Цвет одержимости

      Бэкхён выходит из раздевалки в бешенстве. Мало того, что Чанёль!.. Даже думать о нем не хочется! Мало его, так еще натягивать гидрокостюм одно мучение. Он уже мокрый, а еще даже не окунулся. Душно и влажно. И это еще не пик жары. Бэкхён почти сталкивается нос к носу с Тэном, но менеджер вовремя отскакивает.       — Прошу меня простить! — кланяется Тэн.       — Э, а что случилось?       — Я не должен был умалчивать о Чанёле. Еще тогда, в фотостудии нужно было все сразу рассказать, — выпаливает парень. — Вы когда сказали, что потеряли способность, я сразу понял, что из-за коктейля. Чанёль как раз просил ему помочь узнать, что случилось и что нужно, чтобы сделать вас счастливым. Он потерял вдохновение, вы тоже, не трудно было сложить факты. А я молчал.       — Давай не сейчас, — вздыхает Бэкхён, сжимая переносицу. — Я еще больше разозлюсь, а мне на йогу, погружаться в медитацию и искать нирвану.       — Простите еще раз, я сейчас сразу скажу, а потом можете даже сказать директору Киму, что меня нужно заменить. Обратитесь к Чанёлю, расскажите, что тоже остались без вдохновения. Я уверен, он уже остыл и спокойно выслушает.       — Не буду я с ним говорить, — мгновенно взрывается Бэкхён. — Это он что-то не так намешал, что мы оба пострадали. Все, хватит, веди на эту йогу.       — И все-таки я думаю, что вы связаны, и проблемы не решатся друг без друга.       Бэкхён устало закатывает глаза. Что-то менеджер слишком расхрабрился.       Им приходится идти мимо того бара. Бэкхён старательно не смотрит на него, но не услышать дикий хохот Чанёля не может. Как он легко отошел от случившегося, похоже, его это нисколько не задело. Ничего у них не выйдет, Бэкхён не сможет простить обман.       Место для йоги никак не обозначено — просто два коврика на песке и две пухлые доски. А у берега болтается лодка. И в ней сидит довольный Чондэ. Еще бы, его вчерашнее предсказание сбылось. С Минсоком и Крисом уже общается инструктор, тот мужчина, что вместе с Чанёлем тащил доски. Бэкхён ежится от внезапного холодка. Минсок ловит его взгляд и кивает в сторону. Они отходят.       — Если ты рассчитывал получить шоу, надеюсь, ты доволен? — сразу язвит Бэкхён.       — Нет, я надеялся на индийскую драму с выпрыгивающими из-за кустов близнецами, чтобы мы потом дружно принялись петь и танцевать. Но извини. Не думал, что ты так это воспримешь.       — Проехали, — Бэкхён отдает ему «Лейку». — Смотри, не утопи.       Он все еще ее таскает с собой и фотографирует все подряд. Но гораздо меньше, чем раньше, даже брать камеру в руки лишний раз не хочется. И ведь как назло им привезли заказ вовремя. Даже двойников крисовых вещей. Но пленка уже не нужна, а Крис, как оказалось, вполне способен ходить в одном и том же, а на ночь стирать вручную, и это без всяких жалоб. Еще остается куча кадров для желающих прикоснуться к чуду. Да и то этих желающих здесь почти нет, для них ничего удивительного в фотоаппарате нет.       — Да вашу мать, — Бэкхён вспоминает о фотографии Чанёля.       Он тянется к кофру и вынимает конверт. Первый порыв требует разорвать снимок и пустить по ветру. Но это бессмысленное действие — есть же цифровой файл. Второй мыслью приходит идея послать фото Чанёлю в личные сообщения и написать что-нибудь ядовитое. Но это глупости и детский сад. Идеальное решение, не требующее никаких затрат — отдать Тэну. Вполне себе выход.       — О, а вы ведь потрахаться должны, — тоже воспоминает Минсок.       — Я не собираюсь делать это с ним! Ни сейчас, ни вообще.       Минсок отбирает конверт и вынимает фотографию.       — Ну, не обязательно, чтобы это было ближайшее будущее, — замечает он. — Это может случиться через год, через два, десять.       Он убирает снимок в кофр.       — А может не случиться, если ты не отдашь фото.       — Это так не работает. Мы же сами пробовали, все равно будущее происходило, — с сожалением говорит Бэкхён. — Я бы тоже этого хотел.       — Хотя бы одно разумное решение за последние дни. А то я уже начал волноваться.       — В смысле?       — Ну, когда ты начал кричать на воздух, я подумал, что ты кукухой поехал.       — На воздух? Я не кричал на воздух, там стоял парень в камзоле. А, точно, ты же не мог его видеть. Тэн! Тэн, подтверди, что у вас тут есть невидимый фрик в камзоле! — кричит Бэкхён.       — К сожалению, я не могу видеть Чарльтона.       — Ну! Его зовут Чарльтон, я не псих.       — А ты уверен, что наличие имени у чего-то невидимого дает гарантию, что ты вменяем? — возражает Минсок.       — Простите, что прерываю, — вмешивается йог. — Чарльтон — это вдохновение нашего главного бартендера. Он реален только для других вдохновленных, поэтому большинство людей его не видят.       — А вы, значит, видите?       — Да. И даже неплохо общаюсь.       — Ну, массовых галлюцинаций не бывает, верно? — неуверенно говорит Минсок. —  Ладно, ты амнистирован, но не вздумай прикрываться этим Чарльтоном, если тебе вдруг захочется поорать в пустоту.       Они приступают к съемкам. Было решено, что разминку снимет Тэн, а Крис сразу поплывет и заодно поснимает виды. Лодка отплывает, и Бэкхён остается наедине с друзьями Чанёля. Камэнаси-сэнсэй предельно вежлив и корректен. Его мягкий бархатный голос успокаивает сам собой, и раздражение быстро проходит. Но заниматься на песке противно, крупинки то и дело хотят заползти под потный костюм.       — Знаете, я не стал говорить вашему другу, что Чарльтон и есть групповая галлюцинация, — внезапно говорит Камэнаси. — Вдруг он бы нас двоих попытался отвезти в дурдом.        — Что?       — Шутка, забудьте. Но про галлюцинацию правда.       Бэкхён пожимает плечами и пытается сидя дотянуться до кончиков пальцев ног. Он всегда считал себя гибким, но, оказывается, недостаточно.       — Расслабьтесь, Бэкхён. Могу еще раз несмешно пошутить, чтобы вы перестали меня бояться.       — Я не боюсь, это просто... Ай, неважно, — отмахивается Бэкхён.       — Мы можем поговорить об этом, чтобы между нами не было недопонимания, — тихо предлагает Камэнаси. — Если, конечно, вам достаточно просто снять занятие и все.       — Да, мне достаточно просто закончить съемку, — хватается за спасательный круг Бэкхён.       Точно, он здесь по работе, не стоит забывать.       — Тогда другое предложение. Могу приглушить ваши эмоции на пару часов, чтобы они нам не мешали.       Бэкхён прерывает растяжку и недоуменно смотрит на инструктора.       — Вы можете убрать эмоции?       — Не убрать, закон сохранения энергии не позволит. Преобразовать или заблокировать. Первое предпочтительнее, как показывает практика.        Камэнаси кладет руки ему на плечи. Сначала Бэкхён чувствует расходящееся по телу тепло, а потом кряхтит под неожиданно сильной дозой массажа. Он складывается пополам, пытаясь уйти от давления, но инструктору как будто именно это и нужно — упражнение на растяжку выполняется само собой. Другое дело, что Бэкхён разогнуться не может. Камэнси помогает ему подняться и подталкивает к лежащим доскам. Мучения только начинаются.       Бэкхён не чувствует разницы между до и после. Как был заведен, так и продолжает ощущать какое-то напряжение. Хотя правдивости ради стоит отметить, что он напряжен с самого начала поездки. То одно, то другое, теперь еще третье. Он пытается подумать о Чанёле, понять, что изменилось, но мысли соскакивают на другие темы. Тем более сейчас начнется самое интересное — они пойдут в воду. Но сначала нужно научиться вставать на доску.       Это оказывается не так-то легко. То есть, на суше в принципе осуществимо, но Бэкхён из упора лежа вскакивает с огромным трудом. А как он это будет делать, качаясь на волнах, вообще не представляет. По ощущениям уже половина занятия прошла, а они еще не приступили к главному. И Камэнаси не спешит приступать к следующему этапу, он теперь учит делать все то же самое на мелководье. У Бэкхёна появляется слабая надежда, что он не будет смотреться в кадре как корова на льду, потому что доска оказывается устойчивее, чем он представлял. Хотя, зная Чондэ, тот смонтирует самые неудачные дубли, чтобы поржать. Бэкхён справляется без падений, пока не накатывает более сильная волна, чем остальные. Но на этом Камэнаси решает, что можно приступать к основному занятию.       Они заплывают подальше. Невдалеке плавает лодка, Крис пристально наблюдает за ними через объектив. Бэкхён, естественно, сразу соскальзывает с доски. Конечно, на камеру он только и делает, что выглядит дураком. Со стороны друзей слышатся сдавленные смешочки. А на большой глубине уже не так просто взобраться на доску. Страшно, что утонешь. А еще как будто вода так и хочет тебя затянуть на глубину. В итоге Бэкхёну не помогает руководство Камэнаси, и он сам кое-как взбирается, еле-еле найдя равновесие. Дальше идет лучше.       Начальные асаны Бэкхён повторяет, но его то и дело поправляют. Бархатный голос Камэнаси гипнотизирует. Ему хочется следовать, как кролику за удавом. И это играет с Бэкхёном злую шутку — он не следит за окружением и не оказывается готов к малюсенькой волне, которая бьет под доску. Маленького толчка хватает, чтобы он полетел с высоты своего роста и упал пятой точкой в море. Он едва не захлебывается, вода попадает в нос и жжется, уши неприятно заливает. Бэкхён выныривает и, отплевываясь, говорит:       — Все, хватит, это бесполезно. Парни, у нас есть кадры?!       — Да! Как ты жопой в воду плюх! — кричит Чондэ.       — Нет, давай еще! — отвечает Минсок. — Мало!       Бэкхён доплывает до отдрейфовавшей доски и еле на нее забирается, но так и остается лежать, боясь подняться. Ему кое-как удается сесть, и это максимум, что он может. Сидя равновесие держать легче. Камэнаси молча соглашается с таким поворотом и предлагает подходящую позу. Он с легкостью закидывает ногу за голову и распрямляется. Бэкхён проглатывает рвущееся наружу возмущение. Ему никогда такое не повторить, даже на суше. Он со страдальческой рожей пытается так изогнуться. И кое-как скрючившись, Бэкхёну удается повторить. Выходит не так грациозно, как у инструктора, но уже что-то. Он слышит похвальбу Камэнаси и в следующее мгновение опять летит в воду.       — Знаете, мне кажется, лучше закончить, — говорит инструктор, когда Бэкхён выныривает.       — Не надо его жалеть, он может лучше, — возражает Минсок.       — Охотно верю. Но погода меняется, море начинает волноваться. Еще немного, и волны станут непригодными для йоги. Лучше остановиться.       — Я за. Уверен, нам хватит кадров. В конце концов, люди любят смешные падения, — соглашается на все Бэкхён.       — Были бы они еще смешными, тогда бы хватило, — ворчит Крис. — А так только музыку накладывать и на повтор ставить.       Выбравшись на пляж, Бэкхён благодарит Камэнаси за все.       — Я могу дать не прошенный совет?       Бэкхен пожимает плечами.       — Сняв с вас шелуху эмоций, я увидел заведенный двигатель, который не давал вам расслабиться ни на минуту. Если его не остановить, то можно загнать себя до смерти.       — Я при смерти? — ужасается Бэкхён.       — Нет, конечно, нет, но просто представьте машину с большим пробегом, которую пускают в путешествие по континенту без возможности остановиться. Максимум — паузы на заправках. Как долго она проедет?              ***              — Я хотел показать отель таким, каким вижу его я, но, увы, дождь.       Ким Чунмён разводит руками, показывая, что погода ему неподвластна. Хотя Бэкхён знает о погодном шамане, но решает не указывать на этот факт.       — Может быть, в другой раз?       — Вряд ли получится найти время, — вздыхает директор. — У меня запланирована поездка на ближайшее время.       Они сидят на закрытой террасе кафе «Хани пич». Это французская булочная с изысканными десертами. По стеклянной крыше барабанит ливень, в руках Бэкхёна чашка с ароматным кофе, стол уставлен блюдцами с выпечкой и пирожными. Идиллии мешает одно — осветительные приборы, которые нагревают все вокруг, в том числе нежный крем на капкейках. А Бэкхён так хочет до них добраться, но пока они снимают, вся еда — это декорации. Интервью проходит не так, как хотелось бы. Еще бы, они планировали большую прогулку, Тэн составил подробный маршрут с таймингом, Минсок написал скрипт, а погода спутала все карты. Им не привыкать переделывать все на ходу, и Бэкхён не может жаловаться на то, что у него не получается вести разговор. По ощущениям, эффект от действия Камэнаси еще длится, хотя тот утверждал, что скоро все вернется. Никакого дискомфорта Бэкхён не испытывает, поэтому игнорирует этот факт.       Идея построить отель родилась у Чунмёна тогда, когда он пытался пробить френдзону своего будущего парня. Мол, он создаст особое место специально для него и сделает его счастливым. Исин (на этом месте Бэкхён нервно икает, вспоминая жесткую руку мануального терапевта) не мог нормально заниматься врачебной практикой из-за вдохновения, он вынужден носить перчатки даже в быту, чтобы не дотрагиваться до окружающих. Ему требовалось собственное место, где бы его особенность стала не раздражающим недостатком, а преимуществом. Можно было бы помочь открыть отдельный кабинет или организовать клинику, но Чунмён просто представил, сколько еще вдохновленных мучается, не зная, куда себя применить. Почему бы не создать такое место, где все будут жить и работать в мире с собой и обществом? И еще ему хотелось куда-то, где тепло, и на море. В итоге Чунмён выкупил лакшери-отель, перестроил и принялся искать вдохновленных по всему миру. Его способность очень в этом помогла: новые сотрудники буквально сами плыли к нему в руки, и у многих попадались полезные вдохновения. Вокруг него постоянно аккумулируются совпадения, причем не только лично с ним, но и со всеми, с кем он общался в течение какого-то времени. Длительность Чунмён до сих пор не знает. Периодически он выезжает из отеля, у него есть другие бизнесы, да и новых вдохновленных спасать надо.       — Именно спасать? — уточняет Бэкхён.       — Не всем везет, как вам. Слышал, вы познакомились с Чарльтоном? — спрашивает Чунмён.       — Да, было дело.       Бэкхён хотел бы спросить, от кого тот слышал, но опасается, что нарвется на конфликт.       — Элиота, который аккумулирует эту галлюцинацию, я вытащил из глубокой депрессии, усугубленной алкоголизмом и… На камеру такого нельзя говорить, — неловко улыбается директор. — Это вдохновение несколько бесполезно, зато Элиот великолепен в миксовании алкоголя. С предсказателем Шисюнем было не так радужно, как мне бы хотелось, могу лишь сказать, что вытащил его из продолжительного затворничества.       — А бартендер Лои?       — С Ч… с Лои никаких проблем не было. Мы были шапочно знакомы, его вдохновение вызывало интерес, так что это оказалось делом техники — убедить его приехать сюда.       — Вам не кажется, что вы собираете здесь зверинец? Свозите всех вдохновленных в резервацию? — спрашивает Бэкхён. Минсок за кадром вскидывает перекрещенные руки. Но Бэкхёну важно узнать. Слишком сладко звучат речи директора.       — Я никого не держу, — отвечает Чунмён. — Паспорта при них, контракты бессрочные и не содержат штрафов, все документы в порядке. Могу сказать, что у нас много вдохновленных сменилось. Не все люди могут сидеть на одном месте. Все ищут лучшей жизни, соответствующей их мечтам.       — И на самом деле это не адский отель из ужастиков? Вы так старательно нас сюда заманивали, плюс еще истории про вдохновленных, невольно закрадываются подозрения.       Чунмён не выдерживает и смеется. Он хлопает себя по бедру, пока не начинает икать. Минсок сидит недовольный, но уже не мешает. А что, провокационные вопросы гораздо интереснее того, что тот написал. И Бэкхён продолжает выбранную линию:       — Или, может, вдохновленные уезжают, потому что у них вдохновение заканчивается? Это место его высасывает, ну, допустим, для вас и вашего партнера, а люди освобождаются от бремени. Ведь для многих вдохновение — это не приятный бонус Вселенной, а тяжкая ноша, я прав?       Бэкхён холодеет от собственных слов. Он только сейчас осознает, что сказал. Он оглядывается на друзей, и те сидят с ошарашенными лицами. Чондэ медленно кивает, будто бы соглашаясь с этим предположением. Может, вдохновение Бэкхёна исчезло не потому, что он коктейль сфотографировал, а потому что это отель-вампир?       — Если бы это было так, то один наш общий знакомый давно бы тут не работал, — подмигивает Чунмён.       — Вы про кого? — не понимает Бэкхён.       — Про Чанёля, конечно же. Вы вроде бы подружились, я прав?       Директор улыбается хитро-прехитро, сразу понятно, что он знает и про интрижку, и про ссору на пляже. Свидетелей хватало, любой мог донести, даже тот же Чанёль. Бэкхён шумно вдыхает. Вот теперь он взбешен.       — Нет, не правы. Вас дезинформировали.       — Ладно, как скажете. Ваши фантазии занятны и в чем-то мне понятны, но заверяю вас, что мой отель ни у кого вдохновение не отнимает. О, я, кажется, придумал применение вдохновению Элиота. Чарльтон как лакмусовая бумажка для вдохновленных. Жаль, с ними в командировки не наездишься. Может, прервемся на пару минут? — просит Чунмён.       Минсок пинает Криса, тот выключает камеру и свет.       — Пусть меня и повеселила идея про ужастики, но такая ассоциация мне не нравится, — холодно говорит Чунмён.       На месте улыбчивого мужчины появляется расчетливый директор, который сделает все для выгоды своего детища. Ярость Бэкхёна потухает под его взглядом. Он внушает если не ужас, то здоровые опасения. Вот кому нужно морозить чужие эмоции, никаких специальных манипуляций не надо, хватает одного взгляда.       — Есть одно заманчивое деловое предложение, — говорит Чунмён.       Это заставляет Бэкхёна напрячься. Сейчас будет просить вырезать последние минуты. И предложит если не оплатить натурой, в смысле, дополнительными плюшками к уже имеющимся, то угрозами применить какие-нибудь санкции. Что у них там в договоре написано, чтобы суметь отбиться? Бэкхён не помнит, чтобы читал этот договор. Но он откажет в любом случае: ничего крамольного в вопросах нет, он не будет замалчивать о каких-то деталях, и есть иррациональное желание досадить хоть кому-то.       — Давайте сразу: нет, мы не продаемся, — говорит Бэкхён. — Что бы вы ни попросили, наши условия обговорены в контракте. Дополнительные предложения нас не интересуют. Тем более вырезать снятый материал.       — У меня дело лично к вам. Неужели не интересно?       Бэкхён прищуривается. И что же это за дело, с чем связано? С блогом, с Чанёлем, с вдохновениями? О чем будет идти речь?       — И что же?       — Продайте камеру, вашу «Лейку».       Слова будто бьют под дых. Бэкхён задыхается возмущением и вскакивает с криком: «Нет!» Стул за ним падает с оглушающим стуком.       — Это мой рабочий инструмент! Никаких «продайте»! Мы мало того что дарим фотографии будущих воспоминаний, так я еще их ощущаю! Не отдам!       — Ваш друг мне все рассказал, — проникновенно говорит Чунмён.       Бэкхён бросает яростный взгляд на Минсока. Тот делает вид, что это грязные инсинуации.       — Что именно?       — О потере вдохновения.       — Это не повод продать камеру! Она работает, просто я не чувствую. И это временно, Чарльтона я вижу!       Чунмён закидывает ногу на ногу и складывает руки на коленке.       — Временно, не временно, вы же даже не знаете, почему это произошло. Вдохновение подчиняется своей внутренней логике, которую трудно понять. В большинстве случаев это не нужно, все работает само по себе. Но стоит хоть на полшага отойти от ее правил, то все, никакой пощады. Посмотрите на Чанёля, хватает одного человека, который глух к подаркам Вселенной, и все, считайте, нет чудо-бармена, разливающего счастье по стаканам.       — Но он же может его вернуть, — возражает Бэкхён.       — Он знает, как это сделать. А вы, Бэкхён, что насчет вас? Уже нашли способ?       Тот не отвечает. Он буравит взглядом директора, но тому нипочем. Еще бы, он таких, как Бэкхён, ест на завтрак, обед и ужин, подумаешь, какой-то блогер.       — Признаться честно, с самого начала меня интересовала именно ваша камера, а не услуги, — говорит Чунмён. — Моя фотостудия ожидала именно такую камеру: вдохновленную к чему-то. Хорошо, что она работает в любых руках, но я мог бы пригласить вас стать нашим штатным фотографом. Но ситуация разворачивается не в мою пользу.       — В смысле? То есть, мы тут зря убиваемся на жаре, рискуем дорогой техникой, выбрали вас, а не наши планы! — возмущается Бэкхён. — Шиш вам, а не камера! Раз так, то мы уезжаем, сегодня же!       Директор прищелкивает языком.       — То есть, контракт вы отрабатывать не будете?       — Вам же это не надо!       — Если бы я всегда разбрасывался приятными бонусами, мы бы с вами не разговаривали. У нас есть договор, извольте ему следовать, или мы применим санкции. Бэкхён, послушайте, в вас сейчас говорят эмоции, но подумав пару дней, я уверен, вы примете верное решение. Мы же деловые люди. О цене договоримся. Неужели вы будете врать подписчикам о потере способности и зазря использовать такую ценную камеру? Она ведь уже старая, требует особого отношения. А вы правильно сказали, рискуете техникой. Так что даю вам время, а пока отработайте все по пунктам.       Чунмён с победным видом берет чашку кофе и делает глоток. Бэкхён делает глубокий вдох. Ах так, бить его же аргументами. Ну, Минсок, ну удружил, рассказал, значит, все. И кому — скользкому дельцу, который притворялся приятным человеком! Ну, они сами напросились.       — Не спешите праздновать, — цедит сквозь зубы Бэкхён, доставая телефон.       — Бэкхён, — предупреждающе окликает Минсок.       Он фотографирует богатый стол, открывает редактор «Инстаграма» и, не накладывая никаких фильтров, пишет пост. Сумбурный, сбивчивый, но Бэкхён пытается выразить все, что у него на душе. Он говорит о способности, как она ему дорога, как фотографии будущих воспоминаний направляли его все время. Что в них он видел смысл своей жизни. И что в одночасье все исчезло, и он не знает, почему, как это лечить, и стоит ли? Сваливает все мысли в кучу и публикует, без редакции и постановки хэштегов.       — Вот как, — задумчиво произносит Чунмён, смотря в телефон. — Ну, это ничего не меняет. Зато я чувствую, что сделал хорошее дело.       Он встает и машет стоящим у стенки официантам.       — Знаете, Бэкхён, не в моих правилах давать советы чужакам, тем более если они обижают моих людей. Но вот смотрю на вас, думаю, какое же у него безопасное вдохновение, и все равно умудрился дойти до края. Вдохновение не исчезает просто так. Вы что-то нарушили в его условиях, и Вселенная отреагировала. Подумайте, что могло не понравиться Вселенной, и попытайтесь это исправить.       Директор выходит. Персонал начинает убирать со стола. Бэкхён безразлично проводит взглядом уносимые сладости. Ему сейчас ничего не хочется, а ему думать предлагают. Да что этот Ким Чунмён себе позволяет! Сначала оскорбляет, потом угрожает, а в конце еще хочет, чтобы к нему прислушивались. Это ни в какие рамки не лезет.       — Ну что, собираем вещи? — спрашивает Чондэ.       — Ты неустойку видел? — хмуро спрашивает Минсок. — Проще на отвали доделать все за пару дней и потом уехать. Можем сейчас попробовать из имеющегося материала налепить что-нибудь под ТЗ.       — Собираем вещи, — говорит Бэкхён, разворачиваясь к выходу на улицу. — Неустойку выплатит Минсок.       — Эй, подожди!       Бэкхён вылетает из кафе под ливень. Он неловко пытается спрятать кофр под рубашку, хотя чехол непромокаемый, и даже такой дождь ему не страшен. Но Бэкхён должен ощущать свою «Лейку», чтобы быть уверенным, что она вот здесь, рядом.       — Бэкхён! — кричит Минсок.       Бэкхёна хватают за руку и разворачивают. Промокший Минсок держит его крепко.       — Подожди, давай все обдумаем. Вернемся в бунгало и обсудим варианты. Нам нужно остыть и переварить информацию.       — Не трогай меня, — Бэкхён вырывает руку. — Это все ты! Ты был против все это время! И это ты сдал меня Ким Чунмёну. Все рассказал! Как ты можешь со мной разговаривать после этого?       — Я не знал. Бэкхён, честно, я не знал его намерений! — восклицает Минсок. — Если бы он хоть словом обмолвился, я бы помешал вашему разговору.       — Но ты хотел, чтобы я избавился от своих фото!       — Да, но не таким способом! Отдать «Лейку» — это как будто бы друга продать. Что бы я ни говорил, но она с нами прошла весь путь, если и заканчивать с ней работать, то ставить на полку под стекло и водить экскурсии. Самим, а не отдавать ушлому бизнесмену.       Бэкхён отворачивается. Он видит застывшего на выходе Чондэ и как Крис убирает технику.       — Я хочу домой. Я ошибся, когда заставил вас приехать сюда.       По щекам Бэкхёна течет что-то теплое. Он не уверен, дождь это или слезы.       — Так, все, соберись. Бэкхён, ты же наш вечный двигатель, сейчас навернем рамена, обдумаем все и найдем решение. Если ты скиснешь, то что нам делать?       — А ведь Камэнаси сказал, что мой двигатель изношен. Кажется, вот моя остановка.       — Эй, эй, Бэкхён!       — Прости. Кажется, у нас больше нет работы.              ***              Бэкхён выключает фен. Крис заканчивает с установкой света, тогда как Чондэ с Минсоком разгребают бардак для фона. В договоре было разговорное видео, вот и повод. Бэкхён садится перед камерой и кивает. Чондэ приподнимает альбом со сформулированными ключевыми точками, чтобы Бэкхён не запинался во время съемки. Он наглотался успокоительного, поэтому не может действовать экспромтом. Но в таком деле лучше следовать сценарию, чем нести все, что в голову придет.       — Бэкхён из «Сити Лайтс» готов осветить вас своим сиянием, — неубедительно начинает Бэкхён. — Привет всем. Я сейчас отдыхаю в Таиланде, на острове Самет. Отель называется «Блумин Далия», здесь очень красиво, прозрачная вода, чистый пляж. Вас, наверное, удивил мой недавний пост в «Инстаграм». Нет, это не реклама аккаунта, а просто констатация факта. В общем, я хотел бы прояснить некоторые моменты. Да, я больше не чувствую фотографии будущих воспоминаний. И «Лейка» в моих руках будущее больше не снимает…