Don't Worry, I'll Protect You

С того момента, как огр швырнул его на землю, мир превратился для Каллена в сплошное бесформенное пятно. Ну, и боль. Она захватила его тело, каждый аспект его сознания, превращая мир в мерцающую красную дымку, которая поглощала его сознание. Отдалённо он начал осознавать, что люди разговаривают неподалёку от него, а давление слегка ослабевает, когда броня постепенно снимается. Даже посреди этого кошмара он знал, что Дориан рядом, и пытался заверить, что с ним всё будет в порядке. Даже если сам был в этом не так уверен. Однако ощущение присутствия Дориана исчезло, сменившись мучительной болью от движения. «К палаткам целителей», — смутно подумал он, надеясь, что это правда. Потребовалась целая вечность этой пытки, прежде чем его наконец оставили, а затем тычки и подталкивания начались заново. На этот раз ему в горло влили жидкость, и по конечностям растеклось тепло магии. Давление на тело ослабло, а красный туман агонии постепенно отступил, пока он не погрузился в совершенно другой туман: из эльфийского корня и чего-то ещё, что они использовали для облегчения боли. Он не знал, как долго плавал в этой Пустоте дурманящего покоя. По крайней мере, здесь он был в безопасности от боли и искажённой неестественной мелодии, которая ползла по краям его сознания. Только когда он предпринял первые неуклюжие попытки выбраться из этого далёкого царства, он понял, что что-то не так, чего быть не должно. Его глаза распахнулись, когда он хлопнул себя рукой по груди, не обнаружив ничего кроме обнажённой кожи. Открыв рот в хриплом вздохе, он попытался прохрипеть инструкции тем, кто находился поблизости. — Доспехи, — прошептал он. — Мне нужны мои доспехи. — Вы очнулись! — воскликнула стоящая рядом целительница, а её голос был знакомым и успокаивающим. — Но Вам всё ещё слишком больно, не так ли, дорогой? Тшш, тшш, я здесь ради Вас. Не волнуйтесь. Даже когда Каллен запротестовал, пытаясь переубедить её, целительница влила ему в горло ещё немного зелья. Оно было мощным, как и раньше, и настоятельная необходимость в отсутствующей броне быстро исчезла под его натиском, когда его глаза закрылись. Наверняка, всё было не так уж плохо, не так ли? Он всегда мог надеть её позже. А сейчас ему не помешает немного тишины и покоя. Однако, стоило ему проснуться позже, в нём вскипел рёв мести напополам со вспышкой боли. Передвижение было агонией, хотя и не такой сильной, как раньше — очевидно, они позвали кого-то, кто исцелил его более существенно, чем мысли и молитвы. Тем не менее, тело болело, он знал, что для исцеления потребуются время и покой, или, по крайней мере, огромное количество зелий, а его голова казалась едва ли не на пять размеров больше, чем нужно, учитывая давление крови в ней. Однако, хуже всего была Песнь: каждая нота извилистой, искажённой мелодии отдавалась в его голове, и он застонал, схватившись за голову руками. Но когда что-то тяжёлое и холодное опустилось ему на грудь, ощущения притупились настолько, что Каллен смог приоткрыть один глаз, чтобы осмотреться. — Лелиана? — прошептал он. — Целителям пришлось иметь дело с внезапным наплывом раненых, как только ты пришёл в норму, поэтому я вызвалась понаблюдать за тобой, — её глаза внимательно изучали его, и на лице отразилось беспокойство. — Разве Дагна не предупреждала, чтобы ты не снимал свою специальную броню? Каллен кивнул, опустив взгляд на свою грудь. Его глаза расширились, когда он уставился на то, что лежало там. — Это что… мой шлем? — от вида смятого железа у него скрутило желудок. — Дыхание Создателя, я не должен был выжить. — Тебе повезло, что Дагна так же хороша, как о себе думает, — отметила Лелиана. — Хоть, он и не венчает твою голову, но, похоже, всё ещё оказывает влияние. — Так и есть, — быстро пробежавшись взглядом по своему телу, Каллен положил руки на смятый шлем, желая, чтобы он приглушил Песнь. — Но доспехи… наверняка часть из них уцелела? Может, наручи. Ты можешь… — Это было всем, что я смогла найти, — объяснила Лелиана. — Я должна быть в состоянии обнаружить… Внезапно по лагерю прокатился оглушительный грохот, и Каллен застонал, сначала подумав, что этот звук был только у него в голове. Однако, когда Лелиана нахмурилась и огляделась, он понял, что этот звук доносился издали. — Ты слышала? — Я не понимаю, как могло быть иначе. Звук такой, будто доносится издалека, но… — она нахмурилась, и на её лице появилось задумчивое выражение. — Интересно, что произошло. Каллена охватил внезапный страх. — Дориан… Инквизитор… он…? — С ним всё в порядке, он преследует Корифея, — быстро заверила его Лелиана. — Он невредим, насколько мы можем судить по последней информации. Тот, о ком мы беспокоимся больше всего — это ты, — Лелиана нежно улыбнулась. — Давай вернём тебе всё, что сможем из брони? Каллен протянул руку и положил на её запястье. — Как… насколько плохо всё было, когда меня доставили? — то, как она отвела взгляд, сказало Каллену насколько близок он был к смерти, заставив побледнеть. — Очень плохо? — Нам повезло, что по просьбе Вивьен к нам присоединился духовный целитель, — тихо ответила Лелиана. — Ардум в соседней палатке отсыпается, но мне сказали, что он принял четыре склянки лириума, чтобы удержать тебя здесь. Потрясённый, Каллен на мгновение закрыл глаза, борясь с этой мыслью. В конце концов, он был бывшим храмовником и знал, насколько рискованно даже для такого могущественного духовного целителя, как Ардум, принять такое большое количество лириума — и в каком отчаянии должен быть маг, чтобы пойти на это. — Иначе я бы умер, — сказал Каллен ровным голосом. — Но этого не случилось, — ответила Лелиана, положив руку на его, чтобы сжать её. — У Создателя ещё есть планы на тебя. Зная её собственную историю, Каллен встретился взглядом с Лелианой и нашёл только непоколебимую веру и уверенность. Эта непоколебимая вера дала ему то, за что можно зацепиться, минутный, но всепоглощающий покой среди бушующего страха, охватившего его, когда он осознал, насколько близок к смерти он был на этот раз. Лелиана хранила молчание, пока он боролся с бушевавшими в голове эмоциями, пока, наконец, не выдохнул шумно, сделав затем судорожный вдох. — Ради Инквизитора, я благодарен. — Но не ради себя? Какое-то время Каллен боролся, пытаясь найти ответ на этот вопрос, который не звучал бы раздражительно, снова благодарный за терпение Лелианы — но тогда, возможно, она проходила через подобное, когда проснулась в Храме Священного Праха. К сожалению, глубокие размышления оказалась трудными перед лицом затяжной боли и искажённой Песни, звучащей в его голове, и в конце концов, он просто посмотрел вниз на их руки, выбрав своим ответом молчание. Когда Каллен опустил взгляд, она похлопала его по запястью. — Не волнуйся. Я… — когда она прервалась, поперхнувшись воздухом, Каллен посмотрел на неё как раз вовремя, чтобы увидеть, как она с резким шипением прижала ладонь к животу. Каллен нахмурился. — С тобой всё в порядке? — Да, это просто… — Лелиана упрямо покачала головой и глубоко вздохнула. — Это пройдёт, — она быстро встала и двинулась к доспехам Каллена. — Давай вернём тебя в дело рук Дагны. — Лелиана, — позвал её Каллен с оттенком упрёка в голосе. — Ты же знаешь, рядом со мной притворяться не нужно. Особенно сейчас. Лелиана тихо хихикнула. — Отличное замечание, — печально призналась она. Взяв его доспех в руки, она опустилась на стул возле койки. — Просто у меня странное ощущение внизу живота. Это не похоже на боль, но определённо неприятно. Я не могу понять, что это может быть, и надеюсь… — внезапно она захлопнула рот и посмотрела вниз. Каллен озадаченно уставился на неё. — Что-то с желудком? — Нет, внизу… внизу живота, — повторила она, всё ещё не встречаясь с ним взглядом. Внезапно несколько намёков встали на свои места, и глаза Каллена расширились. — Лелиана, ты… с Алистером? Вздохнув, Лелиана потёрла лоб. — Он несколько раз говорил, что это невозможно, — вздохнула она. — Ни для кого из Стражей. — В самом деле? — скептически спросил Каллен. — Потому что, судя по тому, как вы двое вели себя с тех пор, как его спасли… ой, — он потёр руку. — Не нужно меня бить. Она сморщила нос, глядя на него, и подняла часть его брони, встряхивая. — Тебе нужна моя помощь с доспехами или нет? — Буду премного благодарен, — смущённо сказал он. Когда она осторожно надела одну часть ему на руку, Каллен внимательно изучил её лицо. — Ты хочешь ребёнка? — Конечно хочу, — пробормотала Лелиана, а затем вздохнула и закрыла глаза. — Хотя я не уверена, что смогла бы придумать более неподходящее время для подобного. — Из-за Конклава? — предположил Каллен с кривой усмешкой и радуясь тому, что её губы изогнулись в лёгкой улыбке. Он осторожно коснулся руки Лелианы. — Алистер знает? Она со вздохом покачала головой. — Мне показалось неподходящим временем сказать ему об этом. — Для него подходящее время не будет иметь значения, поверь мне, — сказал ей Каллен. — Ты могла бы сказать ему об этом на поле боя, когда вы оба будете залиты кровью, а он всё равно будет обращаться с тобой, как с принцессой. Эти слова вызвали лёгкий румянец на её щеках, когда она отвернулась с широкой улыбкой, но легкомыслие быстро исчезло, когда она прижала руку к животу. — Хотя, учитывая то, как я чувствую себя сейчас, возможно, мне не нужно беспокоиться о том, чтобы рассказать ему. В конце концов, я уже не так молода, и это совсем не идеальные условия. Он нахмурился и с трудом приподнялся на локтях. — Тебе следует обратиться к целителям, — сказал ей Каллен. — Просто на всякий случай. Я сам могу надеть доспехи. Лелиана одарила его улыбкой. — Ты не сможешь, и ты это знаешь. Всё по воле Создателя. Кроме того, прямо сейчас я мало что могу сделать, особенно, когда раненых так много. Каллен нахмурился ещё сильнее, инстинктивно пытаясь сесть. — Сколько… — его бок пронзила внезапная боль, и он рухнул обратно на кровать с мучительным стоном. — Отдыхай, Каллен, — сказала Лелиана успокаивающим тоном. — Ты можешь беспокоиться о них, когда сам перестанешь быть одним из тяжелораненых здесь. Он тяжело вздохнул и потёр лоб, морщась даже от лёгкого прикосновения. — Создатель. Неудивительно, что мой шлем так выглядит. Этот бедный лев рычал в последний раз. — Он сделал своё дело, — язвительно сказала она. — Тебе повезло, что твоя голова не лопнула. А теперь давай сделаем всё возможное с тем, что осталось. На несколько минут в палатке воцарилась тишина, пока Лелиана натягивала на него доспехи, какие только смогла, затягивая по мере необходимости, чтобы оставить для целителей доступ к бинтам под ними. По мере того, как каждая деталь доспехов возвращалась на место, зловещая мелодия тускнела всё больше и больше, пока не превратилась в отдалённый шёпот. Со вздохом облегчения он обмяк на койке. — Лучше? — спросила Лелиана, откладывая в сторону шлем. — Намного, — выдохнул он. — И я думаю, что наш разговор помог мне сосредоточиться на чём-то кроме… Песни. Раньше я этого не осознавал. Но, по крайней мере, больше она не сверлит мой череп, — он одарил её усталой улыбкой. — Спасибо. Лелиана улыбнулась в ответ. — Не за что, Каллен. — Но, как ты себя чувствуешь? — спросил он, указывая на её живот. — Внизу… внизу живота? Улыбка на её лице стала чуть смелее, когда она положила ладонь на живот. — Лучше. Что бы это ни было, оно, похоже, отступило без каких-либо затяжных эффектов. Каллен улыбнулся. — Хорошо. Рад слышать. Надеюсь, у вас с Алистером всё получится. У вас троих. Лелиана наклонила голову, улыбка снова тронула её губы. — Спасибо, — пробормотала она. Однако прежде чем Каллен успел поддразнить её за намёк на румянец, появившийся на щеках, открылся полог палатки. Каллен нахмурился, наблюдая вместо целителя незнакомое лицо, обрамлённое тёмными волосами и небольшой козлиной бородкой, торчащей наружу. Взгляд мужчины скользнул по палатке, пока не нашёл их, и тогда он вошёл в палатку полностью. Глаза Каллена сузились, стоило увидеть доспехи Серых Стражей, в которые был одет мужчина, и поскольку он встречал орлесианских Стражей, присягнувших Инквизиции, Каллен знал, что этого человека среди них не было. И хотя напряжение немного ослабло, он оставался настороженным, когда мужчина отсалютовал Каллену. — Командующий Каллен. Вы выглядите лучше, чем в последний раз, когда я Вас видел. — И когда же это было? — Когда я оставил Вас на попечение целителей, — его рука обвела палатку небрежным движением. — Позвольте представиться. Страж Натаниэль Хоу, сир. Командир кавалерии, которая спасла Ваших людей от того огра, — добавил он с лёгкой улыбкой. Каллен слегка смущённо рассмеялся, запоздало вспомнив, что Логэйн лично отправился на встречу с ферелденскими Серыми Стражами. — Стоит поблагодарить Создателя, — признал он. — Немного унизительно осознавать, что я спланировал не всё, но в тот момент мне казалось, что порождений тьмы ждать не стоит. Я определённо не был к этому готов. — К встрече с ограми никто не бывает по-настоящему готов, — сказал Натаниэль, забавляясь, хоть и с ноткой печали. — Но Стражи, по крайней мере, научились нескольким приёмам. Они редко выходят на поверхность, если нет Мора. Но ведь это относится ко всем порождениям тьмы. — Тогда откуда взялись те, кто напал на нас? — спросил Каллен, нахмурившись. — Их было много, нельзя просто сказать, что это парочка отбившихся от остальных порождений тьмы. — Амелл, — сказал Натаниэль, скривившись. — В прошлом он вступал в союз с порождением тьмы, известным, как Архитектор, а тот может вызывать порождения тьмы по своему желанию. Логэйн сообщил, что Инквизитор сказал о вступлении Амелла в союз с Архитектором, так что ничего удивительного в том, чтобы увидеть здесь порождение тьмы нет — по крайней мере для меня. — Архитектор? Вы знаете о нём? — удивлённо спросил Каллен. Натаниэль небрежно пожал плечами. — Впервые Амелл столкнулся с ним будучи Стражем-командором Амарантайна, так что да. Я знаю о нём. И даже встречался с ним, если так можно назвать его монолог о самом себе. Я просто не понимал, что они с Амеллом снова заключили союз. Последнее, что я слышал — у них были разногласия много лет назад. — Теперь это нечто большее, чем просто союз, — мрачно сказал Каллен. — А Архитектор — не просто уникальное порождение тьмы. Натаниэль вскинул бровь. — О? Логэйн не упоминал об этом. Каллен запоздало понял, что Дориан, вероятно, не хотел, чтобы об истиной природе Архитектора знали все, но теперь было слишком поздно. Каллен отлично знал, что взять назад слова, уже сказанные Натаниэлю, не получится. Вздохнув, Каллен потёр лоб, будто мог избавиться от тупой головной боли. — Дор… Инквизитор выкрал кристалл памяти у Амелла. Там были записаны события, произошедшие на Глубинных Тропах во время его Зова, где он повстречал нечто, называющее себя Архитектором. Сосредоточившись, Натаниэль наклонился вперёд. — Расскажите мне всё, что помните. Чем усерднее он пытался вспомнить ту сцену, тем труднее это было, но Каллен оставался упрямым и сосредоточенным, пока воспоминание из кристалла плавало и переплеталось событиями в его сознании. Слова с запинками слетали с языка, но ему всё же удалось выдавить их сквозь боль и приглушённый шёпот искажённой Песни. — Это всё, что я знаю. Натаниэль глубоко вздохнул и медленно опустился на стул в изножье кровати Каллена, задумчиво нахмурив лоб. Его глаза внимательно изучали Каллена и Лелиану, и Каллен почувствовал, что внутри мужчины идёт какой-то внутренний спор. Наконец, он кивнул и встретился взглядом с Калленом. — Причина, по которой Серые Стражи те, кто могут покончить с Мором заключается в том, что только Страж может убить Архидемона, — сказал он Каллену. — Этот секрет тщательно охраняется Стражами, и в его тайны посвящают немногих. Каллен наморщил лоб. — Тогда зачем рассказывать об этом нам? — Я как раз к этому и веду. Когда Архидемона убивает не Страж, тот находит ближайшее тело порождения тьмы и забирает его, превращая обратно в Архидемона. Пока он находится рядом с любым порождением тьмы, убить его невозможно. Но когда его убивает Страж… — голос Натаниэля затих, а взгляд стал отстранённым. — По крайней мере, до Амелла, когда Страж убивал Архидемона, тот пытался завладеть телом этого Стража и они оба умирали в процессе. Скверна в нас отличается от скверны в порождениях тьмы, и эта разница означает гибель для Архидемона. — Но Амелл не умер, — сказала Лелиана ровным тоном. — Да, весьма жаль. Но то произошедшее, что Вы описали между Амеллом и Архитектором, — сказал Натаниэль, пристально глядя на Каллена. — Похоже на то, что сделал бы Архидемон, по крайней мере, согласно сказаниям Серых Стражей. — Что… если честно, поскольку он один из первых магистров порождений тьмы, меня это не слишком удивляет, — медленно сказал Каллен. А затем его глаза расширились. — Тогда это означает, что Корифей… — Вероятно, обладает той же способностью. — Вот почему в Глуши так много порабощённых Серых Стражей, — сказал Каллен, а затем чертыхнулся себе под нос. — Значит, мы не сможем победить его, даже если уничтожим тело. Натаниэль ударил себя кулаком по бедру. — Чёрт. Думаю, Вы правы. Если уж на то пошло, поскольку Амелл и Архитектор — одно целое, вероятно, они смогут сделать это. — День ото дня всё хуже, — простонал Каллен. — Приспешники порождений тьмы, бессмертные магистры… — Надежда есть всегда, — решительно сказала Лелиана, прижимая дрожащую ладонь к животу. — Да поможет нам Создатель. Каллен пристально посмотрел на неё, но что-то в её тоне предупредило его. — С тобой всё в порядке, Лелиана? — Я в порядке, — ответила она. — Я в полном порядке. Мне просто… нужно обдумать всё это. Он потянулся к ней, сдерживая шипение боли, когда она резко схватила его за руку и сжала, как спасательный круг. И тут его осенило: конечно же она реагирует подобным образом! Мы же говорим о человеке, который сломал её! Сжав её руку в ответ, он пробормотал: — Не волнуйся, здесь ты в безопасности. В конце концов, это лагерь Инквизиции. Лелиана сглотнула и глубоко вдохнула, возвращая себе часть своего обычного спокойствия. Это же, в свою очередь, заставило Каллена почувствовать себя лучше. Видеть Лелиану не в духе было на удивление неприятно. — Да поможет нам Создатель, — повторила она, на этот раз её голос звучал более уверенно. — Надеюсь на это, миледи, — пробормотал Натаниэль. — В любом случае, я пришёл доложить, что мною на зачистку периметра взяты Стражи, мы оттеснили порождений тьмы. Я предполагаю, что Амелл пытается создать небольшой хаос за их счёт. — Ещё какие-нибудь огры? — с некоторой опаской спросил Каллен. — Нет. К счастью, они редкость, — Натаниэль поморщился. — По правде говоря, я ненавижу этих тварей. Чтобы сразить одного без помощи воинов требуются десятки стрел. Вы и Ваши друзья хорошо справились, учитывая, что вы не Стражи и никогда раньше не сталкивались с ними, за исключением Стража Алистера. — Небольшое благословение, но… — Каллен покачал головой. — Я подозреваю, что если один огр есть, то их может быть и больше. Амеллу нравится сеять хаос с довольно широким размахом, когда он берётся за дело со всей серьёзностью. — Хотел бы я сказать, что не согласен, — признался Натаниэль. — Но Вы, наверное, правы. — Где Логэйн? — внезапно спросил Каллен. — Последнее, что я слышал: он с войсками. — Инквизитор назначил его ответственным вместе с леди Кассандрой, — ответил ему Натаниэль. — Вероятно, Вы не увидите его некоторое время. Они оба направили войска в Глушь, уничтожая всех, кого смогут из остатков сил Корифея. Чувствуя одновременно облегчение и вину, Каллен кивнул. — Хорошо. Тогда я рекомендую Вам и Вашей группе Стражей оставаться по периметру лагеря, дабы предотвратить любые дальнейшие вторжения порождений тьмы. Куча палаток с ранеными и исцеляющимися — довольно заманчивая цель. Натаниэль кивнул. — Согласен, Командующий, — он встал, отдавая Каллену чёткий салют, прежде чем вежливо поклониться Лелиане. — Тогда до встречи. Когда тот вышел из палатки, Каллен вздохнул и снова упал на свою койку. — Я должен быть там, — проворчал он. — А не здесь, едва способный ровно сидеть. Лелиана слабо улыбнулась. — Как ты себя чувствуешь? Позвать целителя? Он вздохнул и прижал руку ко лбу. — Да, — неохотно сказал Каллен через некоторое время, а затем поморщился. — Хотя жаль, что это не может быть Ардум. Я чувствую себя эгоистом, даже думая об этом, учитывая то, что он уже сделал для меня. Просто… — Я знаю. Если бы он уже не был измотан, то смог бы вытащить тебя, снова отправив к войскам, — она сочувственно улыбнулась ему, похлопала по руке и поднялась на ноги. — Но я позову твою целительницу. Уверена, у неё есть зелье, которое, по крайней мере, поможет тебе поспать без сновидений. — Надеюсь на это, — пробормотал Каллен, уже закрыв глаза, и откинулся назад, безвольно ложась на койку.

***

Через несколько минут в палатку вошла знакомая фигура его целительницы, сопровождаемая помощником, который нёс корзинку, полную лекарств. — Маленькая птичка сообщила мне, что боль возвращается, — сказала она сочувственным тоном, присаживаясь рядом с его кроватью. Слабо изогнув губы, Каллен расслабился в тепле её умиротворяющей улыбки. — Боюсь, что так. Вы уже так много для меня сделали, я не хотел причинять беспокойств. — Не хотел причинять беспокойств, — повторила она, ласково закатив глаза, а затем похлопала его по руке. — Вы никогда не были для меня беспокойством, мой дорогой воин. Мы здесь для того, чтобы служить Инквизиции, как и Вы, так что я не желаю более слушать подобный вздор, — она положила ладонь на его лоб, а после на щёки. — Озноб? В глазах двоится? Или просто боль под повязками? — В основном боль, — сказал Каллен, закрывая глаза. — В основном? — он почувствовал, как её пальцы прижались к пульсирующей жилке на запястье. — Ваше сердце бьется быстрее. Что-то ещё? Не желая вдаваться в подробности о тупой боли от красного лириума, он сказал: — Просто беспокоюсь о том, как продвигается сражение, вот и всё, — он пошевелился, когда она стянула с него одеяло и легко ткнула в бинты, обёрнутые вокруг его тела. Её руки двигались быстро, стремительно меняя повязки. — Полагаю, этого следовало ожидать, — сказала она мягким голосом. — Особенно учитывая Ваше состояние. Некоторые кости были сломаны, и Вы знаете, именно они зажили первыми. К счастью, на этот раз с нами был Ардум, иначе пришлось бы отправить Вас в Скайхолд, а лечение заняло бы несколько месяцев. «Отправить в Скайхолд» эти слова вызвали в памяти призрачные воспоминания о повозке, заставив Каллена содрогнуться. — Слава Создателю за это, — пробормотал он, понимая, что проваливается в сон. Он почувствовал, как она похлопала его по руке, оглаживая доспехи, которые Лелиана помогла ему вернуть на место. — Вижу кто-то помог Вам надеть часть своих доспехов, — заметила она. Каллен кивнул, быстро моргая и пытаясь прояснить взгляд. — Лелиана. Дагна сказала… — его слова обратились зевком, и целительница снова усмехнулась. — Ну, ну. Прежде чем Вы заснёте, давайте посмотрим на повязки, а? — жестом она подозвала помощника, который с приглушённым звоном поставил корзинку на небольшой столик возле койки, а затем вытащил из неё стопку сложенной ткани, чтобы передать целительнице. Каллен позволил себе то приходить в сознание, то плавать на его поверхности, пока целительница с нежной заботой меняла каждую из повязок, заставляя его улыбаться. Продолжая своё служение, она напевала с какой-то естественной красотой, что, казалось, неким образом противостояло остаткам навязчивой Песни, глубоко укоренившейся в его сознании. Когда он начал проваливаться в сон, убаюканный мелодией и нанесённой ею успокаивающей мазью, Каллен наслаждался крошечным оазисом покоя, который нашёл посреди насилия и войны. Наконец, он почувствовал ласковое поглаживание по щеке. — Почти готово, мой дорогой воин, — сказала она с мягким смешком. — Выпейте зелье. Оно поможет Вам дольше спать и быстрее выздоравливать. Это лучшее, что мы можем сделать, пока Ардум не восстановится хоть чуточку, — его глаза приоткрылись, чтобы посмотреть, как она собрала испорченные бинты и бросила их в корзину возле входа. — Давай, дай ему красное. Каллен повернул голову вполоборота, наблюдая, как её помощник достаёт целебное зелье из корзинки возле кровати и откупоривает пробку. Закрыв глаза, Каллен почувствовал, как чья-то рука нежно обхватила его голову и приподняла, прижимая к губам стеклянную склянку. Каллен послушно открыл рот, без вопросов глотая, когда помощник вылил содержимое ему в рот. По крайней мере, до тех пор, пока вкус полностью не осел во рту. Его горло конвульсивно сжалось, когда красный лириум скользнул внутрь, пытаясь обратить поток жидкости, неумолимо продвигающийся к самому сердцу, вспять. Рука, поднёсшая флакон к губам, внезапно сомкнулась на его челюсти, удерживая её закрытой, когда помощник наклонился ближе. — Ну, ну, amico [1]. Будь хорошим мальчиком, выпей своё лекарство. Каллен узнал этот голос. Несмотря на то, что каждая клеточка его тела кричала от боли, Каллен забился в панике, пытаясь убежать, но Зевран просто накрыл ладонью его глаза и лоб, безжалостно удерживая на месте, пока флакон не опустел. Сквозь моментально возникшую красную дымку он услышал, как ахнула целительница: — Что ты делаешь? — и почувствовал, как его мучитель дёрнулся, будто его пытались оттащить. Рука на лбу резко поднялась, и он открыл глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Зевран развернулся и резко ударил её по лицу, заставив безвольно упасть на пол, но времени, чтобы воспользоваться преимуществом было недостаточно, рука снова вернулась к его лицу, с силой надавливая. Каким бы слабым и раненым он ни был до этого, Каллен чувствовал, как последние силы покидают его по мере того, как сопротивление становилось всё слабее, пока он, наконец, не обмяк на койке. Рука, удерживающая его рот закрытым, переключилась на мягкое поглаживание горла, и он рефлекторно проглотил остатки красного лириума с усталой покорностью. — К-как… — Как ты мог не узнать меня? — спросил Зевран, убирая руку от головы Каллена, чтобы тот снова мог видеть, но всё ещё сжимая его горло в скрытой угрозе. — Очень просто. Mi amor разработал очень простую, но эффективную технику, позволяющую обмануть сознание людей, заставляя их видеть тех, кому они доверяют. Я уже не раз использовал это в своих интересах, хотя лучше всего подобное работает, когда цель расслаблена. Протянув руку, Зевран вытащил из-под туники амулет, позволяя ему повиснуть сверху. Пока Каллен пытался сфокусировать взгляд, лицо Зеврана, казалось, менялось и подрагивало, придавая ему черты лица людей, которых Каллен знал не слишком хорошо. Собрав в кулак весь свой опыт храмовника, Каллен отринул влияние магии амулета, пока лицо Зеврана снова не стало собой, хотя на этот раз он понял, что это был уже не тот Зевран, которого он помнил. У этого Зеврана были торчащие клоками волосы и впавшие щёки, а цвет кожи из золотисто-коричневого превратился в желтоватый. — Адамант. Халамшираль. Ваши драгоценные крепости. Скайхолд раз или два. Даже несколько близких встреч с Лелианой, — Зевран хрипло хихикнул, возвращая амулет на место. — Не то чтобы она помнила об этом, конечно. Mi amor позаботился об этом. Эти слова дали Каллену необходимый толчок, разозлив его настолько, что он оттолкнул тусклую дымку красного лириума и набросился на него из последних сил. Его рука сомкнулась вокруг чужого запястья удерживающей его руки и толкнула так сильно, как только могла, отпихнув эльфа с хриплым рыком. Зевран отшатнулся, отойдя на несколько шагов, давая Каллену время вслепую потянуться к куче доспехов и попытаться найти свой меч. Однако, прежде чем он смог сделать что-то большее, чем просто сомкнуть руку на рукояти, он услышал, как Зевран сказал: — На твоём месте я не стал бы делать этого, amico. Каллен замер, услышав мрачную угрозу в голосе Зеврана, а затем медленно повернулся к нему лицом. Он сглотнул, когда увидел, что Зевран схватил перепуганную целительницу, одной рукой зажав её рот, а другой прижав кинжал к горлу. Когда их глаза встретились, Зевран холодно улыбнулся. — Подумай хорошенько, прежде чем снова попытаться сопротивляться, м? Последствия могут быть смертельными. Не для тебя, может, но всё равно смертельными. В животе Каллена осел холодок. Он знал, что у Зеврана преимущество во многих отношениях, и теперь проклинал себя за то, что не позвал на помощь, когда был шанс. — Отпусти её, — прохрипел он. — Ах, нет, это так не работает, — сказал Зевран с мрачным смешком. — Сначала ты дашь мне слово, что спокойно пойдёшь со мной, и тогда я обещаю оставить её здесь невредимой. Мне не слишком по душе идея тащить тебя к месту назначения, но я могу. С другой стороны, ты не в том состоянии, чтобы драться со мной, и знаешь это. Так что… мне убить её и вырубить тебя, или ты будешь хорошим мальчиком и сделаешь то, что тебе говорят, — губы Зеврана изогнулись в жестокой улыбке. — Кто знает? Возможно, у меня найдётся ещё немного лириума в качестве награды, м? Каллен вздрогнул, когда от этих слов в нём проснулась острая, ужасная потребность при одной лишь мысли о том, чтобы выпить ещё немного этой проклятой жидкости. Он не хотел желать красного лириума и ненавидел ту часть себя, что дрожала в ожидании большего несмотря на всё, что тот сделал с ним. И всё же в глубине души он чувствовал, как пульсирует внутри эта необузданная потребность, и ничего не мог поделать с тем, как изо рта высунулся язык, чтобы слизнуть последние капли, осевшие на губах. — Теперь-то я привлёк твоё внимание, — сказал Зевран со смешком, игнорируя всхлипы женщины, которую всё ещё крепко удерживал. — Ваше слово, Командующий. Ты пойдёшь со мной без вопросов, без сопротивления и не станешь никого предупреждать о своём бедственном положении. Ты же будешь хорошим мальчиком, si? Как того желает твой хозяин. Целительница одними глазами умоляла его, отчаянно качая головой и продолжая говорить: «нет» под удерживающей рукой Зеврана. Каллен не мог сказать, просила ли она его отклонить предложение Зеврана или же умоляла не позволить ему убить её, но в любом случае он был слишком уставшим, чтобы бороться с неизбежным. Казалось, как бы он ни боролся, как бы ни старался возвыситься над своей зависимостью и своим прошлым, они накатывали снова и снова, подавляя его. Тем не менее, он попытался сказать: «нет», отказать, но стоило губам раскрыться, как изо рта не вырвалось ничего, кроме молчания. — Не играй со мной, — предупредил Зевран, надавливая кинжалом, пока на шее целительницы не выступила кровь. — Ты согласен? На долгое мгновение Каллен закрыл глаза и сделал протяжный глубокий вдох. В конце концов, затишье кипящего в жилах красного лириума крепко сжало его и он, наконец, прошептал: — Я согласен. — Отлично, amico, — Каллен открыл глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Зевран отточенным движением ударил целительницу по голове рукоятью своего кинжала. Когда женщина обмякла в его руках, Зевран опустил её на край койки, а затем потянулся к корзинке и бросил флакон с красной жидкостью Каллену, который в конце концов смог удержать его в руках, уберегая от падения на землю. — На этот раз просто целебное зелье. Выпей и приготовься, — добавил он, с плотоядной ухмылкой срывая простыню, прикрывающую нижнюю часть тела Каллена. — Ты же не можешь разгуливать по лагерю без одежды, si? Каллен покраснел, внезапно почувствовав себя совершенно голым, несмотря на то, что на нём всё ещё были штаны и доспехи Дагны. Избегая взгляда Зеврана, он медленно поднялся на ноги и приступил к поискам своей одежды, пока Зевран укладывал целительницу на койку и натягивал на неё одеяло, чтобы выдать ту за спящую. — Ты готов? — Настолько, насколько это возможно, — пробормотал Каллен. «Возможно, я смогу одолеть его позже». В конце концов, он не сказал Зеврану, как долго не будет сопротивляться. «С таким же успехом я мог бы научиться чему-нибудь у демонов», — мрачно подумал он. Так же можно было бы следовать букве соглашения, не следуя духу. — Хорошо, — подняв корзинку, которую он принёс с собой, Зевран запустил руку внутрь и вытащил большой плащ, который бросил Каллену. — Вот. Надевай. Стиснув зубы от накатывающей с каждым движением, даже несмотря на целебное зелье, боли, Каллен медленно натянул плащ на плечи. Он понятия не имел, как Зевран собирался заставить его пройти хоть какое-то расстояние с целебными зельями или же нет. Его тело просто не могло справиться с такими нагрузками. С последним стоном он водрузил плащ на место и опустил руки, благодарный за возможность дать им отдых. — Готово. — Превосходно, — Зевран улыбнулся, протягивая руку, чтобы натянуть капюшон на голову. — Ты вспотел. Я так понимаю, тебе всё ещё больно, м? — увидев хмурый взгляд Каллена, Зевран усмехнулся и достал очередное зелье. Вытащив пробку, он приложил флакон к губам Каллена. — Очень хорошо. Ещё одно на дорожку, — когда Каллен нахмурился и откинул голову назад, то внезапно почувствовал, как что-то острое кольнуло его шею. Взгляд вниз зафиксировал блеск кинжала Зеврана, который появился, казалось бы, из ниоткуда, и выражение лица Зеврана ни на йоту не изменилось. — Пей, amico, — угрожающе сказал Зевран. Каллен судорожно сглотнул, после чего медленно приоткрыл губы, чтобы Зевран мог опрокинуть содержимое ему в рот. Что бы это ни было, это был не только красный лириум. Ревущая волна жара прокатилась по его телу, и он открыл рот, чтобы закричать, но звук был заглушён ладонью Зеврана ещё до того, как у него появился шанс вырваться. В течение нескольких мгновений Каллен испытывал только полыхающий огонь агонии, пока его разум и тело горели от силы находящейся во флаконе, и когда он, наконец, снова пришёл в себя, то почувствовал, как сила течёт по его телу. Однако, его разум… это было совсем другое дело. Тот же красный туман, что охватил его в Халамширале, окутал его, когда мир вокруг приобрёл красный оттенок. Звук эхом отдавался в его ушах с кристальной ясностью, но боль спряталась где-то глубоко, ожидая, пока не наступит время снова её почувствовать. Где-то в середине этой новой реальности он почувствовал нежное прикосновение к своей щеке и посмотрел вниз, чтобы встретиться взглядом с тем, кому, как он знал, должен повиноваться, и на него снизошёл странный покой, который почти заглушил отдалённый крик в его голове. Он знал, что где-то снаружи мир был местом скопления добра и зла, сражений и любви, но его мир, здесь и сейчас, был миром послушания и смирения. — Я готов, хозяин. — Ну вот и всё. Боже, ты выглядишь потрясающе, — промурлыкал Зевран, плотно натягивая капюшон на лицо и запахивая плащ Каллена. — Ты же будешь следовать за мной, как хороший мальчик? Не поднимай головы и держи рот на замке. — Да, хозяин, — тихо сказал Каллен. Кончено, он так и сделает. Какой у него был выбор? — Bene, bene [2], amico, — сказал Зевран, усмехнувшись, а затем потянулся, чтобы приблизить лицо Каллена к своему. — И если ты будешь хорошим мальчиком, возможно, я приготовлю тебе ещё кое-что позже, м? — на мгновение он коснулся губ Каллена своими, и тот тихо застонал в благодарность. Зевран усмехнулся и положил руку на грудь Каллена. — Perfetto [3]. Подожди минутку, si? Пока Каллен терпеливо ждал, Зевран выскользнул из палатки, чтобы сказать стражникам, стоящим на посту, что палатку Командующего следует оставить в покое, пока целительница продолжает свою работу. Когда он зашёл обратно, то подмигнул Каллену. — Теперь следуй за мной. — Да, хозяин, — пообещал Каллен, стремясь заполучить свою награду. Когда Зевран вывел их из палатки через прорезь с задней стороны, створка которой быстро за ними закрылась, Каллен сосредоточил своё внимание на Зевране. С каждым шагом мир вокруг него пел, искажённый, прекрасный и багровый, до такой степени, что ему приходилось напоминать себе о своей задаче оставаться рядом с Зевраном, а не теряться в противоречивом удивлении от происходящего вокруг. Крик внутри остался, как зуд где-то глубоко в сознании, но он был настолько тусклым в сравнении с резонансом лириума и глубоким голосом, практически заставляющим его кончить, что он почти не слышал его через некоторое время, особенно когда они пробирались через лагерь. После того, что казалось вечностью бесконечных поворотов и изгибов, пока Зевран вёл его через лагерь извилистыми тропами, предназначенными для того, чтобы избежать людей и ненужного внимания, они исчезли в лесах Арборской Глуши. Звуки лагеря медленно стихали позади, и Каллен внезапно понял, что отдалённые крики внутри были не такими далёкими, как казалось среди суматохи лагеря. Хотя он всё ещё послушно следовал за Зевраном, подчинение хозяину-эльфу медленно исчезало, сменяясь ноющим чувством, что он что-то забывает. Время шло, и богатая глиной земля под его ногами превратилась в густой мох глубокого леса, внутренний вой медленно набирал силу, пока, наконец, не заглушил ядовитую сладость Песни лириума и глубокого голоса, одолевающего своим присутствием. И именно так разум вернулся к нему. Его разум и его страдания. Каллен со стоном упал на колени, вскинув руки, чтобы схватиться за голову в призрачной попытке не дать ей разлететься на куски. Внезапно слишком яркий солнечный свет обжёг его глаза, заставив зажмуриться, дабы избежать жестокого свечения. Зевран был забыт им в наплывающем потоке мучений, когда каждая отдельная рана просыпалась с удвоенной силой, вынуждая упасть на землю, корчась в агонии. Чьи-то руки обхватили его плечи, и сквозь пелену агонии он почувствовал, как Зевран потащил его куда-то в темноту. Мгновение спустя к губам прижался флакон, а резкий голос сверху отдал чёткий приказ: — Пей. Рот Каллена бессознательно приоткрылся, и он практически почувствовал благодарность, когда новая доза красного лириума скользнула в горло, после которой последовала горечь целебного зелья, предназначенного для уменьшения болевых ощущений. Пока он кашлял и отплёвывался, боль от ранений отступила, а сердце успокоилось, побуждая будто поплыть от объятий Зеврана, со всё ещё закрытыми глазами, ожидая, когда головокружение прекратится. Он понял, что это было не то же самое зелье, отнимающее волю, как раньше, но оно оставило ощущение отстранённости и почти что смирения со своей судьбой. Внезапно что-то коснулось его губы, мягко скользнув по ней нежным прикосновением. Каллен медленно открыл глаза, лишь слегка шокированный, когда обнаружил, что это палец Зеврана ласкал его губы. К этому моменту их лица были всего в нескольких дюймах друг от друга, и Каллен лежал неподвижно, пока Зевран исследовал его лицо. — Я помню тебя со времён Мора, — пробормотал Зевран. — Хотя, твои воспоминания могут быть не такими ясными или положительными. Ты знаешь, что mi amor убил всех остальных храмовников, которых мы нашли внутри Башни. Всех до единого. Он получал немалое удовольствие, подвергая их тому же обращению, которое они использовали с ним на протяжении многих лет. Но ты — тебя он спас, — большой палец эльфа коснулся щеки Каллена. — Если когда-либо и существовал храмовник, к которому он испытывал какую-то привязанность, то это ты. Ну… по-своему, — Зевран прижался губами ко лбу Каллена в мягком поцелуе. — Жаль, что я должен отдать тебя хозяину. Заставив себя открыть глаза, Каллен встретился взглядом с Зевраном. — Т-тогда н-не надо, — выдавил он. — Не… от-тдавай меня. В глазах Зеврана промелькнул страх, исчезнувший так же быстро, как и появился, достаточно сильный, чтобы Каллен даже в его нынешнем состоянии мог распознать его. — Я не могу снова подвести его. Ты не представляешь, что он со мной сделает, — тело Зеврана содрогнулось над Калленом, после чего он зарычал и схватил того за полу плаща, дёргая его вверх. — Время отдыха закончилось. Нам ещё предстоит долгий путь. Когда они продвинулись через Глушь, Каллен услышал звуки борьбы вокруг, но не слишком близко. Крики и вопли, лязг мечей и потрескивание магии — все эти звуки достигали ушей, но не зрения. Время от времени Зевран втаскивал Каллена на скрытую полянку и ждал, хотя Каллен редко видел, что вызывало подобную необходимость. Каждый раз, когда он это делал, эльф прижимал флакон к губам Каллена и приказывал ему пить. Иногда красное было целебным зельем, а иногда это был красный лириум, который превращал каждый глоток в ужасающее, мрачно-радостное переживание. Каллен, спотыкаясь, шёл следом за Зевраном, каким-то образом всё ещё не в состоянии ничего поделать, кроме как повиноваться, когда эльф повёл его глубже в густые тени Арборской Глуши. Куда бы они ни направлялись, это было довольно глубоко в старом лесу, чтобы солнечный свет превращался в редкие бледно-золотые лучи, пробивающиеся сквозь листву наверху. С каждым новым шагом в Каллене росло чувство беспокойства, но это ничего не меняло в кошмаре наяву, в котором он оказался. Кошмар, который, как он боялся, никогда не закончится. Время теряло всякий смысл по мере того, как мир постепенно таял. Это осознание приходило к нему отстранённо, безразлично, но всё его внимание больше и больше зацикливалось на флаконах, прижимающихся к губам, и эльфе, который подносил их. В моменты затишья, когда они прятались от неизвестных, невидимых опасностей, его глаза внимательно изучали Зеврана сквозь дымку темнеющего багрового цвета. Он мог видеть Песнь в эльфе, чувствовать гул разложения прямо в костях Зеврана. И чем больше красного лириума касалось его губ, тем больше ему хотелось исследовать искажённую, неправильную мелодию, которую он чувствовал в эльфе. В какой-то момент, когда они снова спрятались от обнаружения среди корней большого цветущего дерева, Каллен протянул руку, чтобы коснуться щеки эльфа. Он вздрогнул, почувствовав резонанс между скверной внутри эльфа и скверной в его собственной крови, веки Каллена закрылись, когда дрожь пробежала по позвоночнику и осела в паху. Он услышал смешок и, открыв глаза, увидел, что Зевран смотрит на него сверху-вниз с блеском в глазах. — Всему своё время, — пробормотал он. — О, у нас такие грандиозные планы на тебя. Глубоко в своей голове Каллен отшатнулся, но в реальности его губы лишь изогнулись в улыбке, когда он пробормотал: — Да, хозяин. Зевран наклонился и притянул Каллена к себе в глубоком поцелуе, его рука расстегнула пуговицу на чужих штанах, чтобы иметь возможность надавить ладонью на выпуклость между ног Каллена. Прервав поцелуй, Зевран отстранился и склонил голову. — Как прекрасно наблюдать за твоим пробуждением. И всё же не стоит медлить. Идём. Мы уже близко. Каллен охотно и нетерпеливо последовал за ним, когда Зевран поднял его на ноги, раны отдавались болью где-то на периферии сознания, добавляясь к гудящему желанию изысканной агонии, которую вызывало пребывание возле искажённой Песни Зеврана. Звуки сражения давно стихли, и только шелест ветвей над головой был их сопровождением, когда Зевран провёл его через обломки двери туда, где когда-то был сад, ныне заросший. Каллен замер, когда его взгляд остановился на единственной вещи, что стояла отдельно от остальных — паре крупных балок, посередине соединённых и вбитых в землю. В его голове зазвенел отдалённый сигнал тревоги, заставив нахмуриться в попытке вспомнить, почему это зрелище вызывало плохие эмоции. Однако, когда Зевран прикоснулся к нему, все опасения исчезли, и он перевёл взгляд на него, слегка приоткрыв губы. — Давай избавимся от этих тряпок, а? — предложил Зевран, снимая его плащ и отбрасывая в сторону. Вскоре эльф снял с него всю одежду и чёртову броню, оставив на месте только самую большую повязку, наложенную ловкими пальцами. Каллен судорожно сглотнул, когда эльф медленно обошёл его, обводя линии шрамов и недавно заживших ран. — На тебе следы стольких сражений, — выдохнул он. — Так же, как и на мне. — Да, хозяин, — выдохнул Каллен, не сводя глаз с руки Зеврана, которая мучительно медленно спускалась вниз по его телу. Зевран усмехнулся, а его ладонь замерла возле основания живота Каллена так, что тот застонал в предвкушении. — Скажи мне, — пробормотал Зевран. — Тебе нравится боль? Вопрос заставил Каллена задуматься, и по красной дымке обожания пробежала рябь неуверенности. — Я терплю её. — Хм. Недостаточно хорошо, — ладонь Зеврана нежно обхватила Каллена, а его пальцы спустились ниже, когда он дёрнул Каллена вперёд весьма интимным захватом. — Но не волнуйся. Когда-то я был таким же, как ты, но mi amor показал мне другой путь. Каллен задрожал, охваченный пьянящей смесью похоти и страха, не зная, как ответить, чтобы Зевран остался доволен. Однако в следующее мгновение эльф отдёрнул руку и подтолкнул Каллена к скрещённым балкам. — Спиной к балкам, руки вверх, ноги врозь. Каллен быстро подчинился, несмотря на ноющее чувство, что, возможно, ему не следовало этого делать. Это чувство сохранилось, пока Зевран двигался позади и скрылся из виду, а после усилилось, когда он почувствовал, как вокруг запястья обернулась первая верёвка. Он издал прерывистый вдох, начав инстинктивно отстраняться, когда Зевран прижал руку к его горлу. — Замри, — прорычал эльф. Что-то в прикосновениях, словах или тоне, или же… что-то другое заставило Каллена замереть на месте достаточно надолго, чтобы Зевран закончил привязывать его запястья к балкам. Он судорожно сглотнул, когда та же процедура повторилась и с его лодыжками. — Я… я не понимаю. Я думал, ты собираешься… — его голос затих недоумении, похоть, вскипевшая всего несколько минут назад, улетучилась. — И я всё ещё могу, — размышлял Зевран, обходя вокруг, чтобы встать перед Калленом. Взгляд эльфа опустился на его живот, и он несколько раз щёлкнул языком. — Ах, значит, флаг повис столь легко? Возможно, лириумной дымки недостаточно, м? Инквизитор хорошо плетёт свои обереги. К сожалению для тебя, у нас есть кое-кто, чтобы помочь тебе, — Зевран шагнул вперёд, вытаскивая маленький пузырёк из кармана. — Открой рот, — сказал он прежним командным тоном. Каллен пытался сопротивляться или же думал, что сопротивлялся, но, возможно, это была всего лишь глупая надежда. У него отвисла челюсть, и Зевран быстро вылил содержимое флакона ему в рот. Когда он проглотил зернистое и горькое содержимое, по его телу прокатилась волна тепла и холода, как это было ранее в палатке целителя, заставляя задохнуться. — Что… — Концентрат красного лириума и кое-что ещё, — сообщил ему Зевран с мрачным смешком. — Чтобы удерживать тебя беспомощным, пока я готовлю тебя для твоего истинного хозяина. Покачав головой, Каллен попытался сосредоточиться сквозь растущую красную дымку, которая стремилась затмить его зрение. — Моего истинного… Зевран медленно улыбнулся той улыбкой, которую нельзя было спутать ни с чем другим, кроме как хищной, а затем покинул поле зрения Каллена. Когда он вернулся, глаза Каллена расширились, стоило ему увидеть, что Зевран нёс чашу, наполненную жутко-светящейся красной вязкой жидкостью — тем же жутким красным свечением, что и красный лириум. — А теперь закрой глаза, caro [4], и наслаждайся своей трансформацией, — он протянул руку и заставил Каллена закрыть глаза, прежде чем медленно скользнуть пальцами вниз по лицу и торсу Каллена, пробормотав. — О, я собираюсь насладиться этим. И как бы Каллен ни боролся с тяжестью красного лириума, который медленно наполнял его разум, мир исчезал, оставив его погружаться в ожидающие кошмары. И снова стены Кинлох Холда сомкнулись вокруг него, демоны смеялись над его мольбами о пощаде, только на этот раз всё было хуже. На этот раз они сняли с него доспехи и схватили за руки и за ноги. Демон желания воспламенил его, овладев им и оседлав, пока он кричал, чтобы она остановилась, смеясь над его мольбами о пощаде. Закончив, демон похлопал его по щеке, а затем подал сигнал, которого ждали другие демоны. Медленно они начали тянуть его за руки и за ноги, наслаждаясь его криками боли. Он почувствовал, как его кости треснули и раскололись, почувствовал, как они отделяются от тела, и потерял сознание как раз в тот момент, когда плоть начала рваться. Он очнулся в камере казематов Киркволла, стены крошечной комнатки, которую он считал своей, были покрыты свежей и запёкшейся кровью. Пробираясь по коридору, он вытаращил глаза при виде Мередит, приказывающей храмовникам поместить больше магов в наполненные шипами гробы, на столы для дыбы, на козлы. Он подавился собственной желчью, когда один из наполненных шипами гробов открылся, и его содержимое вывалилось наружу, едва похожее на человеческое. В отчаянии он побежал к Мередит, чтобы умолять о пощаде, напомнить о её долге. Вместо этого она только посмеялась над ним, прежде чем толкнуть его на колени, заставив смотреть, как храмовники медленно давят Хоука под огромной плитой из красного лириума. Этот мир тоже исчез, звук слабого скулежа Хоука сменился потрескиванием жаровен в главном зале Скайхолда. Его тусклые глаза повернулись, чтобы посмотреть на сидящего на троне, и он не удивился, обнаружив на нём своего хозяина. Его хозяин посмотрел на него сверху-вниз и потряс поводок Каллена, отдавая безмолвную команду, и указывая на мага отступника, стоящего на коленях в цепях у подножия трона. Пришло время для наказания, время для incaensor [5] хозяина, отметить его. Конечно, Каллен не мог вспомнить, когда он был кем-то, кроме суровой карающей и тяжёлой руки Бога-Императора, и направился к мужчине с блеском в красных глазах. Когда Каллен положил руки на шею мага и стал медленно выдавливать из него жизнь, он не узнал ни серых глаз, ни изогнутых усов над чувственными губами. Его хозяин потребовал смерти этого человека, что означало, что он должен умереть — даже если последним словом, сорвавшимся с губ пленника, было имя своего убийцы. Слёзы, разумеется, ничего не значили, даже если намочили щёки обоих мужчин. Хозяин не позволил бы придавать им хоть какое-то значение — или что-то ещё. Только хозяин имел значение. Каллен резко проснулся со сдавленным криком, сразу же обнаруживая, что его тело остаётся неподвижным. Его разум полностью вернулся, пока он дрейфовал в стране ужасов, порождаемых красными лириумом, и теперь его дыхание участилось, когда он широко раскрытыми глазами смотрел вокруг. Он увидел Зеврана, стоящего перед ним, склонив голову набок и постукивая странным предметом по щеке. И в тот же момент его тело проснулось по-настоящему — с удвоенной силой. Сначала всё, что мог чувствовать Каллен, была боль, всё его существо оказалось поглощено бушующим огнём агонии, который простирался от головы до кончиков пальцев на ногах. Однако, как бы он ни старался, Каллен не мог пошевелить даже пальцем, разве что сделать вдох, наполняя заросший сад вокруг них шипением своих сдавленных криков. По мере того, как время ползло с травмирующей его апатией, бушующий огонь медленно превращался в то, что ощущалось, как миллион точек боли, словно Зевран нанёс ему тысячу неглубоких порезов по всей коже. — А, спящий красавец очнулся, — задумался произнёс Зевран. — Парализующий эффект последнего зелья из концентрата сохранится ещё некоторое время. В конце концов, я не мог допустить, чтобы ты испортил мою работу. Каллен быстро заморгал, глаза защипало, от попавшей жидкости, и он закрыл их, а Зевран протянул руку с тканью, чтобы вытереть её. Стоило ему снова открыть их, как он увидел пятно крови на ткани, светящееся жуткой красной жидкостью из чаши, которую он видел раньше. Каллен попытался заговорить, попытался потребовать ответов, но смог только беззвучно хмыкнуть. — Что за работа, спросишь ты? Хмм. Полагаю, ты заслуживаешь того, чтобы увидеть результат. В конце концов, это твоё новое тело, хотя тем, кто придаст ему завершающий штрих, будет хозяин, — усмехнувшись, Зевран отбросил окровавленную ткань в сторону. — Что ж, возможно, небольшой проблеск будет допустим, — подойдя к тому месту, где возле камня была оставлена сумка, откуда он вытащил небольшое зеркальце, а затем подошёл к Каллену и поднял его так, чтобы Каллен мог увидеть своё лицо в тусклой патине заляпанной поверхности. Каллен в ужасе уставился на отражение в зеркале — или точнее на ярко-красные линии обширной татуировки, которая теперь отмечала его кожу замысловатым узором. В одно мгновение его посетило воспоминание о ком-то с похожими татуировками, о том, кто пережил собственную ужасную жизнь и ещё более мрачную судьбу. Фенрис. Должно быть, он произнёс это слово вслух, потому что Зевран усмехнулся и опустил зеркало. — Ах, да, отчасти это он вдохновил нас. Древнее искусство украшения плоти, возрождённое Данариусом, но созданное не им. Нет, это искусство восходит ко временам хозяина, а ты станешь его новой вершиной, — Зевран улыбнулся. — Хотя, я признаю, что мне приятно выразить себя художественно, даже если на этот раз чернила довольно необычны. Твоё тело — готовый холст, caro. О, следы от узоров могут гореть некоторое время, но это пройдёт, как только хозяин полностью активирует силу красного лириума, который я использовал. Пока Каллен снова безуспешно попытался избавиться от пут, Зевран вернул зеркало в сумку. — Скоро хозяин будет здесь, чтобы превратить мои замыслы в чистую силу. Ты должен быть благодарен за то, что получил его благословение, — через мгновение Зевран повернулся вполоборота, чтобы посмотреть на Каллена, и пробормотал. — Как же я благодарен, что меня избавили от подобной участи. Могу только сказать, что он хотел, чтобы я использовал лезвия вместо игл, но даже я не мог сделать этого с тобой. Покачав головой, Зевран схватил чистую ткань из сумки, затем облил её чем-то очень похожим на целебное зелье, прежде чем тщательно вытереть тело Каллена, действие, которое заставило его задрожать и застонать, когда этот странный приступ похоти вернулся. — Не волнуйся, — промурлыкал Зевран, приподнимаясь на цыпочки, чтобы легко поцеловать Каллена в губы. — Скоро ты поймёшь изысканную красоту боли, точно так же, как познал её я много лет назад. Каллен зажмурился, гадая, услышал ли Зевран пустоту в своих собственных словах. Лишённый способности сопротивляться, он заставил себя замедлить дыхание и заглянуть глубоко внутрь себя, чтобы найти покой среди хаоса, где он мог бы переждать и собраться с силами. И молиться о возможности нанести удар.