Don't Worry, I'll Protect You

Хоук расхаживал перед элювианом, радуясь, что сны ничего не значили в этом месте — между Пустотой и Тенью — одновременно возмущённый этим же фактом. Это означало, что он изо дня в день зацикливался на том, что происходит с его телом, не имея возможности что-либо с этим поделать. Несмотря на заверения Мести в том, что каждый прожитый день приближал их к свободе, он не чувствовал никаких улучшений или изменений, и этот факт заставлял его балансировать между гневом и отчаянием. Что, как оказалось, зависело от того, что происходило с его телом каждый день. Были и некоторые вещи, против которых он не возражал, например, три служанки, которые приходили в разное время в течение суток, чтобы поухаживать за его телом. Они омывали его и кормили, сплетничая друг с другом о прошлой работе и о том, что происходило в постелях слуг в Солдатском Пике. Они по очереди массировали его тело, что казалось странным занятием, пока Андерс не сказал ему, что они делали это ради поддержания тонуса его мышц из-за длительных приступов бездействия. Единственное, что раздражало Хоука, были их разговоры о его теле, особенно когда речь шла о хихиканьях и жестов руками, но в основном он прощал их, потому что слушать сплетни слуг казалось таким же нормальным, как и всё, на что он мог надеяться в своём нынешнем состоянии. В других случаях приходил Авернус, тыкая и толкая его, бормоча и хмурясь себе под нос, одновременно вводя в тело Хоука различные пузырящиеся зелья. Хоук мало что понимал из того, что он говорил, но разбирал достаточно, чтобы понимать — Амелл довёл его терпение до предела. — Думается мне, это уже третий раз, когда он называет Амелла нелицеприятным словом, — заметил Хоук. — Должно быть, сияние их отношений потускнело. — Интересно, предшествует ли эта неприязнь приобретению Амеллом новой личности или появилась после, — размышлял Андерс. — Из того, что я понял, Авернус начал работать с Амеллом во времена Мора, исследуя способы уменьшения воздействия Скверны на Серых Стражей, дабы продлить их жизнь. — Значит, это всегда было его навязчивой идеей? — спросил Хоук. — Сколько я его знаю, — кивнул Андерс. — Даже в Круге он всегда говорил о том, что хочет прожить долгую жизнь. Становление Серым Стражем и факты о сокращении продолжительности жизни, должно быть, сильно ударили по нему. — Что? — Хоук нахмурился и посмотрел на Андерса. — О чём ты говоришь? — Ох. Верно, ты не… — Андерс откашлялся. — Ну, технически это секрет Стражей, но… что ж, если ты выживешь, став Стражем, то узнаешь все замечательные вещи, связанные с этим, например, невозможность иметь детей и сокращение продолжительности жизни до тридцати лет. И, конечно же, Зов. — О Зове я знаю. Случайно узнал. Но Стражи никогда не говорили мне о других вещах, — Хоук нахмурился. — Неудивительно, что Амелл был одержим. Он был относительно молод, когда стал Стражем, верно? Андерс пожал плечами. — Это не имело бы значения. Он уже был одержим, как я и сказал. Хоук покачал головой, а затем снова обратил своё внимание на зеркало, где Авернус заканчивал подготовку к сегодняшнему дню. Он должен был признать, что бы ни делал Авернус, это явно работало. Теперь тренировки проводились два раза в день, один раз утром без доспехов, второй раз днём с доспехами, и Хоук видел, как его собственное тело становится быстрее и сильнее. Главное удовлетворение он получал от наблюдения за спаррингами и медленным ухудшением состояния Зеврана, чем от чего-либо другого. По какой-то причине знание того, что эльфу больно и становится хуже, согревало самые тёмные глубины его сердца. И словно сама мысль была материальной, Зевран появился в зеркале, чуть не столкнувшись с Авернусом на пути к выходу. — Он готов? — рявкнул Зевран. — Создатель… — взвизгнул Авернус, на мгновение выпустив бутылёк из рук и судорожно ловя, чтобы не уронить на пол. Как только он взял себя в руки, то впился взглядом в эльфа. — Да, Аранай, он готов, хотя я и не хотел бы, чтобы ты… — голос Авернуса затих, когда Зевран нетерпеливо пронёсся мимо него, и Хоук поклялся, что если бы взглядом можно было убить, у Зеврана было бы с пару десятков кинжалов в спине. Ещё через мгновение Авернус глубоко вздохнул и вышел, бормоча себе что-то под нос и скрывшись из виду. Зевран тем временем остановился в конце стола рядом с головой Хоука. Отблеск послеполуденного солнца отражался от проплешин на его голове, показывая сколько волос выпало со вчерашнего дня, а от тела остались лишь высохшие мышцы и кости. Не отводя взгляда от Хоука он сделал призывный жест. В ответ на него двое мужчин пересекли комнату, держа доспехи Хоука — за исключением того, что это были не те доспехи, в которых его заставляли практиковаться, а простая хоть и тяжёлая кольчуга. Нет, эта броня Хоуку пришлась по душе: вся из кожи и шёлка с лёгким усилением в местах, где это имело наибольший смысл. Это был комплект брони, предназначенный для бойца, который полагается на скорость, чтобы уберечься от удара клинков, и достаточный слой ткани, который сдержит стрелы. Другими словами, это были доспехи его мечты. Когда мужчины грубо стащили тело Хоука со стола и начали одевать, в поле зрения появился Амелл с хмурым выражением лица. — Уверен, что не хочешь остаться в стороне? — тихо спросил Амелл, как делал каждый день. — Я уверен, — коротко ответил Зевран, отступая и вращая клинками. Или, по крайней мере, попытался — один из кинжалов вылетел у него из руки, когда он потерял контроль, приземлившись на землю с громким лязгом. Когда Амелл открыл рот, Зевран сказал. — Это ничего не значит! Я знаю, что смогу… — Ты не сможешь, Зев, — резко прервал его Амелл. — Скверна распространяется слишком быстро. Зевран упрямо покачал головой. — Я пью зелье, которое сделал для меня Авернус. Оно работает, я это чувствую. — Нет, — Амелл обхватил лицо Зеврана ладонями, вглядываясь в его лицо. — Это не так или, по крайней мере, не настолько хорошо, как раньше. Ты становишься слабее, Зев. Во всём. Крепко зажмурив глаза, Зевран шмыгнул носом, а затем отпрянул от Амелла. — Тогда ты либо исправишь это, либо нет, — резко сказал он. — Но сражаться или нет, это моё решение. Твоя драгоценная птичка может сражаться, даже если её душа находится в Пустоте. Но мне нужно сражаться! Долгое мгновение они смотрели друг на друга, хриплое дыхание Зеврана дрожало в воздухе, пока Амелл, наконец, не кивнул. — Хорошо. Я понимаю, — он взглянул на Хоука. — А после? Хоук напрягся. Зевран всё ещё вёл себя странно после каждой тренировки. Иногда он просто смотрел на тело Хоука, прежде чем уйти, но чаще всего он приносил одеяло и сворачивался калачиком на Хоуке, словно тот был матрасом или огромной мягкой игрушкой. Это всегда заставляло Хоука чувствовать себя неловко, задаваясь вопросом, не сейчас ли наступит момент, когда Зевран вернётся, вытащив свой кинжал, чтобы преподать ему очередной жестокий урок. До сих пор он этого не делал, но Хоук всё равно вздрогнул, когда Зевран встретился взглядом с Амеллом и сказал: — После я останусь на некоторое время, — он взглянул на мужчин рядом с Хоуком и шагнул ближе к Амеллу, понизив голос, чтобы добавить. — У меня есть потребности, даже если ты о них не помнишь. Если Амеллу и не понравилось услышанное, он не подал виду. Вместо этого он просто взглянул на двух мужчин, когда они отступили от теперь полностью экипированного Хоука. — После твоего боя с ним я хочу, чтобы эти двое сразились с ним. Пришло время проверить, как он справится с несколькими противниками. Зевран фыркнул. — Почему бы не попробовать сразу втроём? — насмешливо спросил Зевран. Амелл наклонил голову. — Отличная идея, — он щёлкнул пальцами, и двое мужчин вложили пару тренировочных клинков в руки пустого тела, а затем отступили назад, вытаскивая из ножен свои. Прищурив глаза, Хоук внимательно отсмотрел их, отметив, что на их доспехах была неровная копия герба Серых Стражей с изображением грифона красного цвета. Нахмурившись, Хоук задался вопросом, были ли они Серыми Стражами, которых обратил Амелл, или людьми, которые выпили зелья Авернуса, чтобы стать новыми Стражами, которые, казалось, составляли основную часть боевой силы Амелла. И он видел, как они сражаются достаточно раз, чтобы понимать, что с клинками в руках они довольно опасны. — Создатель. Трое против одного? — пробормотал Хоук. — Когда меня нет поблизости, чтобы контролировать своё тело? Звучит, как очень плохая идея, — он прищурился, вглядываясь в двух Стражей, когда они начали приближаться к его телу. — Они, безусловно, выглядят устрашающе, — когда один из них начал кругами холить вокруг его тела, глаза Хоука расширились. — Мне кажется, или у него красные глаза? — Тебе не кажется, — мрачно сказал Андерс. — Вероятно, имея как минимум один пример подобного, мы могли бы догадаться, что делает их глаза такими. — Красный лириум? Амелл сошёл с ума? — застонал Хоук. — Для того, кто утверждает, что отличается от Корифея, он определённо пользуется тактикой этого ублюдка. Фыркнув, Андерс скрестил руки на груди. — Он разгуливает с посохом, увенчанным черепом из красного лириума. Тебе следует расспросить его, если выдастся возможность. — Разве он не всегда у него был? — спросил Хоук, взглянув на Андерса. — Ну… вообще-то нет, — Андерс нахмурился. — По крайней мере, не тогда, когда мы повстречались в Амарантайне. — Возможно, он способствовал развитию его нестабильности, — сказал Хоук. — Как бы то ни было, Красные Стражи вызывают ровно такое же беспокойство, как и красные храмовники. И, вероятно, они столь же опасны, — он вздрогнул, резко подняв глаза, чтобы посмотреть в зеркало, когда лязг скрестившихся лезвий привлёк его внимание. — А. Ну что, посмотрим. Стражи знали, как сражаться, в этом сомнений не было. Один сражался с точностью и хладнокровием Амелла, используя свой щит и булаву, а другой двуручный молот со всей мощью и смертоносной грацией Железного Быка. Добавить к этому ещё ослабленного Зеврана, и Хоук признался самому себе, что немного беспокоится о том, во что превратится его тело к концу поединка. Красноглазые Стражи явно обладали более высоким мастерством, чем большинство бойцов, с которыми Хоук имел дело в Киркволле. Конечно, Хоук сражался не только с бандитами с тех пор, как перебрался в Киркволл. Порождения Тьмы, кунари, храмовники, маги и целая вереница мерзких тварей поставили перед собой задачу уничтожить его, включая Создатель-бы-его-побрал дракона. Кроме того, казалось, что какой бы отравой не пичкал его Авернус, зелья оказывали заметный эффект. Хоук знал способности своего тела, и в этом бою, когда давление возросло даже в сравнении с предыдущим днём, оно среагировало с такой скоростью, что у Хоука перехватило дыхание. Наблюдать за тем, как он мечется между своими противниками казалось сюрреалистичным, особенно когда он задавался вопросом, действительно ли можно быть таким стремительным, не заплатив после этого высокую цену. Но, может, Амелла это не слишком волновало. Чем дольше он наблюдал, тем больше начал замечать происходившие странности. Его дыхание стало учащаться, а вокруг образовалась тяжесть, прохожая на тяжесть доспехов. Он опустил руки по швам, словно сжимая кинжалы, которые, он мог поклясться, практически чувствовал, и начал переносить вес с одной ноги на другую. Его окутало тепло, а зрение сфокусировалось, будто он одним усилием воли мог заставить себя видеть глазами своего тела. И… на мгновение он это сделал. Поворот, нырок, бросок — мир — ни что иное, как сплетение рук и рассекающих клинков. Мои ноги двигаются с грацией тысячи танцоров, повинуясь инстинкту и с трудом заработанному мастерству. Проблеск на краю моего сознания, и противники двигаются так, словно попали в ловушку из зыбучих песков, их оружие и крики устрашения странно отдаляются, когда они пытаются приблизиться ко мне. Но меня нельзя схватить, ни сейчас, ни когда-либо. Я слишком умён, чтобы быть обманутым и слишком быстр, чтобы быть пойманным. И мои клинки не будут знать покоя, пока враги не падут замертво. Со вздохом Хоук внезапно обнаружил, что снова стоит перед зеркалом, а две руки, которые лежали у него на плечах, принадлежат мужчине и духу, стоящим рядом с ними. Когда изо рта Хоука вырвалось хриплое дыхание, Месть сказал: — Очень хорошо. Отлично. На мгновение ты прорвался. — Отлично, но это опасно, когда Амелл стоит прямо там, — вставил Андерс. — Нам пришлось оттащить тебя назад. Посмотри на Амелла. Хоук заглянул в зеркало и увидел, что Амелл в самом деле сменил позу, уставившись на своего кузена. Обычно во время спаррингов Амелл наблюдал за происходящим с некоторой наигранной незаинтересованностью, будто результат мало что значил для него. Но на этот раз его глаза сузились, когда он наклонился вперёд, наблюдая за телом Хоука, будто ожидая, что вот-вот что-то произойдёт. — Так вот почему вы оттащили меня назад? — спросил Хоук, потрясённый тем, как близок он был к тому, чтобы потерять единственный шанс на спасение. — Да. Мы не можем позволить, чтобы он стал слишком подозрительным, — их руки опустились, и Андерс прижал ладонь ко лбу. — Создатель, это было близко. Хоук потянулся, чтобы взять его за руку и крепко сжать. — Спасибо. Я даже не представлял, что такое может случиться. Во всяком случае без твоего или Мести активного вмешательства. — Ты всегда был упрямым ослом, — сказал Андерс, покачав головой. — Я должен был знать, что ты найдёшь способ сделать это в самый неподходящий момент. Закатив глаза, Хоук отпустил руку Андерса. — Буду иметь в виду, — протянул он. — Однако, это вызывает интересную корреляцию, — размышлял Месть, от его голоса у Хоука до сих пор внутренности скручивались в клубок. — Ты привязался к своему телу в момент, когда оно было наиболее активным. Это может указывать на то, что нам нужно будет сосредоточить усилия на том времени, когда ты физически активен, но не когда рядом присутствует Амелл. Хоук нахмурился. — Чего до сих пор не произошло. Он всегда здесь во время боёв. — Тогда нам просто придётся оставаться начеку, — сказал Андерс смиренно. — Рано или поздно, это должно случиться, да? Не в силах ответить, опасаясь, что это прозвучит слишком резко, Хоук просто хмыкнул и снова сосредоточился на зеркале. Сражение явно сказалось на Зевране, сразу же отметил он. Эльф отступил назад и согнулся пополам, положив руки на колени и пытаясь восстановить дыхание. Амелл даже не взглянул на него, его глаза всё ещё были прикованы к телу Хоука, пока оно пригибалось и петляло между скоординированными атаками красноглазых Стражей. Внезапно Андерс протянул руку и схватил Хоука за запястье. — Доспехи. Они зачарованы. — Это разве новость? — спросил Хоук. — Я имею в виду, учитывая его склонность накладывать магию на всё, что движется, этого следовало ожидать. — Да, но я не могу понять этого, — сказал Андерс. — Это не тот вид магии, который я видел раньше. Что-то не давало мне покоя, но я просто подумал, что это из-за зелья, которым тебя насильно пичкал Авернус. Но нет, дело определённо в доспехах. Когда один из мечей Красного Стража ударил по нему, возникла белая вспышка. — Ты заметил что-нибудь странное, пока был в своём теле? — Имеешь в виду помимо прочего? — под пристальным взглядом Андерса Хоук вскинул руки в защитном жесте. — Ладно, ладно. Дай подумать, — он нахмурился, пытаясь вспомнить до мелочей эти несколько драгоценных мгновений, не сводя глаз с того, что было перед ним. — Теперь, когда ты упомянул об этом, всё было словно в каком-то белом тумане. И Стражи словно двигались намного медленней, чем видно с этой стороны зеркала. Андерс щёлкнул пальцами. — Магия времени. Должно быть так. С тех пор, как ты рассказал мне, как Амелл сбежал от Инквизитора в Храме, я задавался вопросом, как он будет пользоваться этим приёмом в следующий раз. Это слишком полезный инструмент, чтобы откладывать его в долгий ящик. А здесь подходящее место: раньше это давало толчок, чтобы ты превратился из опытного в практически неудержимого, но не настолько, чтобы кто-то узнал, что этому поспособствовало. Скрывайся у всех на виду. Хоук нахмурился, выискивая в этой теории слабые места. — Интересно, он разработал это специально для меня или использует только на мне, потому что думает, что так я не смогу пойти против него. У Стражей нет ничего подобного, так? — Нет. Только следы красного лириума, — Андерс задумчиво поджал губы. — Теперь, когда я думаю об этом, почему он до сих пор не использовал красный лириум на тебе? Я имею в виду, если он хочет сделать тебя сильнее. — Прикуси язык, — прошипел Хоук. — Не подавай ему идеи. — Это обоснованная точка зрения, — сказал Месть своим резким голосом. — Почему бы не наделить тебя силой, раз уж он контролирует Стражей? Пожав плечами, Хоук покачал головой. — Посмотрите на меня. Может, всё, что ему было нужно от меня не сработает, если во мне будет хоть какая-то вредная хрень? Это единственная причина, которая пришла ко мне в голову. — Может быть, — Андерс вздохнул. — Не то, чтобы это было полезное предположение о… а. А вот и ты. Или, во всяком случае, твоё тело. Хоук ухмыльнулся, наблюдая, как его тело выполняет один из своих излюбленных манёвров, перемещаясь по полю боя размытой тенью, только для того чтобы развернуться и ударить Стража щитом в шею. Поскольку кинжалы были деревянными, они оставляли только глубокие синяки, но и это было больно. С испуганным криком Красный Страж упал, оставив Хоука против своего напарника. Мужчина взревел и начал поднимать свою дубинку, но вмешался Амелл. — Достаточно. Бой окончен. — Вы видели, что он сделал с Робином? — требовательно спросил мужчина. — По крайней мере, позвольте мне обеспечить ему головную боль. Бровь Амелла в удивлении приподнялась. — Он сдерживал вас троих больше десяти минут. Что заставляет тебя думать, что ты сможешь справиться с ним в одиночку? — игнорируя чужой сердитый взгляд, Амелл указал на упавшего Стража. — Отведи его в казарму, чтобы он оправился от удара и убедись, что целитель за ним присмотрит. В конце концов, я не зря выдал Хоуку тренировочные клинки. После долгого яростного взгляда Страж сделал, как было велено, взвалив Робина себе на плечо. Всю дорогу он бормотал себе под нос, что заставило Андерса криво усмехнуться. — Думаю, он немного злится на тебя, Хоук. — Это не первый человек, которого я разозлил, показав себя в бою, — с ухмылкой сказал Хоук. — Меня прозвали Защитником не потому что я сражался, как мокрые кружева. — Это даже не имеет смысла, — пробормотал Месть себе под нос. Губы Андерса дрогнули, когда он взглянул на Месть, но никак не прокомментировал. Вместо этого он сказал: — Тише. Нам нужно послушать. Хоук очнулся, возвращаясь к своей задаче, и хмуро посмотрел в зеркало, наблюдая, как Амелл расхаживает вокруг его тела. — Ты заметил что-нибудь неладное? — спросил он Зеврана. — В Хоуке. Поднявшись на ноги с болезненным ворчанием, Зевран покачал головой. — Только то, что он двигается, как гадюка. На самом деле, я бы хотел, чтобы ты повторил то заклинание, которое наложил на его броню, с моей. — Твоя задача того не требует. Кроме того, это пока не самое стабильное заклинание, — сказал Амелл Зеврану, остановившись перед телом Хоука и крепко схватив того за подбородок. Хоук напрягся, когда Амелл пристально посмотрел в глаза его телу, чувствуя неприятный зуд на плечах. — Ты уверен, что он не сможет нас найти? — шёпотом спросил Хоук. Месть скрестил руки на груди и уставился на Амелла ярко горящими глазами. — Поскольку для наблюдения мы используем не твоё тело, да, я уверен, — однако, когда Амелл отвернулся, чтобы посмотреть на элювиан, руки Мести опустились, загораясь магией. — Очисти свой разум, — рявкнул он. — Быстро. Хоук мгновенно зажмурился, отчаянно пытаясь ни о чём не думать. Его разум вернулся к ужасающей пустоте, в которую Амелл отправил его, сокращающей душу и высасывающей мысли, и на долгое мгновение он позволил себе пребывать в этом ужасе. Однако за миг до того, как он не смог бы вырваться из него, что-то коснулось его сознания, и он, задыхаясь, открыл глаза и упал на колени. Сотрясающееся поместье некоторое время удерживало его на месте, но он почувствовал, как руки опустились на его плечи с огромной тяжестью. Инстинктивно он потянулся и вцепился в них, как в обломки посреди океана во время бушующего шторма, используя только силу воли, чтобы удержаться здесь сейчас, как при использовании упражнений, которым кропотливо учил его Месть, чтобы он снова вспомнил себя. Когда грохот стих, полы и стены покрылись мозаикой трещин и щелей, но больше, кажется, не двигались. — Молодец, — тихо сказал Месть. — Думаю, он почти нашёл нас. — Но давайте не будем делать этого снова, — сказал Андерс усталым голосом. Хоук поднял глаза и поморщился, увидев бледность на его щеках. — Давайте постараемся не привлекать внимания. Пожалуйста? — Я буду более осторожен, — быстро пообещал Хоук, отпуская их руки, чтобы помассировать ноющие виски. — Потные яйца Маферата, чувствую себя так, словно кто-то пытался меня задушить. Не спрашивай откуда я знаю, на что это похоже, — поспешно предупредил он Андерса. — Есть некоторые вещи, которые ты, вероятно, знать не захочешь. — Это… ты прав, я действительно не хочу об этом знать, — сказал Андерс, сморщив нос. — Но задушить тебя — неплохой способ описать то, что магически пытался сделать Амелл. Он просто протянул руку и сильно сжал. Не думаю, что он что-то нашёл, но если бы он… Хоук вздрогнул. — Лучше не думать об этом, — мрачно сказал он, поднимаясь на ноги. В зеркале он видел только своё собственное тело, а слуги снимали с него доспехи, как обычно перекидываясь сплетнями. — Похоже, Амелл и Зевран ушли. — Амелл ушёл после того, как не нашёл ничего подозрительного, — сказал Андерс Хоуку. — Зевран увёл тебя обратно к столу, а затем некоторое время гладил по волосам, прежде чем последовать за ним. Хмуро глядя в зеркало, Хоук почувствовал, как по коже побежали мурашки при мысли о том, что эльф прикасался к нему. — Почему он просто не может держаться подальше? То, что он делает с моим телом, в основном похоже на ласкание трупа. Жуть. — Отчаявшиеся люди совершают странные поступки, — Андерс подошёл к зеркалу и провёл рукой по броне. — Интересно, что Амелл имел в виду, говоря, что чары на броне нестабильны, — размышлял он. — Звучит не очень многообещающе, правда? Я имею в виду, особенно то, что он не захотел использовать их на Зевране, даже когда тот попросил, — Хоук вздрогнул и потёр предплечья. — Как думаешь, мне стоит беспокоиться? Пожав плечами, Андерс ответил: — Нам просто остаётся надеяться, что его эксперименты не окажут никакого долгосрочного воздействия на твоё тело. — Спасибо, — сухо сказал Хоук. — Это как раз то, что мне нужно было услышать, — ещё несколько мгновений понаблюдав за тем, как женщины ухаживают за его телом, он сказал. — По крайней мере, они не заставляют меня носить броню вне тренировок, — пока слуга несколько раз попытался взбить довольно плоскую подушку над его головой, прежде чем окончательно сдаться, Хоук улыбнулся. — И его слугам, кажется, не всё равно. — Как ни странно, это всегда было одной из черт Амелла, которой я восхищался. Его обращению со слугами, — в ответ на явный скептицизм со стороны Хоука Андерс сказал. — Он хорошо платил им, сурово обращался с теми, кто пытался воспользоваться ими, и давал больше выходных, чем большинству дворян. Конечно, это компенсировалось случайными исчезновениями, или когда время от времени Зевран выбирал одного в качестве питомца, когда Амелл отвлекался на работу. Хоук поморщился и посмотрел в зеркало. — Я бы солгал, если бы сказал, что то же самое не произошло с другими благородными домами. — Несомненно. Но чреватость — это одно. Амелл… — взгляд Андерса стал отстранённым. — Те, кто исчезал, редко возвращались. А если и так, то они уже больше не были собой. А питомцы Зеврана… ну, сам понимаешь. — Он… ты… — начал Хоук, а затем резко закрыл рот. — Мне не нужно спрашивать, да? — Как думаешь, почему я ушёл от Стражей? — Андерс ответил словами, пронизанными горечью, которая сильно ранила. — Конечно, я любил Сэра Ланселапа, и того, что Амелл запретил в Амарантайне, было достаточно, чтобы заставить меня уйти самостоятельно. Но, по правде говоря, то, что он уехал, было просто лёгким объяснением для других. Но не правдой. Я не мог никому рассказать о том, что Амелл и Зевран сделали со мной. Тогда я всё ещё был уверен, что сам навлёк это на себя, точно так же, как они заставляли меня думать, — он посмотрел на Хоука. — Словно Амелл хочет, чтобы ты ненавидел себя за то, что он заставил тебя сделать. — Я убью его, — прошипел Хоук сквозь стиснутые зубы, когда руки сжались в кулаки по бокам. — Клянусь, — он почувствовал, как на плечо опустилась чья-то рука, и ему даже не нужно было смотреть, чтобы понять, что это был Месть. Когда эхо духовной силы пронзило его, Хоук даже не усомнился в этом, когда к нему в сверхъестественной гармонии присоединился другой голос, добавляя. — Любыми необходимыми средствами. Внезапно Андерс оторвал Хоука от Мести, пристально глядя на духа, и упрекнул его тем же твёрдым тоном, которым можно было бы говорить с непослушным ребёнком. — Пока нет, Месть. Многое предстоит сделать, прежде чем это произойдёт. Месть нахмурился, но отступил назад и повернулся к зеркалу, где на столе лежало тело Хоука, снова оставшегося в комнате в одиночестве. — Очень хорошо. Но я не останусь здесь навсегда. — Как и я, — ответил Хоук, а затем покачал головой, когда гул энергии стих. — Чёрт. Неудивительно, что ты не всегда мог запрятать его подальше. — Да, он может быть настойчивым, — сказал Андерс с усталой улыбкой. — Хотел бы я знать раньше… — тихо сказал Хоук, протягивая руку, чтобы обхватить лицо Андерса. — Мне жаль, что я был… ну, мной. На долгое мгновение их взгляды встретились, а затем Андерс обхватил лицо Хоука ладонями в ответ. — Я знаю, — пробормотал он, а затем их губы слились в голодном поцелуе. Каким-то образом они оказались в спальне до того, как последний предмет одежды упал на пол, оставив след из поспешно снятой одежды на пути от зеркала к спальне. Кровать, однако, оказалась немного дальше, и Хоук оказался прижатым спиной к стене, чтобы Андерс мог прикоснуться к губам Хоука своими, в то время, как его рука предприняла кое-какие действия ниже. После этого всё обернулось туманом жара, страсти и отчаяния. Они оба знали, что их время вместе неизбежно подойдёт к концу, как было раньше, но, по крайней мере, на этот раз они знали, что оно близится. Они знали, что должны использовать каждую свободную минуту, чтобы побыть друг с другом, и старались не тратить время на споры и пустые перебранки. Лучше так, чем нести тяжёлый груз сожалений о кинжале, оборвавшем их последний момент вместе. После всплеска страсти они погрузились в измученный, прерывистый сон в объятиях друг друга, и именно в таком положении застал их Месть, сообщая, что Амелл вернулся в комнату, в которой стоял элювиан. Бормоча про себя эпитеты, Хоук заставил себя подняться на ноги и отправился обратно к зеркалу, собирая одежду по пути. Лучше бы увиденное того стоило. Когда он прибыл, то увидел Амелла возле своего тела, как и говорил Месть, но не в таком положении, в котором ожидал увидеть его Хоук. Вместо этого Амелл стоял у изголовья его тела, с пристальным интересом глядя на него сверху вниз, фактически не прикасаясь. Это было тревожно в своей неожиданности, и Хоук обнаружил, что скрестил руки на груди бессознательно защищаясь, когда спросил: — Это всё, что он делает? Пялится на меня? — Уже некоторое время, — сказал Месть, его глаза были полны решимости. — Тем не менее, это полезно. Когда он рядом, присутствие заклинаний менее ослаблено. Хоук взглянул на него. — Значит ли это, что ты лучше их видишь? Месть кивнул, его фиолетовые глаза загорелись ярче, когда он неспешно приблизился к зеркалу. — Намного лучше. Надеюсь, он останется здесь на некоторое время. — Ну, признаюсь, я на то же самое не надеюсь, — пробормотал Хоук, но сомневался, что Месть его услышал. Внимание духа было полностью сосредоточено на Амелле и выяснении того, как достичь свободы для Хоука, чтобы они могли выполнить истинную цель духа. Покачав головой в ответ на чужую одержимость и старательно игнорируя факт, что он разделял ту же одержимость, Хоук снова сосредоточился на зеркале. Когда Амелл, наконец, поднял руку, Хоук инстинктивно напрягся, ожидая удара. Когда вместо этого Амелл начал нежно гладить волосы на голове Хоука, тот нахмурился и вздрогнул. — Жуть. — Согласен, — пробормотал Андерс, остановившись рядом с ним. — Почему он здесь? Хоук пожал плечами в ответ, наблюдая, как тонкие, костлявые пальцы Амелла расчёсывают густые чёрные волосы. — По крайней мере, он снова сделал мои волосы тёмными, — пробормотал он. — Блонд мне совсем не идёт. — Разве, что в качестве маскировки, — внезапно усмехнулся Андерс. — С Проспером ведь сработало, верно? — О, да, — со смешком ответил Хоук. — Я почти забыл об этом идиоте. Ему ведь нравились блондины? Андерс закатил глаза, не потрудившись ответить на выпад. — Я лично предпочитаю тебя с тёмными волосами. Так легче определить, чьи волосы остаются на одежде. Прежде чем Хоук смог сделать что-то большее, чем просто фыркнуть в ответ, Месть сделал решительный жест в их сторону. — Он говорит. Тише. Обменявшись взглядами Хоук и Андерс снова погрузились в молчание, вместе уставившись в зеркало на пустое тело и безумца перед ним. — Знаешь, он хочет, чтобы я убил тебя, — пробормотал Амелл. — Архитектор, я имею в виду. Внезапно Андерс выругался, произнося после: — Архитектор? Вот о ком они говорили? Поражённый Хоук посмотрел на Андерса. — Это имя что-то значит для тебя. — Да, но… позже. Амелл всё ещё говорит, — Андерс сжал губы, явно встревоженный, но в то же время сосредоточенный на зеркале. Хоук подавил своё любопытство, сделав то же самое и зная, что Амелл будет наиболее откровенен, когда думает, что остался один. — Он думает, что я не смогу контролировать тебя вечно, — продолжил Амелл почти напевая. — Он хочет, чтобы в качестве сосуда я использовал Зеврана, но он не понимает, что Зевран значит для меня. Для него эльф — расходный материал. И больше ничто. Источник силы для магии крови и мало что ещё, — пальцы Амелла порхали и зарывались в волосы Хоука, играя ими со странной нежностью. — А я не могу этого сделать. Зевран — лучшее, что когда-либо случалось со мной, единственный, кто остаётся со мной по собственному желанию, даже когда личность во мне сменяется, заволакивая мир красным и делая всех вокруг врагами. Хоук неловко переступил с ноги на ногу, ему не понравилось то, что он услышал. Он предпочитал видеть Амелла, как монолитную фигуру, почти демоническую и неспособную испытывать человеческие чувства. Знание того, что у него были сомнения, страхи и эмоции, но при этом он всё ещё не мог до конца понимать ценность чужих жизней, делало только хуже, потому что заставляло его размышлять о том, что когда-то Амелл на самом деле был человеком. — Иронично, я знаю, — признался Амелл. — Я даже не могу всё время контролировать Архитектора, а он делает всё возможное, чтобы отвратить Зеврана от меня. И судя по его недавним действиям с тобой, это было успешно, — в голосе Амелла не было сожаления, но чувствовался оттенок печали, в который поверить было едва ли не труднее. — И всё же так лучше: чем заставлять Зева терпеть быть со мной, когда я теряю контроль. В последний раз, когда это случилось… Его голос затих, а рука зависла в воздухе над лицом Хоука, когда губы Амелла сжались. — Я не могу снова видеть этот его взгляд. Я просто не могу. И каждый раз, когда я пытаюсь сказать Зеврану, что люблю его, эта тварь внутри поднимается и сдавливает мне горло. Мы все в ловушке из-за меня, — его глаза вспыхнули ярко-красным. — Но я всё исправлю. Всё это. И тогда мы будем свободны. — Чёрт возьми, Амелл, — пробормотал Хоук себе под нос, но остроты не хватало. Он быстро вспомнил все ужасы, которые Амелл совершил его руками, боль, которую причинил ему кинжал Зеврана, и сделал успокаивающий вдох. Небольшой намёк на человечность не мог оправдывать того, что сделал Амелл, ни сейчас, ни когда-либо. Жалость могла распространяться на Зеврана, поскольку было ясно, что по-своему Аранай был такой же жертвой, как и Хоук, но на Амелла? Нет. Никаких оправданий. Никогда не будет оправданий тому, что совершил Амелл. Но с другой стороны, многие в Киркволле и кое-кто в Империи сказали бы о Хоуке то же самое. Эта мысль заставила его взглянуть на мужчину, стоявшего рядом с ним, снова задаваясь вопросом, будет ли достаточно того, что он когда-нибудь скажет, что хотел бы искупить то, что сделал с Андерсом. Андерс сказал, что простил Хоука, но наблюдая, как хмуро тот смотрит в зеркало и думая о том, через что Амелл заставил его пройти, Хоук понял, что не простил себя за то, через что Андерса заставил пройти он. — Хоук? Он моргнул несколько раз, поняв, что Андерс перешёл от разглядывания зеркала к нему, и быстро отвернулся. — Пустяки, — наглая ложь, написанная на его лице, и Андерс это знал. Но он не был готов озвучить то прозрение, которое снизошло на него, по крайней мере, пока не переварит это. Амелл. Да. Ненавидеть Амелла было намного проще, чем пытаться решить, стоит ли ему продолжать ненавидеть и себя тоже. — Жаль, что я не смог склонить тебя на свою сторону, кузен, — пробормотал Амелл, совершенно не обращая внимания на эмоциональное потрясение Хоука. — Ты всё ещё Амелл. В тебе заключён ключ к магии, я это чувствую. Вместе мы могли бы править Киркволлом так, как он в том нуждался — став убежищем от жестокости Церкви. Даже Анора не смогла изжить Церковь из Ферелдена, но ты? Ты правил Киркволлом железным кулаком, который держал в узде как храмовников, так магов и Церковь. Жаль, что я был занят своими собственными заботами, когда тебя только выбрали Наместником. — Я использовал свой железный кулак не просто так, — прорычал Хоук, не в силах удержаться от комментариев. — Чтобы другой мятежный маг не взорвал важную достопримечательность? — язвительно спросил Андерс. — Чтобы другому мятежному магу не пришлось взрывать важную достопримечательность, — прорычал Хоук. — О, я был ублюдком, но все ненавидят меня с равной позиции беспомощности, и что более важно, ни одна из фракций не могла превзойти другую. Если только они не замышляют убить меня объединившись, удержать остальных они будут не в силах. Бран, конечно, помогает. Если и есть кто-то, кого люди ненавидят ещё больше, чем меня, так это он. Андерс фыркнул, а затем поджал губы. — Тише, — отругал он Хоука. — Амелл говорит. Хоук снова сосредоточился на Амелле и, нахмурившись, внимательно слушал. — … с другой стороны, Калленом он одержим так же, как и тобой, — пробормотал Амелл. — Глупец вцепился в мои воспоминания о Каллене, как будто этот человек сочное лакомство, приправленным лириумом, и это, по-видимому, то, чего он так страстно желает видеть в своём особом слуге — своём incaensor. Мне почти удалось переключить его на отвергнутого Корифеем храмовника, но Самсон кристаллизировался. Кто мог бы использовать кого-то вроде него для чего-то помимо сбора красного лириума? — Самсон? — Хоук поморщился и покачал головой. — Может, мне и не нравился этот человек, но слышать такое мне нравится ещё меньше. Несчастный глупец, — тем не менее Амелл ещё не закончил, поэтому Хоук отложил откровения на потом. Играя пальцами с тёмными волосами Хоука, Амелл размышлял: — Конечно, как только он узнал, что Каллен принадлежит Инквизитору во многих отношениях, его одержимость усилилась. Очевидно, лишать врага кого-то бесконечно ценного для него — обычная тевинтерская забава. Жаль, что красный лириум сам по себе не обладает достаточной мощностью для достижения наших целей, — слабая улыбка тронула его губы. — Или, по крайней мере, я хочу, чтобы они в это верили. Нахмурившись, Хоук наклонился вперёд. Что Амелл имел в виду, говоря подобное? — Но скоро ты увидишь, — промурлыкал Амелл. — Скоро ты поймёшь, почему я делаю то, что делаю. Я не Корифей. В конце концов, я спас мир от Мора, устроенного порождениями тьмы и магистрами. Мои методы, быть может, и не пользуются популярностью, но они сработали. Тактика и стратегии не обязательно должны быть популярными, чтобы добиться успеха, и это всё ещё моё намерение. Чтобы спасти мир от неуклюжей Инквизиции и от того, что угрожало поглотить даже меня. — Сиськи Андрасте, — прорычал Хоук. — Что он несёт? Тем временем Амелл замолчал, сменив позу так, чтобы вместо того, чтобы находиться возле головы Хоука, оказаться рядом с ним. Его пальцы всё ещё прикасались к волосам Хоука, но теперь он ещё и гладил его по щеке. — Ты напоминаешь мне моего отца, — задумчиво произнёс он. — Во всяком случае до того, как его убили храмовники, когда пришли забрать меня. Странно, что всё так получилось, так много смертей в нашей семье. Твой отец, брат, мать, сестра… хотя храмовникам проиграл всего одного, а не всех. Хоук почувствовал, как руки сжались в кулаки, а лицо покраснело от гнева. — Хочешь сказать, что ты потерял её из-за храмовников, — крикнул он в зеркало, а затем заставил себя сделать глубокий вдох. Злостью, он ничего не добьётся, и ему пришлось слушать на случай, если Амелл скажет что-то важное. — Мне жаль, что тебе пришлось потерять Бетани таким образом, но она не согласилась бы с тем, что тебе нужно сделать, — пробормотал Амелл. — То, что нужно было мне. Ах, кузен. Ты должен был выслушать меня. Мы могли бы многого добиться, — Амелл наклонился и нежно поцеловал Хоука в губы, после чего встал. — Если бы только… Внезапно он замер, а его рука отдёрнулась, сжавшись. — Н-нет, — простонал он, отступая назад и вертя головой. — Нет. Хоук мой. — Отдай его мне, — голос вырывался изо рта Амелла, но это явно был не он. — Я выкую из него мощнейшее оружие, гораздо могущественней, чем всё, что ты можешь себе представить. Амелл яростно замотал головой. — Нет. Ты получишь храмовника, когда придёт время. Внезапно тело Амелла рухнуло на землю, его собственная рука обхватила горло, когда изо рта вырвался жуткий голос. — Я был терпелив, но у меня всё ещё ничего нет. Когда я получу этого храмовника, этого Каллена, которого я так часто вижу в твоих снах? — С-с-скоро, — сказал Амелл. — Эти детали… будут на своих… местах. Ты… сможешь увидеть их… После долгой паузы, заполненной только звуками лёгких рвотных позывов, его тело обмякло, а рука отпустила горло. Амелл неуверенно поднялся на ноги, кашляя и прижимая дрожащие ладони к лицу, пытаясь восстановить дыхание. Наконец он, пошатываясь, вернулся к столу вцепившись в край руками, пока его дыхание приходило в норму. В конце концов, он зарычал и покачал головой, бормоча что-то себе под нос, словно разговаривал сам с собой. — Чёрт бы его побрал. С каждым днём он становится всё могущественней. Становится всё труднее отгородиться от него. Надеюсь… — Амелл взглянул на тело Хоука, как будто оно могло слышать его слова. — Я должен выйти победителем из Арборской Глуши, иначе всё пропало, — протянув дрожащую ладонь, он почти интимно погладил Хоука по лицу. — Не подведи меня, кузен. Не в этот раз. Я… я бы хотел, чтобы ты был здесь. Я бы хотел… — его голос затих, пока он смотрел на неподвижное лицо Хоука. — Его магия пробуждается, — внезапно сказал Месть. — Он прикасается к заклинанию, удерживающему твою душу подальше. — Он может отменить его? — спросил Хоук, делая взволнованный шаг вперёд. Однако, в следующее мгновение, его надежды рухнули, когда Амелл яростно оттолкнулся от тела Хоука. — Нет. Ты предал меня. Я не верну тебя, пока не буду уверен, что ты больше не предашь меня. Тогда, кузен, ты всецело будешь моим разумом, телом и душой. Когда острый привкус разочарования наполнил рот Хоука, Амелл исчез из поля его зрения. — Он спятил, — выдохнул Хоук. — Больше, чем ты думаешь, — с горечью сказал Андерс. — Архитектор… я бы никогда не подумал, что Амелл опустится до такого. — Когда он разговаривал об этом с Зевраном, то произнёс это так, словно у него не было выбора, — напомнил ему Хоук. — Что они оба были вынуждены пойти на соглашение. — Верно. Он упоминал об этом, — Андерс вздохнул и покачал головой. — И всё же мне бы и в голову не пришло, что это был Архитектор. Я думал, что Амелл сильнее его. — Очевидно, нет. Но кто такой этот Архитектор? — спросил Хоук, поворачиваясь лицом к Андерсу. — Ты казался немного расстроенным, когда услышал о нём. — Архитектор… — губы Андерса скривились от отвращения. — Когда Амелл взял под контроль крепость Стражей в Амарантайне в качестве Стража-командора он столкнулся с порождением тьмы, которое могло говорить. Бровь Хоука вскинулась. — Говорящее порождение тьмы? — Да. Амелл тоже был удивлён. Во время махинаций, включая посвящение в Стражи твоего покорного слуги, нам удалось отследить порождение тьмы по имени Архитектор. Так он себя называл: порождением тьмы, которое «пробудилось» и хотело освободить других от контроля Старых Богов, которых мы знаем, как Архидемонов. Хоук на мгновение задумался, а затем кивнул. — И, не зная о Корифее, я могу понять, почему вы поверили, что Архитектор был просто необычным порождением тьмы. — В то время у нас не было причин думать иначе, — Андерс поморщился. — В любом случае, случилось дерьмо, и мы узнали, что способ, которым Архитектор намеревался освободить порождений тьмы, включал в себя использование крови Стражей. Которую они получили, убив их. — Звучит не очень хорошо, — заметил Хоук. — Для Амелла убить Архитектора было недостаточно, когда выдался шанс, — сказал Андерс. — Я до сих пор не знаю, почему он отпустил этого ублюдка, но, похоже, это решение аукнулось, укусив его за задницу. — Ладно. По крайней мере, что-то он сделал, — пробормотал Хоук, а затем нахмурился, когда Амелл внезапно появился в поле видимости зеркала, держа что-то обёрнутое кожей. — О, чёрные яйца Маферата, что теперь? — Тебе нужно будет сражаться за меня, пока момент не настанет, — сказал Амелл неподвижному телу Хоука, кладя свёрток на стол. — И, к счастью, моя магия позволяет твоему телу бороться в полную силу, чтобы сохранить твою жизнь, — развернув кожу, он достал кинжал с двойным лезвием и поднёс его к свету, любуясь. Хоук не мог не сделать то же самое. — Что б меня, какая красота, — выдохнул он. У него чесались руки, хотелось подержать их в реальности, надеясь, что они были столь же шедевральны, как выглядели. — По крайней мере, он не посылает меня в бой с пустыми руками, — когда магия внезапно осветила клинки мерцающим фиолетовым сиянием, он громко застонал. — О, я хочу их. — Чтобы перерезать ему глотку? — догадался Андерс. — Звучит неплохо, — его пальцы дёрнулись, когда Амелл снова опустил клинок. — Я полагаю, что мог бы отрезать что-то немного ниже, независимо от того, способен ли он всё ещё пользоваться этой частью тела или же нет. Хотя, возможно, это не стоит потраченных усилий. Однако, Амелл ещё не закончил разговор с неподвижной фигурой Хоука. — Вот. Магия для усиления твоих атак, но ещё для того, чтобы не дать тебе покончить с Корифеем. Я должен быть тем, кто нанесёт последний удар, и никто другой. Хоук нахмурился и посмотрел на Андерса и Месть. — Что это значит? — когда они оба покачали головами, он снова посмотрел в зеркало. — Что он планирует? Когда Амелл свернул кожу, Хоук услышал звук быстрых шагов за мгновение до того, как в дверном проёме появился Зевран с листом бумаги в руке. — Только что пришло известие, mi amor. Корифей, наконец, направляется в Глушь. — Время пришло, — хмыкнул Амелл. — Отправь сообщение… Его последующие слова были прерваны бормотанием, за которым последовал внезапный отрывистый крик, когда его тело изогнулось, кривясь на месте. Когда Амелл внезапно выпрямился и поднял голову, Хоук рефлекторно отступил от зеркала, слишком хорошо распознав знаки, когда монстр в теле Амелла — Архитектор — уставился на Зеврана. — Подготовь сосуд, чтобы мы могли отправиться в путь. У нас мало свободного времени, и мы должны быть на месте, когда появится такая возможность, — Хоук услышал рычание Мести и взглянул на него, но когда за этим больше ничего не последовало, он снова уставился в зеркало. — Пришло время разобраться с некомпетентностью Сетия раз и навсегда. — Как только они уедут от элювиана, как мы будем следить за происходящим? — нахмурившись, спросил Хоук. — Мы не можем позволить себе потерять связь с ними сейчас! Месть протянул руку, коснувшись зеркала, и внезапно изображение потемнело. Хоук нахмурился, но прежде чем он успел спросить, что случилось, то услышал голос Зеврана, словно бы очень близко. — Да, хозяин, — послышался шелестящий звук, а потом шёпот. — Вставай. Пришло время сражаться. Внезапно снова появилась картинка, на которой был запечатлён вид на потолок комнаты, за которой они до этого наблюдали. Внезапно, ракурс изменился и в поле зрения попали Амелл и Зевран. Только тогда Хоук понял, что происходит. — Мы видим моими глазами? Месть кивнул. — До тех пор, пока они открыты. В противном случае, мы останемся в неведении. Разумеется, мы должны быть более осторожны с Амеллом, учитывая то, что чуть не произошло ранее. — Но мы всё равно сможем слышать, даже если глаза закрыты, а это лучше, чем ничего, — мрачно сказал Хоук. Когда изображение дёрнулось и закачалось, он поморщился. — Хотя, могу сказать, что смотреть на это более приятно не будет, — тем не менее, это было больше, чем он смел надеяться в те мрачные моменты после того, как Амелл изгнал его душу из тела. Хотелось бы надеяться, что возвращение в своё тело будет лишь вопросом времени. А потом, что ж… он надеется, что Месть останется с ним.