Цвет одержимости

      Катер огибает остров с востока. Они идут мимо обустроенных, но практически пустых пляжей. Люди есть, но так рассредоточены, что можно подумать, будто это частный остров на Багамах. Если на общественных пляжах такая ситуация, то какой рай их ждет в закрытом отеле? Вода — бирюзовая, песок — белее белого. Даже если здесь не найдется воспоминание, они уже не зря приехали. Катер проходит до самого юга острова и причаливает к длинному пирсу. На пристани стоит делегация, встречают на совесть, подлизываются. Бэкхён замечает нарезку фруктов во льду, ведро с бутылкой шампанского, поднос с бокалами. Началось. Он не любит такие моменты, потому что если снимет — зрители скажут, что все куплено, если не снимет — все равно скажут, что куплено и еще что врет подписчикам. Он вешает кофр с «Лейкой» через плечо и крутит в руках телефон. Среди темных тайских лиц выделяется молодой мужчина с белой кожей и правильными азиатскими чертами лица, в розовой рубашке и светлых брюках, слишком холеный и расслабленный для метрдотеля. Очевидно, что это он их пригласил. Бэкхён переглядывается с Минсоком.       — Да ну это прибытие, — говорит тот. — Надоело одно и то же снимать, и статистика говорит, что такое начало проматывают. Мало мы в тропических отелях снимали?       — Нам же проще. Крис, сделай фото видов, только чтобы ничего лишнего не попало, — просит Бэкхён.       — Есть, шеф.       Один неочевидный момент в работе блогера порядком напрягает Бэкхёна — необходимость снимать свои путешествия практически постоянно. При этом мало включить камеру и болтать все, что в голову взбредет, и направлять объектив на первые попавшиеся предметы. Нужно постоянно думать, как это будет смотреться со стороны, что интересно, что нет, следить за картинкой: какая композиция, как падает свет, все ли в кадре прилично. Часть они снимают на технику с дорогой оптикой, чтобы получить качественное изображение. Часть идет с телефонов или экшн-камеры, когда это нужно. И несмотря на то, что у них есть примерный сценарий на каждое видео, постоянно случается что-то неожиданное, любопытное, такое, которым хочется поделиться. В итоге камеры включены почти всегда, чтобы не пропустить ничего интересного. И такие моменты, когда их встречают с очевидными намерениями, очень раздражают. Бэкхён подписчикам не врет, но и показывать такое подхалимство не хочет. Тогда у него самого появляется неприятный осадок, что его купили, и как-то не получается поругаться, даже если повод находится. Уже попадали из-за этого в скандал.       Бэкхён первым спрыгивает на пирс. Мужчина в розовом идет навстречу.       — Рад приветствовать в отеле «Блумин Далия». Я очень вам благодарен, что вы так быстро откликнулись. Ким Чунмён, владелец этого безобразия, — представляется мужчина на корейском.       — Спасибо, что пригласили, господин Ким, — Бэкхён кланяется с улыбкой. — Бэкхён из «Сити Лайтс» осветит ваш отель своим сиянием, — говорит он приветственную фразу канала. — Надеюсь, у нас с вами выйдет плодотворное сотрудничество.       — Очень приятно увидеть вас воочию. Вот, небольшой комплимент, — господин Ким указывает на угощения. — Как добрались?       — Спасибо, но я плохо переношу алкоголь, — отказывается от предложения Бэкхён. — У моего оператора потеряли багаж, а так в целом нормально, благодарю за заботу.       — Примите мои извинения. Уверен, Читтапон разрешил ситуацию. От себя могу предложить компенсацию, если разрешите.       — Ой, не стоит, право слово, ваш менеджер и так сделал больше, чем требовалось, — Бэкхён пытается придумать благовидный предлог, чтобы отказаться от «взятки», которой могут потом попрекать.       — Это вся ваша команда? — почему-то уточняет мужчина.       Бэкхён оборачивается и еле сдерживает тягостный вздох. Крис в своем репертуаре — не дает никому взять его сумки и кроет подобострастных носильщиков трехэтажным матом. Чондэ это все снимает, чтобы выложить в «Твиттере», а сам свой чемодан с дорогим оборудованием для проявки и печати фотографий никому не отдает. Даже Минсок стоит с лицом капризной дамы в возрасте и не внушает доверия. Они должны быть рядом и улыбаться во все тридцать два зуба, показывая, что они серьезные профессионалы, а не это все. У них тут околорекламные съемки, между прочим.       — Оператор Крис, директор, продюсер, менеджер и редактор Минсок, монтажер и химик Чондэ, — представляет парней Бэкхён.       — Химик?       — Да, вы же знаете о нашей фишке с «Лейкой»? Мы с Чондэ занимаемся проявкой и печатью на месте.       — Да, меня очень заинтересовала ваша камера. Не думал, что вы в путешествиях печатаете снимки. Кстати, о фотографиях. Давайте пройдемся, — предлагает Ким Чунмён. — Я хочу, чтоб мой отель стал таким местом, где можно насладиться всем. Недавно мне пришла в голову идея, что не мешает обустроить фотосалон, обязательно пленочный. Пленка создает ощущение романтики, вы согласны?       До берега неблизко, а парни возятся с багажом. Бэкхён бросает взгляд на Тэна, но решает не трогать менеджера, пусть помогает парням, а то они могут что-нибудь утопить.       — Абсолютно точно, — кивает Бэкхён. — Значит, у вас есть фотостудия?       — Пока только стены и кое-какое оборудование в коробках. Это было спонтанное желание, поэтому почти ничего нет. Не посмотрите профессиональным взглядом?       — А дадите воспользоваться? — наглеет Бэкхён.       — С удовольствием. Для меня будет честью, что первыми проявленными фотографиями будут воспоминания о будущем. Но еще раз уточню, что студия не доделана.       — Не так страшно. Вообще, это удачное совпадение.       — Меня часто называют Королем совпадений, — Ким Чунмён усмехается, но взгляд почему-то совсем не веселый, а скорее хищный. — Вы знаете, чем этот отель отличается от других?       — Вариантов ответа много, — задумывается Бэкхён. — Тут есть самые странные развлечения, какие не в каждом дорогом отеле увидишь?       — Да, — кивает мужчина. — Здесь работают удивительные люди. Вдохновленные люди. Когда вы будете отдыхать, вы поймете, что это значит. Все улыбки, которые вы встретите, искренние. Вежливость не вымученная. Участливость не наигранная.       — Вы очень красиво говорите, — замечает Бэкхён, про себя думая, что все владельцы поют одну и ту же песню. — Не будет ли слишком нагло с моей стороны записать с вами видео, где вы покажете отель, расскажете про сотрудников?       Идея спонтанная, но с ним еще никогда владельцы не общались лично. Они вообще блогеров не любят, хотя казалось бы — рассказ человека, любящего свое дело, располагает лучше любых красивых рекламных слоганов. Бэкхён помнит, как они снимали в маленькой итальянской джелатерии, где старый хозяин, несмотря на языковой барьер, провел душевную экскурсию по кухне.       — С удовольствием! Можем начать прямо сейчас. Или позже, обращайтесь к Читтапону, он все устроит.       — Спасибо, обратимся.       Бэкхён сходит с пирса на белый песок. Кроссовки утопают в нем, и белые песчинки тут же засыпаются в носки. Бэкхён вытаскивает «Лейку» из кофра и гладит шершавый пластик. Он протирает объектив мягкой салфеткой, настраивает параметры и крутится вокруг своей оси в «поисках» кадра. Не то чтобы это было необходимо, но было такое ощущение, что небрежное отношение к съемке отпугнет будущие воспоминания. Поэтому за четыре года у Бэкхёна появился такой ритуал. Ему так спокойнее, хотя в дневниках деда ни разу не упоминались условия. Ким Чунмён с интересом наблюдает и спрашивает, когда Бэкхён наконец щелкает:       — Можно и мне тоже?       — Пожалуйста.       Мужчина долго не выбирает. Он фотографирует белый пляж и цветущую зелень. Под тенью листьев прячется светло-бирюзовая постройка с кучей дверей — раздевалка. Чуть дальше стоит уютное бунгало с розовыми стенами, над дверью висит табличка на разных языках — медпункт. Бэкхён достает из бокового кармана кофра маленький блокнотик и записывает, под каким номером фотография директора Кима.       — Кстати, а почему «Блумин Далия»? Разве здесь растут георгины? — спрашивает Бэкхён.       — Так называется этот цвет, — Ким Чунмён показывает на свою рубашку. — Люблю розовый. Вы еще заметите, что у нас все названия даны по цветам «Пантона».       — Да уж, реально Король совпадений, — бормочет под нос Бэкхён, надеясь, что его не слышали.       ***       В номере Крис и Чондэ сразу начинают делить спальни — кто будет, как король, спать один, а кому придется лечь с кем-то. Бэкхён обычно под шумок разбрасывает вещи на понравившейся кровати, а что дальше — не его дело, но сейчас ему не до этого. Он даже не рассматривает номер и не ругается на парней, что сначала нужно заснять рум-тур, пока они ничего не засрали. Бэкхён вытаскивает чемодан в центр большой гостиной с выходом на террасу и роется в вещах. Вытащив фотоальбом с будущими воспоминаниями, он листает до того самого снимка — коктейль в цвете «блумин далия». Кроме печати, он оцифровывает все пленки и анализирует любым доступным способом, например, раскладом на палитру. У него везде подписаны названия, номера и координаты цветов, на всякий случай. Он даже пытался из них составлять gps-координаты, но получалась ерунда. В общем, выжимает любую информацию, которая может стать ключом в поисках.       Бэкхён достает фото и берет в руки. Он проводит кончиками пальцев по изнанке, отключаясь от окружающей действительности. Перед глазами мутнеет, все расплывается. Первое, что Бэкхён чувствует — это басы музыки, доносящиеся как будто сквозь толщу воды. Вслед за этим сразу шум прибоя, шуршание песка, уносимого волнами, плеск брызг воды. Под пальцами вместо гладкой фотобумаги чувствуется что-то теплое, похожее на деревянное. Щеки пылают. Бэкхён ждет следующих ощущений. Они накатывают постепенно, наслаиваясь друг на друга. В нос проникает запах соли, цветов и алкоголя. На языке появляется сладость напополам с жжением, он ощущает привкус персика в глотке и минеральность на выдохе. Картинка резко приобретает четкость, будто готова напрыгнуть на Бэкхёна и затащить внутрь. Детали приобретают глубину, у фона появляется резкость, блики от освещения дергаются, и на мгновение ему кажется, что на периферийном зрении не номер отеля, а барная стойка, вечерний бриз лохматит волосы, и еще чуть-чуть и улыбчивый бармен вернется к нему, чтобы спросить, как коктейль. И все заканчивается, оставляя последний след — эмоции: восхищение, смешанное со стыдом, и яростное желание чего-то, до чего еще нужно дотянуться. Бэкхён сидит на диване и тяжело дышит, весь мокрый от напряжения. Он быстро убирает снимок и закрывает альбом.       — Ты что, прямо сейчас пойдешь в рейд по барам? — сочувственно спрашивает Чондэ.       — Да. То есть, нет. Сначала приму душ.       — Чур, я первый, — говорит Крис. — Мы же вместе пойдем? Кто вместо него бухать будет?       — Да ладно вам, я же слабоалкогольные прошу всегда, — закатывает глаза Бэкхён.       — Здесь пять баров, ты схлопнешься на втором, — возражает Чондэ.       — Ладно, тогда я пойду с Крисом, сократим время.       — Если только почешешь мне спинку и то, что пониже.       — Ой фу, прекратите свои пидорские игры, — картинно корчится Чондэ.       — Сам такой, — беззлобно огрызается Бэкхён. — Минсок тебя в душ с собой не берет, вот ты и бесишься.       — Так мы идем в душ или нет? — уточняет Крис.       — Нет, иди первый.       ***       В первом баре им не везет. При словах «блумин далия» им приносят фирменный коктейль отеля — да, розовый, но лонгдринк в большом бокале. Бэкхён и не надеялся сразу отыскать, что нужно. С ними пятым идет Тэн, но его спаивать не получается — на работе, мол. Бэкхён настаивает на том, что им всем нужно расслабиться, они проводят какое-то время за столиками, общаясь и составляя расписание на следующий день, хотя у него внутри все в безумном движении, хочется встать и бежать дальше. Он пока что держит в голове ощущения от фотографии, но скоро они рассеются. Можно еще искать по деталям интерьера, но их немного: барная стойка из темного дерева, стена из бутылок сзади, и то они слегка не в фокусе. Рюмка стандартная, украшение коктейля — какие-то лепестки или что-то в этом роде.       Друзья теряют чувство меры почти сразу. Бэкхён остается самым трезвым, не считая менеджера, и его это не радует. Становится труднее их куда-то подталкивать. А еще они хотят совместные селфи для соцсетей. Бэкхён, давно знающий парней, специально забыл телефон в номере, чтобы не обновлять «Инстаграм» и не пугать подписчиков. Если кому-то нравятся попойки, то пусть идут к Крису.       К пятому бару Чондэ в состоянии нестояния. Он за Бэкхёном допивает, ему больше всех достается. И ни одно из заведений не похоже на пляжный бар. Бэкхён старается не подавать виду, что его боевой дух упал. Неужели это всего лишь дурацкое совпадение, не имеющее смысла? Или, может, не стоило так глубоко анализировать фотографии, зацикливаться на цветах, искать в интернете детали интерьеров и пейзажей и все остальное? Вдруг его поиски вообще напрасны, и камера в его руках фотографирует что-то еще, но не будущие воспоминания? Да бред, пару раз у него сбывались снимки, значит, все-таки фотоаппарат работает как надо.       Первый случай был с фото, которое казалось безвозвратно испорченным. По зеленому фону несется что-то желтое за красным. А оказалось, что это корги Бэкхёна бежал за красным мячом, когда они с семьей выезжали на природу. Тогда племянник зарядил Бэкхёну этим самым мячом в голову, и в глазах помутнилось — вот и размытые пятна. О совпадении до него дошло спустя несколько месяцев с той поездки, когда он в очередной раз перебирал фотографии будущих воспоминаний.       Второй случился не так давно, в Амстердаме. Никто не признал на фото этот город, имеющий свою характерную архитектуру. Ну подумаешь, велосипедная парковка рядом с кирпичной стеной, в любой стране такое найдешь. А все дело в ракурсе. В реальности Бэкхён не узнал это место, когда они вышли из музея науки, где проторчали весь день и развлекались с экспериментами, словно дети. А на монтаже Чондэ заметил сходство. Бэкхён и сам потом вспоминал, каким возбужденным и усталым был, и это в точности совпадало с ощущениями от снимка.       И есть еще одно будущее воспоминание, с которым точно все ясно: на фотографии экран компьютера с кадром из игры Cyberpunk 2077. Бэкхён ее уже предзаказал.       Пятым баром оказывается несколько маленьких барных стоек на пляже, и Тэн говорит, что они уже закрыты. Бэкхёна раздирает от обиды — могли бы сразу по приезду зайти по дороге, но они отвязывались от услужливого Ким Чунмёна. Придется потом. А может, это воспоминание случится на шоу Лои, и они зря сегодня тусили, ведь в ресторан, где оно проходит, попасть можно только во время представлений. Чондэ практически висит на Минсоке, и тому приходится его тащить. Крис тоже в стельку пьян, но по нему этого не видно. Только когда он пристает к разукрашенным девушкам, на которых надеты белые браслеты — такие носят служащие отеля, Бэкхён понимает, что хватит, нужно вести всех по номерам. А это непросто, когда Крис бубнит на ухо, что хочет познакомиться с катоями. Спасает Тэн, взваливший на себя тяжелую тушу. Он отказывается от помощи, спокойно ведет Криса в сторону бунгало, уверяя, что все для них устроит.       Бэкхён слегка подотстает. За Чондэ присмотрит Минсок, Крис висит на Тэне. Здравый смысл и теплые чувства к парням требуют, чтобы он уложил их в кроватки и подоткнул одеяла, но вечер еще не совсем поздний, может, кто-то на пляже еще работает, и если быстренько сбегать посмотреть… Тем более, у него не отщелкана пленка до конца. Бэкхён понимает, что поступает, как свинья, но все-таки сбегает, шепнув менеджеру, куда собрался. Парни у него не буйные, как-нибудь менеджер справится.       По дороге к морю он делает несколько снимков. Сумерки освещаются желтыми шарами-светильниками по краям дорожки, вымощенной бамбуковыми пластинами. С моря дует ветер, шелестит зелень, где-то вдалеке остается музыка из последнего бара. Бэкхён спешит. Он выскакивает на пляж под носом у спасателя, который тут же предупреждает, что купаться уже нельзя. Бэкхён отмахивается и продолжает идти по дорожке. Она явно соединяет всю инфраструктуру пляжа, он не заблудится. По сравнению с днем, песок не такой огненный. Прохладно. Бэкхён поправляет ремень кофра и сбавляет шаг, чтобы внимательно следить за местностью.       Первая барная стойка на пути оказывается закрытой — свет погашен, стена за барменом занавешена, никого рядом нет. Стоит пройти чуть дальше, и Бэкхён слышит какую-то музыку. За пальмой виднеется иллюминация, и он спешит на свет, как мотылек. Это еще один пляжный бар, на этот раз открытый. С барменом как раз прощается немолодая пара. Бэкхён несется вперед, надеясь, что удастся уговорить парня на коктейль. Тот явно не спешит закрываться, что-то протирает, а потом ныряет под барную стойку, когда Бэкхён оказывается на финишной прямой. Он садится на высокий стул, пытаясь отдышаться. Лицо горит, ноги дрожат. Успел, главное, успел. Бэкхён кашляет, призывая бармена из подполья. Парень смачно прикладывается головой о столешницу, когда вылезает. Он взлохмачивает блондинистые волосы в месте удара и смущенно трясет головой. Бэкхёну сразу бросаются в глаза оттопыренные большие уши, которые могут посоревноваться с его собственными. У парня очень невинная мордашка, контрастирующая с высоким ростом — барная стойка ему по пояс. И очень большие глаза, смотрящие сейчас с узнаванием напополам с удивлением. Бэкхёну чуточку стыдно, что он пришел к человеку под конец рабочего дня и сейчас воспользуется всеми преимуществами, чтобы получить желаемое. И нет гарантии, что он выпьет коктейль, если это окажется не тот самый.       — Добрый вечер, можно мне заказать коктейль? — спрашивает на английском Бэкхён.       — Здравствуйте, конечно, можно! — на чистом корейском отвечает бармен. — Что будете пить?       Бэкхён почти не удивляется — привык, что персонал более или менее говорит по-корейски. Требование Ким Чунмёна, как пояснил Тэн. К тому же этот парень не очень похож на тайца.       — Можно мне розовый коктейль, пожалуйста.       — Ага, розовый... а насколько розовый? — уточняет бармен, как-то подозрительно его осматривая.       Вот теперь настает пора удивиться. Первый раз кто-то уточнил подробности. Какой вежливый парень, другой бы наверняка отказал, потому что его смена кончилась, а этот готов выполнить просьбу, и не абы как, а выслушав пожелания. Кажется, слова Ким Чунмёна о том, что работники отеля искренни с гостями — правда.       — Розовый, как цветущий георгин, — говорит Бэкхён. Все-таки раскрывать детали тех ощущений ему не хочется, есть подозрение, что настолько сильно напрашиваться не нужно. — И слабоалкогольный, пожалуйста.       — А... О! Я понял! Сейчас все сделаю, — парень «стреляет» пальцами в Бэкхёна и опять исчезает под барной стойкой.       Воодушевляющее начало. И обстановка очень даже похожа: под пальцами ощущается шершавость от плетеного стула, волны размеренно накатываются на песок. Пот стекает за шиворот, горящие от ходьбы щеки приятно холодит ветерок. Бэкхён улыбается — кажется, он на верном пути. Печалит, что музыка другая, более размеренная и медленная, но он никогда еще не был так близко к своему коктейлю. Бэкхён оборачивается к морю, но краем глаза смотрит, что делает бармен. Парень ловко наливает вшейкер жидкости, склонившись над рабочей поверхностью. Жалко, что Тэн предупредил о запрете на романы, так бы Бэкхён пофлиртовал. Есть в бармене что-то очаровательное, такое, за что хочется поддразнить, увидеть надутые губы и рассмеяться вместе. Парень собирает шейкер и распрямляется. Он начинает взбивать коктейль и широко улыбается. От этой улыбки сердце Бэкхёна ёкает, несмотря на то, что он делает вид, будто увлечен морем. Он разворачивается спиной к бару, чтобы не соблазняться. Ему нужен только коктейль и больше ничего. Но все-таки интересно, а какая у бармена задница, похожа ли на ту с фотографии?       — Готово!       Бэкхён оборачивается. Он вцепляется в плетеный стул и замирает. Перед ним стоит его коктейль, искрящийся, нежно-розовый, с сушеными лепестками. У Бэкхёна дух захватывает. Случилось. Наконец-то случилось! А музыка? И музыка поменялась на похожий трек. Ожившая фотография будоражит сознание. Ему хочется снять настоящее, чтобы показать друзьям, но телефона под рукой нет. Только «Лейка». Но она снимет будущее воспоминание, а не нынешнюю действительность. А что, интересно, выйдет, если сделать такой снимок?       Быстро расчехлив камеру, Бэкхён находит нужный ракурс, встав при этом со стула, и снимает точную копию, как ему кажется. Сердце колотится, как бешеное.       — Ух ты. Это та самая камера, да? — глубокий бас бармена резко выводит Бэкхёна из состояния эйфории.       — А, да, — отвечает он, не сразу поняв вопрос. — Здесь каждый, что ли, знает о моей «Лейке»?       — Ну, — запинается парень, — я как бы фанат.       — Да ладно? — смущается Бэкхён.       — Да озарит нас свет путешествий. Кюн! — бармен повторяет фразу и жесты из концовок каждого видео.       — Как неловко.       — Мне тоже.       Они оба смущенно улыбаются. Бэкхён садится за стойку, не зная, куда себя деть. Коктейль! Он еще его не попробовал, а уже решил, что это то самое, балда. Взяв рюмку за ножку, Бэкхён сперва нюхает коктейль. Нос тонет в аромате персика.       — Ром, персиковый ликер, клюквенный сок, содовая, лайм и сироп из тростникового сахара, — перечисляет бармен.       — А украшение?       — Лепестки георгина.       — Здорово. Лучше бы это был фирменный коктейль отеля.       Бэкхён делает маленький глоток на пробу. Вкус сладкий, но не приторный, с освежающей кислинкой, искрится на языке от пузырьков содовой. Алкоголь сначала не чувствуется, но потом проявляется, не обжигая горло. Лепесток чуть не попадает в рот. Бэкхён зажмуривается, пытаясь унять участившееся дыхание. Он готов расплакаться от радости, что его первое будущее воспоминание наконец стало настоящим.       — Все хорошо? Вам не понравилось? — волнуется бармен. В его голосе слышится искреннее беспокойство.       — Все замечательно, — Бэкхён украдкой смахивает выступившие слезинки и улыбается во весь рот. — Это именно то, что я хотел.       — Такого с моими гостями еще не случалось, чтобы до слез растрогать, надо же… — бормочет парень.       Бэкхён крутит остатки коктейля по бокалу. В голове слегка шумит, несмотря на то, что крепость маленькая — ему хватает и такого. Интересно получается, выходит, все те эмоции, что его захлестывали на фото — это от того, что он нашел этот коктейль? И все? Желание, восхищение и стыд это вот от этого?       — Не хочу отвлекать, но можете браслет к терминалу приложить, — опять влезает бармен.       Эти браслеты им выдали на ресепшене — это и ключ в номер, и карточка гостя. Не нужно задумываться о деньгах, в конце отдыха заплатишь за все сразу.       — Извините, что так поздно, — говорит Бэкхён. — Я бы хотел как-то загладить свое появление и вашу задержку.       — Ой, да ничего не надо, я как фанат уже рад, — отмахивается парень.       — И все-таки. Как вас зовут?       Видя, как смущенно улыбается бармен, как лохматит волосы, Бэкхён не может не отметить, что его неплохо было бы увидеть голым на белых простынях. И тут же мысленно отвешивает себе подзатыльник — это все алкоголь на него влияет. А хотя… Вот оно! Вот к чему вела фотография коктейля — к бармену, который его сделал. К смущенному красивому парню с очаровательной мордашкой. И с безумно сексуальными руками, которыми Бэкхён непременно попросил бы себе подрочить.       Мысли идут совсем не в ту сторону, нужно с этим кончать. Чтобы избавиться от пошлых образов Бэкхён, допивает коктейль. Но это не помогает. А бармен только ухудшает ситуацию:       — Пак Чанёль. Мне было совсем не сложно вас угостить.       — Да ладно! Ты кореец? Как тебя занесло сюда? — Бэкхён как-то машинально переходит на неформальную речь. — Давно работаешь? Райские условия, наверное, да?       Чанёль фыркает.       — Райские не то слово. Директор Ким самый замечательный хозяин в мире, мы у него здесь как на курорте, а не на работе. Ну, погуляешь здесь, сам увидишь, — парень тоже меняет стиль общения.       — Даже думать не хочу о работе, — говорит Бэкхён, подпирая голову ладонью. Проклятый алкоголь туманит разум. — Она иногда так мешает. Например, позвать тебя сейчас на свидание.       — Вы в путешествиях ни с кем не знакомитесь? — Чанёль моментально становится грустным.       Его хочется потрепать по голове и утешить, а заодно дать пососать леденец, и понятно, что не сладкую конфету. Бэкхён незаметно дергает себя за прядку у виска. Он же не озабоченный какой-то.       — У вас в отеле правило, что с гостями ни-ни.       — А, да это так, — машет рукой Чанёль. — За этим никто не следит, Чунмён надеется на нашу сознательность. Нет, мы не нарушаем, ничего такого, никогда не слышал, чтобы регулярно кто-то соблазнял гостей. Но иногда-то вреда не будет.       — То есть, если я позову?..       — Я буду визжать у себя в голове, как малолетняя девчонка, но постараюсь выглядеть адекватным человеком, да, — говорит Чанёль и закрывает руками рот. — Ой, что я несу.       Бэкхён смеется. Он облокачивается на стойку и приближается к парню.       — Первый раз вижу человека, который настолько открыт для окружающих. Постараюсь выразить мысль прилично: я хочу… познакомиться поближе.       — Всеми руками и ногами за.       Лицо Чанёля слишком близко. Так близко, что это становится критическим. Бэкхён задним умом понимает, что его желание прямо сейчас наброситься на парня возникло под влиянием момента, но силы воли в нем никакой. От попыток дотянуться до пухлых губ останавливает тот факт, что Чанёль его фанат. А известная личность не может тащить в койку первого встречного. Особенно зная, что добравшись до кровати, он моментально заснет. Алкоголь всегда портит все удовольствие.       — Знаешь, наверное, надо позвонить менеджеру, как там его, Чи… Чита.. Короче, Тэн. Может, знаешь? — успевает остановиться на пороге провала Бэкхён.       — Прекрасно знаю.       — Буду благодарен тебе, Чанёль, — Бэкхён со вкусом произносит это имя, будто перекатывает на языке капли меда. — И ты не подумай, что я пристаю, потому что пьян. Все серьезнее.       Уши бармена моментально краснеют.