Don't Worry, I'll Protect You

Пока на другой стороне пропасти разворачивалась битва, глаза Дориана не отрывались от Хоука. Что-то в нём было не так, в том, как он двигался: слишком чётко, слишком идеально и как-то совсем не по-человечески. Каждое движение, которое он делал, чтобы помочь Амеллу в поединке, казалось почти эхом собственных движений Амелла, за исключением того, что у него в руках были кинжалы, а не магический посох, и тевинтерец в Дориане не мог не кричать о магии крови снова и снова в ходе сражения. Конечно, он видел такое в Минратосе, когда маги использовали incaensor для отвлечения внимания во время дуэли, чтобы одержать победу, и он не сомневался, что Архитектор довёл Хоука до такого состояния. Но они сражались не с простым магом, а с Корифеем. И Амелл, конечно же, видел невозможность попыток убить его, верно? Он потерял счёт тому, сколько раз Корифей пал от кинжалов и заклинаний, и сколько раз Корифей забирал тело очередного Серого Стража, каждый раз возвращаясь всё более разъярённым, чем в предыдущий. Однако, в какой-то момент, когда Корифей снова восстал из пепла, он услышал, как Морриган пробормотала: — Следующий раз будет последним. Дориан вздрогнул, так как был настолько поглощён сражением, что не услышал её приближения. Придя в себя и покачав головой, он взглянул на неё. — Что делает Амелл? Он же знает, что это бесполезно? Морриган резко вдохнула, напряжение в её плечах стало очевидным, когда она наблюдала за начинающейся заново битвой за мостом. — Я ненавижу Амелла до глубины души, но если кто-то и может сделать невозможное, так это он, — её руки странно сжались на животе, когда она смотрела вперёд. — И это объяснило бы кое-что, что не даёт мне покоя в последнее время. Прежде чем Дориан успел спросить, что она имеет в виду, внезапно возникшая тишина заставила его повернуть голову. Он увидел Амелла перед Корифеем, его посох пронзил магистра насквозь, чтобы было прямым отражением его противостояния с Архитектором на Глубинных Тропах. Дориан наблюдал, как Амелл наполнил свой посох магией, вливая её в тело Корифея: самосожжение. В считанные мгновения Корифей вспыхнул изнутри ярким светом, а затем превратился в груду пепла. Прямо как Архитектор. В животе Дориана зародилось неприятное ощущение, его плечи напряглись, пока он ждал, задаваясь вопросом, было ли это именно тем, чего хотел Амелл, а если да, то почему? Когда странное облако поднялось из пепла, Дориан ругнулся себе под нос, а затем выругался ещё громче, когда Амелл просто улыбнулся, широко разводя руки, словно в приглашении. — Он спятил? Нам не нужен ещё один безумный магистр, завладевший его телом! — Амелла можно назвать по-разному, но безумец — не совсем подходящее слово, — Дориан взглянул на Морриган, отметив мрачное выражение её лица. — Боюсь, Корифей совершил свою последнюю ошибку. Брови Дориана в замешательстве нахмурились. — Что ты… Его вопрос остался незаконченным, когда Морриган резко оттащила Дориана от края моста. — Приготовься! — предупредила она, поднимая руку, чтобы прикрыть глаза. Дориан едва успел сделать то же самое, прежде чем на него обрушилась ударная волна, сильный удар, сопровождаемый таким ярким светом, что он просачивался сквозь руку и веки. Он со стоном упал на колени, ожидая мучительного момента, когда глаза снова обретут видимость. Когда он смог различить нечто большее, чем смутные образы, то увидел Амелла разговаривающего с Хоуком, без каких-либо указаний на то, что только что произошло. Когда, оглянувшись, он увидел, что Алистеру и остальным удалось открыть дверь, то покачал головой и поднял свой посох. — Пора уходить. Дориан двинулся первым, а затем повернулся и настороженно посмотрел на мост, пока остальные следовали за ним. Ощущение опасности росло по мере того, как остальные протискивались через отверстие, особенно когда Соласу пришлось потратить дополнительное время, чтобы описывать в воздухе фигуры вокруг одного особенно упрямого камня. Его опасения подтвердились, когда он увидел, как магия Амелла перенесла Хоука через пролом на разрушенном мосту, предположительно, чтобы отправить его в Храм. Дориан без колебаний потянулся вперёд и втащил Алистера в щель между треснувшими и покосившимися дверьми. — Отойдите! — взревел он, размахивая посохом и посылая заряд энергии в арку, чтобы вызвать камнепад, заполнивший проход. На краткий миг Дориан задумался, действительно ли Хоук всё ещё оставался творением Амелла, или же он боролся за свободу от влияния мага, как это было в Халамширале, но в следующий миг эта мысль была безжалостно подавлена. — Даже Хоук не сможет пройти через эти двери в ближайшее время, — со стоном сказал Варрик. — Милая Благословенная Андрасте, что там произошло? Неужели Корифей в самом деле продолжал возвращаться к жизни снова и снова? — Такова природа Архидемона, — мрачно сказал Алистер, плотнее закрепляя щит на руке. — Вот почему он путешествует с ордой порождений тьмы, так что если его сразят, он сможет принять тело порождения тьмы и возродиться. Должно быть, Корифей нашёл способ провернуть это с Серыми Стражами. В конце концов, внутри них тоже есть скверна, — Алистер поморщился и покачал головой. — Ещё больше пищи для кошмаров. — Вот дерьмо, — проворчал Варрик, настраивая прицел Бьянки и вставляя новый болт, что Дориан распознал, как нервную привычку. — А Амелл — Серый Страж. И что, теперь в Амелле двойная доза солидных злодеев? Он сделал это нарочно, чтобы получить силу Корифея? — Нет, — тихо ответила Морриган. — Осмелюсь предположить, что Корифея, каким мы его знаем, больше нет. Это заявление было встречено ошеломлённой тишиной, пока Дориан не встряхнулся и не взглянул на разбитые двери. — Тогда чему мы стали свидетелями? — Результату ритуала, который создала моя мать, чтобы противостоять Архидемону во времена Пятого Мора, — сказала Морриган. — Обычно Серый Страж, убивающий Архидемона, погибает в это время. Природа скверны Серого Стража вытягивает душу Архидемона в Стража и удерживает её там, пока умирает тело, забирая душу Архидемона с собой. До Пятого Мора ни один Страж не выживал после убийства Архидемона. — Значит Амелл должен был умереть! — воскликнул Алистер. — Стражи в Орлее никогда не могли понять, как он выжил, убив Архидемона, а Логэйн отказывался отвечать на вопросы. — Он не говорил ничего о ритуале? — спросила Морриган, казалось бы, удивлённая этим фактом. — Даже тебе? — Нет, — сказал Алистер, покачав головой. — А должен был? Морриган отвела взгляд, на мгновение уставившись в окружающий их лес, прежде чем ответить. — Он один из немногих, кто знал об этом. И он участвовал в этом во времена Пятого Мора по приказу Амелла. Дориан, нахмурившись, изучал профиль Морриган, разбирая её слова и не находя в них ничего полезного. — Что именно подразумевает этот ритуал, Морриган? — мягко спросил он. Долгое мгновение Морриган хранила молчание, закрыв глаза и глубоко вздохнув. Наконец, она повернулась к Дориану, её золотистые глаза были напряжёнными, когда она встретила его пристальный взгляд. — Ритуал отправляет душу Архидемона в другой сосуд, которому скверна передастся, но не в виде заражения, сосуду незатронутому скверной. При этих словах Солас выпрямился и отвернулся от того места, где стоял, изучая Храм. — Вы говорите о не рождённом ребёнке, — заметил он с оттенком неодобрения в голосе. — Чтобы заменить душу, которая ещё не сформировалась, древней сущностью могущественного существа. — Да, — сказала Морриган. — Потому что это то, что моя мать надеялась получить, помогая Амеллу во времена Мора: душу Архидемона, одного из Старых Богов Тевинтера. Независимо от Ваших убеждений, такая душа могущественна и полезна тому, кто знает, что с ней делать. Что-то в тоне голоса Морриган, в оборонительной позе её плеч, щекотало сознание Дориана, пока кусочки этой головоломки не сложились в единое целое. Его глаза расширились, когда до него дошла правда, и он не мог не озвучить свой вывод. — Ваш сын? — Мой сын, — лицо Морриган не смягчилось. — Я уже решила отказать матери в её желании получить больше власти, но теперь этот вопрос имеет гораздо большее значение. Она никогда не получит моего сына. — Так значит ты соблазнила Амелла перед последней атакой на Денерим? — с отвращением спросил Алистер. — Создатель, я почти жалею, что ты рассказала ему о ритуале и позволила выжить. Глаза Морриган стали жёсткими, при взгляде на Алистера. — Я никого не соблазняла. Я просто рассказала Амеллу о ритуале и позволила ему решить, кто будет отцом ребёнка. В конце концов, не Амелл, а Логэйн совершил поступок, позволивший Амеллу продолжить свою жизнь. — Так вот что имел в виду демон, — неожиданно сказал Варрик. Застигнутый врасплох непоследовательностью, Дориан посмотрел на Варрика. — Ты о чём? — Когда демон Кошмар насмехался над Логэйном в Тени, он упомянул, что Логэйн не смог защитить своих детей, а не только свою дочь, — Варрик смущённо кашлянул, когда все на посмотрели на него. — Простите. Это просто не давало мне покоя. — Также это объясняет, почему он подарил Кирану щенка мабари, — сказал Алистер со слабым смешком, явно потрясённый этим откровением. — Да, слюнявую гончую самого неотёсанного вида, — сказала Морриган, поджав в отвращении губы. Варрик фыркнул. — Я думаю, что парень всё же проникся к ней симпатией. Она всегда рядом с ним, читает он или же играет. На лице Морриган появилась слабая улыбка. — Признаю, Киран, кажется, весьма ею увлечён. Логэйн хорошо просчитал свою стратегию. — Но… почему Логэйн? — спросил Алистер, нахмурив брови. — Я имею в виду, обычно Амелл старается быть худшим из ублюдков, насколько вообще способен. — Часть его рассуждений заключалась в том, что Логэйн был новым Стражем и, следовательно, меньше всего пострадал от воздействия Мора. Его доверие к моему ритуалу и моей матери было довольно низким. Ещё одна часть рассуждений заключалась в том, чтобы установить свой контроль над Логэйном, заставив его отвратительными угрозами против тех, кто был ему дорог. Ради жизней своей дочери и сына своего лучшего друга Логэйн согласился на условия, поставленные перед ним Амеллом, не щадя собственной жизни. Алистер нахмурился. — Что? Его лучший друг… — внезапно побледнев, он прижал руку к груди. — Я? Морриган серьёзно кивнула. — Да, Страж Алистер, хотя ты и отказался от титула в тот момент, когда был больше всего нужен. Амелл был склонен отдать приказ о твоей казни после твоего небольшого восстания, когда он пощадил жизнь Логэйна. Это Логэйн выторговал твою жизнь, а также жизнь своей дочери Аноры, хотя он и не знал, что позже Амелл изгонит его из Ферелдена. — Да уж, ему это очень помогло, — проворчал Алистер. — Амелл контролировал Анору в течение многих лет, а я был сослан в Киркволл. Но с другой стороны, Амелл никогда не был выше предательств, верно? Морриган посмотрела на свои руки. — Я признаю, у меня было искушение скрыть знание ритуала от Амелла, но как только он услышал, что тот, кто убьёт Архидемона, погибнет, Амелл стал полон решимости послать Логэйна для последнего удара, чтобы сам он мог выжить. — Похоже на него, — кисло сказал Алистер. — И десять лет назад я бы сказал, что Логэйн не заслужил шанса стать мучеником. Я был дураком, — пробормотал он, а затем покачал головой. — Я так понимаю, ты передумала? — Да, хотя и не ради Логэйна. Поскольку Амелл не погиб бы, я решила использовать его эгоизм для своей собственной защиты. — Защиты от кого? — удивлённо спросил Алистер. — От Амелла? Морриган покачала головой. — От моей матери, той самой, которая научила меня ритуалу в своих собственных целях. Флемет. Ведьма из Диких Земель. — Я помню её, — ворча сказал Варрик. — Я видел, как она появилась из амулета на Расколотой Горе, а затем превратилась в дракона и улетела. Ты не можешь сказать мне, что это нормально. — Жуть, — пробормотал Алистер себе под нос. Солас красноречиво поднял бровь. — Она создаёт впечатление женщины, обладающей великой силой. Принять облик дракона — подвиг, на который немного кто способен ни в эту эпоху, ни в какую-либо другую. — Моя мать владеет искусствами, давно забытыми всеми, кто ходит по миру, — заметила Морриган. — Она прожила дольше своего времени, используя такие искусства, и я должна была стать её следующей жертвой. Поскольку Амелл отказался помочь мне против неё, мне необходим был способ защитить себя. Поэтому я использовала ритуал для себя. — Но… — Дориан нахмурился, обдумывая имеющиеся факты. — Как это объясняет произошедшее между Амеллом и Корифеем? Я не вижу связи с текущей ситуацией. Морриган красноречиво пожала плечами. — Он использовал тот же ритуал, что и я, — пробормотала она. — В конце концов, какое-то время у него в руках был Страж. Достаточно долго, чтобы плотно сплести заклинание ритуала. Глаза Дориана расширились и переместились, чтобы посмотреть на Алистера, когда сказанные слова до него дошли. — Вы имеете в виду… — начал он, но пепельно-серое лицо Алистера показало, что он, по крайней мере, понял, что Морриган имела в виду. — Нет, — прошептал Алистер, а затем внезапно упал на колени. — Н-нет, это невозможно. Я был Стражем десять лет, как я могу… — Хотя способности ритуала лечить бесплодие ограничены, Амелл смог оживить твоё, — сказала ему Морриган. — Иначе Лелиана не принимала имбирный корень каждое утро. — Ты имеешь в виду, что он позволил мне сбежать? — спросил Алистер тусклым тоном. — Он рассчитывал, что я… я и… Лелиана? Морриган наклонила голову. — Ты знаешь, что он способен на большее, чем такие вещи, — пробормотала она, а затем резко вдохнула и подняла глаза, момент её слабости прошёл довольно быстро. — Так что, да. Я думаю, что Корифей мёртв или, по крайней мере, больше не представляет для нас угрозы. Более насущная проблема заключается в том, что теперь будет делать Амелл, когда Корифея больше нет. — Сфера, — сказал Солас. — Если его цель — власть, он будет искать Сферу точно так же, как пытался заполучить Якорь в Халамширале. — А что насчёт Хоука? — спросил Варрик. Этот вопрос остановил вихрь мыслей Дориана, заморозив их, чтобы он смог сосредоточиться на настоящем. — Амелл знал о том, что Корифей намеревался сделать с Кальпернией. Вероятно, он послал Хоука в Храм с той же целью, — внезапно он выругался, когда их миссия всплыла на первый план в его мыслях. — Кальперния! — Яйца Маферата, — выругался Варрик. — На мгновение всё стало таким захватывающим, что я почти забыл о ней. — Предлагаю поискать Источник Скорби, и побыстрее, — вмешался Солас. — Время дискуссий прошло. — Ах, верно, — Дориан выпрямился. — Кальперния уже опередила нас, не подозревая о судьбе, что постигла её хозяина, — он сделал паузу, прежде чем отдать приказ отправляться, с сочувствием глядя на Алистера, пока явно потрясённый мужчина пытался собраться. Варрик шагнул вперёд и положил руку на плечо Алистера. — Эй. Ты в порядке? Алистер энергично потёр лицо. — Я не уверен, но не похоже, что у меня есть выбор. Мне просто… очень нужно поговорить с Лелианой, когда всё закончится. — Ты поговоришь, Страж-щеночек, поговоришь, — Варрик снова похлопал его по плечу. — А теперь идём. Сначала нам нужно позаботиться о нескольких вещах.

***

Когда они пробирались через красивые, но молчаливые руины Храма, Варрик сравнялся с Дорианом. — Ты в самом деле думаешь, что Амелл послал Хоука найти Источник Скорби? — Не слишком утешительная мысль, я знаю, — Дориан вздохнул, расстроенный тем, как мало они знали об Источнике. — Если так, и Хоук доберётся до Источника, то его постигнет та же участь, которой так опасался Эрастенес, а ещё он повстречает Кальпернию, так? — Это было бы логичным предположением, Инквизитор, — вмешался Солас. — Как бы то ни было, мы не можем позволить Амеллу одержать победу подобного рода. Мрачно кивнув, Дориан ускорил шаг. В конце концов, у Кальпернии была неплохая фора, и кто знает, где сейчас Хоук? По мере передвижения через Храм, их всех заставил подпрыгнуть и рефлекторно потянуться к своему оружию звук громкого взрыва. Крики и вопли впереди становились громче, и они помчались навстречу суматохе, не имея ни малейшего представления о том, что найдут. Из Храма открывался вид на большой внутренний двор, на противоположной стороне которого виднелось несколько тлеющий куч щебня — очевидно, от источника взрыва. Посреди двора развернулась шумная битва, хотя поначалу Дориан мог видеть только венатори, но не их противников. Только когда Варрик зашипел на него, Дориан понял, что фигура, одетая в чёрную кожу и броню, мечущаяся между венатори, на самом деле была Хоуком. И, как и прежде, Хоук сражался будто одержимый — буквально. Не заботясь о себе, но двигаясь с такой нечеловеческой скоростью и точностью, что казался неприкасаемым. Венатори падали перед ним ниц, только чтобы замениться новыми, прыгающими сверху. Дориан заставил себя отвести взгляд от Хоука, когда услышал женский возглас: — Не дайте им пройти! Кальперния. Когда он уставился на Кальпернию, их взгляды встретились, и даже на таком расстоянии он мог чувствовать её презрение, хотя и не был уверен, было ли это отношение к нему, как к Инквизитору или же, как к альтусу. Тем не менее, она повернулась и направилась к расщелине в земле вместе с небольшим отрядом венатори, оставив большую их часть позади. — Инквизитор! — рявкнул Солас, возвращая внимание Дориана к самой битве. Он быстро сообразил почему, несколько венатори отстранились от сражения с Хоуком, чтобы броситься на Дориана и его товарищей. В одно мгновение задержанного дыхания мир сузился до ритма битвы, поскольку Кальперния, по-видимому, привела с собой в Храм более элитные силы. Кровь бешено билась в венах в такт колотившемуся сердцу, а магия наполняла взгляд зелёным, фиолетовым и белым, и Дориан отдался ритму сражения. Когда сверкнула последняя молния, а последний арбалетный болт Бьянки с глухим звуком попал в свою цель, над полем боя воцарилась жуткая тишина. Почувствовав на себе чей-то взгляд, Дориан обернулся и увидел Хоука, одиноко стоящего посреди внушительной кучи тел и пристально смотрящего на него. Его глаза горели ярко-красным, а вокруг тела мерцала оболочка белой магии, которую Дориан не узнавал. Прежде чем он понял, что собирается сказать, Дориан услышал, как с его собственных губ сорвалось слово. — Хоук. Во вспышке света и движения Хоук взмахнул своими кинжалами, сокращая расстояние между ними. Дориан собрался с духом, почти ожидая, как один из кинжалов пронзит его, как это было в Халамширале, но вместо этого Хоук пронёсся мимо него, взбираясь по стене и используя плющ, который рос поблизости. Через несколько мгновений он исчез из виду, и Дориан выдохнул, не осознавая, что вообще задерживал дыхание. — Не буду врать, Посверкунчик. Если бы он попытался тебя убить, я не уверен, что смог бы вовремя выстрелить, — сказал Варрик, закрепляя Бьянку за спиной. — Я никогда не видел, чтобы он двигался так быстро, а я сражался на его стороне в течение многих лет. Что Амелл сделал с ним? — Я не знаю, но боюсь у нас нет времени размышлять об этом, — мрачно сказал Дориан. Конечно, его сердце всё ещё колотилось при мысли о том, что могло произойти, но теперь, когда Кальперния и Хоук снова обошли их в гонке к Источнику, Дориан изо всех сил старался отстраниться от этой информации. — Нам лучше поступить по-своему. Если повезёт, мы найдём более короткий путь, чем тот, который выбрали они. Остальные молча последовали за ним, когда он бросился вперёд, надеясь, что они не опоздали.

***

Их попытки выбрать наилучший путь через Храм привели их в большой открытый зал, комнату, от которой у Дориана, стоило им переступить порог, на загривке волоски встали дыбом. Когда они вошли, Морриган пробормотала: — Это не то, чего я ожидала. Для чего была нужна эта комната… хм. Когда широкие входные двери закрылись за ними, Дориан почувствовал на себе взгляды и посмотрел на верхнюю лестничную площадку в дальнем конце зала, увидев одного из эльфов-хранителей, стоящего там со скрещенными на груди руками, и пристально смотрящего на Дориана и его спутников. Как только Дориан оценил незнакомца, он почувствовал течение магии, и повернув голову, понял, что позади них появилась группа эльфов с наложенными на луки стрелами и натянутыми до предела тетивами, которые были нацелены в спины Дориана и его товарищей. Очаровательно. Повернувшись к эльфу на лестнице, он поднял руку, останавливая всех остальных. — Венавис, — сказал эльф. — Ты… не похож на других чужаков. Ты, спотыкаясь, словно слепец, бредёшь по нашему пути, точно так же, как и мы, — Дориан бросил быстрый взгляд на Соласа, но лицо эльфа было бесстрастным. Его внимание вернулось к эльфу на лестничной площадке, когда тот продолжил. — На тебе магическая метка, которая… знакома нам. Эти слова словно были спусковым крючком, и Дориан почувствовал, как в левой руке вспыхнул зелёный огонёк якоря. Подавив дрожь, он несколько раз сжал ладонь в кулак и задумался стоит отвечать или нет, в итоге он решил промолчать. — Как это произошло? — спросил эльф. — И как ты связан с теми, кто побеспокоил наш сон ранее? — Крайне недружелюбно, — отозвался Дориан. — Боюсь, мне пришлось убить нескольких по пути сюда. Надеюсь, это было не слишком навязчиво. Эльф долго рассматривал его, а затем, казалось, пришёл к какому-то решению. — Моё имя — Абелас. Мы часовые этих священных земель, призванные давать отпор чужакам. Мы просыпаемся, лишь чтобы дать бой и защитить Храм. С каждым вторжением нас всё меньше. У Дориана закралось подозрение, что это конкретное вторжение обошлось им невероятно дорого, учитывая сколько венатори было на стороне Корифея, но он ничего не ответил, поскольку Абелас продолжал расхаживать на месте и говорить. — Я знаю, что вы ищете. Как все, кто приходил ранее, вы хотите испить из вир’абеласана. Морриган выпрямилась в полный рост, прежде чем прошептать Дориану: — «Там, где путь Скорби». Он говорит об Источнике! Выражение лица эльфа стало суровым. — Он не для тебя. Ни для кого из вас, — заявил он. Дориан нахмурился, когда подозрение медленно росло вместе с зарождающимся чувством вины. — Ты сказал, что венатори нарушили ваш сон. Как долго вы спали? С момента падения Арлатана перед Имеприей? Покачав головой, Абелас ответил: — Шемлены не разрушали Арлатан. Мы, элвен, сами начали войну друг с другом. Когда двери этого святилища закрылись, наше время уже истекло. Эти слова эхом отдались в голове Дориана, особенно первое предложение. Шемлены не уничтожали Арлатан. Он покачал головой, на мгновение забыв о дипломатии, и сказал: — Подожди, не сходится. Что ты имеешь в виду? — Ты не мог этого знать, — более чем снисходительно сказал ему Абелас. — История шемленов столь же коротка, как и годы ваших жизней. Всё ещё пытаясь справиться с чувством глубокого шока, Дориан настоял: — Что же тогда сделала Империя? Хочешь сказать, что это была не война? — «Война» падали, пожирающей труп, да, — нетерпеливо сказал Абелас, после чего сменил тему. — Мы пробуждались лишь по зову, и мир всякий раз становился всё более чуждым. Это бессмысленно. Мы выстоим. Вир’абеласан надо защитить. На мгновение потеряв дар речи, Дориан тем не менее, нашёл, что сказать, чтобы дать себе время прийти в себя. — А что это всё-таки такое — вир’абеласан? Мы знаем только то, что наши общие враги стремятся к обладанию им, чтобы увеличить свою собственную власть. — Он не даёт власть. Не так, как вы — или они — могли бы использовать его, даже если раньше разрешил бы это. Он предоставляет путь, по которому идут лишь только, кто своей службой снискал благо Митал. — Это он, наверное, о жрецах? — задумалась Морриган. Глаза Абеласа слегка сузились, но его единственным ответом было: — Больше вам знать не нужно. Всё больше расстраиваясь, Дориан взглянул на Соласа. — Мне неприятно просить, друг мой, но… Солас пожал плечами. — Что я ему скажу, Инквизитор? Уговорю сойти с тысячелетнего поста лишь потому, что мы одной крови? Он цепляется за остатки своего мира, потому что не в силах его возродить. Дориан поморщился, поскольку это был слишком простой аргумент, который он мог привести о рабском подчинении Эримонда воле Корифея, и снова сосредоточился на Абеласе. — Независимо от того, что представляет собой Источник Скорби, наши враги стремятся завладеть им. Если только вы уже не одолели их, в таком случае я хотел бы выразить свою искреннюю благодарность. На мгновение Абелас замолчал и это молчание сказало Дориану достаточно. — Мы этого не сделали. — Тогда позвольте нам помочь вам в этой битве, — настойчиво предложил ему Дориан. — Потому как мы не желаем, чтобы эти идиоты преуспели в достижении своей цели. Мы пришли сюда не для того, чтобы сражаться с вами, только с ними, и воровать у твоего народа у нас желания нет. Между ними повисла тишина, прежде чем Абелас, наконец, кивнул. — Я верю тебе. Вы чужаки, но вы соблюли ритуалы и выказали почтение Митал. «Так вот для чего были все эти чёртовы светящиеся плитки?» — ворчливо подумал про себя Дориан, хотя ему и удалось сохранить серьёзное выражение лица, когда Абелас продолжил. — Если те, другие, ваши враги — мы поможем вам победить их. Когда это будет сделано, вам будет позволено уйти… без права возвращаться. Солас наклонился вперёд, а его голос был настойчивым, когда он сказал: — Это же наша цель, правда? Нам не нужно сражаться с часовыми. Прежде чем Дориан успел ответить, Морриган тихо добавила: — Решайте осторожно. Вы должны остановить Кальпернию и Амелла, да, но Источник может понадобиться Вам самим. Лицо Дориана стало суровым. — Я не такой тевинтерец, Морриган. И не буду рыться в мусоре, если нет необходимости. Мысль о том, чтобы сразиться с последним представителем его рода, не приводит меня в восторг. Кроме того, если я даже попытаюсь так поступить, Маилани выберется из могилы и придёт за моими усами, — посмотрев на Абеласа, он открыл рот, чтобы ответить, но промолчал. К Абеласу подбежал другой эльф, настойчиво шепча что-то на языке, который Дориан не мог понять. «Эльфийский», — подумал он. Должно быть, он. Дориан послал Соласу вопросительный взгляд и увидел, как тот сосредоточенно смотрит на двух эльфов, пока те беседовали. Когда Абелас повернулся к ним, Дориан поклонился. — Я принимаю ваше предложение. — Хорошо, — ответил Абелас, а затем быстро сказал что-то часовому рядом, прежде чем снова посмотреть на Дориана. — Мы проводим вас к тем, кого вы ищете. А вир’абеласан… не должен иссякнуть, даже если мне самому придётся его разрушить. Только те, кого она призвала или кто прошёл её путём, могут использовать его, — с этими словами Абелас развернулся и вышел из комнаты. — Нет! — внезапно закричала Морриган. Резким движением она рванула вперёд, мгновенно превратившись в ворону после вспышки магии, и последовала за Абеласом из зала. — Морриган! — закричал Дориан, побежав за ней с протянутой рукой. Когда она исчезла из виду, он выругался себе под нос. Эльфийка двинулась к ним, чтобы закрыть двери, и качая головой, когда они подошли. Казалось, эльфы были не слишком обеспокоены уходом Морриган, лишь жестом велели Дориану следовать через какие-то двойные двери в левой части комнаты. — Это наша проводница? — задумчиво произнёс Дориан. — Митал анаст, — ответила проводница. — Ах, да. Хорошо, — Дориан вздохнул и пошёл за эльфийкой. — Очень кстати, учитывая, что Морриган нас покинула. — Она хочет защитить Источник Скорби, — размышлял Солас. «Так ли это?» — рассеянно подумал Дориан, и его мысли снова вернулись к потрясающему откровению, которое Абелас произнёс столь небрежно. «Он сказал, что эльфы уничтожили себя сами ещё до прихода Империи. Может ли это быть правдой? Потому что верится с трудом». И всё же верить в это он, кажется, должен. Поверь в это и измени понимание истории Империи. Падальщики, а не завоеватели, грабители-дикари, а не торжествующие разжигатели войны. Как бы сильно ему ни нравилась идея о том, что Империя сокрушает целую нацию эльфов, знание того, что они, по сути, лишь собрали воедино кусочки того, что осталось от павшей цивилизации… Это было неудобно, глубоко и жизненно важно, и он проклинал обстоятельства, из-за которых у него не было времени обдумать это. Вздохнув, он заставил себя отстраниться от этих мыслей и запереть их в уголке своего сознания. В конце концов, в первую очередь им нужно было заняться некоторыми делами.

***

Вроде сражений. Множества сражений. По мере того, как они продвигались по Храму вслед за их проводницей, стало ясно, почему Абелас был готов рассмотреть возможность союза, пусть даже временного, с ними. Венатори захватили Храм, и если бы Дориан и его спутники не пришли им на помощь, столь драгоценных жизней было бы потеряно намного больше. Дориан не был уверен, сколько там было часовых, но подозревал, что у них не было возможности заменить павших. Это разожгло в нём огонь, впервые зажжённый и поддерживаемый Маилани огонь, который заставлял его отказываться стоять в стороне, когда эльфов убивали в их собственном доме. Особенно от руки его бывших соотечественников. В конце концов, они добрались до выхода из Храма, выйдя на балкон с видом на очередной большой внутренний двор. Дориан оглянулся на их проводницу, которая кивнула и указала вдаль, сказав: — Вир’абеласан, — прежде чем вернуться внутрь Храма, оставив их одних. — Источник Скорби, — размышлял Дориан, оглядывая пейзаж. Крики экзотических птиц — хотя, не таких уж и экзотических, поскольку они на самом деле жили в этих краях, в отличие от прибывших сюда чужаков — эхом отдавались на открытом пространстве вокруг них, а воздух тяжелел от влаги, как бывает только в пышных тропических джунглях. Позади он услышал, как Солас пробормотал почти благоговейным тоном: — Наследие Митал. Учитывая ранее кажущееся безразличие Соласа к эльфам-хранителям и их миссии, это казалось странно неуместным, но Дориан решил не развивать эту тему. Когда они спускались по лестнице во внутренний двор, Дориан услышал голос Кальпернии, отдающий чёткий приказ: — Я хочу, чтобы все они умерли до прибытия хозяина! — за которым последовали хрипы и стоны умирающих. Сжав губы в мрачную линию, он вытащил свой посох и бросился бежать, надеясь, что сможет спасти хотя бы некоторых часовых от рук венатори. Однако, стоило им выйти во внутренний двор, он увидел, что они опоздали. Несколько безжизненных тел в золотых доспехах лежали разбросанными вокруг, уже забытые Кальпернией, когда она прошла вперёд к подножию утёса, пристально глядя на то, что находилось на вершине. — Так близко, — сказала она, её голос сквозил разочарованием. — Источник знает, кто его сосуд, — когда Дориан вскинул руку, призывая своих спутников остановиться, она повернулась вполоборота. — И кто пришёл разорить его, — со вздохом она плавно повернулась к ним лицом. — Не подходите, Инквизитор. Или мне следует сказать «альтус»? Какой из титулов приносит Вам больше чести? — отвергая любой возможный ответ, который он мог бы дать на этот вопрос, она продолжила. — Ваши испытания я преодолела. Я окажу Вам услугу — можете уйти сейчас, иначе Вы не уйдёте никогда. На мгновение Дориан задумался над сказанным, уделяя особенное внимание вопросу, на который ещё не ответил и, наконец, глубоко вздохнув, кивнул. Медленно и неторопливо он закрепил посох за спиной и сделал шаг вперёд. — Посверкунчик? — услышал он недоверчивый шёпот Варрика. — Просто… доверься мне, — пробормотал Дориан, изобразив на лице, безобидную, как он надеялся, улыбку, и подходя к Кальпернии со вскинутыми руками. На секунду он задумался, насколько был безрассуден, когда один из венатори поднял свой гримуар, волоски на его загривке встали дыбом в ожидании магической атаки. После чего, как он задумывал, голос Кальпернии прорезал пространство, приказывая мужчине прекратить атаку, и Дориан глубоко вдохнул, продвигаясь вперёд, пока их не стало разделять всего несколько футов. — Нет, Кальперния, — тихо сказало он, вкладывая весь свой авторитет. — Нам нужно поговорить. Она скрестила руки на груди, решительно вздёрнув подбородок. — Вы служите своему народу — и у Вас есть последний шанс спасти их: уходите. Дориан отметил употребление слова «служите» и то явное значение, которое Кальперния придавала определению лидера, служащего своему народу. Интересно и обнадеживающе. — Я не уйду, пока мы не поговорим. — Тогда скажите мне, — заговорила она, скрестив руки на груди и пристально глядя на него. — Почему Вы действуете против хозяина? Вы принадлежите к Империи и в один прекрасный день можете даже иметь власть в самых высших её эшелонах. Конечно, Вы можете разглядеть, какую силу получите, — она указала себе за спину. — Источник Скорби переполнен знаниями и силой, оставленными теми, кого эльфы почитали, как Богов. Войти в Тень без Якоря — вот что даст Корифею Источник Скорби. — Да, это предпочтительнее, чем использовать кровь тысяч невинных, я скорее не доверяю его конечной цели и тому, что это на самом деле принесёт тебе или Империи, — парировал Дориан. — Особенно учитывая его историю. Тысячи убитых рабов лишь для того, чтобы сделать могущественных людей ещё более могущественными в попытке связаться с теми, кого мы почитали, как Богов? Забывая прошлое венатори, погибших здесь, пока их кровь пропитывала чужую землю? Сколько рабов погибло, поддерживая эту миссию и трудясь в молчаливом повиновении любым приказам, которые им отдавали? Она вздрогнула, небольшое, но незначительное изменение в выражении её лица, и Дориан понял, что его слова произвели впечатление. — Их смерть была необходима, чтобы вернуть славу Империи, внести в неё изменения. — Необходима? С каких пор массовые убийства стали необходимостью? — спросил он, наклонив голову. — Или ты пытаешься говорить, как магистр? Если так, то у тебя неплохо получается. — Я не магистр, альтус, — прорычала она, сжав руки в кулаки. — Инквизитор, — поправил он её. — Возглавляющий организацию, задача которой — защитить мир от того, кто хочет захватить его силой. А ты помогаешь ему в этом. — Ради блага… — начала она, но он не дал ей договорить, предупредив. — Ты пытаешься изменить Империю, потому что она нуждается в переменах, — сказал он. — Сколько людей таких, как ты, упускают из виду или недооценивают? Магу твоего уровня должно быть позволено занимать самые высокие посты в Кругах Империи, но вместо этого они позволяют таким, как я учиться, хотя я был не заинтересован в том, чтобы находиться там. Я понимаю, почему ты хочешь добиться перемен в Империи и, честно говоря, это достойное дело. Я люблю свою родину — нашу родину — но она оставляет желать лучшего, когда речь заходит о тех, кто, ну, менее желателен по нынешним стандартам. Её глаза сузились. — Это уловка, — сказала она. — Никто из лидеров домов Магистериума не захотел бы отказаться от власти. — Так вот почему ты вступила в союз с Корифеем? Чтобы заставить их сделать это? — догадался Дориан. — Ты уверена, что он выполнит свою часть сделки? Снова эта перемена в выражении лица, которая так много сказала ему о её сомнениях и страхах. — Он дал мне своё слово. — Я уверен, что за свою долгую жизнь он дал много обещаний, — пробормотал Дориан. — Но не забывай: он тоже магистр. Если ты не доверяешь мне, ты уверена, что можешь доверять ему? Кальперния гордо выпрямилась. — Если он нарушит своё обещание, тогда я сделаю это сама. Я получила власть, и после того, как я убью Вас, получу ещё больше. Дориан подошёл на полшага ближе, его тон стал настойчивее. — Как сосуд, который нужно использовать и выбросить? Она прищурилась. — Что Вы имеете в виду? — Магистр Эрастенес оказался весьма разговорчивым парнем, — ответил Дориан, не вдаваясь в подробности того, как услышал всё от Эрастенеса. — Казалось, он очень беспокоился о тебе перед своей безвременной кончиной. Впервые за весь их диалог она выглядела озадаченной. — Кончиной? Что… нет, Вы пытаетесь обмануть меня. — Разве? — Дориан скрестил руки на груди, слегка наклонив голову, чтобы удержать её взгляд. — Тогда почему я видел магистра Эрастенеса заключённого в древний круг связывания, магический купол, удерживающий его взаперти, в Храм Думата? — Это… — она нахмурилась. — Он был там заключён? — О, да. Достаточно долго, чтобы стать слабым и отчаянно жаждущим свободы — живым или мёртвым, ему, казалось, было всё равно. — Вы убили его? — спросила она, нахмурившись. — Я? Нет. Я уважаю учёных всех мастей, и если бы я мог его спасти, именно это я бы и сделал. Но была битва, в её ходе заклинание было разрушено, и он… — Дориан сделал загадочный жест. — Стал светом и пылью. — Невозможно. Я не знаю заклинания, способного сделать такое, — решительно ответила она. Дориан наклонил голову. — Действительно. Ни один маг современности не знает. Эти слова заставили её задумчиво нахмуриться. Когда один из венатори подошёл ближе, она нетерпеливо вскинула руку, чтобы остановить его. — Что ещё сказал мой бывший хозяин? — Он сказал, что Корифей хотел, чтобы ты стала сосудом, и что ты перестанешь быть собой, как только станешь им, — тихо сказал Дориан. — Более того, он сказал, что заклинание, которое поработило его, было всего лишь прототипом, и что ловушка, которую сделал Корифей изначально предназначена… для тебя. Она судорожно сглотнула. — Я… Когда её голос затих, не сказав ни слова, он продолжил: — Ты видела достаточно, чтобы понимать, что это правда, и Корифей всё это спланировал, верно? То как он бросал своих людей, как только они становились бесполезными, будто злобный магистр из старинных легенд. В конце концов, тебя саму послали убить некоторых из них. — Они потерпели неудачу, — сказала она, пожав плечами. — Но я его не подведу. — Ах, теперь мы подобрались к сути вопроса, — тихо ответил Дориан. — Потому что он подвёл тебя. Кальперния сердито зыркнула на него. — Я же сказала Вам, я сама буду судить о его обещании мне. — На этот раз я говорю не о правдивости его обещания, скорее… — Дориан сделал паузу, зная, что убедить её в правдивости своих слов относительно того, что произошло, будет непросто. — Я прекрасно понимаю, что в это будет трудно поверить, но… — Дориан указал назад, туда, откуда они пришли. — Корифей потерпел поражение. Её хмурый взгляд стал ещё мрачнее. — Вы действительно ожидаете, что я поверю, что если бы Вы убили его, то пошли бы сюда? Это очевидная уловка, Инквизитор, особенно для того, кто обучен путям Магистериума. — А. Но он пал не от моей руки, — ответил ей Дориан. — Разумеется, ты подозревала, что Инквизиция была не единственной стороной в игре все эти месяцы, — он понятия не имел заметила ли Кальперния хоть в каких-нибудь происшествиях, приложившего руку, Амелла, так что его заявление было авантюрной ставкой и довольно крупной. И, судя по её выражению лица, весьма точной. — Были… неточности, — задумчиво произнесла Кальперния. — Некоторые странности в Зимнем Дворце. Странные послания, оставленные Корифею, приводившие его в ярость. Записки, оставленные для меня с предложениями, которые не могли исходить ни от Вас, ни от Инквизиции. Но они могли просто отвлекать. — Могли бы, да. Важное уточнение, — заметил Дориан. — Как ученица Эрастенеса, ты должна быть знакома с историей магистров Сидерии, да? Правда в том, что Дирижёр был не единственным, кто вышел из Тени после их довольно впечатляющей неудачи с вторжением в Золотой Город. Архитектору тоже удалось найти свою дорогу в реальный мир, хоть он и потерял память о своём истинном «я», пока Корифей не освободился от своих тюремщиков — Серых Стражей. Глаза Кальпернии подозрительно сузились. — Хозяин сказал, что все, кроме него, погибли. — Было бы легче работать в тени, чем на свету, м? — Дориан сделал ещё полшага вперёд. — Если бы я пытался убедить тебя, используя ложь, разве я не придумал бы что-то более правдоподобное, чем это? — он позволил вопросу повиснуть в молчании между ними, после чего добавил. — Конечно, у тебя есть способ связаться с ним или его ближайшем окружением во время такой важной миссии. В конце концов, мы — тевинтерцы — ужасно умны. Возможно, какое-то устройство? — это опять же, был тычок пальцем в небо, но, быть может, его удача ещё не иссякла… Она колебалась, а затем медленно кивнула. — Если это уловка, — предупредила Кальперния, сунув руку в подсумок на поясе и вытащив знакомое Дориану устройство, которое он часто видел в Империи. — Я думаю, что этот трюк довольно легко опровергнуть, — глаза Дориана следили за каждым её движением, как она постучала по устройству, чтобы активировать его, и заговорила. Через несколько секунд она отвернулась и повторила жест, а между её бровями пролегла тревожная морщинка. Наконец, Кальперния сунула устройство в подсумок и сердито посмотрела на Дориана. — Это не значит, что я Вам поверила. — Но если это правда, зачем посвящать себя безнадёжному делу? — спросил Дориан. — А что ещё мне остаётся? Я дала обещание… — она замолчала и глубоко вздохнула, очевидно, не желая выдавать слишком много информации, но Дориан уже подозревал, что знает оставшуюся часть предложения: она дала обещание свободы. Он кивнул, а затем снова вскинул руки в жесте капитуляции. — Тогда давай договоримся. Ты отправишься на поиски своего хозяина или, по крайней мере, узнаешь правду о его судьбе, и на данный промежуток времени противостояние между нашими силами закончится. Кроме того, с кем бы ты предпочла работать, чтобы покончить с худшими пороками Империи: с древним магистром, на руках которого вся эта кровь прошлых поколений, или с кем-то, кто хочет не славы или величия Империи, а счастья её граждан? — Вы говорите красивые слова, альтус, — пробормотала Кальперния, покусывая нижнюю губу. — И все они могут обернуться ложью. — Или все они могут быть правдой, а убив меня, ты обречёшь себя на неудачу. Сначала было трудно сказать, попали ли его слова в цель или нет, потому что она просто долго смотрела на него без единого слова. Наконец, она выдохнула. — Будьте Вы прокляты, — прорычала она. — Я отказываюсь рисковать. Знайте, Инквизитор, если Вы солгали, я убью Вас, сколько бы времени это ни заняло. Он одарил её тевинтерской улыбкой, полной загадок, и призванной напомнить ей об их общем наследии. — Ничего меньшего я и не ожидаю. Честно говоря, ты достаточно опытна, чтобы я мог стать кучей пепла — чего я бы и заслуживал если бы солгал. Но я говорю правду. — Архитектор. Как он выглядит? — Он состоит в напряжённых отношениях с магом по имени Джорат Амелл, — сказал Дориан, но прежде чем он смог продолжить, глаза Кальпернии расширились. — Амелл? — прошептала она, как раз перед тем, как её лицо исказилось от ненависти. — В своих снах я встречала человека, который назвался Амеллом. Он… он пытался… — её руки сжались в кулаки. — Я закрылась от него, но я думала, что он демон… демон. Любопытно. Каким демоном она его посчитала? — Нет. На самом деле он маг — сомниари и Серый Страж. — Ах. Поэтому слаб для такого, как Корифей, — размышляла она. — Точно так же, как Стражи-маги, что были в Адаманте. Очко в Вашу пользу, если эти слова не ложь. Дориан моргнул. — А. Честно говоря, я сам никогда сталкивался с чем-то подобным. Она покачала головой, и на её лице впервые появилось весёлое выражение. — Как бы то ни было, то, что Вы называете его по имени, придаёт другим Вашим словам оттенок правды. О Вас много говорят, и судя по слухам и поступкам, Инквизитор Павус, одно я знаю точно — Вы не маг крови, — она вскинула руку и отозвала остальных. — Мы уходим. Молитесь, чтобы мы нашли то, что, по Вашим словам, должны найти. Не сказав больше ни слова, она шагнула в лес. Венатори обменялись друг с другом тревожными взглядами, но когда Дориан и его спутники не сделали никаких угрожающих движений, они пожали плечами и последовали за Кальпернией. Варрик так громко выдохнул, что Дориан задался вопросом, как давно он задержал дыхание. — Это, уф… это был большой риск, Посверкунчик. — Да, — тихо сказал Дориан. — Давайте молиться, чтобы это сработало, м?

***

Однако, стоило последнему из венатори исчезнуть в лесу, Дориан услышал над головой воронье карканье. Резко повернув голову, он увидел, как Абелас бросился вверх по лестнице, которая словно по волшебству появилась перед ним и пустился в погоню. На верхней площадке лестницы терпение Морриган лопнуло, и она поспешила за ним, пытаясь остановить, изменив при этом свою физическую форму, чтобы остановить его продвижение. Когда эльф замедлил шаг, Морриган посмотрела на Дориана и указала на Абеласа. — Инквизитор, Вы слышали, что эльф сказал на прощание. Он хочет разрушить Источник Скорби! Абелас с тревогой посмотрел мимо неё туда, где солнце бликовало на поверхности спокойной воды. — Ты, шемлен, не знаешь ничего о моих намерениях. Я стремлюсь сохранить Святилище нетронутым! — Ты бы сам уничтожил Источник, если б тебе дали, — парировала Морриган. — Да, чтобы уберечь от Ваших алчных пальцев! — прорычал Абелас. — Пусть он лучше исчезнет, чем будет дарован недостойным! Морриган скрестила руки на груди и покачала головой. — Глупец! Ты отправляешь на свалку наследие своего народа?! Дориан быстро подошёл к ним и встал рядом с Морриган, надеясь разрядить обстановку. — Я поклялся, что не буду красть у твоего народа, Абелас, — сказал он эльфу. — И я остаюсь непреклонным в этом вопросе. Однако, есть ещё кое-кто, ищущий Источник, дабы усилить власть своего хозяина, и мы должны защитить его. Я умоляю, прими нашу помощь, чтобы убедиться, что он не добьётся успеха. Брови Абеласа сошлись на переносице, а его золотистый взгляд остановился на неподвижной воде Источника. — Каждый слуга Митал на закате жизни передавал свои знания… через него. Всё то, чем мы были. Всё то, что мы знали. Если они должны быть переданы, то только тому, кого призвала она. — Она? — презрительно спросила Морриган. — Ты имеешь в виду Митал? Богиню, которой больше нет, если она вообще была? Создатель. Прежде чем Морриган успела сказать что-нибудь ещё, Дориан спросил: — Призвала? Что ты имеешь в виду, говоря: «призвала»? Абелас едва заметно улыбнулся. — Мы не единственные в мире, кто всё ещё служит Митал, и мы признаём тех, кто это делает. Когда их призывают к Источнику, мы не подвергаем это сомнению, потому как знаем, что это её цель. Дориан удивлённо моргнул. — Возможно ли такое, что Митал по-прежнему существует? — Всё возможно, — ответил Абелас. — Эльфийская легенда гласит, что Фен’Харел соблазнил Митал и изгнал в Загробный мир, — вмешалась Морриган. Повернувшись к ней, Абелас сказал: — Эльфийские легенды лгут. Ужасный Волк непричастен к её убийству. Явно удивлённая, Морриган спросила: — Убийству? Я ничего не говорила о… — Она была убита, если Бога можно поистине убить, — сказал Абелас, нетерпеливо перебивая её. — Её предали те, кто разрушил этот Храм. Но вир’абеласан остался. И остались мы. Это немало. По правде говоря, это всё, — он ещё раз взглянул на Источник, делая беспокойный шаг к нему. — И мы останемся здесь, пока наша задача не будет выполнена. — И когда этот момент настанет? — спросил Дориан, нахмурившись. — Пока Источник не исчезнет, — тихо ответил Абелас, всё ещё не отрывая взгляда от Источника, и внезапно Дориан понял, чего тот ждёт. Но для чего? Дориан и Морриган обменялись тревожными взглядами. — Возможно, тебе следует… Внезапный шорох листвы в подлеске по другую сторону Источника заставил их напрячься, выхватив оружие, и приготовиться к тому, кто появится на этот раз. В долю секунды Дориан заметил, что Абелас, несмотря на все его разговоры о защите Источника, был единственным, кто не потянулся за своим оружием, решив вместо этого смотреть на кусты, крепко обхватив одну руку другой. В следующее мгновение из кустов выскочил мужчина и, ударившись о землю, побежал к Источнику. Мгновенное узнавание поразило Дориана, когда он заметил почти греховно облегающие чёрные кожаные доспехи и искусно изготовленные кинжалы у этого мужчины. Радость от того, что он увидел Хоука живым, быстро померкла перед более насущной проблемой, когда Дориан увидел зубчатую решётку фиолетового света, которая окружала и пронизывала Хоука, сопровождаясь почти яростным свечением в его глазах. От этого зрелища по спине Дориана пробежал холодок. Действуя инстинктивно, он поднял руку и позвал его, вложив в голос более чем намёк на отчаяние. — Хоук! Но он знал, что уже слишком поздно. Не было времени что-либо сделать. Хоук уже преодолел расстояние до Источника, и подпрыгнув в воздух со свойственной ему смертоносной грацией, уже прошёл точку невозврата. На мгновение, на совсем крошечную вечность, заключённую в долю секунды, он поднял глаза и встретился взглядом с Дорианом, и в этот момент Дориан почувствовал Хоука так близко, как если бы они стояли рука об руку. Однако в следующее мгновение Хоук исчез, растворившись в Источнике Скорби с едва заметной рябью. На секунду над поляной повисла потрясённая тишина, прежде чем Варрик высказал то, о чём подумали все. — Вот дерьмо.