Цвет одержимости

      Чанёль с самого утра пребывает в нервном напряжении. Не помогла ни тренировка, ни плотный обед, ни заплыв до буйков и обратно. Он не уверен, что сделал для Бэкхёна достаточно. Вроде бы он остался доволен, но это не то же самое, что стать счастливым. Еще пришлось отказать в свидании, потому что после шоу он будет никакущий. Зато потом можно будет признаться и рассказать о конфузе, главное, чтобы все сработало как надо. Чанёль за весь день ни разу не предлагает никому коктейль. Оправдывается тем, что не хочет рисковать вдохновением, а на самом деле боится, что оно так и не вернулось. Он отдает себе в этом отчет, но решиться на эксперимент, чтобы выстроить план действий на вечер и не паниковать на шоу, не может. Даже Сехун каким-то образом чувствует его настроение и не клянчит выпивку. А так было бы удобно — Чанёль бы снял с себя всю ответственность за этот шаг. Это не он искал, куда вдохновение применить, это к нему обратились. А он что, он ничего, он просто избавлялся от фантомного зуда. Или впал бы в истерику, что все еще ничего не работает.       Челка не хочет стоять как надо, и Чанёль заливает прядки еще одним слоем лака. В зеркале отражается его кислая рожа. Хорошо, что гости увидят не ее, а белую маску на все лицо с прорезями для глаз. Рот закрыт, потому что для поддержания таинственности полезно быть молчаливым. Чанёль подозревает, что Чунмён придумал такой образ, чтобы заставить его заткнуться. Мало того, что в стрессе он может нести полную ахинею, так у него еще голос приметный. Почему тогда уши не купировал — вот вопрос, они больше его выдают, чем все остальные приметы вместе взятые. Чанёль не сомневается, что Бэкхён его узнает на шоу, и надеется, что ему дадут шанс все объяснить.       В дверь гримерки стучат. Не дожидаясь ответа, к нему заходит Сехун. Он трясет пакетом из «Севен элевен» и ставит на столик.       — Я не хочу есть, — морщится Чанёль.       — Да не нервничай ты так, все будет нормально.       Сехун садится на гримерный столик, отодвигая все баночки на другой край.       — Твоя задница здесь уже не помещается.       — Ничего, потерпишь.       Чанёль возвращается к непослушной челке. Если прядь будет торчать, как антенна, то на фотографиях он получится комичным, а не таинственным. Такая «связь с космосом» портит имидж. А его наверняка будет снимать Бэкхён, и хочется выглядеть идеально. Сехун сидит притихший, не болтает обо всем подряд и не просит разрешения погадать. Это на него не похоже. Чанёль искоса на него смотрит, но не знает, как подступиться. У него сейчас свои кошки душу раздирают, а с чужими он вряд ли договорится. Тем более он хреновый эмпат. Но и проигнорировать — сделать хуже самому себе, потому что он станет переживать, не случилось ли чего, не нужна ли помощь. Чанёль откладывает лак в сторону и складывает руки на столе, уставившись на парня.       — Знаешь, ко мне сегодня приходил Бэкхён с командой, — говорит Сехун со странным выражением на лице. Чанёль не может его интерпретировать.       — Ожидаемо. Эй, ты же не собираешься рассказать мне, что ему нагадал? Как же тайна клиента и все такое?       — Пф, как я могу ее нарушить, если я не помню, что именно говорил, — фыркает Сехун. — Но слушай, когда я разложил карты, они каким-то образом совпали с моими словами. Смысл ли карты, ее картинка или образы, в ней заложенные — это все подтверждало сказанное. И мне даже не приходилось лезть в справочник, чтобы уточнять значения.       — Подожди, а как ты... Твои предсказания не задерживаются в твоей голове, ты даже не понимаешь, что несешь.       — Да, но когда я в этом процессе, мне все ясно и понятно. Я не знаю, как объяснить мое состояние во время прорицания. Мне кажется, что я говорю осмысленно и веду с человеком диалог, рассказываю что-то. Но часть меня не слышит и не запоминает сказанное мной и собеседником. Но я помню, что я чувствую в такие моменты. И я был в шоке во время гадания этим блогерам от того, что карты сошлись с моим представлением о собственных словах.       Чанёль тянется почесать голову, но отдергивает руку. Очень сложно.       — Получается, Сехун-гадалка сказал осмысленное пророчество, потом посмотрел на карты и удивился совпадению. А Сехун-не-гадалка запомнил шок гадалки и… Все, я запутался, ты мне должен новый мозг.       Сехун вздыхает и становится серьезным.       — Слушай, я могу тебя попросить узнать у Бэкхёна точные формулировки той чуши, которую я нес? Мне бы очень хотелось сопоставить с картами, потому что это может помочь мне в будущем. — Взгляд Сехуна блуждает по гримерке. — Знаешь, Бэкхён меня перебил. Пришлось встать и уйти, потому что я сам себе такие правила придумал. Но что-то меня дернуло вернуться и попытаться сказать, как он тебя подставил позавчера. Конечно, мои слова были о другом, и мне интересно, что в итоге я сказал.       — Ладно, думаю, ничего страшного. Я могу объяснить ему твою механику? — спрашивает разрешения Чанёль. — Эй, а не хочешь с ним познакомиться и самостоятельно все узнать? Так будет гораздо проще, чем через испорченный телефон говорить. Он поймет тебя, я уверен.       — Нет, спасибо, я... Ну, я не люблю общаться с теми, кому сначала гадал, а потом познакомился.       Сехун вжимает голову в плечи. Чанёль мягко улыбается и гладит его по коленке.       — Я люблю тебя, ты знаешь? — спрашивает он.       — Как Бэкхёна? — корчит рожицу Сехун.       — Как брата, — делает суровую мину Чанёль. — Как глупого младшего надоедливого брата.       Он вздыхает.       — Тебя беспокоит, что карты сошлись с предсказанием?       — Не то чтобы беспокоит, просто, может, я на верном пути? Потихоньку смогу приручить свое вдохновение?       — И кто из нас может его контролировать? Нет таких, — вздыхает Чанёль.       — Молчал бы, мистер «я составлю конструктор коктейлей по настроению».       — Я не говорю бросить попытки разобраться в себе, просто сомневаюсь, что получится включать вдохновение по желанию.       — А Эмбер? — приводит пример Сехун. — Она погодой управляет силой воли.       — Это не она управляет погодой, а погода управляет ей, — хмыкает Чанёль. — Ей, чтобы держать себя в руках, нужно постоянно напрягаться, а бубен и палочки помогают расслабиться и отпустить себя. Она контролирует не вдохновение, а себя.       — Хорошо, а Исин? Лечит прикосновениями все: от прыща до разбитого сердца.       — Ага, и от его прикосновений больно всегда, даже когда тебе не нужно ничего лечить. Сила из него льется потоком, который никак не остановить. Нет, это точно не подходит под определение контроля.       — Камэнаси, — не сдается Сехун.       — Ладно, этот достиг просветления и дзэна, — уступает Чанёль. — Мог бы у него поучиться. Почему не ходишь на йогу, раз хочешь контроля?       — По той же причине, что и ты.       Оба одновременно улыбаются. Камэнаси слишком дотошный. Вот кто великий эмпат, так это он. Пропесочит тебя и в хвост, и в гриву, но добьется, чтобы ты выполнял все упражнения как надо. Он убил половину жизни на попытки обуздать вдохновение, но он такой один на миллион, а попробуй еще найти этот миллион вдохновленных. Камэнаси может влиять на чужие эмоции с помощью прикосновений. Он тоже может вылечить разбитое сердце, поэтому Коко занимается с ним, а не ходит к доктору Чжану, но есть другая сторона. Камэнаси может превратить человека в послушного зомби. Именно от этого он пытался избавиться, и в конце концов нашел равновесие, при котором может дарить людям успокоение, но не лишает их самих себя.       — И у Бэкхёна тоже подконтрольное вдохновение, — добивает Сехун. — И безобидное.       — А ты откуда знаешь? — удивляется Чанёль. — И что ты знаешь? Я даже не знаю подробностей, только то, что он говорил в блоге.       — Ну вот то же самое. А ты думаешь, он чего-то не договаривает?       — Да просто ставит рамки между собой и общественностью. Должно же у него быть что-то личное, не все же выставлять напоказ. Вот, кстати, повод познакомиться и пообщаться на тему вдохновений.       — Нет, спасибо.       Дверь открывается, и входит Элиот. За ним чинно следует Чарльтон. Вот кто кандидат на самое бесполезное и бессмысленное вдохновение. Элиот — главный миксолог и бартендер всего отеля. Алкоголь он смешивает фантастически, но его сила не в этом. Его вдохновение — это несуществующий парень Чарльтон, считающий, что он настоящий человек. Он уверен, что его вырвали из родной Англии семнадцатого века злой магией и что пути домой нет. Его могут видеть только вдохновленные, и с этим часто происходит много казусов. А еще Чарльтон безнадежно влюблен в Элиота, но это видят все, кроме самого Чарльтона. Даже Элиот это понимает. Поэтому пьет. И еще потому что вынужден остаться одиноким на всю жизнь, потому что обрекать другого человека на жизнь в усеченном треугольнике несправедливо. И еще пьет, потому что Чарльтон невинная ромашка, и выдержать его вопросы, наполненные пуританской чопорностью, можно только под градусом. У Элиота много поводов напиться.       — Хорошего всем вечера, — первый здоровается Чарльтон.       — Хэй, лаки бой, — тихим проникновенным голосом здоровается Элиот. — Как самочувствие? Попка не болит?       С таким голосом только в постель и приглашать. Он подходит поправить лацканы вычурного пиджака и разглаживает кружевную аппликацию на груди. Чанёль моментально тает. Не будь Чарльтона, они бы, может быть, провели вместе пару пылких ночей без обязательств. Но не будь Чарльтона, Элиот бы в отеле не оказался.       Сехун хихикает. Он наливает горячую воду из кулера в стаканчик с быстрозавариваемой лапшой.       — Все, Бэкхён позабыт?       — Ой, отстань. Бэкхён это Бэкхён, а для Элиота у меня зарезервировано место в сердечке.       — Надеюсь, без арендной платы, а то, боюсь, мне вовек не расплатиться, — улыбается Элиот. — Потому что когда твое сердце заберут полностью и без остатка, мне придется его покинуть так или иначе.       Чарльтон громко кашляет. Ко всему прочему он пытается блюсти целомудрие Элиота, что тому никогда не мешает находить перепихон на один раз. Всего лишь накидаться чуть больше, чем обычно, и можно идти на подвиги.       — А как же ворчания по поводу того, что твой босс алкаш и что он не ценит твои идеи и творчество? — вставляет шпильку Сехун.       — Эй! — возмущается Чанёль.       — Да все нормально, Элиот знает, что это такая игра, — пытается успокоить его Чарльтон.       Он немного не понимает в современных реалиях, поэтому его замечания не всегда к месту, но все уже привыкли. Ему все растолковывает Элиот, а иногда его сарказм трудно распознать, да и Чарльтон часто все принимает за чистую монету. И по своей наивности он иногда может такое ляпнуть, что со стыда сгорают все, кроме него.       — Сколько раз за прошедшую неделю ты меня проклял, лаки бой?       — Восемнадцать, но это не изгонит тебя из моего сердечка!       — Мало. Буду стараться лучше, — Элиот наклоняется, чтобы это прошептать. Он выше на полголовы.       Чанёль как обычно задерживает взгляд на длинных ресницах и в очередной раз душит грусть на корню. Между ними много если бы, и это не тот случай, когда их нужно преодолевать, потому что Элиот банально не заинтересован в длительных отношениях. К тому же сейчас на горизонте маячит Бэкхён. Маленький, не такой элегантный, слабый к алкоголю, но с яркими глазами, задорным характером и светлой энергетикой. Мрачная эстетика декаданса и суицидальный взгляд однозначно проигрывают.       — Элиот, я тут коктейль новый набросал, — говорит Чанёль, чтобы прекратить думать о ненужных в данный момент вещах.       Он отстраняется и идет за рюкзаком. Вытащив файл с подготовленным проектом коктейля, Чанёль встает на одно колено и протягивает Элиоту.       — Примите скромный дар, Ваше Алкогольное Величество.       — Хм, и что же мой покорный подданный придумал на этот раз, — говорит Элиот, стуча пальцами по подбородку. — Странный выбор рома к персиковому ликеру.       Чанёль пожимает плечами. Это был коктейль по случаю, он своими руками не управлял, что схватили, то схватили.       — На первый взгляд недурственно, сделаешь мне после шоу, — одобряет Элиот.       Чанёль едва не подпрыгивает от радости. Это высшая похвала в его устах, он очень ревностно относится к своему меню и не каждый коктейль доходит до стадии дегустации.       — Только название смущает, — морщит нос Элиот. — «Пэйл Догвуд»? Бледный кизил? Его бы тогда добавить в состав. Но где мы раздобудем кизил… Его вообще едят?       — Можно назвать «Розовая пудра», «Паудер Пинк», — предлагает Чанёль.       — Стой, это опять названия цветов? Ну нет, это фишка Чунмёна, он так рестораны называет. «Танцующий георгин». Вот так мне нравится больше.       Элиот сворачивает файл в трубочку. Чарльтон протягивает руку за ним, и Элиот, поколебавшись, протягивает файл. Когда несуществующий парень касается трубочки, она на миг проходит рябью и раздваивается. Элиот убирает оригинал за пазуху, а Чарльтон читает фантомную копию. При этом он считает, что оригинал у него. Элиот даже не пытается искать объяснений, как это происходит.       — Ну что, готов зажигать?       — Элиот, я должен признаться, — запинается Чанёль. Сейчас он жалеет, что не предупредил заранее, но они бы все равно ничего не сделали. Шоу должно продолжаться. — У меня вчера пропало вдохновение. Я попытался исправить, но результат не гарантирую. Сегодня проверить не сумел. Хочешь коктейльчик?       Элиот прикрывает глаза и вздыхает. Чарльтон за его спиной неодобрительно качает головой.       — Ты опять наливал всем подряд, да? Ну ты же знаешь, что встречаются такие люди, на которых твои коктейли не действуют. Чанёль, прости, но ты сам виноват, — отчитывает его Чарльтон.       — Ничего уже не поделаешь, флаффи бой, — Элиот, не поднимая взгляда, кладет руку ему на плечо. — Однажды мы уже справлялись с этим. Вышло не так плохо, согласись.       — Да, но там сейчас Бэкхён.       — А в чем проблема? Отсосешь ему после шоу, он будет счастлив. Твоя миссия выполнена.       Чарльтон становится пунцовым.       — Мы не в таких отношениях, чтобы я так делал, — тушуется Чанёль. — Да и потом, это почти что взятка, а Бэкхён взяток не берет. Еще обидится, что я пользуюсь его отношением ко мне, чтобы насосать на хороший отзыв.       Элиот касается его щеки и поглаживает ее. Чанёль прикрывает глаза и подается навстречу ласке.       — Чанёль, помнишь, что я тебе всегда говорю? Люди сами додумают себе сказку. Эффект плацебо никто не отменял. Они ждут своего счастья и силой своего желания его приманивают. Если ты опять без вдохновения, гости этого не заметят, потому что внушат себе все, что нужно. Разве не за этим мы придумали систему жребия? Вытянули их карточку — уже радость.       — Мне казалось, жребий нужен для того, чтобы я не перетрудился. И чтобы отсеять потенциальных скептиков, — недоумевает Чанёль.       — Чунмён на редкость гениальный маркетолог. Он предусмотрел все.       Чанёль кивает. Плацебо действительно имеет место быть, он часто на него рассчитывает. Но как же страшно выйти на сцену и понять, что смотришь на гостя как баран на новые ворота и не знаешь, что ему предложить. Придется надеяться на память, что он не забудет в решающий момент технологические карты. И вообще стоит верить в чудо, и что Бэкхён был качественно осчастливлен накануне.       — Чанёль, расслабься, — Элиот встряхивает его за плечи. — Позвать зайку Бэ, чтобы она тебя успокоила?       — Нет, то есть, да, в смысле, Джухён-нуна сказала, что в следующий раз не будет меня целовать, а даст щелбан. У нее тяжелая рука, между прочим.       Распорядитель кулинарных шоу Бэ Джухён обладает успокоительным вдохновением. Но действует это только на людей, которые находятся в мандраже перед выступлением. Такое узконаправленное вдохновение. У девушки к тому же хорошие организаторские способности, и ей бы делать карьеру в шоу-бизнесе как чей-нибудь менеджер, но она выбрала отель «Блумин Далия».       Девушка как чувствует, что она нужна, поэтому заглядывает сама, без предупреждения.       — Чанёль, выход Лои через пятнадцать минут, будь готов, пожалуйста.       — Джухён, тут кое-кто нуждается в твоем поцелуе, — говорит Элиот.       — Да? А этот кто-то не хочет щелбан?       Чанёль с притворным возмущением смотрит на Элиота. Тот пожимает плечами. Джухён подходит и ставит перед Чанёлем стул. Забравшись на него, она примеривается к его лбу. Чанёль зажмуривается, но вместо щелчка чувствует теплоту губ. Нервозность мгновенно отступает, он расправляет плечи. И тут его со всех сторон чмокают в щеки. Он со смехом отскакивает, едва не сбивая столик, где стоит рамён Сехуна.       — Ребята, я вас обожаю.       Чанёль снимает с подставки маску, надевает и завязывает черные ленты на затылке. Лои готов к своему выходу.       ***       Когда шоу только запустили, у Чанёля был микрофон, чтобы общаться с гостями. После первых выступлений Чунмён решил его отобрать и привлечь ведущего с кулинарного шоу. Сказал, что Чанёль слишком скучный и при этом несет ахинею. Но не общаться с гостями ему нельзя — как у него включится вдохновение, если он не услышит просьбу? Выход был найден в анкетах: гости заполняют карточки, пишут пожелания, а потом Чанёль вытаскивает жребий, и ведущий приглашает счастливчика на сцену.         Джухён провожает Чанёля до выхода в ресторан. Он дожидается объявления ведущего и выходит через черные портьеры под оглушительную музыку и взрыв бенгальских огней. Чанёль картинно кланяется, машет зрителям и проходит за барную стойку. Там все готово для флейринга. Шоу должно быть красочным. Чанёль заученными размашистыми движениями закидывает по кубику льда в шейкер, наливает кислотно-зеленую жидкость по широкой дуге, переливает между стаканами шейкера, закрывает его и отставляет в сторону. В другой шейкер он бросает лед, как мяч в кольцо. Чанёль жонглирует двумя бутылками с подкрашенной водой, прежде чем налить из них. Теперь он подбрасывает два шейкера, чтобы они летали и крутились у него над головой. И все это в ритме музыки. А ведь когда-то это казалось ему невозможным, чтобы он со своей координацией смог выполнять такие трюки. Наловчился, иногда даже думать не требуется, все отрепетировано сто раз. Вот бы ему еще не врезаться в столбы и не биться о столешницы, которые стоят на одних и тех же местах.       Первая часть закончена. Чанёль раскланивается и показывает ведущему, что готов встретить первого гостя.       — Тут четыре анкеты вне очереди, — шепчет Коннор, отведя микрофон в сторону. — Просили уделить особое внимание, ты знаешь?       — Ага. Давай их через одного. Сам реши, как именно.       Если вдохновение не вернулось, то чего зря оттягивать неизбежное, а если вернулось — тем лучше.       — Номер четыре! Поздравляем первого счастливчика! Прошу на сцену! — объявляет на английском ведущий.       Чанёль пританцовывает под музыку. Как же хорошо, что на нем маска, и не видно его напряженной рожи. Он скрещивает пальцы под столом на удачу. Хоть бы все получилось, хоть бы Бэкхён вчера был счастлив.       Первым гостем Лои становится именно Бэкхён. Чанёль приветственно ему машет, но тот сдержанно кивает. Рядом появляется Крис и снимает все на телефон. Ну да, как же без съемок. Можно было бы наклониться и сказать, что это он, Чанёль, попросить о снисхождении, но он не будет подставлять блогера, болтая с ним на камеру.       — Дамы и господа! Напоминаю, когда вам выпадает жребий, вы садитесь перед нашим Лои и рассказываете, что бы вы хотели выпить, — рассказывает Коннор. — Но не все так просто. Как вас зовут?       Ведущий протягивает только что подошедшему Бэкхёну микрофон.       — Бэкхён, — говорит тот.       — Отлично, Бэкхён. Попросите у Лои «Секс на пляже». Ну же, не бойтесь, ваш шанс не сгорит.       — Э, здрасьте. Можно мне, пожалуйста «Секс на пляже», — неуверенно обращается к Чанёлю Бэкхён.       Чанёль широко разводит руками и покачивается из стороны в сторону.       — Наш Лои не наливает по заказу, — объясняет Коннор. — Попросите у него что-нибудь особенное. Опишите вкус, запах, внешний вид или что-то совсем абстрактное. И он для вас это сделает. Прошу, Бэкхён.       Тот берет микрофон и смотрит на маску Лои. Чанёль танцует перед ним как придурок и ему безумно неловко, но остановиться не может — он должен быть в движении, чтобы зрители не заскучали от застывшей башни.       — Лои, налей мне, пожалуйста, мое вдохновение, — просит Бэкхён.       Просьба ударяет железной кувалдой по Чанёлю. Он на миг замирает, но почти сразу кивает и хлопает в ладоши у себя над головой. Музыка сменяется. Он продолжает танцевать, пытается раскачать зал, расшевелить Бэкхёна. Кажется, Крису его дерганья нравятся, потому что он сосредотачивается съемку на нем, а не на своем шефе. А Чанёлю нужно немного подумать. Точнее, справиться с паникой и унять дрожь в руках. Он пытается тянуть время, но сердце бьется один раз через два. А все потому, что он не чувствует. Нет привычного напряжения, нигде не чешется, только грудь сдавливает от осознания, что вдохновения нет. Это конец. Чунмён его уволит. Чанёль часто смаргивает, чтобы избавиться от выступивших слезинок. Все-таки что-то не сработало, не получилось у него подарить счастье. Нужно было сразу бежать во всем сознаваться, может быть, тогда все стало бы проще. Но нет, он же сам все может. Ну вот и допрыгался.       Чанёль украдкой смотрит в анкету Бэкхёна. Персик, слабоалкогольный, розовый, все как и в тот первый раз. Он легко может повторить тот коктейль, он Бэкхёну вроде понравился. Но тогда он тут же раскроет себя, и Бэкхён может обидеться. А хотя почему он вообще сказал про вдохновение — не иначе как узнал по ушам и решил поддеть. Тогда Чанёль вообще ничего не теряет. А уж потом они как-нибудь договорятся. В конце концов, — отсосать это не самый плохой вариант.       Пока Чанёль готовит коктейль, он продолжает жонглировать всем подряд и танцевать. Как у него из рук ничего не падает — загадка. Он подмигивает Бэкхёну, но тот витает где-то в облаках и на него не смотрит. Чанёля слегка укалывает обида. Он тут ради него выделывается, а Бэкхён отвлечен на что-то. Когда Чанёль подает коктейль, то снова подмигивает и опять впустую. Бэкхён таращится на «Танцующий георгин», будто видит привидение. Коннор что-то говорит, объясняет зрителям, но Чанёль не слышит. Он опирается на стойку, прекратив дергаться, и наклоняется к застывшему Бэкхён.       — Выпей, ну, — почти кричит он, чтобы пробиться через музыку.       И подмигивает.       Бэкхён смотрит с недоумением. Но коктейль принимает, даже улыбается на камеру. Что-то с ним все-таки не так. Он делает всего лишь маленький глоток и тут же спускается со сцены, унеся рюмку. И даже не оборачивается! Что Чанёлю нужно думать по этому поводу? Мало ему нервов из-за ушедшего вдохновения, так еще и поведение этого блогера как-то анализировать надо.       Как он готовит следующие коктейли, Чанёль не помнит. Его раздирает от нахлынувших эмоций, он борется с параличом от вдохновленческой импотенции, и единственное, что ему остается — делать трюки с бутылками. Это отнимает все умственные ресурсы. Чанёль надеется, что коктейли получаются удобоваримыми. Друзья Бэкхёна тоже получают по напитку, и они, в отличие от своего шефа, реагируют, как вежливые и незаносчивые гости. По крайней мере, Чанёль в угаре работы не замечает ничего крамольного. Но в таком режиме к концу шоу от него остается пустая оболочка. Он на волевом усилии доходит до выхода за кулисы и падает в чьи-то руки.       — Лаки бой, аккуратнее, убьешься же.       — Элиот, я все испортил.       За кулисами толкотня. Сехун, Элиот с Чарльтоном, Джухён, Коннор в первых рядах. За ними сотрудники ресторана, готовые начать уборку. Чанёль опускает голову, чтобы дать себе еще пару мгновений перед началом оправданий.       — Э?! Все же было хорошо, — удивляется Коннор. — Сегодня никаких ворчунов не было видно, все сплошь экзальтированные.       Сехун подхватывает Чанёля под руку и тащит к гримеркам. У того ноги еле передвигаются.        — Бэкхён на меня обиделся, — шепчет Чанёль Сехуну. — Не реагировал на мои знаки.       — Из-за чего?       — Я же не сказал, кто я.       — Ты уверен?       Чанёля заталкивают в комнату, народ набивается в тесное помещение. Для шести человек и одной галлюцинации места маловато, учитывая, что Коннор не видит Чарльтона и поэтому менее стеснен. Все встают вокруг Чанёля, которого буквально загнали в угол, усадив на стул.       — Чанёль, — говорит Элиот. — Если ты перестал чувствовать вдохновение, то ничего страшного. Мы об этом уже говорили: эффект плацебо.       Он говорит привычные вещи, это Чанёль сто раз слышал, но никогда это не помогало. А сейчас тем более.       — Нет, дело не только в этом, — он снимает максу и взлохмачивает волосы. — Там был Бэкхён.       — Он в сторис был доволен, я смотрел, — говорит Сехун.       — М, не хочу никого пугать, но я видел, как он вышел посреди шоу, — добавляет Коннор.       Чанёль хватается за телефон. Наверху высвечивается новая «история» от Бэкхёна и оповещение о новом сообщении. Он сначала решает прочитать его, чтобы сразу во всем разобраться, а «истории», ну что истории, что там может быть?       «Привет! Нам срочно нужно увидеться. Напиши, пожалуйста, как сможешь. Если что, я в недоделанной фотостудии. Жду».        И куча смайликов с сердечками. Ничто не указывает на тему разговора. И почему нужно звать, причем срочно, неужели Бэкхёну так хочется поругаться вживую? Чанёль ничего не понимает. Тон сообщения не похож на обиженный. Что случилось?       Он возвращается к «историям», чтобы хоть что-то понять. Видео с шоу Чанёль пролистывает, выхватывая положительные комментарии, и чуть не пропускает новые кадры. Бэкхён снимает сам себя. То, что он говорит, вызывает недоумение:       «Ребята, добрый вечер. Простите за внезапное включение и неприглядный внешний вид, — он приглаживает челку и вздыхает. — В предыдущих сторис я говорил, что барное шоу Лои — это невероятное представление, на котором вы можете получить кусочек счастья, если удастся выпить коктейль от этого бартендера. Но должен предупредить, на мне это не сработало. Я просил налить мне вдохновения и ничего не получил. Нет, коктейль был вкусный, но обещанного эффекта не дал».       У Чанёля дрожат руки, пока он смотрит. Ну конечно, не сработал, потому что кто-то не смог стать счастливым.       «В общем, если приедете сюда, будьте внимательны. Здесь вам будут говорить об уникальных людях, которые могут невероятные вещи. Ну как я чувствую фотографии с «Лейки». Этот бартендер тоже из них, но вот не сработало. Я еще похожу, поищу вдохновленных, но конкретно Лои советовать не могу, если хотите приобщиться к вдохновленным людям. Вообще, я разочарован. Ну ладно, не буду утомлять вас нытьем. Да озарит вас всех светом. Кюн!»       — Эта говорящая голова в адском устройстве неправа, — заявляет Чарльтон. — Он, небось, из тех тупых, которые почему-то меня игнорируют.       — Да как он может так про Чанёля говорить, если еще срок крайнего действия коктейля не подошел! В анкете же про это написано, — возмущается Коннор.       Чанёль накрывает глаза рукой. Его охватывает странное чувство. Бэкхён прав, коктейль не работает. Но они же знакомы! Да, Бэкхён принципиальный блогер, он несет ответственность за свое мнение. А поговорить сначала прежде чем давать опровержение сложно было? Боялся, что Чанёль его переубедит? Теперь ясно, чего зовет лично. Чтобы в глаза посмотреть бесстыдному бартендеру, который посмел врать. Как было бы проще, если бы Бэкхён сумел осчастливиться на свидании. Что ему вообще нужно для счастья?!       — Чанёль, не переживай, этот отзыв еще ничего не значит, — пытается успокоить его Джухён.       — Я не смог его осчастливить, и теперь ничего не работает, — сдавленно произносит он.       — Ты про того типа, на котором не сработал коктейль? — уточняет Элиот. — Откуда ты мог знать, что незнакомому…       — Я оступился на Бэкхёне! — перебивает Чанёль. — Тот первый коктейль, с которого все пошло прахом, был для Бэкхёна, когда он пришел ко мне вечером в первый день.       Дверь мягко закрывается, но от этого звука Чанёль подпрыгивает. Все оборачиваются и машинально расступаются перед Ким Чунмёном. В своем элегантном бледно-розовом костюме он смотрится не к месту в гримерке.       — Удачно я зашел, — бесстрастно говорит Чунмён. — Как раз только что тоже посмотрел сторис. Ну, что скажешь?       — А что я мог сделать, если ко мне обратился не просто гость, а блогер, приехавший снять рекламу, да и к тому же я его фанат! — Чанёль вскакивает и размахивает руками. — Мне не просто зуд утолить хотелось, но и сделать ему приятно. Я откуда знал, что на нем не сработает?       Чунмён вздыхает.       — Как с тобой сложно. Ладно, получается, сегодня никто не ушел счастливым.       — Получается, — Чанёль садится на стул.       Все молчат. При директоре особо никто не наглеет. Нет, в неформальной обстановке они ведут себя расслабленно, но сейчас атмосфера не располагает. Элиот украдкой пьет из фляжки, Джухён пытается слиться со стеной. Только Сехун выглядит спокойным, но Чанёль знает, что это напускное, как раз его тихий вид говорит о том, как он переживает.       — Да уж, а я хотел тебя похвалить — ты сегодня был в ударе, — опять вздыхает Чунмён. — И что мне с тобой делать теперь прикажешь?       — Уволить? — подсказывает Чанёль.       Ответом ему служит возмущенный гул друзей.       — Почему уволить? — спокойно спрашивает Чунмён.       — Ну потому что у меня вдохновение кончилось, я опять тебя не послушался, подвел с шоу, пытаюсь решить личные проблемы в рабочее время. Дальше перечислять? — ядовито отвечает Чанёль.       — А сам-то ты этого хочешь?       Чанёль опускает голову. Вся его жизнь вертится вокруг вдохновения, благодаря ему он попал в «Блумин Далию». Здесь он нашел людей, которых может назвать своими. Но кто он без суперспособности? Обычный бармен, не хватающий звезд с неба? Не зря же главный Элиот, а не он. Но представить себя где-то в другом месте, без всех этих придурков, Чанёль не может. Даже будь у него стабильное вдохновение, он бы не хотел оказаться в другом месте.       — Нет, конечно.       — Тогда зачем предлагаешь? Ты же знаешь, я готов выполнить любую вашу просьбу в рамках разумного.       Чанёль молчит. На это ему нечего ответить.       — Чанёль, — вздыхает Чунмён. — Я устал тебе говорить, что вдохновение — это не абсолютная величина, которую можно измерить.       — Я знаю.       — Знать мало, важно понимать. Я каждый раз наблюдаю одну и ту же картину: тебе попадается гость, который в силу разных причин не способен стать счастливым в этот момент. Твое вдохновение уходит в спячку, перезагружается, происходит откат, накапливается энергия, не знаю, какой теории ты сейчас придерживаешься. А ты вместо того, чтобы принять это, разводишь бурную деятельность, пытаясь насильно вернуть вдохновение.       — Но Бэкхён…       — И тут ты ломаешься о человека, на которого ничего не действует, — не дает себя перебить Чунмён. — Я видел, как Читтапон нервничает из-за этих гостей, а он не нервничает, когда все идет как надо. Пошел поговорить с самим Бэкхёном. И знаешь что? Этот человек не умеет чувствовать момент. Он почти не смотрел твое выступление, ушел с шоу, объяснившись работой, не дал друзьям досмотреть. И это всего лишь один показательный момент. А ты убиваешься из-за такого человека.       — Я... Я водил его на свидание…       — Которое, очевидно, не помогло.       — Ему было хорошо, клянусь! — возражает Чанёль.       — Ты в этом уверен? На все сто?       Приходится признать, что не на все. Бэкхён действительно в некоторые моменты как будто бы отсутствовал. Если утверждение Чунмёна правда, то Бэкхён в принципе не способен воспринять коктейль по случаю, и все попытки его напоить тщетны.       — Простите, этого больше не повторится, — говорит Чанёль, пытаясь поклониться сидя.       — Мне остается только одно, — говорит Чунмём с серьезным лицом.       Чанёль зажмуривается и вжимает голову. Это выражение лица означает, что Чунмён вынужден принять сложное и неприятное решение. А что может быть неприятнее, чем увольнение сотрудника, с которым у вас было долгое сотрудничество?       — Отправить тебя в отпуск. Сначала на три дня, потом, если не пройдет, то на неделю. За твой счет, разумеется.       Приоткрыв один глаз, Чанёль смотрит на Чунмёна. Тот стоит с тем же выражением лица, значит, не шутит. А это значит…       — Нет! Ты же знаешь, я ненавижу отдыхать. Это хуже увольнения!       — Я знаю. Но иначе тебя от бара не прогнать, а чем больше ты разочаровываешься в себе, тем хуже не только тебе, но и нам.       — Тогда я засяду в комнате, включу «Нетфликс» и буду окукливаться, — ворчит Чанёль.       — Чудно, — кивает Чунмён.       — Эй, нет, так не пойдет! — встревает Сехун. — Ты будешь заниматься самобичеванием, и ничего хорошего из этого не выйдет. Хён! Ему нужен целебный пинок.       — Все так плохо? Я бы приставил к нему Читтапона, но мальчик уже занят, а другие менеджеры Чанёля с места не сдвинут.       — Я не буду оплачивать себе личного садиста, — возмущается Чанёль.       Сехун поднимает руку и чуть ли не прыгает.       — А можно я? Мне платить не нужно, но у меня куча свободного времени, чтобы за ним следить. Попробую себя в чем-то другом, ну пожалуйста.       Чанёль чувствует себя преданным. Но у парня так горят глаза, что возражать совестно. Сехун редко когда так воодушевлен, учитывая, что каждый день он мучается с предсказаниями и пытается найти счастье в алкоголе.       — Мне нравится твоя идея, — медленно говорит Чунмён. — Взять этого трудоголика на круговую поруку, чтобы он даже дышать в сторону бара не смел. И ресурсы тратить особо не надо.       — Что, даже заказать выпивку нельзя будет? — ворчит Чанёль.       — Я тебе налью все, что попросишь, — заговорщицки шепчет Элиот.       — Ура, значит, смотри: завтра поплывем с Камэнаси на йогу, потом мы пойдем на массаж, и займемся фридайвингом, — перечисляет Сехун.       — Звучит так, будто ты хочешь развлечься за мой счет.       — А ну цыц, я буду учить тебя отдыхать. Вот, а потом ты посетишь мой шатер...       Чанёль стонет.       — Чунмён, это больше похоже на наказание, чем на отдых.       — Тем лучше.       Коннор откашливается.       — И не забудь, что в пятницу у нас вечеринка в «Ред Вельвет».       — Мне же нельзя за бар.       — И не нужно. Вечеринки нужны для того, чтобы отдыхать, а не работать сверхурочно.       — И потом, у вас все еще есть я, — добавляет Элиот.       А Чанёлю тем временем приходят сообщения от Бэкхёна, которые он боится открывать.