно становится немного прохладно, — со смешком согласился Дориан. После нескольких секунд растущего любопытства он указал на стол. — Это то, над чем ты работал? Галвард кивнул и подошёл к столу, чтобы взять дневник. — Это было предложение магистра Тилани. Я писал наблюдения и другие вещи, включая отчёты о состоянии дел в Империи. Удивительно, насколько ясными стали мои мысли по этому вопросу в последние дни. Мгновение Дориан пристально смотрел на него. Неужели он не понимает, что изменилось? — Могу я посмотреть или это личное? В конце концов, мне всегда было любопытно узнать твои мысли об Империи. — Конечно, — протягивая дневник, Галвард сказал. — Если у тебя есть какие-то вопросы, нужно только задать их. Но на самом деле он не настаивал на дискуссии, отметил Дориан, взяв книгу и открыв её. Его глаза пробежали страницу, в словах не было ничего особенного, никаких эмоций. Я думаю и никогда не уступаю место чувствам. Факт за фактом заполняли страницу, без каких-либо осуждений, одобрений или надежд, перечисленных в них. На сердце становилось всё тяжелее, когда он перебирал сухие декламации, быстро понимая, что, скорее всего, не найдёт в этом дневнике никаких указаний на то, что ищет. Когда он взялся за последнюю страницу, переворачивая, он заметил, что уголок загнут внутрь, в отличие от других, и когда он перевернул её, его глаза расширились. На этой странице не было слов. Вместо этого изящные линии и изгибы чернил рисовали портрет женщины, в которой он сразу узнал свою мать. Хотя, это и не работа профессионала, он практически чувствовал, как личность его матери соскальзывает со страницы. — Это ты нарисовал? — спросил он Галварда, резко подняв глаза, и развернув книгу, чтобы показать, что он имеет в виду. Мгновение отец колебался, прежде чем ответить, и протянул руку, чтобы потереть висок. — Я… я должен был, — медленно произнёс он. — В конце концов, никто другой не писал на этих страницах. Это странно, я знаю… я не помню, чтобы делал такие вещи раньше. Волоски на шее Дориана внезапно встали дыбом, реакция на дуновение магии, которое наполнило воздух. Он быстро шагнул вперёд и взял Галварда за руку, прижимая к портрету. — Ты ведь знаешь кто это, верно? — Конечно. Аквинея Талрассиан, — его пальцы слегка сжались на странице, когда он уставился на неё. — Твоя жена, — сказал Дориан, когда Галвард не продолжил. — Моя жена, — тихо сказал Галвард. — И твоя мать. Она… это не важно, да. Я помню, как обнимал тебя в тот день, когда ты родился, и думал, буду ли я для тебя лучшим отцом, чем для меня был мой собственный, — он взглянул на Дориана. — Какой странный вопрос для размышлений. Когда взгляд Галварда оторвался от изображения матери, намёк на магию рассеялся, поэтому Дориан поднял его, чтобы снова обратить взгляд на отца. — Ты уверен, что не помнишь, как рисовал это? — настойчиво спросил он. Отец долго смотрел на портрет, и вдруг его палец дёрнулся и проследил за линией щеки Аквинеи. — Она была сильной женщиной, — сказал Галвард, и что-то — что-то чему Дориан не мог точно подобрать названия, — окрасило тон его голоса. — Без её честолюбия я не поднялся бы так высоко в Магистериуме. Она была благом для дома Павусов. — Как ты к ней относился? — спросил Дориан, осмелившись немного его подтолкнуть. К сожалению, это оказалось неправильным выбором. Он увидел, как брови его отца слегка напряглись, а затем внезапно снова расслабились, когда намёк исчез с лёгким хлопком. — С чего бы мне что-то чувствовать? Мы оба выполняли свой долг, как требовали того наши дома, — он поднял глаза, чтобы встретиться взглядом с Дорианом, его взгляд был спокойным и ровным. — Ни больше, ни меньше. Стиснув зубы от разочарования, Дориан захлопнул дневник. — Мэй видела это? — Магистр Тилани в последнее время не спрашивала о дневнике. — Понятно, — сделав мысленную пометку рассказать Мэй о портрете и странной реакции Галварда на него, Дориан одарил отца измученной улыбкой и вернул ему дневник. — Вот. Спасибо, что позволил мне изучить его, — когда отец отнёс его обратно на стол, Дориан закрыл глаза и попытался найти хотя бы намёк на ту магию, надеясь вопреки всему, что она была слишком слабой, чтобы без усилий заметить её. Вместо этого он ничего не нашёл, и разочарование стало ещё глубже. — Я должен вернуться к своим обязанностям, — сказал он Галварду, не в силах придумать, что ещё сказать. Виноватая часть его знала, что отец просто примет это с кивком, что, конечно же, он и сделал. — Конечно, Дориан, — он подошёл к двери и открыл её. — Тогда я прощаюсь с тобой. «Не, спасибо, или, я надеюсь увидеть тебя снова», — отметил Дориан с внутренним вздохом. — Прощай, отец, — пробормотал он, а затем направился к двери, оказываясь на полуденной жаре, ноги несли его прямо в свои покои. Ему отчаянно хотелось выпить.

***

Добравшись до места назначения, он направился прямо к своему столику и налил себе вина. Ему даже не пришло в голову оглянуться, пока он не поднёс бокал к губам и не услышал позади тихий храп. Приподняв бровь, он повернулся, чтобы осмотреть комнату, и улыбнулся, увидев знакомую, покрытую мехом фигуру, растянувшуюся на его диване. Судя по тому, как Каллен сгорбился на подлокотнике дивана, казалось, что Каллен сел, чтобы дождаться Дориана и в какой-то момент заснул. Взгляд Дориана метнулся к груде ткани и металла на полу возле дивана, отметив плёнку дорожной пыли, которая всё ещё покрывала их. Конечно, Каллен носил новую броню, которую сделала для него Дагна, чтобы сдержать распространение красного лириума, но, учитывая то, как тонкая сетка цеплялась за его тело, не так много оставалось воображению, кроме того, что виднелось из-под брони. И всё же, каким-то образом, взгляд Дориана задержался не на чётко очерченных линиях мышц, а на лице Каллена, изучая и беспокоясь об усталости, запечатлённой на впалых щеках и под глазами, и спутанных волосах после нескольких часов в шлеме. Его пальцы чесались от желания пригладить эти волосы и навести хоть какой-то порядок или, возможно, больше растрепать их. Когда его взгляд упал на губы Каллена, Дориан внезапно понял, что вместо того, чтобы жаждать поцелуя или чтобы эти губы обхватили другие части его собственной анатомии, чего он действительно хотел от этого человека больше всего на свете, так это его улыбки, и увидеть, как уголки его глаз слегка сморщатся, когда эти чудесные карие глаза потеплеют, стоит их взглядам встретиться. Поцелуи тайком в его покоях, когда они могли выкроить минутку, прикосновение рук, когда они проходили мимо друг друга во дворе, когда не могли позволить себе большего, — вот чего он жаждал больше всего, когда они были в разлуке. Внезапно его настигли слова Мэй: даже магистры могут найти любовь, и тоскливая меланхолия закралась в его разум. Может ли то же самое быть правильным для изгоя, ставшего известным благодаря внезапной трагедии? С другой стороны, какое ещё слово могло соответствовать теплу, трепещущем в его сердце каждый раз, когда он смотрел на Каллена? С тихим смешком Дориан поставил свой бокал на стол, а затем встал на колени перед Калленом. Наклонившись, он поддразнил губы Каллена мягким поцелуем, позволяя ему растянуться, пока он не почувствовал, что дыхание Каллена изменилось. На мгновение тот нахмурился, но в следующую секунду уголки его губ изогнулись. — Мм. Привет, — его глаза медленно открылись, в уголках глаз появились морщинки, а улыбка стала шире. — Неплохой способ проснуться, — сонно сказал он. — Если бы я знал, что ты ищешь меня, то вернулся бы раньше, — сказал Дориан, протягивая руку, чтобы убрать непослушный локон с глаз Каллена. Прежде чем тот смог подняться, Дориан придвинулся ближе, снова завладев губами Каллена, на этот раз в более страстном поцелуе. Когда он закончился, Дориан пробормотал. — Я скучал по тебе. — И я скучал по тебе, — как только слова слетели с его губ, Каллен широко зевнул. — И, очевидно, последний толчок для возвращения в Скайхолд был немного чересчур, — простонал он, заставляя себя сесть. — Создатель. И вот я подумал, что смогу удивить тебя, когда ты вернёшься, — он зевнул так сильно, что у него хрустнула челюсть, а затем покачал головой. — Прости. Дориан положил руки на бёдра Каллена. — Что ж, признаюсь, я удивлён, обнаружив тебя дремлющим на моём диване. Я так понимаю, у тебя на уме было что-то совсем другое? Каллен протянул руку и погладил Дориана по щеке. — О, да, — он наклонился, улыбаясь, когда Дориан поднялся, чтобы встретить его на полпути для ещё одного поцелуя. Его пальцы погрузились в волосы Дориана, когда поцелуй стал глубже, и Дориан закрыл глаза, потерявшись в жаре напора Каллена. Внезапно расстояние между ними показалось слишком большим, и он рванул вверх, подталкивая себя на диван, чтобы оседлать бёдра Каллена. Его пальцы вцепились в меховую накидку на плечах Каллена, выпустив аромат, удерживаемый в прядях, пахло отчасти кожей, отчасти металлом, но больше Калленом. Это было… чудесно. Идеально. Слова, которые Дориан никогда бы не подумал использовать в разгар любой встречи, но с другой стороны, Каллен был не просто обычным мужчиной. Было ли это частью всего того, о чём Каллен говорил той ночью в гостинице? Чувственно, а не сексуально, интимно, а не эротично? Чем больше времени он проводил в этих долгих, медленных моментах горячего дыхания и медленных прикосновений, Дориан должен был признать, что он ценил медленное развитие между ними, ведущее к чему-то более животному. Как бы то ни было, он понял, что Мэй была права, то, что он чувствовал к Каллену, определённо было чем-то большим. Когда их губы, наконец, разомкнулись, его руки медленно опустились на грудь Каллена, и нежная улыбка без усилий появилась на его лице. Откинувшись назад, он позволил своим пальцам проследить твёрдые линии через тонкую сетчатую броню, наслаждаясь чувственным ощущением нагретой плоти под холодным металлом. Когда он сделал это, то почувствовал между ног достаточно желанное доказательство того, что их действия пробудили в Каллена ту же реакцию, что и у него самого, и он улыбнулся, медленно вращая бёдрами. Каллен тихо застонал, его голова откинулась назад, демонстрируя в высшей степени желанное горло. Будучи не из тех, кто проигнорирует такое восхитительное приглашение, Дориан наклонился и прижался губами к шее Каллена, впиваясь в кожу, чтобы вытянуть кровь к поверхности. Однако, когда руки Каллена потянулись к брюкам Дориана, тот подмигнув, отбросил их. — Я зашёл к себе выпить, — пробормотал он. — Ваше отсутствие опустошило меня, мой Командующий. На щеках Каллена появился лёгкий румянец. — Ну, ты действительно похож на кота, нашедшего блюдце со сливками. — Скорее я и чувствую себя так в данный момент, — признался Дориан со смехом, даже когда его пальцы скользнули в брюки Каллена и погладили длину, которую нашли там. Когда Каллен застонал и схватился за подлокотник дивана, Дориан соскользнул с его колен на пол. Одним быстрым движением он потянул нижнюю часть тела Каллена вперёд, используя инерцию, чтобы стащить его штаны и опуститься к коленям Каллена. Однако, когда он обхватил твёрдую плоть Каллена одной рукой и наклонился, ладони Каллена обхватили его голову и остановили. — Подожди, — выдохнул Каллен. — Ты уверен, что это хорошая идея? Подавив вспышку боли, Дориан откинулся назад с растерянным выражением лица. — Лично я считаю это изумительной идеей. Что-то не так? — Просто… — покрасневшее лицо Каллена потемнело ещё больше. — Просто… красный лириум. Я не хочу, чтобы ты… чтобы он попал внутрь. Брови Дориана поднялись, хотя смысл возражения Каллена полностью дошёл до него. — Признаюсь, я никогда об этом не думал. — А я, да. Слухи в казармах храмовников довольно последовательны, что лириум можно попробовать, когда ты… — Каллен остановился, теперь его уши ярко горели. — Вот почему я всегда должен был… ну… э-э… — Я понимаю, — Дориан поймал себя на том, что разрывается между негодованием, весельем и беспокойством, и в конце концов, просто согласился переместиться на диван и сесть рядом с Калленом. — Ты имеешь в виду, быть тем, кто пьёт? Каллен застенчиво рассмеялся, и красный цвет медленно исчез из его ушей. — Это, и… Создатель, Дориан, ты хоть представляешь, как мне тяжело, когда ты зарываешься руками в мои волосы, когда моя голова находится между твоих ног? Заставить тебя стонать — это всё, что мне нужно. Теперь Дориан моргнул, чувствуя, как в нём поднимается жар, когда он обдумывал это конкретное откровение. Облизнув губы, он закинул ногу на колено Каллена, увеличивая расстояние между его бёдрами. — Тогда мне кажется, что нам нужно изучить альтернативы, — пробормотал он, снова взяв Каллена за руку. Когда тот инстинктивно потянулся, чтобы сделать то же самое с Дорианом, Дориан быстро использовал другую руку, чтобы перехватить и протянуть руку Каллена назад за голову, чтобы удержать её. — А, а, а, моя очередь, мой дорогой Командующий, — наклонившись, он втянул губы Каллена в чувственный поцелуй, проводя ногтями по всей длине члена Каллена. Когда их губы разомкнулись, Дориан пробормотал. — Ты мне доверяешь? — Да, — мгновенно выдохнул Каллен, хотя Дориан эффективно прижал его к месту. Дориан разумеется, знал, что Каллен может одолеть его без особого труда. Дориан может и знал, что гораздо более атлетически сложен, чем большинство магов, но Каллен был воином до мозга костей. Если Каллен позволил Дориану так обнимать себя, то только потому что ему это нравилось. Ну, что ж. Дориан улыбнулся, а затем прижался ближе и позволил своей руке продолжать двигаться. Он смаковал каждый стон, каждый приступ дрожи, и когда он почувствовал, что напряжение достигает точки невозврата, то снова завладел губами Каллена и прошёл с ним через неизбежное, сладкое освобождение, не заботясь о состоянии своего дивана. Это было совсем не похоже на поспешные, наполненные чувством вины встречи в его юности, когда он не был уверен, чего хочет, кроме прикосновений другого мужчины, или на секс без любви, которому предавался позже, когда его дух был сломлен годами, когда ему говорили, что он принципиально не подходит для обязанностей из-за личных предпочтений. Это превосходило всё, что было раньше, усиливаясь дрожащим словом «любовь», парящим на краю его сознания. Короче говоря, он больше никогда не хотел жить без этого чувства — без Каллена, — снова. Когда их губы приоткрылись, Дориан издал тихий смешок. — Я вижу в этом призыв, — пробормотал он, не зная, как ещё выразить свои чувства. — И я очень надеюсь, что мы продолжим блуждать по этим восхитительным путям альтернатив, если все они настолько захватывающи. Каллен медленно поднял руку с того места, где она была прижата, и с улыбкой посмотрел на Дориана. — Создатель, я надеюсь на это, — выдохнул он, а затем притянул Дориана в нежный поцелуй. Милостивая Андрасте. Как может что-то столь нежное быть таким чертовски эротичным? Дориан на мгновение потерял себя в этом поцелуе, проведя рукой по груди Каллена, когда тот выгнулся ей навстречу. Но, конечно же, когда реальность вернулась, он отдёрнул свою теперь уже мокрую руку от беспорядка, который они устроили. — Ах, позволь мне принести полотенце, — сказал он Каллену. — Ты — причина этого беспорядка, — сказал Каллен с дерзкой усмешкой. — Я? — запротестовал Дориан, поднимаясь на ноги и направляясь к ёмкости с водой. — Должен заметить, я всё ещё полностью одет. Ты единственный, кто сидит там с минимальным количеством одежды. Он услышал смех Каллена и улыбнулся про себя, намочив и намылив полотенце. Позади он услышал очередной хруст челюсти и зевок, улыбнувшись, впечатлённый тем, что Каллен всё ещё не уснул после такой разрушительной кульминации. Улыбка слегка дрогнула, когда он повернулся и увидел, что Каллен подошёл к своим доспехам и одежде, лежащим на диване. Тихий внутренний голосок злорадно предположил, что, возможно, мужчина наконец-то повеселился с Дорианом, но это было, в лучшем случае, слабое эхо того же самого голоса, который появлялся в подобных случаях. Когда Дориан увидел, что Каллен просто роется в карманах, как будто что-то ищет, Дориан радостно сказал этому тонкому голоску, чтобы валил обратно в Тень через дыру в Завесе. — Вот и я, — весело сказал он. — Ты что-то потерял? — Что? О, кхм. Да, просто… дай мне минутку, — Каллен зарычал, копаясь в своей одежде. — Задница Андрасте, куда я… это просто… я, э-э, пришёл к тебе для чего-то большего, чем несколько поцелуев в разных местах. — О? — Дориан мягко отвёл руки Каллена в сторону, чтобы он мог энергично вытереть сетчатую броню, а затем сложил ткань и отнёс её в свою корзину для грязной одежды в маленькую комнатку в задней части спальни, прихватив полотенце рядом с ванной, прежде чем вернуться к Каллену. Промокнув сетку как можно лучше, Дориан отложил полотенце в сторону. — Что именно ты имел в виду? Каллен подмигнул ему. — У меня есть кое-что для тебя, — приложив палец к губам Дориана, чтобы предотвратить любые вопросы, Каллен положил свою одежду обратно на колени и снова начал поиски уже всерьёз. — Подарок? — спросил Дориан, приподняв бровь. — Когда у тебя было время пройтись по магазинам? — Ну, я помогал тебе в Вал Руайо со всем этим делом по поводу Блэкволла, — напомнил ему Каллен. — Даже если моя помощь была в основном… — он замолчал, чтобы подавить зевок, а затем продолжил. — … тайными обжиманиями. — Твой совет был убедительным и своевременным, не сомневайся, — пожурил его Дориан. — Как прошли «проверки»? На лице Каллена появилась гримаса. — Нам кажется, мы обнаружили по крайней мере по одному подозрительному персонажу в каждой крепости. Местные агенты Лелианы будут следить за ними и попытаются проследить цепочку доставки посланий. Если это касается торговцев или их слуг, всё довольно быстро усложнится, — на лице Каллена появилось выражение отвращения. — Дай мне меч и укажи на врага на поле боя в любой день. Я не выношу все эти тайны и невозможность расправиться с врагом, когда мы знаем, кто они. Дориан рассмеялся. — Да, игры в шпионов отдают мрачностью. — Это просто возможность получить удар в спину, когда ты меньше всего этого ожидаешь, — кисло сказал Каллен. — Но мы имеем дело с Амеллом. Он никогда бы не пошёл прямо вперёд, если бы не имел возможности сначала отползти в сторонку. — Даже в детстве? — удивлённо спросил Дориан. — Ну, что ж… я не был там, когда он был ребёнком, — признался Каллен. — Я едва ли был храмовником, когда он впервые прошёл через Истязания. Всё, что я слышал о нём, было чистыми слухами, по большей части плохими, — его брови на мгновение сошлись на переносице. — Когда Амелл ушёл после случившегося с Ульдредом, я помню, как Грегор сказал, что он и Ирвинг не смогли защитить Амелла, когда тот был юн, но в то время я был не в лучшем состоянии, чтобы заниматься этим вопросом. В любом случае, я не уверен, что мне было бы до этого дело. Взяв руку Каллена в свою, Дориан нежно сжал её. — Это было давно. Лучше не зацикливаться на этом. — Возможно, но я не хочу повторять прошлые ошибки, — проворчал Каллен. — Особенно, когда дело касается Амелла, — встряхнувшись, он снова сосредоточился на поиске своей одежды. — Ах, ха! Нашёл. Настоящая причина, по которой я хотел поехать в Вал Руайо. Брови Дориана поползли вверх. — О? Это не из-за Блэкволла? — Нет. Ну, не только из-за этого, — сжав руку, он вытащил её из-под одежды и посмотрел на Дориана. Пока тот гадал, к чему такая секретность, Каллен прочистил горло. — А, Лелиана узнала об одном предмете, который ты продал по пути к Инквизиции. Она подумала, что это не должно находиться в чужих руках, тем более, что теперь ты Инквизитор. Итак, я нашёл торговца и… — он разжал пальцы, и глаза Дориана расширились, когда он увидел, что лежит на ладони Каллена. — В любом случае, я хотел, чтобы это было сюрпризом, поэтому мы ничего тебе не сказали. Дориан потянулся к небольшому кусочку своей истории, который считал потерянным навсегда, выхватывая амулет дома Павусов из рук Каллена нежным прикосновением. — Я… спасибо, — пробормотал он. — Но думаю, что мне пришло бы в голову найти его. Ещё раз, как его звали? — Поншар. И ты должен знать, что он планировал продать амулет Инквизитора тому, кто больше заплатит, вскоре после того, как у тебя появились хорошие связи в Зимнем Дворце, — сказал ему Каллен. — Лелиана была больше обеспокоена тем, что кто-то попытается использовать его, чтобы получить что-то, но я просто подумал, что… ну, ты скучаешь по Империи. Я подумал, что это будет неплохим сувениром. — Мне больше не хватает того, чем должна быть Империя, — признался Дориан. — Я уже видел многие из её недостатков, и Маилани широко раскрыла мне глаза на некоторые другие. Но… да, — он обхватил амулет рукой и улыбнулся. — Я действительно хотел вернуть его. Спасибо, — он наклонился для нежного восхитительно идеального поцелуя. — Не думаю, что когда-нибудь смогу отплатить тебе. — Это подарок, Дориан, — заверил его Каллен. — Необходимости в ответных действиях нет. С сардонической усмешкой Дориан сказал: — Ты явно не из Империи. У всех подарков есть цена, без исключений. Каллен поморщился. — Может быть. Тогда, возможно, нам лучше остаться здесь. — Ну, у нас действительно есть кое-какие дела, о которых стоит позаботиться, да, — сказал Дориан, подмигнув, а затем поднял бровь, когда Каллен снова полез в карман. — Это не всё? — Нет, не совсем, — вытянув руку, он показал Дориану маленькую бутылочку, наполненную тёмной жидкостью. — Я нашёл это, и оно заставило меня подумать о тебе. Сильно. Заинтересовавшись формулировкой, Дориан взял бутылёк и открыл пробку. Когда до него донёсся знакомый запах любимого им масла, его глаза расширились. — Я использую его каждое утро во время омовения. — И оно на исходе, верно? По-моему, ты как-то говорил мне о нём. Поэтому я хотел найти его для тебя, — сказал Каллен. — И, как я уже сказал. Оно напомнило мне о тебе. Сильно. Дориан наклонил голову, и на его губах появилась ухмылка. — Знаете, мой дорогой Командующий, я кажется припоминаю, что говорил Вам, что обычно, когда мужчины дают мне масло, они делают это с очень конкретной целью. Губы Каллена сложились в ухмылку, и он потянулся, чтобы положить руку на талию Дориана. — Да. Я это помню. — Поэтому я должен спросить, когда ты говоришь «сильно»… — Дориан позволил своему голосу затихнуть, когда рука Каллена снова двинулась, резко вздохнув, когда та погладила всё ещё твёрдую плоть Дориана через штаны. — Я имею в виду именно это, — выдохнул Каллен, а затем наклонился, чтобы страстно поцеловать его. В следующую минуту или около того, существовали лишь поцелуи и ласки, когда они двигались от дивана до кровати, сбрасывая одежду Дориана на ходу. Дориан почувствовал, как колени ударились о постель за мгновение до того, как Каллен схватил его под бёдра и поднял на кровать, а затем последовал за ним. Мир растворился в жаре блуждающих рук, губ и языков, пытаясь разжечь то же чувственное и сексуальное напряжение, что и раньше, на этот раз, чтобы потратить его на деятельность, где использование масла было абсолютно необходимо. В конце концов, Дориан получил Каллена именно там, где хотел: на животе, с широко разведёнными ногами и задницей в воздухе, а плоть была твёрдой, как камень после тщательного и глубокого нанесения пальцами Дориана масла. Однако стоило Дориану устроиться позади Каллена, он услышал слабый храп, исходящий от изголовья кровати. — Каллен? — недоверчиво спросил он. Ответом ему был очередной храп, и Дориан приподнялся на матрасе, чтобы проверить, что с Калленом, и убедиться, что тот действительно заснул. Очевидно, позволение Каллену отдохнуть на животе было слишком для этого бедняги и он, наконец, поддался своему истощению, несмотря на стимуляцию — или, возможно, это было последней каплей для человека, находящегося на грани. С тихим смешком Дор на поднялся с кровати. — Жаль, — тем не менее, в то время, как раньше он почувствовал бы острый укол разочарования, в этот момент Дориан чувствовал лишь веселье и привязанность. Или, скорее, что-то более сильное, чем привязанность теперь, когда он на самом деле был честен с самим собой. Вместо того, чтобы расстроиться из-за того, что он что-то упустил, Дориан просто предположил, что они воспользуются маслом позже, когда представится такая возможность. Когда Дориан перевернул Каллена на спину и как следует уложил его в кровать, он молча признал, какой грандиозный сдвиг в мышлении это был для него. Когда Дориан погладил Каллена по щеке, он позволил себе задумчиво улыбнуться, а затем слегка наклонился и поцеловал его в губы. — До следующего раза, аматус, — выдохнул он, пока только осмеливаясь озвучить это чувство так — в тишине раннего вечера и вдали от любопытных ушей, которые могли бы его услышать. С последним вздохом Дориан отступил назад, со странным стеснением в сердце, стоило посмотреть на мужчину в постели. В следующий раз. Это было то, на что он раньше никогда не опирался, туманное совершенство, которое обычно сопровождало мысли о радуге и единорогах. И всё же он был здесь, абсолютно уверенный не только в том, что хочет быть с этим человеком, но и в том, что это чувство взаимно. Временные проблемы могут помешать, но ничто по-настоящему их не разлучит. Да. Да, «аматус» было самым лучшим подходящим словом для него. Тем не менее, пульсирующая боль между ног требовала некоторого внимания, поэтому Дориан тихо взял с тумбочки немного менее ценного масла и тихо удалился в ванную. Учитывая, насколько он был взвинчен, решить эту проблему было не так уж трудно. Как только всё было решено, Дориан некоторое время лежал на кровати рядом с Калленом, надеясь, что тепло этого человека убаюкает его. Когда это оказалось бесполезным, он вздохнул и встал с кровати, оглядываясь в поисках какого-нибудь занятия. Обычно он играл на лютне или читал, но первое создавало шум, а второе требовало света, и он не хотел рисковать разбудить Каллена. Пока он размышлял, что делать, его взгляд упал на красный кристалл, всё ещё лежащий на столе, и он нахмурился. Может быть, спуститься на нижнюю лестничную площадку? Приняв решение, он схватил кристалл и халат, а после направился вниз по лестнице, пока не оказался как можно дальше от кровати. Конечно, судя по тому, как спал Каллен, ему, возможно, не нужно было так осторожничать, но лучше быть уверенным, чем сожалеть, когда дело дойдёт до пробуждения спящего храмовника. Поставив кристалл на пол, Дориан активировал его нажатием, после чего отступил назад. Посмотрим, что ты мне покажешь, а?

***

Воспоминание о прошлом возобновляется, кристалл фокусируется на лице Джората. — Что ты можешь мне предложить, м? — Силу, Страж-командор, — говорит магистр, хотя и остаётся вне зоны видимости кристалла. Его голос остаётся тонким и пронзительным, но ты не можешь сказать, действительно ли это его голос или результат ограничений кристалла. — Я могу дать тебе силу. Силу, чтобы жить, силу, чтобы уничтожить Мор, но самое главное для тебя — силу, чтобы выбирать, когда умереть. Тебе не нужно поддаваться скверне, как это сделал я, твой разум увядает, пока тело терпит поражение. Работай со мной, и мы позаботимся о том, чтобы это больше ни с кем не случилось. Амелл долго размышляет над сказанным. — И в чём же подвох? — Прости? — спрашивает монстр в теле Амелла, явно не ожидая этого вопроса. — Подвох. Ты не демон, это правда, но если бы всё, что ты хотел сделать, это избавиться от скверны, ты бы уже нашёл нескольких союзников, — Амелл делает паузу, чтобы ещё раз кашлянуть, а затем качая головой. — Итак. В чём подвох? Что ты не рассказываешь мне о своих целях? Что-то связанное с тем, как это достигается? — Разве знания, что мы оба стремимся к одной цели, недостаточно? — спрашивает магистр обманчиво мягким голосом. — По сравнению с тем, что требуется от Стражей, чтобы убить архидемона, моя просьба в лучшем случае минимальна, когда результатом будет являться уничтожение источника всей скверны. — Может быть и нет, но то, как ты увиливаешь от ответа на мой вопрос, говорит мне, что ты собираешься что-то потребовать, — проскрежетал Амелл страдальческим тоном. — Итак. Покончим с этим или о договоре не может быть и речи. Внезапно высокая фигура на краю поля зрения кристалла наклоняется, приближая своё лицо к лицу Амелла, и впервые ты хорошо видишь магистра порождение тьмы. Он высокий, такой же, как и Корифей, ты замечаешь — даже согнувшись, он возвышается над Амеллом таким образом, что говорит тебе, что он выше на добрых два фута, а то и больше. Физически он поразительно похож на Корифея: длинные скелетообразные руки и пальцы, тусклая пятнистая кожа и, что хуже всего, полосы гневно красного лириума по всему лицу и видимым конечностям. Один его глаз светится красным, а другой скользнул вниз по лицу, как будто то было всего лишь разогретым воском. — Ты смеешь требовать чего-то от меня? Амелл смеётся, а затем поворачивается и сплёвывает на землю сгусток крови. — Кажется, это тебе нужна помощь, — отмечает он. Фигура выпрямляется, снова исчезая из поля зрения кристалла. — Я думал, что ты из тех, кто ценит собственную жизнь, — усмехается он. — Возможно, я ошибался. Неважно. Ты всё ещё лишь Серый Страж, а я Архитектор. При этих словах взрыв внезапной силы обрушивается на Амелла, с грохотом отбрасывая его к стене позади.

***

Тихо выругавшись, Дориан быстро постучал по кристаллу, чтобы остановить воспоминание, боясь, что внезапное увеличение громкости разбудит Каллена. Подхватив кристалл в руку, он поспешил вверх по лестнице и посмотрел на кровать, радуясь, что мужчина не шелохнулся. Осторожно положив кристалл на стол, Дориан прошёлся по комнате, пока не нашёл свою одежду. Его волосы были немного растрёпаны, но Мэй не будет возражать. Ему потребуется много времени, чтобы поговорить с ней об Архитекторе и дневнике его отца, и лучше поговорить с ней о них, пока они свежи в памяти. Даже лучше, как только это будет сделано, он сможет вернуться и прижаться к Каллену на всю оставшуюся ночь. Да. Это звучало идеально.