Цвет одержимости

      Утро для Бэкхёна наступает рано из-за незашторенных окон и тяжелой туши Криса, навалившегося на него. Вставать не хочется. Но и уснуть уже тоже не получится. Бэкхён с трудом вылезает из-под Криса, не стараясь вести себя аккуратно, а тому хоть бы что. Хотя этот скорее всего притворяется, чтобы остаться на кровати одному.       Бэкхён идет в душ и торчит там до посинения, все равно никто под дверью не сидит и не ждет. Он выходит в халате на голое тело на террасу и потягивается. Шесть утра, это просто издевательство. Их бунгало стоит в отдельном парке, поэтому кажется, что вокруг ни души. Обычно в такое время уже слышно, как отель готовится к новому дню, но не здесь. За это можно простить солнце за раннюю побудку и насладиться тропической тишиной, которая и не тишина, а щебетание птиц, шелест пальм и шум волн. Идиллия. Бэкхён фотографирует пейзаж для «Твиттера» и желает подписчикам доброго утра.       В гостиной бардак после вчерашнего. Надо бы прибраться, чтобы горничные смогли хотя бы зайти, но лень. Бэкхён достает из кофра блокнот с учетом сделанных кадров и замечает, что вчерашний снимок не вписан. Он делает запись, ощущая, как рот расплывается в улыбке. Не слишком ли он был неадекватным вчера? Вроде бы бармен не сбежал. Как там его, Чанёль? Подходящее имя для такого парня, работающего на райском курорте. Нужно было контактами обменяться, а не назначать встречу на том же месте в то же время. Эта фраза так банальна и глупа. И через Тэна не спросить, он показал себя очень принципиальным человеком, и вряд ли отступится от правил. Но никто не мешает подойти днем.       Бэкхён кивает своим мыслям и перематывает пленку на последний кадр. Отщелкнет его сейчас, можно будет уже сегодня попросить Чондэ проявить. Уж больно хочется узнать, что получилось с фотографией коктейля. И Тэн с господином Кимом получат снимки побыстрее. Бэкхён опять выходит на террасу, очень нравится ему тропический сад, и фотографирует крупным планом цветок плюмерии. На листьях еще не высохли капли — похоже, ночью шел дождь, а он не слышал. Найти темный угол оказывается не так просто — только в гардеробной нет окон, но есть подсветка на полу, чтобы гости знали, куда идти. Бэкхён с трудом находит, где она выключается, и меняет пленку в камере.       Он подписывает коробок и приклеивает к нему список с номерами фотографий. Заветный одиннадцатый номер он обводит в кружочек. Сейчас бы взять оборудование и проявить. Но в ванной есть окно, и через жалюзи свет все равно проникает. Им жизненно необходимо наведаться в фотостудию — не в гардеробной же изворачиваться, там неудобно.       Бэкхён разваливается на диване, подвинув разбросанные вещи. И почему все еще спят? Ему не терпится поделиться событием. Фактически ради этого момента они и открыли блог. Теперь можно путешествовать, не напрягаясь, реализуя более понятные, но дорогие будущие воспоминания. У парней снимки в разы проще: у кого сиднейская опера, у кого Мачу-Пикчу. На них денег много надо, поэтому они до сих пор не съездили. Это Бэкхёну не везет и все его будущие воспоминания не содержат прямых ключей к месту и времени. Его немного удивляет, что самые сильные эмоции, которые и фиксирует камера, появляются из-за обыденных в принципе вещей. Хотя с другой стороны хорошо — значит, ему еще не приелась жизнь. Плохо, что реализовать эти воспоминания трудно. Из каждой поездки у него собирается по приличной пачке фотографий. Вполне возможно, что что-то из того уже сбылось, а он не заметил, всего не упомнишь. Но остановиться и не продолжать фотографировать Бэкхён не может. Есть в этом что-то притягательное — знать свое будущее. Тем более хорошее будущее.       С собой он возит альбом с избранными снимками — теми, от которых самые сильные ощущения. Просто иногда взять в руки кусочек радости и напомнить, что жизнь не так ужасна, помогает справиться с тяжелыми моментами. Бэкхён перелистывает фотографии, останавливается подольше на снимке голой спины и задницы какого-то парня. Если бы он не прятал голову под подушкой, можно было бы по ушам посмотреть, похож на Чанёля или нет. Бэкхён достает фотографию. На обороте подписаны ощущения: шум из душа, запах тропических цветов и китайской еды, поднимающаяся эрекция, нежность и тревожное ожидание. Последнее всегда удивляло, почему тревога, разве это не негативная эмоция? Бэкхён настраивается и берет снимок в руки. Вдруг сейчас его озарит? Он ждет, гладит бумагу, но ничего не происходит. Он закрывает глаза, сжимает фотографию до хруста. Ничего не выходит.       Бэкхён распахивает глаза. Дыхание непроизвольно задерживается. Не может быть, чтобы его способность пропала. Он по очереди вытаскивает снимки и пробует прочувствовать каждый. Ничего, полный ноль. Фотографии летят на пол, альбом пустеет, пока не показывается снимок коктейля. Бэкхён изо всех сил зажмуривается, когда берет его в руки, но и сейчас ничего, кроме шершавой бумаги под пальцами и охватившей его паники.       — Да чтоб вас! — он ругается на китайском, вспоминая любимые фразы Криса.       Пропала. Способность пропала! Но почему, что такого случилось… Ну конечно! Он же сфотографировал на «Лейку» коктейль из воспоминания. Откуда он мог знать, что так делать нельзя? Бэкхён бросается в свою комнату, не заботясь о соблюдении тишины. Он перерывает рюкзак, чтобы найти планшет, в котором хранится оцифрованный дневник. Несмотря на то, что он его знает практически наизусть, вдруг какая-то деталь забылась? Или какое-то очень туманное предложение не отпечатывалось в памяти. Дед писал пространно и запутанно, будто не хотел рассказывать всех секретов, но его кто-то заставил написать руководство. Просматривая знакомые строчки, Бэкхён не находит ничего, что бы подходило под ситуацию. Видимо, дед не был таким глупым, чтобы сфотографировать сбывшееся будущее воспоминание на камеру. И где теперь искать ответы? Бабушка ничего не помнит, отец даже не был в курсе, искать друзей деда?       Бэкхён бросает планшет на кровать. Крис ворочается и переворачивается на другой бок, но упорно продолжает спать. Ну и пусть, от него сейчас никакого толку не будет. Бэкхён выходит в гостиную и окидывает ее взглядом. Ужасный бардак, но чемодана Чондэ с оборудованием нет. Значит, у него в комнате, он даже может с ним в обнимку спать, так переживает за технику. Бэкхён находит в завале коробочку с пленкой на проявку и прокрадывается к Чондэ. Чемодан почетно лежит на журнальном столике. В углу стоит коробка с реактивами, которые для них купил отель. Отлично, не придется будить друга. Бэкхён и сам может похимичить, и в его ситуации гардеробная выглядит не самым худшим местом для проявки, даже несмотря на то, что в ней, в теории, должно скапливаться больше всего вредной для пленки пыли.       Не успевает Бэкхён прикоснуться к чемодану, как Чондэ поднимает голову.       — Ты чего? В такую рань еще. Потерпеть до обеда не можешь? — ворчит он.       — Спи, я сам, — отмахивается Бэкхён, собираясь открыть багаж, чтобы достать проявочное оборудование.       — Эй, эй! Отойди! — вскакивает тот. — Ты что, совсем уже с ума сошел с этими воспоминаниями?       Чондэ подлетает к чемодану и ложится на него грудью.       — Да я же знаю, как с химией обращаться, — раздражается Бэкхён. — Уйди, я ничего не сломаю.       — Нет. Сначала мы все проснемся, позавтракаем, а потом будем следовать расписанию, — отрезает Чондэ. — Тебе дай волю, ты весь день будешь играться с фотками, а работать кто будет?       — Мы здесь на две недели! — взрывается Бэкхён. — Ничего не будет, если я сейчас быстро проявлю пленку и напечатаю одну, повторяю — одну фотографию.       — Нет. Быстро не выйдет, часа два как минимум, чтобы пленка высохла. Не дам.       — Чондэ!       — Что Чондэ? Я до последнего был на твоей стороне, но, видимо, тебе совсем разум отказал. Почти семь утра! Ты голый вламываешься ко мне, пытаешься забрать фотостудию. Эти фото сводят тебя с ума! Не заставляй меня намекать Минсоку, что тебя пора запирать дома, отобрав камеру и фотографии.       — Да… Да я! — задыхается от возмущения Бэкхён. — Да вы!       Он с шумом выдыхает и плюхается в кресло. Силы покидают его. А ведь в чем-то Чондэ прав.       — Я не чувствую фотографии.       — Чего?       — Я не чувствую свои будущие воспоминания. Все прощупал — ничего, никакого отголоска тех ощущений.       — Может, ты просто не выспался? — с сомнением предполагает Чондэ. — Куда ты вчера делся?       — Я нашел свой коктейль. На пляже последний бар работал. Ох, Чондэ, я такой дебил, — Бэкхён закрывает лицо руками. — Я его зачем-то сфоткал. На «Лейку», потому что телефон в номере оставил.       — И ты думаешь, что после этого ты потерял способности? — уточняет Чондэ.       — Ну а почему еще-то?!       Чондэ присаживается перед ним на колени и прикрывает его голые ноги халатом.       — И зачем нужно было фоткать на камеру, которая не снимает реальность?       — Говорю же — дебил. Долбанная привычка фиксировать все на камеру. Профессиональная деформация, — горько усмехается Бэкхён.       — Как хоть это было?       — Волшебно, — Бэкхён ненадолго улыбается, но тут же грустнеет. — А я все испортил.       — А можно мне немножко подробностей, ну пожалуйста? — канючит Чондэ. — Мы же вместе то фото проявляли, я тоже имел право присутствовать.       — Знаешь, кажется, получилось только потому что я был один, — Бэкхён прикрывает глаза. — Там был бармен, он оказался моим фанатом. Его зовут Чанёль, он кореец, представляешь?       — Ну если директор кореец… Продолжай.       — Да что продолжай, все было в точности как я чувствовал. Я выпил, слегка опьянел и едва не начал приставать к Чанёлю. На свидание позвал…       Бэкхён стискивает подлокотники. Свидание. Он не может показаться в таком состоянии. А если Чанёль начнет спрашивать про его особенность? Бэкхён не сможет соврать, потому что вранье всегда выходит боком. Было уже один раз, больше ошибаться не хочет.       — Так почему тебе в итоге было хорошо? Почему именно этот кадр? — допытывается Чондэ.       — Наверное, из-за Чанёля, он был очень милым и очаровательным. Но может быть и то, что я был рад найти именно этот коктейль, — задумывается Бэкхён. — Нет, какая-то сложная рекурсия. Тогда бы все снимки фонили радостью от находки. Но… но там было желание, а желал я в тот момент Чанёля, — опускает голову Бэкхён.       — У тебя уши покраснели, — замечает Чондэ.       — У него, кстати, уши такие же большие, как у меня. И тоже краснеют.       — А фотка есть?       — Откуда, я же без телефона был, — Бэкхён хмурится. — Черт, теперь не отменить свидание. Только лично подойти и отказаться. И через Тэна неохота связываться, мало ли, вдруг подставлю парня.       — Зачем отказываться? — недоумевает Чондэ. — Вас свел коктейль, хоть что-то хорошее должно после него остаться?       — И куда я такой разбитый пойду?       — Не боись, мы тебя сейчас склеим. Давай, умойся, оденься, а я Минсока позову.       — Может, не надо? — куксится Бэкхён. — Может, без него как-нибудь обойдемся? Будет еще бухтеть, что он изначально был против?       — Не трясись, я тебя в обиду не дам.       ***       — Ну и что мы имеем, — говорит Минсок после продолжительного молчания.       Бэкхён тихо сидит, сложив руки на коленях. Больше всего ему стыдно перед Минсоком, который для блога делает больше всех вместе взятых. Потому что он организовывает, он контролирует съемки, он отбирает материал, редактирует тексты, выбирает рекламу и занимается пиаром. Без него они бы точно никогда не достигли и не продолжили достигать таких результатов. А тут лицо блога лишилось своей изюминки. Без этой особенности, которая постоянно вызывает споры, никому не будет нужен «Сити Лайтс».       — Бэкхён избавился от своей одержимости, и теперь можно не ждать, что его куда-то понесет, потому что «воспоминание», — делает заключение Минсок. — Отлично день начинается, как по мне.       Бэкхён теряет челюсть. Судя по виду Чондэ, тот тоже удивлен. Крис откладывает кофе.       — А что мы делать будем, если он из каждой поездки должен выбрать самое яркое будущее воспоминание и описать его? — замечает тот.       — Вот да! — поддакивает Чондэ.       Бэкхён все еще не может найти слов.       — Нам уже сделанных с головой хватит, — поднимает глаза к потолку Минсок. — У Бэкхёна весь чулан забит коробками с пленками, выбирай — не хочу.       — Но это будет вранье! — возмущается Бэкхён.       — Ну не ври, — пожимает плечами Минсок. — Мне не кажется, что эта рубрика как-то влияет на аудиторию. Да, приносит срачи, но сейчас все привыкли, уже не так взрывает. Тебя любят не за это. «Сити Лайтс» это не про будущие воспоминания, а про путешествия. И нам давно нужно что-то менять, нельзя постоянно одно и то же снимать. Может, пора идти дальше?       — Как ты можешь? Мы же… Да… — захлебывается возмущениями Бэкхён.       — Ну нет, позвольте! Мы развиваемся, работаем над картинкой, я с каждым разом все лучше монтирую, это факт, — протестует Чондэ. — Мы еще не достигли потолка, чтобы что-то придумывать новое. Ты бежишь впереди паровоза.       — Лично я, как обычно, против, — говорит Крис, — но здравое зерно в словах Минсока есть.       — Напомню, что мы могли бы сейчас быть в Норвегии, наслаждаться приятной прохладной погодой, ты бы остался со способностью, и у нас не было бы вот этого вот всего.       — А вдруг это случилось просто потому что? — огрызается Бэкхён. — Время вышло, исчерпал лимит ощупываний, срок годности снимков истек? Да все что угодно может быть!       — И ты решил, что все из-за повторной фотографии. Ну-ну, — закатывает глаза Минсок.       — Не загоняй меня в угол! — Бэкхён вскакивает. — Что на тебя нашло? Все еще бесишься, что мы здесь, а не в Норвегии? Мы же перебронировали все на новые даты, у нас билеты из Таиланда в Осло. Что тебе еще надо?       — Я не хочу работать с психом, который зациклен на околомагической ерунде, что управляет его решениями. Меня пугает, что ты собой не владеешь. А еще мне не нравится, что многие подписчики, которым мы подарили фото их будущего воспоминания, открыли на него охоту, прямо как ты. Это одержимость, а любая одержимость опасна.       Бэкхёна как будто бьют тяжелым мешком по голове. Перед глазами все плывет, ноги подкашиваются. Он падает на диван и закрывает лицо руками.       — Почему раньше не сказал? — Бэкхён срывается на крик. — Почему никто раньше не сказал?!       Вопрос риторический. Безумцу сложно объяснить, что он безумен. Бэкхёну не хочется верить, что все выглядело именно так — что он был одержим. Да он и сейчас одержим, если быть честным. Внутри все клокочет от бессилия. Он раньше не замечал, какую часть от него составляют ощущения от фотографий. А если вдуматься, то становится страшно — при каждом удобном случае фотографировал, во все окружение всматривался и пытался вспомнить подходящий снимок, возился с оцифровкой, анализировал данные. Куча времени уходила на это. Блог и фотографии, никакой личной жизни — вот до чего он себя довел.       — Ну не настолько все плохо было, — идет на попятную Минсок. — То есть временами ты перегибал палку, да. Слушай, я понимаю, что тебе нравится быть уникальным, мне тоже это в тебе нравится. Но мы тебя меньше любить не станем.       — А может, даже больше, — хмыкает Крис.       Чондэ молча кивает.       — Ребята, спасибо, — зажмуривается Бэкхён, чтобы пустить слезу. — Что бы я без вас делал.       — Мы попробуем разобраться. Если не получится — покаешься перед подписчиками. Пообещаешь, что попытаешься вернуть способность, — говорит Минсок. — А потом выкинешь это из головы и продолжишь жить как все.       — А если я не помню, как все? — спрашивает Бэкхён. — Если мне не хочется той жизни, которая была до камеры?       — У тебя остался целый чулан с фотографиями, — вздыхает Минсок. — Все описаны, проанализированы и занесены в базу. А мы как встречаем будущие воспоминания, вообще не имея понятия, чего ожидать?       — Я понял, наверное. Постараюсь справиться.       Бэкхён смотрит на поднос с нетронутым завтраком. Крис спокойно доедает порцию, тогда как Минсок с Чондэ еле ковыряют. Ему тоже кусок в горло не лезет. Приехали на райский остров, называется. С таким настроением никакой блог не выйдет. Разве что записывать разговорное видео, каяться, просить прощения и обещать исправиться. Но даже Минсок сказал, что сначала надо разобраться. И вообще, он прав, можно доставать старые фотографии и писать про них. Либо наступать на горло своей совести, либо перенести публичную порку. А под личное видео обязательно придут хейтеры и закидают гнилыми помидорами. Когда стоит такой выбор, то не каждому дано решиться встать к позорному столбу. Бэкхён точно не решится, пусть и поступится принципами. А вот с фотографиями будущих воспоминаний для своих подписчиков придется завязать.       Бэкхён поднимает голову.       С чего он решил, что «Лейка» сломана, если проблема очевидна в нем. Старые фотографии никуда не делись, ничего с ними не стало. Но дед никогда не писал, что они могут измениться. Наоборот, он утверждал, что камера фиксирует то будущее, которое должно случиться. Однажды дед пытался изменить будущее, но все его старания наоборот привели его к той точке. Все, что человек делает, приближает его к тому, что зафиксировано «вселенной».       — А я не понял, «Лейка» сломана или как? — спрашивает Крис.       Бэкхён готов его расцеловать. Если бы он спрашивал, то ему бы приписали одержимость.       — Не знаю. Чондэ не дал мне проявить пленку, — говорит Бэкхён.       — Так проявлять нужно ту, которая сделана после твоего провала, — парирует тот.       — Там есть один снимок, который я сделал утром. Думаю, его будет достаточно для проверки.       — Ну и отлично, — вздыхает Минсок. — После обеда и займетесь.       Бэкхён кивает. Он не решается предложить пойти самому проявить и напечатать фото, а парням без него поснимать виды. Он бы потом закадровый текст начитал, почему нет. Все равно этот день пристрелочный, им нужно везде все посмотреть, выбрать локации, набросать сценарий и так далее. Могут обойтись без него. Зачем ему портить кадр кислой рожей. Но все доводы рассыпаются после одного замечания — одержимость. Бэкхён теперь каждый свой порыв будет рассматривать через призму помешательства.       Остальные просто не понимают, чего он лишился. Бэкхён жил без цели, пока не нашел камеру. А теперь его цель опять пропала. Нет, Минсок прав, осталась куча снимков, все его ощущения записаны, но это не то. Бэкхён мог в любой момент взять в руки снимок и прочувствовать его. Взбодриться, когда упал духом, развеселиться, когда стало грустно, почувствовать душевное тепло, когда одиноко. И это не суррогатные эмоции — они же его собственные, просто из будущего. Что поделать, если воспоминаний прошлого ему не хватает.       — Нет, давайте я сейчас пойду проявлять, — все-таки предлагает Бэкхён. — Ладно я, блог переживет, если не буду писать о фото будущих воспоминаний. Но если камера сломана, то исчезнет интерактив с подписчиками. Наша лотерея хорошую статистику имеет?       — Да, стабильный прирост аудитории, — хмурится Минсок. — Понимаю, к чему ты клонишь.       — Я могу один справиться, все равно я вам не нужен, — говорит Чондэ. — И тем более в этой фотостудии все незнакомое, пока расположусь, пока то, се. Лучше пораньше начать.       — Почему я не удивлен, — вздыхает Минсок, доставая телефон. — Ты вообще-то мой парень, тебе надо меня поддерживать.       Чондэ разводит руками.       — А еще Тэну ничего не говорим, — добавляет Бэкхён. — Тут и наш отдых может закончиться раньше времени, и слухи могут пойти. В общем, делаем вид, что все в порядке.       ***       «Блумин Далия» — очаровательное место. Вживую розовые домики среди тропической зелени смотрятся как что-то сказочное. Можно снимать с любого ракурса, любое фото выйдет замечательным. Несмотря на то, что парни побывали во многих дорогих местах и им все приелось, «Блумин Далия» не надоела после получаса прогулки. Они ходят без Тэна, которого оставили помогать Чондэ, ориентируются на буклеты. Будь Бэкхён в другом настроении, он бы разрывался от желания посетить все и сразу: бассейн с водопадом, задекорированный под джунгли, смотровую площадку, пляж, на котором будешь чувствовать себя в уединении.       Прогулка заканчивается неприлично рано. И первым сдается Минсок, не выдержавший жару. На взгляд Бэкхёна погода терпима, не сказать, чтобы комфортна, но не так ужасна, как в феврале, когда они в прошлый раз оказались в Таиланде. Но он с удовольствием соглашается на перерыв, потому что его мысли заняты пленкой, которую проявляет Чондэ. Тем более Крис раздражен из-за вчерашней одежды, и поэтому злится, что снимать его невозможно: то взгляд рассеянный, то к камере прилип. Бэкхён действительно фотографирует на «Лейку», плюнув на все лимиты. Достанут новую пленку или найдут багаж Криса — хорошо. Не будет новой пленки — не страшно, ему все равно не светит почувствовать фотографии, а остальные парни себе наделали снимков. Поэтому Бэкхён быстро отщелкивает двенадцать кадров, правда, менять пленку не спешит. Еще теплится слабая надежда, что он не чувствует только старые фото, а с новыми все будет хорошо.       До фотостудии они доходят не сразу, а после непродолжительных плутаний. Ким Чунмён немного лукавил, говоря, что салон не доделан. Там есть почти все, что нужно для любого фото-маньяка. Нет только самого главного — камеры. Так комната для проявки пленки и печати фотографий оборудована по высшему разряду, не то что их студия с антиквариатом. А сколько стоит цифровая техника, Бэкхёну страшно подумать. Но и ее количество тоже поражает воображение, будто это не развлечение для гостей, а частная типография.       — Вы рано, — замечает Чондэ, когда они вваливаются в студию. — У меня еще пленка не высохла.       — Там жарко, — говорит Минсок с такой интонацией, будто обвиняет природу в преступлении.       Он садится в плетеное кресло и обмахивается буклетом отеля. Крис подключается к ноутбуку и скидывает отснятый материал, а Чондэ опять корчит рожи, недовольный, что они опять наснимали бесполезные ролики. Бэкхён выразительно смотрит на Минсока и показывает глазами на Тэна.       — А, Тэн, мы проголодались, что можешь сообразить? — вспоминает тот уговор спровадить менеджера.       — Какую кухню предпочитаете? У нас есть ресторан тайской, китайской, корейской, итальянской, американской... — перечисляет Тэн.       — Корейскую! — ответ почти единодушен.       — Мне главное вегетарианское, остальное неважно, — отвечает Крис.       Менеджер делает заказ через телефон. Бэкхён опять выразительно смотрит на Минсока. Тот пожимает плечами. Бэкхён и сам не знает, что можно придумать. Послать куда-то за чем-то ненужным? Так тот может позвонить, и для него все сделают.       В окнах темнеет. Даже Крис отвлекается от ноутбука. На улице как будто кто-то резко включил запись дождя. Бэкхён подходит к окну и видит стену воды.       — Не переживайте, скоро пройдет, — говорит Тэн.       — Вовремя мы отдохнуть решили, — замечает Минсок.       — Слава духам зеркалок! — вздыхает Крис. — Мы бы утопили технику.       Бэкхён соглашается, но теперь они никак не прогонят менеджера. Не заставлять же парня выходить в такой ливень? Это бесчеловечно. Придется переходить к плану «Б».       — Чондэ, не пора пленку смотреть? — спрашивает Бэкхён.       — Да можно было бы, — вздыхает тот, глядя на оккупировавшего ноутбук Криса. — Но этого сейчас не прогонишь, а нам бы отсканировать негативы.       — Успеем, мы никуда не спешим, — говорит Бэкхён и ловит на себе удивленные взгляды.       Он пожимает плечами и тащит Чондэ в комнату. Включив свет, Бэкхён сразу же снимает пленку с сушилки.       — Никуда не спешим? — язвительно переспрашивает Чондэ. — А зачем?..       — Мне при менеджере нужно было обсуждать?       — А, точно. Слушай, а может, не стоит закрываться в нашей экосистеме, а найти специалистов в твоей области? Я поболтал с парнем ни о чем, но разговор зашел о том, что здесь полно уникальных людей, — трещит Чондэ. — Что если ты такой же, вдохновленный, так они себя называют? Вдруг можно здесь найти эксперта по вдохновению?       Бэкхён слушает в пол-уха, просматривая пленку и сверяя кадры с номерами. На первый взгляд все выглядит нормальным, но остается проверить злополучный коктейль. Он с замиранием сердца смотрит на этот кадр и видит до боли знакомую картинку. Негатив точь-в-точь как то самое первое фото. Бэкхён едва не роняет пленку. В его голове проносится ядовитая мысль, которую он даже не успевает обдумать, как поскорее прогоняет. Осталось посмотреть на последнюю картинку, и тогда все встанет на свои места.       Бэкхён пялится на край пленки, не в силах сформулировать выводы. Последний снимок — это цветок плюмерии. Такой, какой он был утром. Бэкхён еще раз просматривает свои негативы. Пальмы, море, пляж, бары, пляж, море. Это все он фотографировал вчера. Оно осталось неизменным.       — Я сломал камеру, — упавшим голосом говорит Бэкхён.       Снятые им кадры показывают настоящее. В смысле, реальность, какая она есть. Конечно, это всего лишь негативы, деталей на них не разглядеть, но общая тенденция ясна — он не дурак и может узнать, что видел в видоискателе. Бэкхён рассматривает первый кадр — его делал Тэн. Кажется, там было лобовое стекло автобуса, но сейчас это какой-то рабочий стол. Рядом вертится Чондэ, что-то говорит, но Бэкхён как будто стоит под каким-то колпаком — не слышит. Выходит, у менеджера сработала «Лейка», а у него нет. Снимки парней тоже не похожи на окружающие пейзажи. А вот у директора Кима море. Но он-то фотографировал, стоя к воде спиной, Бэкхён помнит.       Чондэ трясет его за плечо. Бэкхён вздрагивает. Пора начать что-то делать.       — Нужно напечатать номера один, два, четыре, семь и одиннадцать, — говорит он.       — Да что случилось-то?! — взрывается Чондэ.       — Мои снимки показывают реальность. Ваши и менеджера с директором, кажется, нет. На, седьмой твой, проверь.       — Ты думаешь, я помню, что там было?       Бэкхён снимает кофр и достает камеру.       — Я хочу новую пленку проявить, — говорит он, готовя инструменты для работы. — Напечатай, пожалуйста.       — Ладно. А аналогово не хочешь? Ты же всегда ругаешься, что я при оцифровке увлекаюсь редактурой. Тут смотри, все есть для печати, даже фотоувеличитель, — предлагает Чондэ.       — Некогда. Да и не стоит сейчас с этим заморачиваться, — отмахивается Бэкхён. — Выходи давай, мне свет выключить нужно.       Кое-как уняв дрожь в руках, он приступает к проявке. Все в темноте, на ощупь, но руки работают вперед головы, все происходит на автомате. Бэкхён сейчас рад такому автопилоту, потому что в голову лезут горькие мысли, а ему нужно контролировать процесс. В итоге в мозгах коллапс и пустота, но работа идет. Если бы не это, он бы поддался панике. Бэкхён вешает негативы сушиться и осторожно выходит.       — Еще немного, и ты бы опоздал, — говорит Чондэ с набитым ртом. — Еду принесли, но я не стал тебя отвлекать, а то будешь рычать потом.       От запаха еды сводит живот. У Бэкхёна кружится голова, он почти не завтракал, нужно пополнить силы. Но он отказывается, потому что нужно сначала посмотреть, что у Чондэ получилось, иначе просто ничего другого сделать не сможет.       На столе разложены фотографии. Бэкхён сразу хватает ту, что с коктейлем, и пытается ее прощупать. Ничего, впрочем, обычные снимки никогда не давали ощущений. Бэкхён прикрывает глаза. Судя по всему, он теперь только такие фотографировать и будет. Вывод сам собой напрашивается, но стоит подождать вторую партию. Но Бэкхён чувствует, что результат будет таким же. Он просто хватается за любую ниточку, чтобы убедить себя в том, что не все потеряно, что он и дальше будет получать ориентиры для движения в будущее. Бэкхён собирается с духом и смотрит следующие снимки.       На фотографии Тэна изображен кабинет с мебелью из темного дерева. Черное кресло пусто, перед ним лежит лист бумаги, явно с каким-то текстом, и дорогая перьевая ручка.       — Мы думаем, Тэна ждет повышение, — докладывает Чондэ. — Но это не точно.       — Это кабинет директора Кима, — поясняет менеджер. — И его любимая ручка, которой он ставит подписи.       — Я увеличил разрешение на сканере, чтобы стало виднее текст. Непонятно все равно, потому что бликует, да еще и на тайском написано.       — Если это действительно так, то поздравляю, — через силу улыбается Бэкхён. — Это снимок директора Кима. Знакомые места? — спрашивает он у Тэна, протягивая морской пейзаж.       На снимке яркое утро, солнце еще не в зените. На белоснежный песок накатывают прозрачные бирюзовые волны. Где-то вдалеке виднеется парус, пролетает чайка. На песке оставлены черные шлепанцы, но на фотографии ни души.       — Любой пляж, — пожимает плечами Тэн. — Даже на любом тропическом курорте. Это очень обычный пейзаж для южных морей.       — Не хотел бы я поехать в отпуск на остров, работая при этом на другом таком же острове, — морщит Минсок.       — Что мы делаем регулярно, — замечает Чондэ.       — Мы живем на полуострове.       — Но север-то для нас закрыт. Считай, как на острове.       Бэкхён дальше не вслушивается. Он смотрит на оставшийся снимок. Этот он снимал на катере, когда приближались к острову. Красивый вид, но это не то, что ему нужно. Ему нужны его будущие воспоминания, и чтобы он мог их ощутить. Больше всего на свете Бэкхёну сейчас хочется разгромить здесь все. В один момент он лишился самого дорогого, что у него было. По собственной глупости лишился! У него больше никогда не будет возможности прочувствовать те радостные моменты, которые давали энергию двигаться вперед. Минсок говорит, что это одержимость? Пусть. У него никогда этого не было, чтобы понять.       — Шеф! Эй, мы тебя спрашиваем!       — Что? — Бэкхён выныривает из удручающих мыслей и откладывает фотографию в сторону.       — Расписание насмарку, говорим. Что делать будем?       — У нас две недели, — резко отвечает Бэкхён. — Пусть Минсок решает.       Бэкхён присаживается к парням и с силой запихивает в себя еду. Он все еще может контролировать себя, чтобы не допустить погрома в чужой студии. Лучше уничтожить еду, это продуктивнее.       — Проверь соцсети, — напоминает Минсок. — И запости что-нибудь нейтральное.       — Ладно, — ворчит Бэкхён.       Атмосфера за столом становится тягостной. Парни не разговаривают, и Бэкхёну слегка совестно, что он им настроение портит. Но что он может сделать? Пытаться притворяться, что все в порядке? За счет чего?       Он скидывает в «Твиттер» фотографию былого пиршества. Потом просматривает посты, где его отметили. Зависает надолго, лишь бы ни о чем не думать. Доходит до прошлого дня. Его нытье о пропаже пленки кажется такой мелочью.       — Чондэ, ты вчера снимал Тэна, когда он «Лейкой» фотографировал? — уточняет Бэкхён, хотя у него перед глазами тот пост. — Скинь фотку. Можно сразу сделать рубрику с будущим воспоминанием.       — Прямо сейчас?       — Ну чего тянуть, — пожимает плечами Бэкхён. — Тэн, можно тебя снять для «Инстаграма»? Тебе нужно будет просто показать свое фото с воспоминанием и рассказать, что ты о нем думаешь.       — Да, конечно, к вашим услугам.       Работа немного, но отвлекает. Он пытается быть милым, пока записывает видео с Тэном. В фотостудии хватает готовых локаций, выбор большой. Они выбирают простой серый фон, чтобы не отвлекал от главного. На удивление Бэкхён без проблем проводит краткое интервью.       Дождь все еще льет, когда Бэкхён публикует пост с Тэном. Пленку тоже рано смотреть. Чтобы хоть как-то себя занять, Бэкхён заглядывает в личные сообщения в «Инстаграм». У него почти получается делать вид, что ничего страшного не случилось, и он надеется, что обычная рутина сможет вернуть толику уверенности. Спама много, и он удаляет сообщения одно за одним. Открыв очередное, Бэкхён и его хочет отметить как спам, но вовремя останавливается. Он открывает присланное фото, и губы сами собой складываются в улыбку.       С экрана на него смотрит Чанёль. Он сидит в какой-то подсобке с коробками. Светлая чёлка падает на глаза мокрыми прядями. Розовая футболка с названием отеля облегает плечи, которые с этого ракурса кажутся громадными. Внутри Бэкхёна зажигается что-то теплое и яркое, от чего хочется похлопать себя по щекам и заклеить лицо скотчем, чтобы не треснуло. До чего доводит этот парень одной своей фотографией. Бэкхён пролистывает вверх, чтобы прочитать сообщение: «Привет! Прости, что пишу без разрешения, все-таки я знаю, как с тобой связаться, а ты со мной — нет. Дождь, по идее, должен к вечеру закончиться, но если вдруг будет идти, то придется отложить свидание. Сезон дождей, хе-хе. Или, если позволишь, могу сделать «специальную доставку» в твой номер. А, да, это Чанёль. Фотка в доказательство».       — Оп, что это тут у нас, — на спину Бэкхёну вешается Чондэ и заглядывает в телефон. — Это тот самый, с которым у тебя свидание? А ты такого осилишь?       — Ты во мне сомневаешься? — возмущается Бэкхён.       — Да. Ты же нутелла. А этот парень явно качается.       — Шеф, шеф, дай посмотреть, — влезает Крис.       И даже Минсок покидает место, чтобы навалиться на их кучу малу. Бэкхён пытается выбраться, но у него из рук вырывают телефон и не отдают.       — Размерчик большеват, — качает головой Крис. — Шеф сверху не залезет, а снизу ему этот парень не даст.       — Да ладно, не такой он большой, это всего лишь ракурс, — возражает Минсок. — Поясни про снизу, что ты имеешь в виду.       — У парня глаза пожизненного пассива.       — Что вы докопались, нормально я с ним справлюсь. Эти плечи просто созданы для того, чтобы я за них держался, пока вбиваюсь в задницу, — хорохорится Бэкхён. — И вообще, до секса мы не дойдем, так что разговаривать не о чем.       — В смысле не дойдете? — удивляется Чондэ. — Эту милашку нужно срочно валить и трахать.       — Эй! Я вообще-то рядом стою, — пихает его Минсок.       — Вот именно. Ты рядом, а у Бэкхёна никого.       — У меня тоже, — напоминает Крис.       — Ты себе катоя ищешь, вот и ищи.       — А уши-то действительно, кажется, больше, чем у Бэкхёна. Удивительно, — отмечает Минсок.       — Ну! Идеальная пара.       — А, прекратите! — кричит Бэкхён и бросается отвоевывать телефон.       Гаджет выскальзывает из потных рук и падает на диван. Бэкхён не успевает выдохнуть с облегчением, как понимает, что телефон лежит экраном вверх, а рядом сидит Тэн и видит присланное фото. Менеджер старательно отводит взгляд.       — Мы, кажется, разыгрались, — говорит Минсок. — Извините.       — Все в порядке, считайте, что меня нет, — говорит Тэн. — Частная жизнь гостей меня не касается.       — Спасибо, — искренне говорит Бэкхён.       — Но вынужден предупредить, что если ваши действия повредят репутации отеля, то вы будете исключены из списка особых гостей, — добавляет менеджер.       — И за что нас могут выгнать? — уточняет Минсок.       — Все решается в индивидуальном порядке директором Кимом.       — Небо свидетель, у меня самые невинные намерения, — оправдывается Бэкхён.       Тэн опускает голову и поджимает губы.       — Я вам верю. Ваша личная жизнь меня не касается.       — Значит, я могу познакомиться с катоями? — спрашивает Крис.       — Если ваши действия повредят репутации отеля… — снова говорит менеджер.       — Короче, к катоям не лезь, — говорит Минсок. — Одно дело соблазнить бармена, который сам напрашивается, другое — у катоев на материке сложилась определенная репутация. Не нарывайся.       — Обломали весь кайф. Тогда хочу на материк, в бордель.       — Потом можешь не возвращаться. Я тебя в кровать не пущу, — угрожает Бэкхён. — Ладно, как мне отказать Чанёлю?       — Что?! — одновременно восклицают парни.       — Я не в настроении, честно. Можно сослаться на дождь. Или сказать, что работы много. Короче, что написать, чтобы не обидеть?       — Ты с ума сошел? — спрашивает Чондэ. — Ты впервые за сегодня улыбнулся, когда этот парень написал.       — Нет, правда, я не могу с ним встретиться, — упирается Бэкхён. — Как бы ни был он хорош — плох я. Сегодня я старая развалина и размазня. Нельзя в таком состоянии гулять с людьми, которые вызывают симпатию.       — Тогда тебе и с нами нельзя сидеть, с такой-то логикой, — ворчит Минсок.       — Да куда мы друг от друга уже денемся. Любовь зла, в друзьях заимеешь и козла, — пытается пошутить Бэкхён. — А он мой фанат, у него есть представление обо мне. И тут к нему приходит вот это вот.       Он показывает на всего себя.       — Тэн, а ты этого Чанёля хорошо знаешь? Можешь что-нибудь посоветовать? — спрашивает Крис.       Менеджер отводит взгляд.       — Я не могу.       — Да ладно, считай, это просьба к тебе как к менеджеру.       — Это называется сводничество, умник, — поправляет Минсок. — Давайте не будем доставлять неприятности Тэну. Еще успеем.       Телефон Бэкхёна: у него новое сообщение в «Инстаграме». Пишет Чанёль, и Бэкхёну страшно его открывать.       «Прости, ты, наверное, занят, а я тебя достаю. Если тебе не нужно мое общество, напиши сразу, я все пойму. Ты гость, а я всего лишь бармен, ничего страшного. Но я могу тебя соблазнить парочкой тайных мест, которые не каждому сотруднику известны? Только не все из них можно будет показать в блоге, иначе они потеряют очарование, извини за это. Но это волшебные места, хотя бы ради них. Я всегда становлюсь капельку счастливее, когда выдается возможность туда добраться».       Бэкхёну хочется закричать от отчаяния. Естественно, Чанёль написал, сколько времени прошло с того момента, как он просмотрел фото. Действительно, похоже на игнор. Почему так стыдно, если он не виноват даже? И что же ответить после такого? Любое «нет» будет выглядеть как «отстань». Бэкхён не сможет выразить все свои чувства, в итоге все равно останется непонятым, обидит хорошего парня и сам будет переживать. А ему и так хватает нервов, чтобы еще из-за этого париться.       — Шеф, сходи, потрахайся, — говорит Крис. — Ну в самом деле, что ты потеряешь, если согласишься?       — Одного фаната, — вставляет Минсок.       — Вас свел этот дурацкий коктейль, — добавляет Чондэ. — Ты сам сказал, что твои эмоции вызваны этим парнем, а не чем-то другим. Зря ты, что ли… кхм, ну ты понял.       — Да, наверное, вы правы.       Действительно, зря он, что ли, переживает потерю способности? И раз ему не наплевать на чувства Чанёля, то это тоже что-то значит.       «Извини за долгий ответ. Моим друзьям понравилось фото, и они не отдавали телефон. Я хочу увидеть эти места. Будем надеяться, что дождь кончится».       Ответ приходит незамедлительно:       «Я безумно счастлив! Я должен упросить погодного шамана наколдовать хорошую погоду! Буду ждать на пляже!»       Сообщение сопровождается несколькими смешными гифками. Бэкхён тоже отправляет что-то в таком же духе и закрывает «Инстаграм».       — У тебя сейчас лицо треснет, — говорит Чондэ.       Бэкхён пихает его, но не прекращает улыбаться. Ему трудно расслабить мышцы, хочется пробежаться по помещению и поорать. Если он так реагирует, значит ли это, что он влюбился? Бэкхён не помнит, чтобы когда-нибудь так реагировал на парней.       Звенит таймер.       — Пленка! — кричит Бэкхён и уносится в комнату.       Ему уже не страшно смотреть на результат. Спасибо Чанёлю, потеря уже ощущается не так больно. Бэкхён снимает негативы и аккуратно смотрит их на свету. И моментально хорошее настроение улетучивается. Половина кадров оказываются засвечены. Нечетный были его, четные — Минсока. И с четными как раз все хорошо, негативы четкие, без дефектов. А его снимки испорчены. Но он старался снимать по всем правилам, всегда старается, потому что ритуалы придают процессу сакральности, и с такой камерой только так и стоит поступать. А тут все в засвете. Такого не может быть.       В комнату заходит Чондэ.       — Смотри! Нечетные мои, и они все испорчены!       — Не психуй, сейчас разберемся.       Пока Чондэ рассматривает пленку, Бэкхён старается унять истерику. Что еще должно случиться? Курьер не справится с заданием, багаж Криса утонет в океане? Почему так происходит? Только из-за фотографии коктейля не на ту камеру?       — За что? — тихо стонет Бэкхён.       — Ты слышал, как я говорил, что в отеле полно людей с похожими мистическими способностями? — спрашивает Чондэ. — Может, действительно стоит рассказать Тэну о проблеме? Если ты такой же вдохновленный, как люди здесь, то они наверняка могут помочь.       — Я не знаю… Я…       — Ты ничего не потеряешь, если мы попросим помощи у тех, кто знает больше.       — Он не лезет в частную жизнь.       — А это не частная жизнь, это просьба найти специалиста, — парирует Чондэ. — Как врача вызвать, только не врача. Слушай, давай я сейчас попробую отсканировать негативы и попытаюсь их отредактировать. Вдруг получится исправить засвет? А ты попросишь Тэна помочь.       — Но наш контракт, блог, и вообще…       — А что наш контракт? Минсок прав, «Сити Лайтс» не про фотографии будущих воспоминаний, а про путешествия. И наше путешествие страдает от того, что ты расклеился. Тэн будет заинтересован в том, чтобы собрать тебя в кратчайшие сроки.       — Убедил. Ладно, стоит попробовать. Вряд ли тут можно сделать что-то еще.       Выйдя из комнаты, Бэкхён останавливается в нерешительности. Чондэ занимает сканер, вставляя пленку в слоты и включая редактор на ноутбуке.       — Тэн, мне нужна помощь, — выпаливает Бэкхён, пока не передумал.       Открываться чужому человеку страшно. Но какой у него есть выбор? Грызть себя и не понимать, что произошло? Насиловать «Лейку», получая непривычные результаты и не знать, как их объяснить? Забыть обо всем? Ни один вариант его не устраивает.       — Я могу прочувствовать фотографии моих будущих воспоминаний. Вернее, мог до сегодняшнего дня. У вас работают так называемые вдохновленные люди. Среди них могут найтись специалисты по чужим «вдохновениям». Я, кажется, такой же, но я потерял способность. Не могли бы вы устроить мне встречу с кем-нибудь из понимающих?       Тэн хлопает глазами. Он открывает рот и тут же его закрывает. Бэкхён хмурится, эта реакция не кажется ему адекватной. На все просьбы до этого менеджер реагировал с боевым настроем, а сейчас как будто его попросили о чем-то невозможном.       — Здесь нет таких специалистов? — предполагает Бэкхён.       — Я… Я не знаю, то есть я мог бы узнать, просто… Простите, я не могу!       Парень вскакивает и кланяется на девяносто градусов.       — Простите, я не могу лезть в частную жизнь гостя.       — Но разве это не сродни вызову врача? — приводит Бэкхён аргумент Чондэ.       — Простите. Это вне моей юрисдикции.       Тэн срывается с места и убегает под дождь.       — Кто-нибудь что-нибудь понял? — ошалело спрашивает Бэкхён.