IV
6 августа 2020 г., 15:00
Мурлыча песенку, Чанёль протирает стойку перед началом смены. Ему мешает Сехун, разложивший карты, книжки и блокноты и пытающийся сделать расклад в пустоту, но это нисколько не портит настроения. Вчера был волшебный вечер, и Чанёлю стоит больших усилий сосредоточиться на работе, а не улететь в мыслях куда-то далеко.
— Мне так хочется дать тебе по морде, но Камэнаси говорит, что мне нужно научиться внутреннему спокойствию, — ворчит Сехун.
— А ты не завидуй, — показывает язык Чанёль.
— Будешь ходить таким счастливым, я Чунмёну пожалуюсь.
— Он меня простит, потому что сам виноват в таких совпадениях.
— В каких совпадениях, и почему он должен тебя прощать? — к ним подходит Коко и садится за стойку. На ней новая соломенная шляпа и солнечные очки на половину лица. — Уф, Чанёль, воды, я умираю.
— Будет исполнено, моя леди, — салютует тот и достает из холодильника бутылку. — Слышал, вы с девочками вчера кутили?
— Не то слово. Я готова выпить весь океан. Если увидите Камэнаси, предупредите, а то я йогу проспала.
— Обязательно, — обещает Сехун. — Тебе погадать?
Пока они отвлекаются на эзотерику, Чанёль успевает доделать все по спискам. Он приклеивает на стенку барной стойки салфетку, на которой вчера успел записать состав коктейля, и выставляет ингредиенты, чтобы попробовать воспроизвести и выяснить пропорции. Грех такому напитку пропадать. Чанёль мурлычет под нос песенку, пока загружает шейкер. Вчера он попробовал всего лишь каплю, чтобы проверить баланс, и вкус почти не запомнился. Значит, будет корректировать с нуля, не ориентируясь на память, что тоже неплохо. Чанёль закрывает шейкер и начинает взбивать. Обязательно нужно будет показать Элиоту, чтобы тот оценил и включил в коктейльную карту. А название дать «Городские огни».
— Эй, погодите, — отвлекается от карт Коко. — Это Imagine Dragon?
— Ага, — отвечает Сехун, скорчив довольную гримасу.
— Ну-ка, ну-ка, и когда это Чанёль успел найти себе мужика?!
— В смысле? Как ты из одного вывела другое? — удивляется Чанёль, наливая коктейль в рюмку.
— Ты начинаешь напевать драконов после того, как с тобой флиртовал горячий парень, — поясняет Коко. — Чего я не знаю? Сехун, ты в курсе?
— Да. К нему вчера…
— Вчера вечером ко мне заглядывал Бэкхён! — Чанёль почти срывается на визг. — Он попросил коктейль, я еще удивился, он ведь не пьет. Но я сделал, а он до слез обрадовался, представляете?
Коко поворачивает голову к Сехуну:
— Ему хватило этого?
— Да ты дослушай! Бэкхён меня позвал на свидание.
— И я повторю: этого хватило?
Чанёль возмущенно мычит.
— Он сейчас взорвется, — усмехается Сехун. — Не дразни хомячка, а то покусает.
— Да! Покусаю! — подтверждает Чанёль. — Я собираюсь погулять с самым классным мужчиной на земле, а ты смеешься.
— И что в нем классного? Расскажи, может, я тоже захочу. А то видела я вчера их компанию, к нам с девочками пытался пристать один из них. Огромный и одетый как пугало. На его фоне твой блогер показался гномиком.
— Обойдешься, это место занято, — говорит Чанёль, достав телефон и листая «Инстаграм». — Вот, ты только глянь на него.
Он показывает фотографии Бэкхёна, хотя уже несколько раз это делал. Чанёль обращает их внимание на руки парня, на его плечи и родинки, на то, как ему идут разноцветные волосы, особенно нынешний розовый цвет. Даже заставляет продегустировать коктейль, получив одобрение Сехуна. Он не сразу замечает, что на пляже появляется Камэнаси.
— Коко, беги! — вопит Сехун, когда уже поздно скрываться.
Коко хватается за голову.
— Какой же ты противный ребенок.
— Доброе утро, кого не видел. — Камэнаси ставит доску для йоги на воде к стойке и усаживается рядом с Коко. — Огуречный фреш, пожалуйста. Почему занятие пропустила? — спрашивает он у нее.
— Сэнсэй, умоляю, пощадите, — она театрально заламывает руки, стараясь перекричать блендер, — Пала жертвой страшного чудовища, оно меня не выпускало.
— О нет! — вторит ее кривлянием мужчина. — Тебе нужно найти дракона, чтобы он тебя защищал от будильников, одеял, кондиционеров и похмелья.
— Почему не рыцаря?
— Рыцарь не справится.
Коко пытается дотянуться до Камэнаси, но между ними вырастает стакан фреша. Это спасает мужчину от острых коготков.
— О Великий Лои, налей мне своей амброзии, — канючит Сехун.
— Нет, не велено, — отказывается Чанёль. — И ты уже сегодня выпил.
— Но я хочу коктейль по случаю, а не уже готовый. И им ты дал.
— Они просили конкретно. Когда конкретно, то вдохновение не действует.
— Ну ты почувствуй, как мне плохо, и налей.
— Ах ты, алкаш маленький, — ворчит Чанёль и пытается настроиться. — Повтори, что ты там хотел?
— Амброзии.
Прислушавшись к себе, Чанёль не находит привычного напряжения. Он также не может понять, в каком состоянии Сехун. Просто обычные ощущения, когда никто не просит приготовить коктейль. Чанёль вдыхает и выдыхает, как учил на йоге Камэнаси. Это плохо, это очень плохо, это может значить, что он кого-то не осчастливил, а этого не может быть. Или же Сехун ничего не хочет и просто придуривается.
— Захоти по-настоящему, — просит Чанёль.
— Я хочу. Ты что, не можешь?
Чанёль пристально смотрит на Сехуна. Никакого отклика, никакого зуда, ни-че-го.
— Быстро, кто-то еще попросите, — на грани истерики просит Чанёль.
— Вдох-выдох, — командует Камэнаси. — Я попрошу. Что-нибудь несладкое и некрепкое, пожалуйста. Мне еще работать сегодня.
— Мне, пожалуйста, старую добрую классику, — подключается Коко.
По шее Чанёля стекает холодный пот. Грудь сжимает так, что он почти задыхается, но спасает то, что Камэнаси дирижирует, показывая, как дышать. Кое-как отдышавшись, Чанёль прикрывает глаза. Его сразу начинает все раздражать: надоевшие песни, жара, песок в шлепках. Никакого намека на чужие эмоции.
— Ребят, я все, — со слезами в голосе говорит Чанёль. — Опять.
Повисает неловкое молчание. Сехун опускает голову, Коко надувает губы. Чанёль лихорадочно вспоминает, кому вчера готовил коктейли. Он открывает историю в терминале кассы и просматривает заказы. Руки потряхивает, и он то и дело промахивается мимо кнопок.
— Ну, надо бы сказать, что тебя вчера просили не нарываться, — замечает Коко. — Но ты и сам это знаешь.
— Коко, не надо, — просит Сехун. — Прости, мне не стоило клянчить выпить.
— Да что уж там. Лучше узнать сейчас, чем завтра на шоу, — ежится Чанёль. — Чунмён меня выгонит.
— Да нет, что ты. Как будто в первый раз, — пытается поддержать его Камэнаси. — Если за столько времени не уволил, то сейчас почему?
— Потому что у нас отдыхает Бэкхён, и он снимает для блога, — Чанёль указывает рукой в сторону номеров. — Я испорчу всю рекламу, если тот на шоу не получит счастья.
— Ой, да это ерунда, — фыркает Коко. — У нас идеальный отель, и из-за одного минуса никто плакать не будет. И потом, что тебе мешает рассказать этому Бэкхёну на свидании, что ты потерял вдохновение. Кстати, ты выяснил, кто счастья недополучил?
— Не буду я ничего рассказывать, это не его проблемы, что я ошибся, — ворчит Чанёль. — Я не знаю, какой коктейль по случаю меня подвел. Их всего два было.
— Удивительно, — замечает Камэнаси.
— Первый — Сехуну утром.
— Я был счастлив! Честно!
— А второй — Бэкхёну. Как я мог ему отказать? Мало того, что он наш гость, причем особый, так я его фанат, — оправдывается Чанёль. — Но я же говорю, он вне себя от радости был, так что его коктейль по случаю подействовал!
— Одно уточнение: во сколько он пришел? Потому что по моим ощущениям, когда мы с девочками на них наткнулись, ты должен был уже закончить, — спрашивает Коко.
— Ну да, я задержался, — огрызается Чанёль. — Хотел освежить в памяти пару рецептов, а там то один подойдет, то второй. Но те коктейлей по случаю не получали, вот я даже в чеках проверил.
— Значит, это Бэкхён.
— Да нет же!
Чанёль опирается локтями на стойку и запускает пальцы в волосы. Он же видел, как Бэкхён стал счастлив. В этом нет смысла. Если только не сработал коктейль, который он готовил два дня назад, три, четыре... Но это так не работает, счастье мелкое, быстрое, почти мгновенное. Никогда не было отложенного эффекта.
— А если более старые чеки поднять? — предлагает Сехун.
— С чего бы увеличиваться диапазону? — говорит Камэнаси. — Часа два-три, максимум восемь обычно хватало. Я верно помню? — он получает кивок в ответ. — Условия, когда срабатывают наши способности, не меняются.
— Но и не поддаются строгому анализу, — возражает Коко. — Может быть, Чанёлю еще такие случаи не попадались.
— А если это бомба, которая была заложена год назад? — с легкой ноткой истерики в голосе говорит Чанёль. — Восемь часов — вот критическая точка. Иначе я просто с ума сойду.
— И, учитывая временные рамки, коктейль Сехуна тоже выпадает, — добивает Коко. — Это твой Бэкхён виноват.
— Слушай, почему ты становишься стервой, когда речь заходит о коктейлях?! — взрывается Чанёль. — Почему ко мне цепляешься, у меня, что ли, самое лучшее вдохновение? И не трогай Бэкхёна.
— Милый, мне просто не нравится, как ты над своими коктейлями по случаю трясешься. Это не стоит твоих нервов.
— Люди становятся счастливыми!
— А ты? Ты свою дозу счастья получаешь? Только не надо говорить, что ты кайфуешь от альтруизма. Когда ты теряешь чуйку, тебя штормит так, что жалко становится. Никакое удовлетворение от вдохновения такого не стоит.
— Она права, — кивает Камэнаси. — Никого из нас свое вдохновение не доводит до истерии.
— И ты, Брут! Ты же помогаешь людям, мог бы меня понять.
— Да. А еще я знаю, что если я буду впихивать свои способности каждому, то действительно нуждающемуся человеку может не достаться.
Чанёль злобно сопит. Друзья говорят вроде бы правильные вещи, но он не согласен. Если он может что-то сделать, он будет это делать.
— Ладно, будем считать, что это из-за Бэкхёна. Сейчас проверю его соцсети.
— Ну, значит, на свидании его осчастливишь, делов-то, — говорит Коко. — А лучше расскажи о своей проблеме, пусть сделает скидку твоему шоу.
— Нет.
В «Инстаграм» пусто, что не удивительно, там он чаще выкладывает коммерческие снимки. В «Твиттере» есть утренняя фотография с видом из окна, и Чанёль сразу узнает это место — самый дорогой бунгало, стоящий в цветущем саду в отдалении от остальных номеров. И ничего не говорит о том, что что-то не так.
— Думаешь, не поймет, кто мы такие? Слушай, а может, он сам вдохновленный? Ты же говорил про его камеру, — допытывается Коко.
Чанёль задумывается. Бэкхён никогда сам себя этим словом не называл, но, кажется, термин выдумал Чунмён, хотя не факт. Но как еще объяснить те вещи, о которых он говорит и пишет? Фотки, сделанные «Лейкой», чувствует только Бэкхён. Все-таки это его личная особенность.
— Так камера сама по себе, он сам по себе. — Чанёль набирает сообщение Читтапону. — Нет, он тоже вдохновленный, кажется. Он умеет чувствовать фотографии, которые делает сам с помощью «Лейки». Но я не хочу говорить о своих тараканах с посторонним.
Точнее, пугать вдохновленного, что способность может пропасть. Когда Камэнаси об этом узнал, он старался обходить Чанёля стороной, а ночевал в хижине со спортивным инвентарем. Коко, наоборот, считала его счастливчиком, но у нее особый случай. И Сехун прилип после первого неудавшегося коктейля по случаю, будто надеясь, что и на него перейдет бессилие. Остальные знакомые общались с ним с опаской, пока не поняли, что Чанёль не заразный. Один Чунмён говорил, что это естественно. Бэкхёна явно не тяготят его способности, так что реакции, как у Коко и Сехуна, ждать не приходится. А Чанёль не собирается с самого начала рыть себе яму. Вдруг у них сложится общение, и можно будет рассчитывать если не на романтику, то на приятельские отношения.
— Давайте купим ему дихлофос, — предлагает Сехун. — Я не знаю, что еще с ним сделать.
— Йога могла бы помочь, — замечает Камэнаси.
— Поддерживаю, — говорит Коко.
— Спасибо, ребят, я вас люблю. — Чанёль тянется всех обнять. — Написал Читтапону, чтобы он узнал, что с Бэкхёном, и заодно попытался его осчастливить. Может, что и получится. В крайнем случае, у меня есть пара тузов в рукаве.
— У меня тоже. Сегодня с белыми котиками, — шутит Сехун.
