Цвет одержимости

      Эмбер долго сопротивляется, но в итоге сдается под нытьем Чанёля. Благодаря ее шаманству дождь прекращается. Чанёль выходит из подсобки с ощущением, будто его освободили из тюрьмы. За те пару часов, что он ждал ответа Бэкхёна, Чанёль успел сожрать себя с потрохами, переварить и выплюнуть остатки. Но все обошлось. Не в последнюю очередь помогло оформление рецепта нового коктейля на суд Элиота.       Он возвращается за стойку и наводит порядок. Как обычно, где-то что-то залило, стулья вымокли, несмотря на навес, и прочие мелкие неприятности, которые устраняются в два счета, но бесят. Чанёль мурлыкает песенку, ловя себя на том, что это Imagine Dragons. Пользуясь случаем, он включает их альбом — все равно гостей сейчас не будет, никто не придерется.       Или будет. Чанёль замечает приближающуюся к нему фигуру. Он тут же напрягается и машинально переключает музыку на стандартный плейлист. К нему идет Читтапон, в строгом прикиде, весь мокрый и настолько несчастно выглядящий, что Чанёлю заранее становится стыдно, хотя он не знает, за что. Парень садится на стул и ложится на стойку, пряча лицо в перекрещенных руках.       — Кофейку? — заискивающе предлагает Чанёль.       — Это все ты виноват, — стонет Читтапон.       — Я, кто же еще. А в чем именно?       — Зачем ты попросил шпионить за Бэкхёном? — парень поднимает голову и смотрит с гневом. — Я ему теперь не могу смотреть в глаза.       — Эй, ты же меня послал, причем в грубой форме.       — И все равно, я знаю лишние подробности, которые мешают моей работе! Зачем ты вообще его обслуживал? Почему ты еще оказался открыт!       Читтапон снова ложится на стойку. Чанёль вздыхает и достает из ящика кофеварку с фильтрами.       — Может, расскажешь, что случилось?       — Нет. Личная жизнь моих гостей не разглашается, — бурчит парень, не поднимая головы. — Директор Ким меня выгонит.       — Да ну нет, кого угодно, но только не тебя, — фыркает Чанёль. — За что тебя выгонять? Ты нахамил гостю? Ты его угробил?       — Это мой первый индивидуальный тур! — вскидывается Читтапон. — А я уже во второй день не знаю, как поступить. И это все ты виноват!       — Ладно, я понял, не нужно было тебя ни о чем просить. Прости. Слишком был велик соблазн. — Чанёль заливает кипятком фильтр с кофе. — И все-таки, у Бэкхёна что-то не в порядке?       — Иди в задницу! — посылает его Читтапон.       — Именно мне идти в чью-то? А может, кто-то войдет в мою? — пытается пошутить Чанёль.       Парень явно хочет сказать что-то нецензурное, но он сдерживается.       — У меня нет ни морального, ни профессионального права лезть в жизнь моего гостя. Я организую его досуг, устраняю проблемы и делаю его пребывание в отеле комфортным. На этом мои полномочия заканчиваются, — чеканит Читтапон. — А сейчас я поставлен в такую ситуацию, которая никак не регламентируется. Я не знаю, что мне делать. За такое директор Ким точно меня выгонит, ну, как минимум понизит.       — А ты ничего не делай, — советует Чанёль. — Пусть все идет так, как идет.       — Не могу, — Читтапон хватается за голову. — Я вижу, что я мог бы сделать, но это нарушение всех инструкций. Но взять и нарушить их — я не для этого работал, чтобы на первом же серьезном задании переступать через правила. Они же не просто так придуманы.       Чанёль кидает в кофе лёд, добавляет сгущенное молоко и сливки. Он помнит, что парень не любит слишком сладкий кофе, поэтому сахар не кладет.       — Держи, взбодрись. Ты слишком щепетильный, относись ко всему проще.       — Как ты, нарушать прямые запреты, а потом страдать, что снова совершил ошибку? — огрызается Читтапон и делает глоток. — У меня есть принципы, в отличие от некоторых.       — Эй, они у меня тоже есть, но именно ты сейчас сидишь тут и страдаешь из-за них.       — А кто из-за своих принципов снова потерял вдохновение?       — Туше, — поднимает руки Чанёль.       Читтапон кивает. Он молча пьет кофе, и когда в бокале остается половина, то уже не выглядит таким нервозным. У Чанёля глаз наметан на всякие психозы, неврозы и прочее, с чем нужно идти к психологу, а в итоге идут к бармену.       — А ты уверен, что не делал сейчас коктейль по случаю? У меня такое чувство, будто я зря себя накручиваю, — говорит Читтапон. — Очень похоже на те ощущения. Вдруг ты что-то перепутал, и вдохновение на месте?       — Тебе кажется. Во-первых, ты ничего не просил. Во-вторых, я проверял на Сехуне.       — Да? Ладно. Извини, что накричал.       — Бывает. Кричи почаще, не стесняйся, а то люди не будут знать, что тебе что-то не по нраву. — Чанёль бросает взгляд на часы. — И если ты не готов еще смотреть Бэкхёну в глаза, я бы на твоем месте уже пошел отсюда. Он должен прийти в пять часов, время подходит.       ***       Рабочий день Чанёля заканчивается, а Бэкхёна все еще не видно. Не мог же он так нагло пообещать прийти, а в итоге не явиться на свидание? Тогда плакал план Чанёля по спасению своей задницы от гнева Чунмёна. Как он будет осчастливливать того, кто не хочет встречи? А атаковать соцсети Чанёль откровенно боится. Надоеду всегда можно добавить в черный список, и он тогда ничего не добьется. К тому же вообще непонятно, что чувствует и думает человек по ту сторону экрана. Нет, Чанёлю нужно по старинке, в реальности, а флирт по сети — чистое зло.       Когда он завешивает бэк и начинает закрывать кассу, появляется Сехун. Он прибегает в мыле, с несмытым гримом прорицателя и колодой карт в руках.       — Успел, отлично. Гости приперлись в ливень, еле успел всем нагадать.       — А что, уже пять часов? — тревожится Чанёль.       Он наклоняется через стойку, высматривая Бэкхёна, но видит вдалеке Эмбер. Она пляжный менеджер с опцией погодного шамана. И по идее она должна проверить, как Чанёль закрыл бар, но ей обычно на это наплевать, чем он постоянно пользуется. А еще он ей должен за остановку дождя.       — Я закрылся! И кассу закрыл! Честно! — кричит он, отгоняя девушку.       Обычно Чанёль со всеми долгами расплачивается коктейлями по случаю, но сегодня он этого сделать не сможет. А чем еще умилостивить Эмбер, он не знает.       — Спокойно, я просто хочу посмотреть, ради кого ты сбегаешь с работы, — грустно усмехается девушка, садясь рядом с Сехуном.       — Моя смена закончена.       — И это удивительно, ты же всегда задерживаешься. Я надеюсь, тебя сегодня оттрахают по самые гланды, иначе мое шаманство пропадет зря.       — Да ну тебя, — оскорбляется Чанёль. — Я не секса ради.       — А зря, — вздыхает девушка.       У нее покрасневшие глаза и опухший нос. Чанёль быстро выжимает апельсиновый сок, наплевав на закрытую кассу. Эмбер шаманит буквально — стучит в бубен и поджигает аромапалочки. Но делает это она, чтобы войти в контакт с погодой и перетянуть на себя ее "настроение". Естественно, ей больше нравится вызывать дождь, чем его останавливать.       — Ты как? — спрашивает Чанёль.       — Спасибо, держусь. Час рыдала в туалете, — отвечает Эмбер. — Но этого не хватит надолго. У тебя в запасе будет три-четыре часа.       — Спасибо, этого должно хватить.       — Вот видишь, тебе просто необходимо напроситься на секс, — вставляет Сехун. — Чтобы укрыться от будущего дождя.       — Да ну тебя, — отмахивается Чанёль.       — Ты только подумай, напросишься к нему в номер. А он где живет? В люксе-люксе? Попадешь внутрь, хоть узнаешь, за что Чунмён такие деньги дерет. За окном дождь, а вы в теплой кровати. Красота, — мечтательно вздыхает Сехун.       — Ага, а за стенкой его друзья, которые тоже будут пережидать непогоду.       — Ну почему ты такой неромантичный?       — Отнюдь. Я поведу его в тайный угол. Мокренько будет, но переживем, — делится Чанёль.       — А, я там это, подушек подкинул, чтобы ты не поцарапал коленки, если вы прямо там решите раздеться, — говорит Сехун. — Так что можете их скинуть, и будут сухие кресла.       — Да почему у тебя все мысли об этом? — стонет Чанёль. — Найди уже себе мужика. Или соблазни Чунмёна.       — Чунмён занят окончательно и бесповоротно, — вздыхает Сехун.       Чанёль садится на рабочий стул и тоже вздыхает. Ждать в компании друзей будет не так тяжко, как в одиночестве. Но если они и дальше будут докапываться до его свидания, он их прогонит.       Сехун притягивает к себе Эмбер и шепчет что-то на ухо. Она делает преувеличенно удивленное лицо и дает ему подзатыльник.       — Да я серьезно! Хён, вытяни карту, — просит Сехун.       — Нет.       — Ну вытащи.       — Нас в цирке все равно не будут показывать, кастинг мы завалим.       — Хён, ну тебе сложно, что ли?       Чанёль со страдальческой миной берет коробок и не глядя вытаскивает карту. На картинке пятнистый кот тащит в дом вязанку палок.       — На, доволен?       — Десятка жезлов. Как я и говорил про эту колоду. Карта говорит что-то там про тараканов, которых человек тащит на себе и никак не избавится. Вроде бы, — Сехун чешет затылок. — А что, Чанёлю подходит.       — Клоуны, — вздыхает Эмбер. — Ладно, на.       Она достает портмоне и вытаскивает из него ленту презервативов. Сехун с победным кличем ее выхватывает и трясет над головой.       — Если это для меня, то идите отсюда оба, — подозрительно смотрит на трофей Чанёль.       — Ну почему ты сразу отказываешься?       — Потому что я как раз самый романтичный романтик, который никогда не опошлит первое свидание.       — А если именно секс сделает его счастливым? — задает каверзный вопрос Сехун.       — Тогда пусть он и думает о том, где, как и откуда достать резинки.       Чанёль складывает руки на груди. Сехун зеркалит позу, и начинается игра в гляделки. Противостояние затягивается и заканчивается только когда Эмбер спрашивает:       — Там случайно не мужик Чанёля идет? Вместе с командой поддержки?       Чанёль сразу разрывает зрительный контакт. По дорожке мчится на всех парах Бэкхён, неизменный кофр стучит по бедру, а на отдалении по кустам, пригнувшись, следуют Чондэ, Минсок и Крис. Именно по кустам, будто играют в шпионов.       — Так, все, мы пошли, а тебе переодеться надо, — говорит Сехун, утягивая Эмбер за собой.       — Моя футболка мокрая, — с горечью отвечает Чанёль. — Иначе бы я эту не надел.       — Нет, ты переоденься, — с нажимом говорит Сехун, зачем-то надевая солнечные очки. — А то какое свидание, если ты в форме работника отеля?       Чанёль не успевает огрызнуться, потому что подходит Бэкхён. Лицо непроизвольно расплывается в улыбке. В жизни парень в сто раз красивее, чем на фотографиях. Особенно руки, камера не передает все изящество и совершенство. Бэкхён улыбается в ответ, только его глаза остаются печальными. Чанёль напрягается, хотя уже понял по недомолвкам Читтапона, что что-то случилось. Как залезть парню в душу? И стоит ли? Если это окажется что-то, что Чанёль не сможет исправить, то он только зря растревожит Бэкхёна.       — Прости за опоздание. Отбивался от друзей, — извиняется Бэкхён, присаживаясь за стойку.       — Это от тех, которые в кустах? — Чанёль кивает в сторону, где торчит макушка крупногабаритного Криса.       Бэкхён оборачивается и сдавленно ругается на китайском.       — Дай угадаю: ты давно не ходил на свидания, и твои решили удостовериться, что ты не бредишь? — говорит Чанёль.       — В точку, — Бэкхён показывает кулак кустам. — Прости и за них тоже.       — Я разделяю твою боль, — строит скорбное лицо Чанёль.       Замеченные парни выползают из засады. Чондэ бодро идет к бару, будто ничего особенного не происходит. За ним подтягиваются остальные.       — Привет, милашка-гигант. Ну, кто там говорил, что это все ракурс? — здоровается Чондэ.       — Не завидуй, — говорит Крис. — Привет. Можешь, пока ты еще здесь, сделать две «Маргариты», «Секс на пляже» и детский молочный коктейль?       Бэкхён с возмущенным мычанием толкает Криса.       — Простите, но бар закрыт, — разводит руками Чанёль и выставляет на стойку табличку с той же информацией на нескольких языках.       — Вы можете выпить в любом другом месте, — ворчит Бэкхён.       — В любом другом месте тебе не наливали твой коктейль, — возражает Чондэ.       — Вы можете сделать это завтра, — Бэкхён косится на Чанёль.       — Конечно, ой, в смысле, у меня завтра выходной, — говорит Чанёль, чуть не забыв, что у него по вторникам личное шоу. — Бэкхён, я отойду на секундочку, мне нужно переодеться.       Чанёль позорно сворачивает разговор, чтобы не попасть в еще какую-нибудь неловкую ситуацию. А то скажет, что он Лои, придется объяснять, что да как, потом попросят коктейль по случаю, а он временный импотент. И потом вынужденно обвинит Бэкхёна в том, что он не получил кусочек счастья, и начнет его насильно осчастливливать. Отличное начало общения, очень располагает к дальнейшему развитию отношений.       Но, обернувшись, Чанёль едва не разбивает лоб об опору крыши. И дело не в том, что он не замечает препятствие. В стороне, рядом с домиком для спортинвентаря стоят его любимые дебилы с самым серьезным видом правительственных шпионов. Сехун, Эмбер, Коко, Исин, Камэнаси, Элиот с Чарльтоном, и все с темных очках! Даже последний, несмотря на неизменный расшитый камзол, как будто стащенный из шкафа реконструктора. Чанёль украдкой показывает им средний палец и ретируется в подсобку, все-таки стукнувшись головой о косяк. Скоро в этом месте придется заделывать дырку.       Закрывшись, Чанёль пытается перевести дух. Сегодня обострение у придурков? Иначе почему его друзья такие дебилы? Что эти, что команда Бэкхёна, все явно настроены испортить им свидание, при этом имея благие намерения. Зря он сказал, куда они пойдут, Сехуну может прийти в голову спрятаться с биноклем. Хотя, это же «тайное место», туда никто не попадет, если Чанёль того не захочет. Он тянется к вентилятору, на который повесил футболку, но натыкается на пластиковый корпус. Чанёль сразу находит пропажу — рядом на стуле, а на ней лежит лента презервативов и белый конверт. Сехун! Когда только успел? Заглянув в конверт, Чанёль находит талончики на посещение обзорной площадки и записку: «Нет ничего лучше, чем склеить парня, посмотрев с ним на красивый закат. Сказал бы тебе трахнуться прям там, но даже тебе не хватит десяти минут». Чанёль едва не стонет вслух. Вот паршивец, о чем он вообще думает! Но талончики — это просто нереальная удача и манна небесная. Интересно, как он их достал? Вроде на вышке никто из геев не работает, чтобы Сехун кого-то соблазнил. Только бы он не надурил гостей, напророчив им что-то, из-за чего они оставили ему талоны.       Переодевшись в слегка мокрую футболку и удостоверившись, что пятна не критичны, Чанёль выходит и показывает средний палец уже конкретно Сехуну. Тот делает таинственный вид и прикладывает палец к губам.       — Ну что, шеф, ты не одинок в своем игнорировании моды, — комментирует Крис, когда Чанёль возвращается за бар.       — Да ладно, они легко могут обмениваться одеждой. Правда, Бэкхён обзаведется парочкой платьев, а не футболок, но вот это точно будет модным. Представьте его в этой футболке и шортах, которые едва из-под нее торчат, — возражает Чондэ.       Бэкхён закрывает лицо руками и стонет.       — Да хватит вам, — заступается Минсок. — Если людям нравятся плащи-палатки, то что вы с ними сделаете?       Бэкхён опускает руки и с отчаянием смотрит на Чанёля.       — А ведь я им работу дал.       — Не переживай. У всех есть такие друзья, — говорит Чанёль, махнув себе за спину.       Парни вчетвером выглядывают из-за бара. Чанёль тоже оборачивается, чтобы оценить масштаб трагедии и понять, как придется оправдываться. Элиот салютует им фляжкой и делает глоток. Исин все порывается ускользнуть, но его крепко держит Сехун, размахивающий платочком и протирающий невидимые слезы. Самым неадекватным выглядит Чарльтон, как будто сбежавший с театральной постановки, но его обычные люди хотя бы не видят. А вдруг Бэкхён правда вдохновленный? Тогда замучаешься подбирать оправдания. Считается моветоном рассказывать о чужих вдохновениях посторонним. Но к счастью, Бэкхён вопросов не задает.       — Я хочу поскорее оказаться в твоем тайном месте. Давай без прелюдий, — с тяжким вздохом просит он.       При слове «прелюдия» Чанёль едва не вздрагивает.       — Одну секунду.       Он вытаскивает салфетку и пишет на тайском: «Элиот! Не вздумай выпить мой бар! Эмбер! Не дай Элиоту выпить мой бар, он потом с меня же и спишет пустые бутылки. Сехун! Спасибо! И иди найди себе член, хотя бы резиновый!»       ***       Обзорная площадка — это небольшая башня в парке, выглядящем как причесанные джунгли. По задумке дизайнера эта вышка притворяется очень высоким деревом. Отель смотрит на восток, встречать рассветы на пляже отдельный вид удовольствие. Но закат не менее красивая вещь, и лучше его, конечно, наблюдать на правильной стороне. Если бы Чунмён мог, он бы купил территорию соседей и раскинул «Блумин Далию» на всю ширину острова, но пока не судьба. Да и обзорная площадка вышла замечательной, виды с нее открываются прекрасные. Но есть один минус — одновременно на ней могут находиться не больше трех человек. К сожалению, таковы особенности конструкции, и перестраивать башню нет возможности. Приходится терпеть неудобство в виде талонов. Гости могут забронировать себе время и полюбоваться видами в течение десяти минут. В высокий сезон, конечно же, сложно достать талон, даже самые важные гости испытывают с этим сложности. Но сейчас лето, ажиотаж не такой большой, и у сотрудников появляется шанс туда попасть.       Время поджимает. Чанёль сомневается, что по их талонам можно будет увидеть красивый закат, но осмотреть с высоты кусок острова в сумерках тоже неплохо. По дороге он пытается как-то выйти на диалог, и это на удивление получается легко. Грусть в глазах Бэкхёна не уходит, но тем не менее он искренне смеется над его глупыми шутками, слушает рассказы про отель, рассказывает о путешествиях. А Чанёль мучается от вопроса, что случилось. Задать в лоб его нельзя, он подставит Читтапона, несмотря на то, что тот ничего не сказал. И повода перевести тему на что-то более личное не появляется.       Бэкхён присвистывает, когда они подходят к вышке. Похоже, несмотря на опыт, он все же удивился конструкции. Башня деревянная. Полый ствол с лестницей внутри венчает обзорная площадка, притворяющаяся кроной дерева. Вокруг раскинуты беседки с крышами, а на подходе стоят улыбающиеся девушки-администраторы.       Бэкхён притормаживает.       — Это ничего, что, ну… — он указывает на свой браслет и на браслет Чанёля.       — Что? А, что ты гость, а я нет? — догадывается тот. — А что такого?       — Ну, романы заводить нельзя и все такое.       — Ой, ну это ерунда. Кто сказал, что у нас свидание, — отмахивается Чанёль. — Ты мог меня нанять для чего-то, я могу быть твоим личным помощником, у нас с тобой бартер, да что угодно может быть.       — Бартер? — переспрашивает Бэкхён.       — Всем хочется наверх. И, конечно, мы можем туда подняться, когда есть свободные места и гости на них не претендуют. Если очень хочется, то найдется способ.       — А тебе что пришлось сделать? — хмурится Бэкхён.       — Ничего, я просто душка, — улыбается Чанёль, в мыслях костеря Сехуна. Хорошо еще, что талоны не именные.       Никто не задает лишних вопросов. Внизу сумерки уже ощутимые, но наверху, возможно, что-то еще есть. Они поднимаются по крутой винтовой лестнице, на последних ступенях Чанёль мокрый, как мышь. Он помогает Бэкхёну, вытаскивая его наверх, и все глупые слова, которые ему хотелось сказать, разбегаются по голове и не собираются в кучку. Чанёль задерживает руку, а когда Бэкхён не разрывает прикосновение, сжимает сильнее. Так странно быть рядом с парнем, про которого знаешь многое, а он про тебя ничего. То ли с другом общаешься, то ли с незнакомцем. Очень тяжело не сорваться на обычную манеру разговора, с грубостями, пошлыми шутками и прочим. И при этом напоминать себе, что нужно исправить ошибку с коктейлем.       — Какая красота, — вздыхает Бэкхён, вертя головой.        Они на вершине, не мира, но маленького пристанища для удивительных людей и явлений. Чанёль здесь впервые, и у него дух захватывает. Банально, но тем не менее. Ветер раздувает одежду, как парус, и лохматит волосы. Солнце касается горизонта и потихоньку погружается в море. Его лучи раскрашивают небо в оранжево-малиновые цвета. И Чанёль смотрит на эту красоту вместе с Бэкхёном, который так и не отнимает руку. Он подходит к перилам, ведя Чанёля за собой, и проводит пальцами по кофру с камерой.       — Не хочешь снять?       — А? Да не, там же другая картинка будет. Хотя…       Бэкхён убирает руку и расчехляет фотоаппарат. Чанёль жалеет, что сам это предложил, теперь искать новый повод для контакта. Трепещет ли сердце Бэкхёна так же, как и его? Потому что его заходится в лихорадочном танце.       Кадр Бэкхён выбирает долго, будто действительно снимает закат, а не будущее воспоминание. Чанёль едва не просит тоже сделать снимок, но вовремя одергивает себя. Время ограничено, таймер показывает, что остается всего четыре минуты. Тем более просьба подержать «Лейку» будет отличным поводом для прикосновения.       Бэкхён искоса смотрит на Чанёля и убирает камеру. Они молча стоят рядом, пялясь на горизонт. Пока Чанёль пытается придумать, что сказать еще, Бэкхён приваливается к нему сбоку и кладет голову на плечо. Чанёль замирает.       — Если не нравится, ты скажи, — просит Бэкхён.       — Я в восторге, — шепчет Чанёль, боясь, что сорвется на девчоночий визг, что с его басом будет смотреться крайне странно.       — А так тоже можно? — Бэкхён обвивает его руку всем телом.       — Да.       Момент оказывается разрушенным, потому что пищит таймер. Кто придумал такой противный писк? Чанёль морщится, когда встает в лифт вниз. Нужно будет сказать Чунмёну, что такой сигнал портит концовку. Самое запоминающееся — это конец, и прерывать хороший момент отвратительным звуком значит разрушить всю магию. Он бросает взгляды на Бэкхёна, не решаясь в открытую его рассматривать. Как он, ему понравилось? Он хоть немного стал счастливее? Когда их взгляды сталкиваются, Чанёль опускает голову, но успевает заметить игривые огоньки в глазах Бэкхёна.       — Ты стал как-то повеселее. Ну как, понравилось? — брякает Чанёль лишь бы не стоять в неловком молчании.       — Безумно. Люблю обзорные площадки. Это и есть твое тайное место?       — Не, это еще не оно. Хорошо, что тебе нравится. Если это делает тебя счастливее, то и мне хорошо.       — Это все потому что ты дал себя потрогать, — с хитрой улыбкой говорит Бэкхён.       — Да? — Чанёль чувствует, как у него краснеют уши. Он даже не знает, что сказать, и говорит какую-то глупость. — Твоим друзьям, наверное, это тоже нравится?       — Они недотроги, — фыркает Бэкхён. — Только Чондэ ластится, как котик, но у них там с Минсоком свои нежности, я не лезу. Тебя точно можно обнимать? — уточняет он.       — Если это принесет тебе удовольствие, то нужно.       Бэкхён тут же обвивает его руку, и идти становится тяжелее. И жарче. И дело не в погоде, а в том, что рядом человек, с которым у Чанёля внутри все пылает.       ***       — А потом он начинает доказывать, что это все подлог и вранье! Еще судом грозился. И мы до сих пор не знаем, что с такими людьми делать, — пылко заканчивает Бэкхён.       Они бредут по остывшему песку вдоль моря. Разговор идет о фотографиях будущих воспоминаний и о курьезных случаях. Чанёлю казалось, что эта тема точно будет приятна Бэкхёну, но тот поначалу пытался перевести стрелки. Ничего, разговорился, что даже активно жестикулирует и машет руками. Хотя лучше бы продолжал висеть на Чанёле.       — Хочешь попробовать? — спрашивает Бэкхён, взявшись за ремень кофра.       — О, — с благоговением тянет Чанёль. — Я все хотел спросить, но стеснялся.       — Я так и думал. Какой же ты милый.       Бэкхён достает «Лейку» и показывает, как пользоваться. Чанёль наводит объектив на него.       — Эй, ты можешь снять что-то поинтереснее, — смеется тот.       — Картинка все равно изменится.       — Тем более.       Чанёль нажимает на спуск. Щелчок затвора на фоне мерного плеска волн слишком громкий. Или ему так кажется, потому что в этом звуке сосредоточено его будущее. Он отдает камеру. Они оба держат фотоаппарат, но Чанёль все не отпускает, а Бэкхён не спешит его забрать. Они так близко стоят, что между ними только камера. Чанёля пошатывает. Бэкхён смотрит на него пытливо, по его глазам можно прочитать работу мысли, только вот какой — непонятно. Чанёль незаметно для себя наклоняется ниже и ниже, манящие губы все ближе. Он затаивает дыхание. Ничего страшного не случится, если они так рано поцелуются? Это же удачный момент: в сумерках, у моря, после свершения мистического действа? Красиво, романтично, символично. Что еще нужно для хорошего поцелуя?       Как минимум разработанной дыхалки. Чанёлю не хватает воздуха, и он с шумом выдыхает, разрушая момент.       — На что надеешься? — спрашивает Бэкхён, пряча камеру в кофр и записывая что-то в маленький блокнотик.       — Не знаю. Мне все что угодно сойдет. Главное, сам факт.       — Что, даже ни одной мысли?       — Ну… — Чанёль задумывается, но опять ощущает, что его уши краснеют. Какой дурацкий детектор смущения ему подарила природа.       Он бы мечтал о таком будущем, где Бэкхён рядом, значит, и фотографию хотелось бы, где они вместе.       — Тебе, наверное, такое привычно, раз работаешь в отеле, — вздыхает Бэкхён. — Все-таки у вас тут полно этих, «вдохновленных».       — Ну, вдохновленных не так много, но да, их плотность выше, чем в каком-либо большом городе. Чунмён специально собирает вдохновленный отель, — зачем-то замечает Чанёль.       И тут же корит свой язык за то, что не дружит с мозгом. Ну кто его толкал на эту тему? Сейчас Бэкхён обязательно спросит, а имеет ли Чанёль вдохновение, и что тогда делать? Рассказывать про коктейли по случаю и потом обвинять, что из-за него исчезла способность? Соврать? Сменить тему?       — А что значит быть вдохновленным? Как этих людей можно отличить? — ожидаемо спрашивает Бэкхён.       — Вдохновленные, они… имеют вдохновение, — Чанёль запинается, понимая, что несет чушь. — Это… как суперспособности, но ничего сверхъестественного. Как объяснить-то?..       — На пальцах, с примерами, — предлагает Бэкхён.       — Ну, вот смотри. В обычных случаях разве можно ощущать фотографии всеми чувствами? Нет, конечно, хотя что-то скажет, что фотографии могут вызвать воспоминания вместе с сенсорными ощущениями. — Чанёль от волнения ускоряет шаг. — А кто-то скажет, что бывают такие художественные работы, что даже не побывав в запечатленном месте, можно вообразить себе детали.       — Нет, я не выдумываю. Я действительно их ощущаю, — возражает Бэкхён.       Он останавливается и переводит взгляд на море. Даже в сумерках видно его отчаянно грустное выражение лица. Как будто ему со всего размаху заехали по болевой точке.       — Я не говорю, что ты выдумываешь, — Чанёль хмурится, удивленный такой реакцией. — Пошли дальше, тут немного осталось.       На самом деле они уже должны были прийти, но, видимо, кто-то занял место и не пускает остальных. Но когда-то он должен уйти! И лучше бы этому случиться поскорее, пока Бэкхён окончательно не упал духом и не прервал свидание. А Чанёль не должен оставлять его в таком состоянии.       — Просто хочу сказать, что вдохновения — это как бы крайняя степень, э… Крайняя степень, остановимся на этом. Так сложно говорить, когда не можешь привести другой пример.       — Ты знаешь кого-то с вдохновением? — спрашивает Бэкхён.       — Да, но говорить о чужих вдохновениях с посторонним человеком моветон, прости, — извиняется Чанёль.       — Так как распознать?       — Увидеть своими глазами работу вдохновения, — разводит руками Чанёль. — Ну или поверить человеку на слово, если это не что-то визуальное.       — А показать на своих знакомых ты можешь? Без упоминания их способностей.       — Э, наверное, это не очень вежливо. Все-таки это их личное.       Бэкхён молчит. Он становится совсем тихим, что на него не похоже. Непохоже на ведущего блога «Сити Лайтс», поправляется Чанёль. Мало ли какой он в жизни, может, внезапные приступы затишья в его характере.       — Ты чего? Все в порядке? — спрашивает Чанёль.       Он протягивает руку, чтобы дотронуться до Бэкхёна, но тот как будто этого не замечает и опять встает.       — Да так, не обращай внимания. Слушай, наверное…       — Наверное, ничего страшного, если я скажу, — перебивает Чанёль. Как же плохо, что его эмпатия включается, только когда кто-то просит алкоголь, сейчас бы пригодилось, чтобы понять настроение Бэкхёна. — Мануальный терапевт, инструктор по йоге на доске для серфинга, гадалка, в смысле, прорицатель. Ты же все равно к ним так или иначе попадешь. Почти все необычные развлечения в руках вдохновленных. Ткни в любого и попадешь.       Вроде ничего конкретного не сказал, а вроде и дал наводки. Что угодно он сейчас скажет, лишь бы поднять настроение Бэкхёну. А то чует его пятая точка, что тот собирается закончить свидание на такой минорной ноте.       — А бартендер? Который Лои.       — И этот тоже. О! Смотри!       Чанёль указывает под деревья, где виднеется силуэт гамака. Очень вовремя! Он хватает Бэкхёна за руку и тащит к пальмам.       — Пляж у нас открытый, укромных уголков нет, но это местечко постоянно выпадает из внимания гостей. — Чанёль расставляет по местам плетеные кресла и столик, которые кто-то спрятал от дождя. — Сюда можно забраться и за все время пребывания не увидеть ни одного человека, если ты хочешь посидеть один. Хотя услышать все же можно, если кто-то тебя позовет. Вот! Это же место вдохновленное! Вообще не понятно, как это работает, но работает же. Это и есть определение вдохновения.       — Как-то работает, но неважно, как? — усмехается Бэкхён. — А я, думаешь, я вдохновлен?       — У тебя есть другие объяснения? — пожимает плечами Чанёль. — О, ты же видел моих друзей? Скажи, среди них был европеец в камзоле?       — Да? А что с ним?       — С ним… Ай, нельзя, чужое вдохновение. Ну, в общем, поверь, ты вдохновлен.       Чанёль виновато улыбается, пока зажигает свечи и факелы. Здесь нет электричества, приходится по старинке, но так даже романтичнее. Бэкхён садится в кресло и пытается улыбнуться в ответ. Нужно сворачивать этот разговор и выбрать более радостную тему. И к лучшему, Чанёлю не нужно рассказывать о своих проблемах.       Из ящика, куда убирают всякую мелочь, чтобы спасти от дождя, Чанёль вытаскивает колонки и подключает к телефону. У него подготовлен плейлист на этот случай, но плеер сразу включает музыку, не дождавшись, пока он выберет нужное. Вместо тягучего сексуального блюза из колонок гремит сладкий летний корейский хит. В панике Чанёль жмет на все кнопки разом, но переключает на нужное. Бэкхён издает смешок.       — Кажется, я тебя вовремя встретил. Не хотелось бы, чтобы это была просто курортная интрижка.       — Мне тоже, — смущается Чанёль. — Сейчас, я пледы достану, тут ветрено.       Он направляется к тому же ящику, но запинается о ножку кресла и неумолимо летит лицом вниз. Чанёль размахивает руками, пытаясь удержать равновесие. Бэкхён успевает подхватить его прежде, чем тот грохнется носом в песок, но не останавливает падение, а всего лишь помогает плавно опуститься на колени. Чанёлю кажется, что у него сейчас сердце выпрыгнет из груди. Бэкхён стоит сзади и прижимает его к себе. Его дыхание приятно щекочет уши. Они так близко друг к другу, что кажется, будто слышно чужое сердцебиение. Чанёль прикрывает глаза, чтобы сосредоточиться и унять дрожь. Хорошо, что он уже сидит. Если бы Бэкхён сделал что-то большее, он бы не выдержал.       — Какой же ты милашка. Могу я?.. — шепчет Бэкхён с непонятно откуда взявшейся хрипотцой в голосе.       — Можешь. — Чанёлю все равно, что тот спрашивает, он от любого действия вознесется в рай.       Его кусают за уши. Легонько, еле ощутимо и очень эротично. Чанёль закрывает рот рукой, чтобы позорно не застонать. Его последняя осознанная мысль о том, что нужно все-таки сказать спасибо Сехуну за резинки и лишние подушки.       Бэкхён трется носом за ухом, зарывается в волосы, целует шею. Его руки блуждают по груди Чанёля. Тот запрокидывает голову, поддаваясь нежным губам. Бэкхён одной рукой забирается ему под футболку, второй гладит по бедрам. Чанёль поворачивает к нему лицо, и его рот встречается с чужими губами. Извернувшись в немыслимой позе, они целуются так, будто это первый и последний раз, с исступлением и жадностью. Чанёль закрывает глаза. Вот бы этот миг не кончался.       На нос падает капля.       Чанёль резко распахивает глаза. Когда несколько лет живешь в одном климате, учишься понимать тонкости смены погоды. А летом такая капля значит одно.       — Стой! Стой! Сейчас ливень начнется. — Чанёль кое-как сбрасывает объятия и неуклюже вскакивает с песка.       — В смысле сейчас? — Бэкхён смотрит с нескрываемым раздражением.       На макушку падает вторая капля.       — В прямом, — Чанёль вихрем носится, собирая в ящик все, что не должно намокнуть. — Бегом, тут до ближайшей крыши долго. Намокнем, простынем, заболеем, и все будет плохо.       Ливень не заставляет себя долго ждать. Стена воды обрушивается на них, когда до построек остается всего ничего. Чанёлю приходится в срочном порядке раскрывать зонт от солнца, под которым они ютятся, прижавшись друг к другу: мокрые, разгоряченные, еще не отошедшие от происшествия на пляже. Но Чанёль не решается намекнуть на продолжение, а Бэкхён не делает никакие шаги. Он только прижимает к себе кофр.       — Хотел тебе «Ред Вельвет» показать, но по такому дождю мы не доплывем, — вздыхает Чанёль.       — Знаешь, у меня давно таких замечательных свиданий не было, — улыбается Бэкхён. — Покажешь в следующий раз. Как насчет завтра?       — Да, — выдыхает Чанёль, даже не задумавшись.       Бэкхён приподнимается на носках и целует его.       Вокруг них стучит дождь, мокрая одежда неприятно холодит кожу, Чанёль совсем загнал себя в капкан недомолвок, но тем не менее он счастлив.